Жанр: Любовные романы
Лили и майор
...ash; воскликнула Винола, не
скрывая облегчения.
Лили открыла было рот, чтобы разъяснить Виноле ее ошибку, но Руперт пресек
лишние разговоры на эту тему. — Да, — с силой нажимая на слова,
произнес он. — И жениха Лили зовут Калеб Холидей. Он майор. — О,
— отвечала Винола, чей взгляд заметно потеплел. — Ну что ж,
позвольте поздравить вас, Лили. — Благодарю, — отвечала Лили,
награждая Руперта убийственным взглядом, перед тем как удалиться на кухню
мыть посуду.
Вскоре Руперт с Винолой уютно расположились за столом и, сблизив головки,
как два голубка, принялись обсуждать планы завтрашних школьных занятий. По
всей видимости, они напрочь позабыли о существовании Лили, и, даже когда она
неловко уронила на пол железный котел, его грохот не привлек их внимания.
Тяжко вздохнув, Лили накинула шаль и отправилась на прогулку. Может быть,
свежий воздух и движение утомят ее настолько, что ночью она будет спать, а
не ворочаться в кровати, снедаемая бесполезными размышлениями о Калебе.
И Лили прямиком направилась в сторону отеля, где, как ей было известно,
остановился Калеб. Она подошла к стойке и спросила номер его комнаты.
— Майор Холидей выехал, мэм, — отвечал юный служащий. — Но
вы можете узнать о нем у мисс Парриш. Этим вечером она была вместе с
майором.
Лили пожала плечами и автоматически поблагодарила портье, направившись к
выходу. — Мисс Парриш сейчас в ресторане, — крикнул ей вслед
портье.
Лили поначалу не обратила на это внимание, но в конце концов любопытство
перебороло гордость. Она должна заглянуть в ресторан и расспросить Бианку.
Переступив порог обеденной залы, она тут же увидела Калеба, сидевшего с
Бианкой за столиком возле окна. Свеча, стоявшая посреди стола, заливала
золотистым светом их лица. Они весело смеялись, сблизив головы.
Лили могла бы сию же минуту развернуться и уйти, прежде чем кто-то из них
заметит ее присутствие, но ей захотелось поставить Калеба в известность, что
ей известно, какой он лживый, двуличный негодяй. Итак, она призвала на
помощь всю свою храбрость, расправила плечи и промаршировала к столику возле
окна. — Добрый вечер, Бианка, — язвительно поздоровалась она.
— Калеб, кивнула она в его сторону.
Калеб вскочил со стула, но на его лице она не заметила ни капли раскаяния
— один веселый задор. — Лили! — воскликнула Бианка, явно
обрадовавшись. — Садитесь же скорее к нам. Мы как раз говорили о...
— Я не могу, — перебила ее Лили. — Мой брат уже ждет меня
домой. — По правде сказать, Руперт наверняка либо позабыл про нее,
либо надеется, что ее прогулка затянется достаточно, чтобы он успел
насладиться обществом Винолы. — Я только зашла, чтобы попрощаться с
вами, Бианка. Надеюсь, что ваше путешествие будет приятным. — Может
быть, я еще не уеду, — отвечала Бианка, нимало не думая о том, что эта
весть пронзает сердце Лили невидимой шпагой. — Калеб убедил меня, что
не стоит так торопиться. — Наверное, это удалось ему без труда,
— с чувством сказала Лили, стараясь избегать взгляда Калеба, хотя и
тянулась к нему всей душой. Вместо этого она взглянула на большие часы,
висевшие на противоположной стене: — О, уже совсем поздно, мне лучше
поспешить домой. Рада была еще раз повидаться с вами, Бианка.
На сем она развернулась и как можно скорее пошла прочь, стараясь высоко
держать голову и не дать пролиться слезам, переполнявшим ее глаза. Она
надеялась, что Калеб выйдет вслед за нею и постарается объясниться, но этого
не произошло.
Подойдя к дому Рунерта, Лили заглянула в окно и увидела, что ее брат нежно обнимает и целует Винолу.
Всхлипнув от отчаяния и одиночества, с совершенно разбитым сердцем Лили
уселась на крыльце, подперев руками голову. Похоже, нынче вечером вся земля
пылала романтическими чувствами — конечно, кроме нее одной.
ГЛАВА 13
Лили не в силах была дождаться субботы, когда собиралась вернуться в форт
Деверо. Слишком больно было оставаться в Спокане, зная, что Калеб здесь и
возобновил свою дружбу с Бианкой Парриш. Лили купила молодого резвого
жеребчика у местного барышника, а в магазине — седло со сбруей,
мужские брюки и рубашку.
Уложив вещи и написав коротенькую прощальную записку Руперту, она положила
ее на стол, прижав тяжелой сахарницей, вскочила на коня и поскакала в
направлении форта Деверо. Прежде чем зайдет солнце, она уже будет в своем
маленьком коттедже и примется строить планы по устройству своей фермы.
Не успев отъехать от города и пяти миль, она пожалела о том, что заодно с
брюками и рубашкой не позаботилась обзавестись подходящей шляпой и обувью.
Безжалостное солнце обжигало ей лицо, а волосы на голове спутались от ветра
и повлажнели от пота. Хуже того, приобретенный ею конь, по всей вероятности,
решил оправдать свою кличку "Танцор". Он радостно гарцевал и выделывал
разные кульбиты, весьма неохотно слушаясь поводьев.
Лили начала всерьез сомневаться, можно ли запрягать его в плуг.
Когда на землю спустились сумерки, до Тайлервилля оставалось еще несколько
миль, и еще больше до форта Деверо. Совершенно измученная Лили высмотрела
небольшой каменистый каньон, спешилась, набрала немного хвороста и
попыталась устроить костер.
Салли из книжки "Салли-тайфун, королева родео" однажды добыла огонь, потерев
одну палочку о другую. Лили попыталась проделать то же, но моментально
убедилась, что это ей не по силам. И если она хочет добыть огонь, то ей не
обойтись без спичек.
В то же время Танцор, судя по всему, был совершенно счастлив. Поблизости
протекал ручеек, в котором было вдоволь воды для питья, а на лужайке росла
вкуснейшая молодая травка.
Для Лили ситуация была не столь комфортной. Девушка не захватила с собой
никакой еды, надеясь, что к вечеру сможет поужинать дома, и теперь ужасно
проголодалась. У нее не было ни ножа, ни ружья, да если она и взяла бы все
это, вряд ли смогла бы убить ни в чем не повинное маленькое создание, чтобы
съесть его. Лили уселась на ствол поваленного дерева, лежавший поблизости от
несостоявшегося костра, и, опершись подбородком на руки, принялась
размышлять над своей судьбой. — Что бы сделала на моем месте Салли?
— спросила Лили вслух, но ни Танцор, ни колыхавшееся под ветром море
зеленой травы не дали ей ответа. Лили взглянула на небо, надеясь, что ночь
хотя бы не будет слишком холодной.
В этот момент она и почувствовала первый укус, как раз между лопаток. За ним
последовал еще один, и еще, и вот уже ее кусали везде. Лили вскочила со
ствола и увидела, что на нее напали красные муравьи.
С отчаянным визгом она принялась срывать с себя всю одежду. Первой слетела с
нее рубашка, затем штаны, а за ними и туфли с чулками. Муравьи кишели у нее
в волосах, забирались между пальцев, ползали по всему телу. Она приплясывала
на месте и дико размахивала руками, тщетно пытаясь от них избавиться.
Калеб подъехал к этому месту как раз в тот момент, когда Лили пыталась найти
облегчение, погрузившись в ледяной ручей глубиной не более шести дюймов. Он
невозмутимо снял шляпу, пристроил ее на луке седла, уперся руками в бока и
ехидно улыбнулся во весь рот. — Муравьи? — с сердечным участием
поинтересовался он.
Меньше всего он был тем человеком, с которым Лили хотелось бы повстречаться.
Она уселась в ручье, прикрывая руками грудь, со спутанными мокрыми космами,
свисающими на лицо. Зато муравьи наконец-то оставили ее. Ее ноги и ягодицы
так замерзли в ледяной воде, что она едва ими владела. Стуча зубами, она
выговорила: — Д-д-дай мою одежду!
Калеб подобрал с земли штаны и рубашку, разбросанные в разные стороны, и с
подозрением осмотрел их. — Но ведь это не может принадлежать тебе,
Лили, эти вещи на подростка!
Лили кое-как поднялась на ноги. Она не хотела показаться в таком виде
Калебу, но понимала, что, просиди она еще немного в воде — у нее
окончательно отнимутся конечности. Трясясь от злобы и холода, она
выкарабкалась на берег. — Ты прекрасно знаешь, что они принадлежат
именно мне! — рявкнула она, вырвав из рук Калеба одежду и стараясь
напялить ее на себя.
Это была нелегкая задача, поскольку замерзшие пальцы плохо слушались, а сама
она была совершенно мокрой. Но Лили справилась. Когда она наконец сочла
возможным обернуться и посмотреть на Калеба, то увидела, что он возится
возле ее "костра" и под хворостом уже поблескивают язычки пламени. —
Как тебе это удалось? — уставилась она на него. — С помощью
спичек, — отвечал Калеб. — Нет ничего проще.
Обойдя за версту злополучное дерево, под которым был муравейник, Лили
разыскала достаточно гладкий камень и только после тщательного обследования
на предмет насекомых решилась усесться на него, чтобы обуть туфли. Когда и с
этой проблемой было покончено, она направилась к саквояжу и заглянула в него
в поисках расчески.
Она старалась привести в порядок безнадежно спутанные мокрые пряди, когда
Калеб вновь подал голос. — Проголодалась? — спросил он. —
Да, — просто отвечала Лили, чувствуя, как у нее свело живот.
Калеб отстегнул свою седельную сумку и бросил ее Лили: — Там есть
отличные сласти, — сказал он. — Может быть, они помогут тебе
подождать, пока мне удастся подстрелить кролика.
Лили нетерпеливо схватилась за завязки на горловине сумки. Порывшись в ее
содержимом, она нашла лакомство и запихала в рот сразу несколько кусков.
— Мне кажется, ты решил, что я не знаю, как человек может выжить в
пустыне, — пробурчала она, невнятно выговаривая слова из-за того, что
у нее был полон рот. — Но на самом деле...
Калеб повернулся, извлек из кобуры пистолет и привычным движением открыл
затвор. Лили завороженно наблюдала за тем, как он достает патрон и вставляет
его в затвор. — О том, как надо выживать в пустыне, мы побеседуем
позже, невозмутимо заметил он, затем повернулся и исчез в надвигавшейся
тьме.
Через несколько минут вечерняя тишина была разорвана выстрелом, и Лили
вздрогнула. С большим облегчением она увидела, что Калеб уже возвращается.
Воспользовавшись карманным складным ножом и несколькими веточками, он содрал
с кролика шкурку.
К этому времени Лили расправилась со всем, что ей удалось разыскать у Калеба
в сумке, но голод от этого не утих. — Ты выслеживал меня? —
спросила она, обнимая колени и следя за тем, как он готовит ужин. —
Да, — с обычной откровенностью отвечал Калеб. Он уселся по другую
сторону костра, и блики пламени плясали свой древний танец на его лице.
— Я хотел посмотреть, как ты управишься со всем.
Ему не было нужды напоминать Лили о том, что она провалила этот экзамен, она
прекрасно знала об этом сама. — Я надеялась добраться хотя бы до
Тайлервилля еще до заката.
Где-то неподалеку в вершине сосен ухнул филин, а на краю прерии раздался вой
койота. Калеб покосился на Танцора, который щипал траву неподалеку. —
Ты спокойно могла бы доехать туда, если бы не купила этого никчемного коня.
Лили почувствовала себя обязанной встать на защиту Танцора, хотя в душе не
могла не согласиться с Калебом. — Он очень милый, — заявила она
наконец, подыскав в уме хотя бы одно доброе слово в адрес коня. — Да,
и посмотри, как далеко это тебя завело, — напомнил Калеб, поворачивая
кролика на импровизированном вертеле. — Можно подумать, что твой конь
проделал бы этот путь быстрее. — Несомненно, — отвечал майор.
— Но как бы то ни было, нас обоих застала здесь ночь, так что спорить
дальше не имеет смысла.
Лили опустила подбородок на колени и вздохнула. Теперь, когда рядом с нею
был Калеб, ночная тьма не казалась ей такой уж страшной, и она могла
признаться себе, что без него к рассвету она была бы уже полумертвой. И все
же, несмотря на это, она весьма неохотно соглашалась с ним. — Тебе
удалось убедить Бианку остаться в Тайлервилле? — Возможно, —
отвечал Калеб, мило улыбаясь Лили и пересев чуточку поближе. — Очень
определенный ответ, — потупила взгляд Лили. — Мы сможем
поговорить о Бианке в другой раз. А сейчас я хочу знать, какого черта ты
пустилась в это путешествие! Ведь одна ты могла бы нарваться на крупные
неприятности. — Я уже говорила тебе: я совершенно не боясь оставаться
одна, презрительно фыркнула Лили, весьма надеясь, что Калеб не заметит, как
слезы подступили к ее глазам. — Только потому, что до сих пор тебе
везло, — отвечал Калеб, однако в его тоне не было и намека на
нравоучение. Майор поправил сучья в костре, и рой золотистых искр взметнулся
к бархатному покрывалу расцвеченного звездами небосвода.
Устав сидеть скрючившись на камне, Лили положила головку на оказавшееся
рядом широкое плечо и вздохнула. — Вы с Бианкой помирились? —
Нет уж, увольте, — рассмеялся Калеб. — Хотя не могу не
признаться, мне доставило бы большое удовольствие уверить тебя в обратном
— хотя бы на время. — Можешь поверить, что меня это совершенно
не волнует, — выпалила Лили, собрав остатки мужества. Стало весьма
прохладно даже возле костра, и она обхватила себя за плечи.
Калеб снял мундир и накинул его на Лили. Тяжесть плотной ткани и шедший от
нее запах разбудил воспоминание, от которого у нее порозовели щеки. —
Совершенно не волнует?
Лели заколебалась, вспомнив, как постоянно твердил преподобный Соммерс о
том, что лгуны после смерти сразу попадают в ад. — Ну, может, и
волнует слегка, — пробормотала она еле слышно. — Совсем
немножко. — Я смотрю, ты так и не отрезала себе палец. — Калеб
поднял левую руку Лили, так что бриллиант засиял в отблесках пламени.
— Это причинило бы слишком большую боль, — сонно улыбнулась Лили
и принюхалась: — Кролик еще не готов? Я умираю с голоду. — Не
совсем, — отвечал Калеб, потыкав мясо кончиком ножа и снова усевшись
подле Лили. Его рука как бы невзначай обняла Лили за плечи, и она сказала
себе, что слишком устала, чтобы бороться с нею. — Спасибо, —
тихонько промолвила она, закинув голову и посмотрев ему в глаза. — За
что? — спросил Калеб, глядя на нее с такой нежностью, что у Лили
запершило в горле. — За то, что жаришь этого кролика, — отвечала
Лили, — и за то, что не кричишь на меня и не читаешь нотаций. —
Поверь мне, что, если бы я знал, что крик поможет делу, я бы непременно
наорал на тебя, — заверил Калеб, легонько целуя ее в лоб так, как
поцеловал бы непоседливого, непослушного ребенка. — Я подумала, что
так и не купила винтовку, — сказала Лили, глубоко вздохнув от ощущения
тепла и безопасности. — И пора мне научиться стрелять как следует.
— Какая благоразумная мысль, — заметил Калеб ехидно. Он снова
пощупал кролика, снял его с вертела и разрезал на куски, которые уложил на
небольшое блюдо, извлеченное из седельной сумки. — Просто здорово,
— пробурчала Лили с полным ртом, впиваясь зубами в ароматное, нежное
мясо. — Ты будешь чудесным дополнением к пятичасовому чаю в Фокс
Чейпл, рассмеялся Калеб, целуя ее измазанные жиром губы. — То есть
досадной помехой, — сердито ответила Лили. — Ни в коем случае.
Смирившись, по крайней мере, на время, она снова накинулась на еду. Когда с
кроликом было покончено, они вместе с Калебом отправились к ручью, чтобы
вымыть руки и лицо. — А ты действительно отличный повар, —
призналась Лили. Они довольно далеко отошли от костра, и Калеб казался
сгустком ночной тени. — Благодарю, — непринужденно отвечал он.
— А теперь, если ты хочешь заняться вечерним туалетом, то делай это
сейчас, потому что позже я не отпущу тебя одну от костра.
Его замечание имело свой резон, но Лили совсем не улыбалось делать это в
присутствии мужчины. — Отвернись, — потребовала она, расстегивая
штаны. — Я не увижу тебя, Лили. Здесь слишком темно, —
рассмеялся Калеб. — Все равно.
Лили услышала, как захрустели мелкие камешки под его ногами, когда он
повернулся. И, конечно, луна выскочила из-за облаков, стоило Лили присесть,
и наряду с окружающим пейзажем осветила ее попку. Верный своему слову, Калеб
стоял, повернувшись в другую сторону. — Надеюсь, здесь поблизости не
рыщут индейцы, — сказала Лили, застегивая штаны. — Я тоже
надеюсь на это, Лилия-цветок, — хмыкнул Калеб, — но немного по
иной причине. — Ты просто стараешься запугать меня, — сказала
Лили, спеша обратно к свету и теплу, даваемому костром.
Калеб расседлал коня и снял притороченную к его спине скатанную постель.
Расправив на траве одеяло, он уселся на него и принялся стаскивать сапоги.
— Ты можешь постоять на часах в первую смену, — заметил он.
— И что прикажешь мне делать, если я что-то увижу? — вытаращила
глаза Лили. — Вопить, — посоветовал Калеб, раскинувшись на
импровизированной кровати и любуясь звездным небосводом. Его голос звучал
так, словно он вот-вот заснет. — Нет, ты не можешь вот так просто
взять поставить меня одну, возразила Лили. — Если с меня не снимут
скальп, я все равно окоченею до смерти. — Будь моей гостьей, —
пригласил Калеб, откинув край одеяла. В свете костра его глаза цвета виски
блеснули странным огнем. Лили поколебалась всего мгновение, но уселась на
одеяло и принялась стаскивать туфли, — Это в высшей степени
неприлично, — не забыла сказать она, устроившись подле Калеба. —
Это неизбежно.
Лежа впритирку с Калебом, Лили чувствовала, как его напрягшаяся плоть
упирается ей в ягодицы. Она поерзала, стараясь отодвинуться, но он снова
придвинулся вплотную к ней. Она повернулась к нему лицом, зная, что если он
захочет, то, как всегда, добьется своего. — Ты можешь разок поцеловать
меня, если хочешь, — разрешила она. — Может быть, утром, —
зевая, пробурчал он, а сам обнял ее и прижал к себе. — Ты не обманешь
меня, Калеб, — откровенно заметила Лили. — Я же чувствую, какой
он твердый. — Совсем как земля под нами. Давай спи, Лили.
Несмотря на неимоверную усталость, Лили не смогла сомкнуть глаз. Она уже
слишком возбудилась от тепла, исходившего от Калеба, от его запаха и силы.
Скоро, очень скоро она займется своим хозяйством, а он вернется к себе в
Пенсильванию и начнет ухаживать за какой-нибудь юной леди вроде Сандры, но в
эту ночь он принадлежит одной Лили. И она начала расстегивать ворот его
рубашки. — Лили... — Ум-м-м-м? — она поцеловала широкую,
поросшую волосом грудь. — Прекрати это.
Лили скользнула ниже, нашла его сосок и принялась целовать, отчего Калеб
невольно застонал.
Потом он вдруг схватил ее за запястья и отвел ее руки назад. —
Довольно, Лили.
Ее глаза расширились от смущения и досады, когда она взглянула на него. Даже
в страшном сне она не смогла бы себе представить, что Калеб ее не захочет.
— Ты всегда так своевольна, — обратился он к ней гневным
шепотом. — И так импульсивна. Ты делаешь все, что взбредет в твои
ветреные куцые мозги, и не даешь себе труда подумать о том, можно это делать
или нельзя.
Лили попыталась было вырваться, но безуспешно. Он легко соединил ее руки над
головой и крепко держал их. Свободной рукой он начал расстегивать пуговицы
на рубашке у Лили. — Калеб, — прошептала она, — прекрати
это! — Ты все это затеяла, — отвечал он, — а не я. —
И он расстегнул все до одной пуговицы, так что она оголилась до пояса.
— Я не собиралась... — Черта с два ты не собиралась, —
перебил Калеб, наклонившись и поцеловав ее в грудь.
Теперь уже застонала она и принялась извиваться, стараясь освободить руки.
Он не отпускал ее и взялся за застежки на ширинке штанов. Она почувствовала,
как его рука скользнула по ее бедрам, а потом он улегся поверх Лили и
отпустил ее руки.
Она собралась было отпихнуть его, но вместо этого обнаружила, что гладит его
голову. — Калеб, — промурлыкала она, прежде чем он накрыл ее рот
в страстном поцелуе.
Когда он наконец поднял голову, его глаза сияли в лучах лунного света
янтарным блеском. — Боже, спаси меня и сохрани, я знаю, что мне лучше
избегать тебя, Лили, — выдохнул он, — но я не могу. Ты нужна
мне, Лили. Очень нужна.
Одним сильным движением он погрузился в нее, и она вся выгнулась от
сладостного экстаза, глядя на миллионы звезд, сиявших над ними, и издавая
низкие стоны. — Ты маленькая ведьма, — прохрипел Калеб,
медленно, нерешительно начиная двигаться на ней.
Она припала губами к его горлу, там, где все чаще билась жилка пульса.
— Я не могу устоять, — простонал он, и его руки подхватили ее,
приподнимая навстречу его восхитительным, чудесным ударам. — Я не в
силах остановиться... о, Боже... Лили... Лили...
На какое-то мгновение Лили испугалась, ибо Калеб еще ни разу не брал ее с
такой примитивной страстью; и даже в самые напряженные моменты их близости
она чувствовала, что он сдерживает себя. Этой ночью пали последние преграды:
он вел себя, словно дикий жеребец, неутомимый, грубый, ведомый одним лишь
инстинктом.
Когда Калеб испустил крик воина-победителя и рухнул на нее без сил, Лили
затопила волна нежности. Она крепко обнимала его, пока он лежал, задыхаясь,
изнемогая, у нее в руках. — Будь ты проклята! — были первые его
слова, которые он произнес, снова обретя способность говорить. — Какие
ласковые слова, — рассмеялась сквозь слезы Лили. — Я же мог
придушить тебя, маленькая мегера. — Слова все еще с трудом шли у него
из горла, и заключенная в них угроза казалась вполне реальной. Ты
отказываешься выйти за меня и при этом считаешь себя вправе вползать в мою
постель и делать из меня сумасшедшего! — Ты поверишь мне, если я скажу
тебе, что сожалею об этом? — спросила она, проводя вокруг его соска
пальцем и с восторгом наблюдая, как охотно откликаются на ласку едва
заметные мышцы. — Нет, — отрезал он, отшвырнув ее руку. —
И прекрати это! — Не будь таким грубым, Калеб. — Лили поцеловала
его подбородок. Вспомни, сколько раз ты унижал меня. Я лишь плачу тебе твоей
же монетой.
Он засмеялся, припал к ее шее и целовал прохладную, в лунном свете похожую
на слоновую кость кожу, пока Лили не разгорелась под его поцелуями. В этот
второй раз он любил ее с мучительной медлительностью, вырывая из нее ответ
за ответом, пока не овладел ею полностью.
Когда все было кончено, Калеб привлек ее к себе и чмокнул в макушку. —
Доброй ночи, вертихвостка.
Лили спала глубоко, без сновидений, и, когда она проснулась, солнце уже
вовсю сияло на небе, а Калеба и след простыл. В ужасе она подумала, что он
оставил ее одну. Она приподнялась на локте и испуганно огляделась.
Спутанные кони паслись неподалеку, но Калеба видно не было.
Лили застегнула рубашку и натянула штаны, которые запутались ночью у нее в
ногах. Когда она вылезала из одеяла, к костру, улыбаясь, вернулся Калеб.
— Доброе утро, — произнес он, окинув с добродушным любопытством
приведенный в полный беспорядок наряд Лили. — Доброе утро, —
выдавила Лили, почувствовав странное смущение и отводя глаза. Обнаружив в
некотором отдалении свои туфли, она подтащила их поближе и уселась на
одеяло, завязывая шнурки. — Мы перекусим что-нибудь на завтрак в Тайлер-
вилле, — объявил Калеб, начиная седлать коня Лили, — но перед
этим тебе стоит переодеться в платье и сделать что-нибудь со своей
шевелюрой. Хватит уже и тех сплетен, которые пойдут после того, как мы
вместе вернемся в форт Деверо.
Лили застыла на месте при мысли об этом. Теперь, когда возвращение было
неотвратимо, она вспомнила и надменную даму в повозке, и тех двух леди,
которые брезгливо подбирали юбки, проходя мимо нее по улице. — Бывают
такие минуты, когда я сожалею о том, что когда-то сбежала из Спокана,
— невольно призналась она. — Какой бы ты ни подвергалась при
этом опасности, я рад, что ты это сделала, — отвечал Калеб с любящей,
ободряющей улыбкой.
Лили покосилась на него и снова отвела взгляд. Она вела себя возмутительно
прошлой ночью, и воспоминание об этом разжигало в ней стыд и уверенность,
что она пойдет по стопам своей матери. — Люди не посмеют оттолкнуть
тебя, — сокрушенно заметила она. — И женщины не станут при твоем
приближении отдергивать юбки и публично запрещать детям говорить с тобой.
— О чем ты? — Калеб повернул ее к себе лицом. — Они
считают меня шлюхой, — пояснила она в отчаянии еле слышным голосом и
уткнула лицо в ладони. — И, возможно, они пр
...Закладка в соц.сетях
