Жанр: Любовные романы
Гаремные страсти
... наклонилась и поцеловала его бледный
лоб. - И ваш ребенок находится все
там же, где вы его оставили.
- Это хорошо,- с трудом произнес он и попытался улыбнуться. Улыбка получилась
такой жалкой, что Шарлотту словно
ножом полоснуло по самому сердцу.- А что команда? Сколько человек выжило?
- Двадцать шесть, - отвечала Шарлотта правдиво, хотя понимала, что эта
новость вряд ли подбодрит страждущего.
- Значит, четырнадцать погибли, - заключил он; его глаза снова закрылись, и
по виску стекла прозрачная слезинка,
затерявшаяся в волосах.
- Да,- просто подтвердила она, тихонько пожимая ему руку.- Но мне кажется,
что худшее уже позади. Пятеро из
оставшихся больных уже поправляются.
- Если я умру,- сказал Патрик, посмотрев на нее, - похороните меня на утесе,
на острове позади моего дома,- Якоба
знает это место.
- Тебе лучше не умирать, Патрик Треваррен, - быстро возразила Шарлотта,
отчаянно сжав его руку в страхе, что он
сейчас выполнит свою угрозу. Ведь от тебя зависит мое будущее и будущее нашего
ребенка, - Она прижала его руку к
своему животу, словно от этого он мог ощутить присутствие трепетной жизни,
которую они вместе зачали.
Он поднял ее руку к губам и тихонько поцеловал, а потом закрыл глаза и
заснул.
Шарлотта, не выпуская его руки из своей, страстно молилась за Патрика, за их
ребенка, за себя. Когда наконец иссяк
поток слов, обращенных к Всевышнему, она улеглась подле человека, с которым
соединилась не только телом, но и душой, и
крепко заснула.
Ее разбудил громкий стук в дверь каюты. Она резко села на постели, все еще не
придя в себя, пока не сообразила, где
находится. Прежде всего она взглянула на Патрика и убедилась, что он еще дышит.
- Минуточку! - крикнула она ожидавшему за дверью. Поднимаясь с кровати,
Шарлотта попыталась пригладить волосы
и хоть немного привести в порядок безнадежно измятое платье.- Простите, кто там?
- Это мисс Якоба Макфейлон,- раздался в ответ такай бас, от которого бы,
наверное, в церкви задребезжали стекла. Я
пришла сюда за своим дорогим капитаном, и ничто не остановит меня, мисс, ни вы,
ни этот пустоголовый мистер Кохран, и
никто другой на этой посудине.
Шарлотта открыла дверь и увидела стоявшую возле трапа внушительных размеров
особу преклонных лет, выглядевшую в
полном соответствии со своим голосом. Картину дополняли хрустящее от крахмала
платье экономки, седые букли и слепой
глаз. Пронзительный карий зрачок второго с недоверием уставился на Шарлотту,
словно пытаясь пробуравить се насквозь.
- Мистер Треваррен приказал, чтобы его не перевозили на берег, пока не минует
опасность заразить других. -
Шарлотта, обычно весьма бойкая на язык, почему-то с трудом подбирала слова. Ей
пришлось отступить в глубь каюты,
чтобы не быть сметенной шуршащими юбками мисс Макфейлон. ворвавшейся в тесное
помещение.
- Меня мало волнуют его чертовы приказы, - возразила шотландка. Она нависла
над кроватью, приоткрыла Патрику
одно веко и со знанием дела заглянула в зрачок.
- Боже милостивый, Якоба, - вдруг произнес тот с гораздо большей энергией,
чем Шарлотта могла заметить за ним во
все время болезни, - зачем же так с ходу пугать людей до полусмерти?
- Я только объяснила мистеру Кохрану, что тебе сразу полегчает, стоит мне
просто положить руку тебе на лоб, - важно
кивая, сказала матрона. Она снова соизволила обратить свой взор на Шарлотту. - А
это что за милая крошка, скажи мне на
милость?
Шарлотта съежилась от этих слов и тона, которым принято было разговаривать
скорее с вонючей уличной потаскушкой,
чем с наследницей Брайхама Куада.
- Она моя жена, в некотором роде. - Глаза Патрика не сразу поднялись на
Шарлотту. - Это долгая история, и я боюсь,
что мне сейчас не хватит сил пересказать ее целиком. Я хотел бы, чтобы ты как
можно лучше заботилась о миссис
Треваррен, Якоба.
- Миссис Треваррен, вот как? - Ее глаз беспощадно изучал Шарлотту.- Раньше
подобные особы не удостаивались
такой чести. Ты что, завел новый порядок?
- "Подобные особы"?- перебила Шарлотта. Но Патрик уже успел закрыть глаза и
впасть в спасительное забытье.
- Что это за "подобные особы"? - не отступала Шарлотта, обращаясь теперь к
Якобе.
- У нас нет времени на пустяки, - отвертелась от ответа шотландка.- Прежде
всего надо перенести капитана в его
особняк, в его собственную кровать, где за ним будет надлежащий уход.
Не прошло и часа, как Патрика на носилках спустили в шлюпку и перевезли на
берег. Шарлотта сопровождала его, держа
в охапке свои рисовальные принадлежности и упорно стараясь оказаться
непосредственно возле носилок. Ее так поглотило
это занятие, что она мало обращала внимание па окружающее, хотя море, остров и
небо устроили настоящую красочную
феерию из всех оттенков синего, зеленого, золотого, малинового - словом, всех
цветов, какие только могла извлечь из
радуги пышная тропическая природа.
И без того пестрый пейзаж оживляли стаи попугаев и пичужек помельче, яркостью
оперения соперничавшие с самыми
яркими красками в коробках у Шарлотты. Цветы разнообразных форм и видов
наполняли воздух сладким ароматом.
Гребцами в шлющее были темнокожие аборигены, которые ловко причалили и тут же
встали по обе стороны носилок,
словно хорошо вымуштрованная похоронная команда. Капитан мало что соображал,
однако в какое-то мгновение
просветления он прохрипел:
- Якоба!
Шотландка, сидевшая на кормовой банке, тут же вскочила, но по ее виду никак
нельзя было сказать, что сделала она это в
ответ на грозный оклик.
- Я здесь, капитан,- с неподражаемым достоинством отвечала она.
- Я отдал приказ... - Патрик безуспешно пытался приподняться на носилках. - Я
должен оставаться на борту судна,
пока не минует опасность занести заразу на берег.
- Вы-то приказали, - невозмутимо ответила она. - Да только этот ваш приказ
будет отнюдь не первым, которого я не
послушаюсь.- Ее единственный глаз обратился на стоявших неподвижно гребцов, -
Доставьте капитана в его покои в
большом доме, да побыстрее. На плите кипит кастрюля с моим знаменитым супом, и
чем быстрее похлебка попадет в брюхо
к этому бедняге, тем лучше.
Шарлотта чувствовала одновременно и облегчение, и унижение. Появилась новая
надежда, что Патрика удастся спасти,
да к тому же она наконец-то стоит на твердой земле. Однако Якоба явно не
походила на особу, которая позволит держать
себя на втором плане. Шарлотта терялась в догадках, обретет ли она в ней друга
или врага.
Она заковыляла, утопая в глубоком мягком песке, вслед за носилками, стараясь
не отставать от Патрика и не спуская с
него глаз. Он выглядел совершенно изможденным - кожа да кости, - но все же
ухитрился наградить ее мимолетной
улыбкой, прежде чем снова впасть в забытье,
То, что Якоба назвала большим домом, стояло на вершине холма, обращенное
главным входом на море. Здание украшал
обширный портик с колоннадой в греческом стиле. Шарлотта была слишком утомлена,
чтобы соответствующим образом
отреагировать на этот вид, она лишь невольно покрепче сжала рисовальные
принадлежности, которые так и несла в охапке.
Они пересекли зеленую лужайку, напоминающую английские сады, и через
величественные двустворчатые двери вошли в
холл с полом из зеленого полированного мрамора. На одной из стен висел гобелен,
вышитый не позднее шестнадцатого века.
На нем была изображена стайка нимф в легких одеждах, расположившаяся возле
пруда, и Шарлот-га пообещала себе, что
при случае непременно рассмотрит гобелен повнимательнее. Хотя он был прелестен,
что-то в самом сюжете насторожило
Шарлотту, и она поднималась вслед за остальными по широкой дугообразной
лестнице, глубоко задумавшись.
Апартаменты Патрика занимали весь фасад здания. В спальне стояла широченная
кровать с пологом от москитов,
обращенная к морю. Легкие трехстворчатые двери вели на каменную террасу,
настолько обширную, что на ней спокойно
разместились стол, несколько кресел и множество растений в кадушках.
Слуги перенесли Патрика с носилок на кровать, застланную чистейшими
простынями, и вышли Шарлотта пристроила
свое имущество на оригинальной работы ночном столике, инкрустированном серебром
и мрамором, и устроилась рядом,
ничуть не заботясь о том, что сходное желание могло возникнуть и у Якобы.
- Я не оставлю его! - твердо заявила она, заметив вспышку недовольства в
глазах экономки.
- Шарлотта остается, - подтвердил Патрик, найдя в себе для этого силы.
- Очень хорошо,- со вздохом резюмировала Якоба, хотя тон ее не оставлял
сомнений в ее недовольстве. Она задумчиво
осмотрела Шарлотту и изрекла; - Вы сейчас похожи на мокрого ощипанною цыпленка.
Капитану будет от вас мало проку,
если вы не отдохнете как следует, а попутно не постараетесь вырастить на свои
кости хоть чуток мяса. Ну и конечно, ванна
вам не повредит, если вам прилично говорить со мной о таких вещах.
- А почему мне должно быть неприлично говорить с вами о таких вещах? -
улыбаясь уголком рта, спросила Шарлотта.
Якоба прищурила свой глаз, а потом издала громовой смешок, от которого у
Шарлотты сразу полегчало на душе.
- О нет, мисс, вы просто неправильно меня поняли. Ванная находится вон там, а
я посмотрю, что вам можно подобрать
из одежды.
- На "Чародейке" осталось множество моих платьев...
- Забудьте о них! - решительно посоветовала Якоба.- Чтобы уничтожить заразу,
нам придется хорошенько пропарить
все, что можно, а остальное сжечь.
Шарлотта постаралась не думать о том, как ее восхитительные, ни разу не
надеванные наряды полетят в огонь, - ведь ей
совсем не хотелось, чтобы какие-то тряпки стали источником инфекции.
- А как же экипаж?- спросила она.- Ведь многие из них еще больны.
- На самом берегу залива есть старая усадьба, - не сразу ответила Якоба, ее
мысли были явно направлены на другие,
более близкие ей вещи,- и мы поместим туда людей капитана на то время, пока не
станет ясно, что чума нам больше не
грозит.
Шарлотта лишь кивнула и направилась в сторону, указанную Якобой, не думая
больше ни о чем, кроме ванны.
Роскошь помещения поразила ее - такого она не видела даже во дворне у Халифа.
Огромный, облицованный изразцами
бассейн был вделан прямо в пол, и имелось даже одно из этих новомодных
приспособлений в виде душа. Одна из стен была
увита лианами, росшими в изящных декоративных кашпо, а другая, застекленная,
открывала вид на море.
Шарлотта сбросила свое безнадежно изношенное платье и осторожно намылилась
душистым мылом. Вошла приветливая
туземка с кожей темно-кофейного цвета и принесла ей туалетные принадлежности и
белоснежное полотняное платье.
- Привет! - сказала Шарлотта, обрадовавшись ее улыбке. Она чувствовала себя
случайным путником, попавшим в рай,
но не уверенным, что ему здесь рады.- Меня зовут Шарлотта Треваррен.- Она
внезапно нахмурилась: а может, она все еще
Шарлотта Куад?
- Я есть Мери-поймай-много-рыбы,- потупив глаза и присев в реверансе,
отвечала горничная.- Мисс Шарлотта хочет
кушай?
- О да, пожалуйста! - Шарлотта только теперь ощутила, что ее желудок уже
сводит от голода.
Она взяла с мраморной скамьи одно из полотенец и не спеша вытерлась.
- Моя носи тарелка наружи, теперь мистер Санушта на другой сторона дом.- С
этими словами горничная развернулась
и вышла.
Шарлотта облачилась в белое платье, которое оказалось немного велико, но
весьма удобно, а затем нашла расческу и
тщательно привела в порядок свои еще влажные волосы. Когда она вернулась в
хозяйскую спальню. Якоба поила Патрика с
ложечки каким-то отваром. Его глаза, пугавшие ее своей пустотой в тех редких
случаях, когда он открывал их в последние
дни, весело сверкнули, когда он увидел Шарлотту, приближавшуюся к кровати. Он
приветственно поднял руку, и Шарлотта
присела возле него, игнорируя явное недовольство Якобы.
- Ему тоже сейчас необходимо принять ванну, - не сдавалась экономка.
- От меня, наверное, разит, как от верблюда, со смехом пошутил Патрик, и эти
звуки наполнили сердце Шарлотты
ликованием.
- Хуже, чем от верблюда, - уверила она, наклонившись и целуя его в лоб. После
чего, неотрывно глядя в Якобино око,
продолжала: - Я сама присмотрю за тем, чтобы мой муж принял ванну. Вы можете
быть свободны, как только покончите с
супом.
Якоба открыла было рот, но покосилась на Патрика и промолчала. Вошла Мери с
подносом, и Шарлотта, поцеловав еще
раз Патрика, проследовала за ней на террасу.
- Мне нужно много-много чистой теплой воды для капитана, пожалуйста,- сказала
она добродушной горничной и
уселась за стол, наслаждаясь мягким солнечным светом. Ее ожидало множество
всевозможных экзотических фруктов,
холодный цыпленок и ароматное, нежное блюдо из риса, названия которого она не
знала.
- Да, мисс Шарлотта, - с очередным реверансом отвечала Мери.
Шарлотту просто трясло от голода, но во время трапезы она почувствовала, как
силы ее восстанавливаются, хотя и не до
конца. Некоторое вдохновение она испытывала от прелестного вида на залив,
заманчиво блестевший на солнце, хотя в
данный момент ее больше устраивало ощущение твердой земли под ногами.
Насытившись и отдохнув, она вернулась в спальню. Горячая вода, от которой шел
пар, была приготовлена в высоких
кувшинах, равно как и чистая одежда и полотенца. Якоба удалилась, а Патрик снова
впал в беспокойное забытье.
Осторожно и нежно Шарлотта раздела этого мужчину, ставшего частью ее души,
хотя и не бывшего ее мужем, и
принялась его мыть. Это заняло довольно мною времени, но Патрик так и не
проснулся, а лишь иногда тихо постанывал. То
ли подействовал Якобин чудодейственный отвар, то ли просто возвращение в
комфортабельные условия, но на бледных
щеках Патрика уже показался легкий румянец - Шарлотта чувствовала, как к нему
возвращаются силы.
Когда он наконец был вымыт и даже его темные волосы расчесаны и уложены так,
как нравилось Шарлотте, она не
раздеваясь свернулась возле него калачиком, сладко зевнула и последовала за ним
в страну сновидений.
Проснулась она от того, что знакомая рука ласкала ее грудь. Возбуждение
волной окатило ее в ответ на его
прикосновения, и она вскинулась в постели, всматриваясь Патрику в лицо.
Комната была залита лунным светом, и кто-то, то ли Мери, то ли Якоба,
позаботился опустить противомоскитный полог,
туманным облаком окутавший кровать и подчеркивавший их уединение. Теплый ночной
воздух трепетал от мелодичного
треска цикад, в листья пальм шелестел ночной бриз, и сердца двух влюбленных
забились в унисон.
- Шарлотта,- произнес Патрик так, словно в этом имени заключался целый мир,
который он готов был бросить к ее
ногам.
Рука, ласкавшая ее грудь, потянулась к застежке у ворота платья, а потом
нежно стянула ткань с ее плеч. Она понимала,
чего он хочет, так как в равной степени хотела того же сама. Шарлотта низко
склонилась над ним, легонько щекоча сосками
его губы. И он так жадно припал к одному из них, словно умирал от жажды и вот
наконец нашел спасительный источник,
Шарлотту охватило томное блаженство - ласки Патрика всегда возбуждали се,
зажигая в ее послушном теле огонь
желания. Она запустила пальцы ему в волосы и прижалась к нему плотнее. Наконец
Патрик откинулся, не то застонав, не то
засмеявшись.
- Я начал то, чего явно не в силах докончить, - посетовал он. Глаза его
блестели, когда он разглядывал Шарлотту.
Обнаженная до пояса, она лежала рядом, трепеща от страсти. - И все же не меньше,
чем я хочу увидеть утро завтрашнего
дня, я хотел бы увидеть выражение удовольствия на твоем лице.
Шарлотта едва не плакала от счастья ведь она чуть не утратила навеки этого
человека, который стал для нее дороже
жизни. И вот теперь наконец-то стало ясно, что он выживет.
- В другой раз,- мягко сказала она.
- Нет,- упрямо мотнул головой Патрик, - сейчас.
Он взял ее руку и нежно, но настойчиво прижал пальцы к мягким завиткам внизу
ее живота. Его рука заставляла ее
пальцы ласкать ей лоно и не давала вырваться.
- Патрик, - застонала Шарлотта, невольно раздвигая бедра и задыхаясь от
наслаждения. Голова ее бессильно
откинулась на подушки. - Это же... неприлично...
- М-м-м,- согласно промычал он. - Неприлично. Шарлотта, ты прекрасна...
Она уже слегка дрожала под его и своими пальцами от нарастающего возбуждения.
- Для твоей жены - в некотором роде?
- Для наглой маленькой шельмы,- ответил он, заставляя ее пальцы двигаться
быстрее.
Шарлотта издала низкий протяжный стон, а потом ее ягодицы свело судорогой
экстаза, а из груди вырвалось подобие
кошачьего крика.
Боже правый, Патрик, я не перенесу, это так сильно...
- И становится еще сильнее,- согласился он.
Шарлотта плясала на волнах восхитительного полузабытья.
- Я вот-вот потеряю рассудок...
- Да,- согласился он, а потом наклонился и лизнул ее сосок, доводя ее до
верха блаженства.
Шарлотте показалось, что она взорвалась миллионом блестящих осколков. И пока
она извивалась от экстаза на широкой
кровати Патрика Треваррена, он с наслаждением впитывал малейшие подробности ее
ответа на ласки.
Утро застало Патрика отдохнувшим, но снова в расстроенных чувствах. Он
выдворил из спальни Шарлотту и долго
совещался наедине с Кохраном. Когда наконец старпом вышел от капитана, с лицом
мрачнее тучи, Шарлотта поспешила к
мужу.
Патрик сидел па кровати, обнаженный до пояса, прислонившись широкой спиной к
подушкам. Взор его был устремлен в
центральную створку дверей на террасу, которую открыли еще рано утром, чтобы
впустить в спальню солнечный свет и
свежий воздух. Он не обратил внимания на появление Шарлотты.
Она проследила за его взглядом и увидела "Чародейку", плясавшую на волнах
залива недалеко от берега. Белизну ее
парусов оттеняли разнообразные оттенки синего и голубого цветов воды и неба.
Хотя картина эта была неправдоподобно
прекрасна, а может быть, именно поэтому. Шарлотту охватил безотчетный страх.
- Что с матросами - они выздоравливают?
- Да, - отвечал Патрик, не сводя глаз с корабля, с красавицы "Чародейки", его
подруги, его возлюбленной.- Больше
никто не умирал.
- Так почему же ты так ужасно выглядишь? - отважилась спросить Шарлотта,
которой было холодно, несмотря на то
что комнату наполнял мягкий, теплый и нежный воздух тропиков. - Можно подумать,
что ты утратил сегодня своего самого
близкого друга.
- Возможно, так оно и есть.- Лицо Патрика исказила душевная мука, однако ни
нескрываемая боль, ни бледность после
болезни не смогли обезобразить его аристократических черт. Возможно, так оно и
есть.
- Что ты говоришь? - прошептала Шарлотта, все еще непонимающе глядя вслед за
ним в сторону прекрасной шхуны,
оживлявшей залив одним своим присутствием.
Он наконец обратил на Шарлотту свои синие глаза, и она увидела в них признаки
отчаяния наряду с возвращавшимся к
нему здоровьем и самоуверенностью, которую она так любила и ненавидела
одновременно.
- Эта проклятая чума возьмет себе сегодня еще одну жизнь,- хрипло произнес
он, а взор его не отрывался от
"Чародейки", словно он старался запечатлеть в памяти се всю, каждую черточку.
Шарлотта почувствовала, как ее колени подгибаются. Она спрятала лицо в руках,
вспомнив, как Патрик говорил, что
дьявольская зараза пропитала весь корабль, от носа до кормы.
- О нет! - только и смогла она сказать. - Нет!..
- Сегодня после захода солнца,- бесцветным голосом произнес Патрик, не
спуская глаз со своей любимицы, со своей
прекрасной шхуны, служившей ему так преданно.
Казалось, что этот день никогда не кончится. Патрик то спал, то просыпался и
снова засыпал. И всякий раз его взор
устремлялся к "Чародейке" с такой же жадностью, с какой он прошлой ночью
припадал к груди Шарлотты.
Перед заходом солнца Патрик оделся со всей тщательностью, наотрез отказавшись
от помощи, и побрел на террасу,
держась руками за каменную стену. Шарлотта была рядом, опасаясь, что силы могут
изменить ему и он упадет.
Весь день между кораблем и берегом сновали шлюпки, перевозившие судовые
инструменты, снаряжение, карты и прочие
вещи, которые еще можно было спасти. Теперь же суета утихла и шлюпки вернулись
на корабль, освещенный факелами.
И вот "Чародейку" подожгли: об этом сказали маленькие язычки пламени над
фальшбортом. По приказу Патрика палубу
облили керосином и бросили на нее факел.
Команда, выстроенная на берегу, в последний раз отдала кораблю честь. Матросы
стояли, сняв бескозырки, и у многих в
глазах были слезы. При виде горделивого судна, обреченного погибнуть в пламени,
Шарлотта невольно вцепилась в Патрика,
не обращая внимания на его полное к ней равнодушие. А языки пламени становились
все выше, заплясали на мачтах и
снастях, пока наконец не добрались до парусов.
Шхуна являла собой грозное и величественное зрелище, пылая ярким огнем на
фоне темного неба, и в отблесках пламени
Шарлотта заметила на бледных щеках Патрика блестевшие влагой дорожки от слез,
терявшиеся в густой поросли бороды.
- Викинги сжигали свои корабли, когда они не могли больше служить, -
обреченно произнес он.
А жадное пламя делало свое дело: "Чародейка" превратилась уже в обугленный
скелет.
- О Патрик, это все равно как смотреть на смерть любимого человека,-
прошептала Шарлот-га вне себя от жалости,-
Как ты сможешь без нее жить?
- Не знаю, - ответил он еле слышно.
Корабль горел почти всю ночь, и Патрик отказался покинуть террасу, пока не
окончился этот своеобразный похоронный
обряд. Когда шхуна грациозно накренилась на нос, а потом ушла под воду, он издал
низкий сдавленный стон отчаяния,
повернулся и побрел в дом.
Капитан, сжегший свой корабль, широко раскинул руки и тут же провалился в
спасительный сов. Это бдение на террасе
вконец измотало его и физически, и духовно.
Шарлотта кое-как устроилась подле Патрика и тоже заснула, положив одну руку
ему на спину.
Проснувшись на следующее утро, она обнаружила себя в компании с человеком,
лишь внешне отдаленно напоминавшим
ее Патрика. Источник его жизнелюбия - его душа - словно иссяк, оставив после
себя лишь холодную пустоту.
- Патрик?- окликнула Шарлотта, садясь в кровати и ощущая смутную тревогу.
Он сидел в изголовье, разглядывая ее с таким выражением, словно она была
назойливым незнакомцем, а не женщиной,
которую он любил так нежно и так страстно и которая носила под сердцем его дитя.
- Уходи, - холодно произнес он. Шарлотта сидела, пытаясь стряхнуть с себя
остатки сна, растерянная и глубоко
обиженная.
- Патрик...
- Я сказал - уходи! - прорычал он, прожигая ее насквозь холодным синим огнем
своих глаз.
Решив, что хотя бы одному из них следует поступать разумно, Шарлотта
поднялась, пытаясь сохранить достоинство, и
сказала сухо:
- Тебе хочется оплакать свою "Чародейку" в одиночестве, и я понимаю это. -
Она попыталась дотронуться до его лица,
но он отшатнулся, стараясь избежать ее прикосновения. Шарлотта все же набралась
храбрости и продолжила: Когда и ты
поймешь, что тебе нужна настоящая женщина, с головой и сердцем, с руками и
грудью, из плоти и крови, а не деревянная
игрушка с мачтами и парусами, - я буду поблизости.
Патрик даже не взглянул в ее сторону. Шарлотта расправила плечи и вышла, не
оглянувшись.
ГЛАВА 17
Не желая сносить нападки Патрика, вызванные его плохим настроением, Шарлотта
решила заняться исследованием дома,
в котором очутилась. Спустившись в просторную солнечную кухню, она нашла мисс
Макфейлон, резавшую ломтиками
бананы в начинку для пирогов. Своенравная экономка строго осмотрела Шарлотту, а
потом осведомилась:
- Ну что, как их милость чувствует себя сегодня?
- Каждый человек имеет право на грусть,- со вздохом ответила Шарлотта,
заметив явное изумление в глазу у Якобы.
- Это все пройдет, мисс,- грубо отвечала матрона.- Капитан любил свою шхуну
больше, чем любую из своих баб,-
оно и неудивительно, что сегодня он грустит.
Понимая, что "любую из своих баб" камень в ее огород. Шарлотта решила не
унижаться до выяснения отношений.
Пропустив Якобину шпильку мимо ушей, она просто сказала:
- Я, пожалуй, пройдусь, познакомлюсь с домом и окрестностями. - И, не
дожидаясь ответа, направилась к двери.
- Смотрите, мисс, не суйтесь в сахарный тростник, там полно ядовитых змей.
Шарлотта вздохнула oт отвращения. И хотя она на поля решила не ходить, но
сочла нужным небрежно ответить через
плечо:
- Не думаю, что хоть у одной змеи жало более ядовито, чем у Патрика
Треваррена в минуты его плохого настроения.
На непроницаемой физиономии экономки ей удалось заметить отблеск улыбки.
Дом Патрика поражал своей элегантной красотой и строгой продуманностью всех
деталей интерьера, строгой гармонией
с окружавшей дом тропической природой. Временами граница между внешним и
внутренним пространством практически не
ощущалась, все комнаты были полны воздуха И света, вливавшихся в огромные
распахнутые окна, увитые шелестящей
зеленью с множеством цветов. Шарлотта была в восторге.
Она осмотрели также и кабинет Патрика, где прежде всего бросались в глаза
многочисленные полки, сплошь
заставленные книгами в кожаных переплетах. Пол покрыт роскошным персидским
ковром, а огромный, массивный стол
красного дерева украшает затейливая резьба. Усевшись в сработанное в том же
стиле кресло, придвинутое к мраморному
камину, Шарлотта некоторое время молча впитывала дух хозяина кабинета - все
здесь как нельзя более подходило Патрику.
Как ни странно, но у нее появилась уверенность, что Патрик сам сумеет
справиться с горем, причиненным ему утратой
"Чародейки",- ведь хозяином всего этого мог быть только крепкий телом и духом
мужчина с железной волей.
Неутомимая Шарлотта проследовала через двери в другом конце кабинета и
оказалась в уютном саду. Здесь она нашла
дворик, выложенный древними замшелыми валунами, с изящным мраморным фонтаном в
центре, тоже обросшим мхом.
Множество экзотических соцветий кивало в такт дыханию свежего утреннего ветерка,
поражая глаз пестротою своих
нарядов, словно группа восточных танцовщиц.
Шарлотта притянула к себе прохладную кисть ярких, похожих на орхидеи цветов,
но, к своему удивлению, обнаружила,
что они вовсе не пахнут. Почему-то это открытие расстроило ее, и она
нахмурилась, проходя далее. За садом шли
подстриженные лужайки, потом белоснежн
...Поділитися у соцмережах
