Жанр: Любовные романы
У жены под кроватью
... ты с кем пил? - поинтересовался он.
Пончиков повел себя нагло.
- А я отчитываться не обязан, - заявил он. - Ты мне не жена. И все мои печали проходят
стороной, - еще громче грянул он.
- Че орешь, оглашенный? - рассердился Желтухин.
- Да, я оглашенный, - согласился Пончиков. - А каким еще я должен быть, после жизни
с Глашей? Зато ты, Ивашка, облипленный.
- Почему это? - удивился Желтухин.
- Потому, что жена твоя - Липа. - И он заржал: - Я оглашенный своей Глашей, а ты
облипленный своей Липой. А он такой холодный... - снова грянул Пончиков, чрезвычайно
довольный своим остроумием.
Глафира пожала плечами, мол ничего не знаю, мой-то всегда на рогах. Впрочем, она
подозревала с кем пила Липочка. Чуть раньше Глафира расстроилась, не найдя на своем
балконе Романа. Однако сдавать подругу она не решилась, еще не совсем разобравшись
выгодно ли это ей.
Не получив на вопрос ответа, Желтухин отправился домой. Он был очень расстроен.
"Вот оно, начинается, - зудело в голове. - То, чего всю жизнь боялся, пришло. А все работа
проклятая. И жены чужие. За своей некогда приглядеть. Душа не на месте. Сердце
барахлит. Темперамент мой дает сбои... Э-хе-хе..."
Он раздел хмельную супругу, заботливо прикрыл ее одеялом и, буркнув "завтра
разберемся", потопал в кухню чинить следствие. Там ему разбередила душу пустая
бутылка. И вопрос не давал покоя: "Почему рюмки две?" Сильно настораживал
беспорядок в кухне и особенно две пустые коробки из-под тортов. Неужели солнышко
наплевало на диету? Не может быть!
Бедняга уронил свое тело на стул и долго пребывал в задумчивости, отчаянно охая и
вздыхая: "Завтра поговорим, завтра поговорим..."
Вообще-то Желтухин не собирался оставаться до завтра: зашел с женой повидаться да
сообщить ей, что уезжает в длительную командировку - Ниночка Загогулина ждет-пождет
его, предвкушая сладкую ночь. Но теперь, когда в семье такой беспорядок, ни о какой
загогулине не могло быть и речи. Желтухин решительно придвинул к себе телефон,
набрал номер и грустно признался:
- Ниночка, я придти не смогу.
- Что случилось? - всполошилась она.
- Кое-какие неурядицы. Завтра приду и все расскажу. Спокойной ночи.
И не дожидаясь новых вопросов, Желтухин положил трубку. На душе кошки скребли.
Жизнь пошла под откос. Накануне всю ночь просидел под кроватью Глафиры. Сегодня
утром поругался с секретаршей-Галочкой. Теперь клянет его, обманщика, Ниночка, а в
спальне лежит мертвецки пьяная жена.
Большое хозяйство - большие проблемы.
"Что ж так погано? - гадал Желтухин, потирая мохнатую грудь и рассеянно блуждая
взглядом по кухне. - Нервы на взводе. Теперь не усну. Бессонная ночь гарантирована, а
водку мою выжрали, черти. Даже нечем себя полечить".
Тут он вспомнил: "Где-то в заначке был коньяк. Пойду поищу".
Коньяк нашелся, но для лечения нервов его не хватало. Во всяком случае, Желтухину
так показалось - доза не та. Он снова сосредоточенно обвел глазами кухню и наткнулся на
Липочкины пилюли. Вот оно, спасение от докучливых мыслей. "Сразу две замахнуть и до
утра отрубиться", - решил Желтухин.
Так и сделал: проглотил две пилюли, лег рядом с Липочкой и захрапел. Липочка,
кстати, тоже не молчала: попискивала в пьяном беспамятстве. Из-под кровати доносился
и храп Романа. Все спали и все храпели. Даже Пончиков за стеной.
А вот Глаша спать не могла, ее мучила зависть, терзали горькие думы: "Липке все, а
мне алкоголик-Пончиков". Не выдержав, она позвонила Желтухину. С трудом
вывалившись из сна, он едва проворочал деревянным языком:
- Алео...
- Ваня, ты что, тоже пьян? - всполошилась Глафира и подумала: "Втроем уже горькую
пьют!"
- Нет, я сплю, - отчитался Желтухин.
- А Липа?
- Мертвецки пьяна.
- Спит?
- Как убитая.
- Да-ааа...
И Глафира задумалась. А Желтухин опять провалился в сон. Но очнулся Роман.
Разбуженный телефонным звонком, он ощутил естественное желание и с пьяной
храбростью, не таясь, отправился в туалет. Там он приснул в неудобной позе, но вскоре,
не приходя в себя, решил устроиться с комфортом. Не слишком осознавая что делает,
Роман проследовал в спальню, рухнул в кровать и, уже спящий, обнял Липочку. Бедняжка
во сне страдала, ей не хватала мужского тепла, а потому она с явной охотой отозвалась на
ласку Романа...
Их возня разбудила Желтухина. Не пугайтесь, не слишком, слегка. Однако он все же
заметил, что в постели кроме него еще двое. "Что я делаю?" - с ужасом подумал
Желтухин, в темноте принимая жену за Глафиру, а Романа за Пончикова.
И Желтухин лихорадочно полез под кровать. Какое-то время сердце его бешено
колотилось, в голове мелькали шальные мысли: "Зачем здесь я? Зачем?" Телом он
порывался вон ползти из квартиры Глафиры - домой! домой! - но ноги-руки уже
бездействовали, Желтухин практически был во сне.
Но недолго. Естественная надобность его разбудила и погнал из-под кровати прямиком
на унитаз. Вернулся Желтухин на автопилоте и лег (по-привычке) в свою постель. И
мгновенно захрапел, уткнувшись лицом в теплую спинку жены, которая крепко спала, с
пьяной нежностью обнимая Романа. Но Романа Желтухин уже не заметил, а потому
безмятежно спал.
Но совсем не спала Глафира. Она ворочалась в постели, изредка с ненавистью лягая
хмельного Пончикова. Тот даром времени не терял, а во сне до краев наполнял стакан,
свирепым бурчанием огрызаясь на пинки Глафиры:
- Тише ты, тише, не дай бог расплещу!
- У-у, урод, - выла Глафира. - Дрыхнет, скотина, и все равно водку пьет.
Но она была неправа: Пончиков пил вино. Красное. Дорогое.
Он пьет, а Глафира без дела лежит. И это в то время, когда за стенкой спит с
мертвецки пьяной женой Желтухин. Мучил Глафиру вопрос: куда они дели Романа?
"Хоть бы Романа, изверги, уступили мне", - страдая, мечтала Глафира.
Долго ворочалась она. Сон не шел, и пошла сама Глафира. На балкон. Постояла там,
пощупала-пощупала перегородку да ножку через нее и перекинула. Потом - другую и
оказалась во владениях четы Желтухиных. Вошла в спальню и охнула. На кровати лежали
все трое: в центре Липочка, а по бокам Иван да Роман.
"А-ах, ешкин кот!" - прикусила губу Глафира.
Подумала-подумала она да и легла четвертой. Под бочок к Желтухину.
Чумной от таблеток Желтухин решил, что это его благоверная распалилась и, ни
секунды не медля, добросовестно отдал свой супружеский долг.
Отлично отдал: разожженная, истошно кричала Глафира. Разумеется, от удовольствия.
Но она разбудила Романа. От крика ее тот очнулся, обнаружил себя в постели и
мгновенно испытал страшный шок. Он Глафиру принял за Липочку, пришел в ужас,
запаниковал и полез под кровать. Полез, даже не задаваясь вопросом кого он, в таком
случае, в руках держал, если Липочка стонет в объятиях мужа. Впрочем, уже под
кроватью в его чумную голову пришел этот вопрос, и Роман, погружаясь в беспамятство,
тут же на него и ответил: держал свою Загогулину.
Однако, покончив с Желтухиным, Глафира не успокоилась: решила приняться и за
Романа. Оставив угасшего любовника храпеть на кровати, она рьяно отправилась под
кровать, соблазнять мнимого любовника подруги. Когда ее ненасытное тело пылко
навалилось на пьяного Романа, он не ударил в грязь лицом. Очень по-мужски
среагировал: сгреб чертовку в охапку и, поскольку заснул с мыслью о жене, то, не
просыпаясь, и отдал свой супружеский долг Глафире.
"Вот так-то!" - вдвойне удовлетворенная, восторжествовала она и вернулась к
Желтухину за третьей порцией.
На этот раз, обессиленный пилюлями и истощенный Загогулиной Желтухин кое-как
исполнил свой супружеский долг. Разочарованная Глафира решила дать любовнику шанс
и, дождавшись утра, все повторить снова. Она прилегла к нему под бочок да и задремала.
На супружеской кровати снова лежали трое, но на этот раз с двух сторон был зажат
Желтухин: с одной - Олимпиадой, с другой - Глафирой.
На исходе ночи Липочка постепенно начала от пьянки очухиваться. Тело ее наконец
ощутило рядом лежащее тело, а разум подсказал, что это мерзавец Иван.
Возмущенная Липочка не пожелала мириться со столь близким присутствием подлого
изменника. Она демонстративно покинула мужа и полезла под кровать к Роману, где
сразу же и забылась сном.
Ночь сделала свое дело и ушла.
Утром первым проснулся Желтухин.
Проснулся в знакомой сырости, приятно говорящей о знойной ночи. Иван Семенович
"помацал" себя, умилился и повернул голову вправо в надежде увидеть подгулявшую, но
все еще любимую жену. Однако обнаружил он лишь ее примятую подушку. Озадаченный
Желтухин повернул голову влево и...
И увидел спящую Глафиру. Легко представить тот отчаянный крик, которым разбудил
он любовницу.
Липочка и Роман, сраженные пьянкой и коварными пилюлями, даже не шелохнулись.
Обнявшись, как голубки, - Липочка с Ваней прощалась во сне, а Роман со своей
Загогулиной - они лежали под кроватью и мирно спали.
А вот Желтухину мгновенно стало не до сна. Он по-своему понял отсутствие жены и
начал проклинать бессовестную Глафиру, которую перед этим едва не парализовал своим
воплем отчаяния.
- Это все ты! Все из-за тебя! - бубнил он, выпихивая из постели ту, которую еще
недавно страстно ласкал и все прочее...
- Что - я? - сопротивлялась Глафира, с непередаваемым разочарованием глядя на
пустую Липочкину постель.
А ведь ей тайно хотелось невзначай свои карты утром открыть и наконец-то отомстить
за беспочвенное счастье подруге. За все отомстить: и за Романа, и за Ваню, и за
наплевательское отношение к фигуре, и за тортики, и за дутое благополучие и особенно за
хронически-счастливый вид. А тут пустая подушка. Беда да и только.
- Отстань от меня! - вызверилась Глафира и, исхитрившись, лягнула Желтухина так,
что у бедняги на лоб полезли глаза и отказало дыхание.
Воспользовавшись беспомощностью любовника, затейница Глафира мастерски взялась
за свое женское дело: сюсюкая и приговаривая "мой ты халосый", она принялась
стягивать с Желтухина семейные трусы. Кстати те самые, которые 23 февраля
торжественно подарила ему Липочка.
- Совсем обнаглела! - гаркнул мигом пришедший в себя Желтухин. - Как ты попала в
мою кровать?
- Ты меня пригласил, - не моргнув глазом, солгала Глафира.
- Зачем?
- Хотел устроить групповичок.
- А Липочка где была? - ужасаясь, выдохнул Желтухин и покраснел что тот
разваренный хохляцкий буряк. И, как тому буряку, ему стало совсем плохо.
Не лишенная благородства Глафира пожалела любовника.
- Липки не было дома, - сообщила она.
- Где же она была?
- Ты отправил ее за бутылкой.
- Не может быть! А потом?
Глафире врать надоело, и она призналась:
- А потом я не помню.
Сообразив, что любовник не в настроении и ей здесь не светит, она чертыхнулась,
перемахнула через перегородку на свой балкон и была такова. А Желтухин зашелся от
мыслей. От страшных мыслей.
"Липочка пришла из магазина, - достраивая фантастическую конструкцию Глафиры,
размышлял он, - а тут мы. В ее постели! Черт-те чем занимаемся!!! Она обиделась и
ушла..."
- А-аа! А записку на кухне оставила! - закричал осененный Желтухин да с этим криком
из постели и выметнулся.
Помчался в кухню проверять верность своей догадки. Не отыскав там записки, он
понял: дело швах. Липочка в крайнем негодовании. Застала их в собственной постели с
Глашей и решилась на чрезвычайные меры.
"Бросит! Бросит меня! - обмер Желтухин. - Допрыгался, глупый козел!
Докобелировался, пока не полезло наружу!"
И как-то, сама собой, нарисовалась мрачная перспектива: пустой холодильник, пыль
на полу, паутина в углах, белье нестиранное, посуда немытая, пустая прихожая...
Как только он понял, что практически остался без любимой жены, сразу одолела
зависть к любовницам - эти-то стервы остались при своих дураках-муженьках. Где она,
справедливость?
"Что же делать? - запаниковал Желтухин и сразу нашел мужское решение: - Надо
пожить у Ниночки! Да-да, надо у Ниночки с недельку пожить, пока Липочка не
успокоится. Со временем все забудется, а тут я с цветами-подарками возвернусь, упаду на
колени и во всем покаюсь. Бррр!!! Нет, не во всем! Что я, дурак? Покаюсь только в
Глафире. Зато крепко покаюсь, жена меня и простит. Она добрая".
И Желтухин, пока не вернулась супруга, поспешил ретироваться к Загогулиной.
Глава 26
А Роман и Липочка, проснувшись в объятиях друг друга, пришли в недоумение.
Особенно удивилась Липочка, чем тут же и поделилась с Романом.
- Почему я лежу под кроватью? - спросила она, шарахаясь от него, как черт от ладана.
Роман мгновенно смекнул, что этой ночью пылко (сказался невольный пост) отдавал
свой супружеский долг коварной Загогулиной, которой здесь нет и быть не могло. Руки
его еще помнили статное тело Глафиры, но голова говорила о том, что роль Загогулиной
исполняла толстушка-Липочка. Все события ночи, прошедшие мимо сознания, капризная
память вдруг начала возвращать. Не сильно, слегка, но этого вполне хватило, чтобы
смущенный Роман постигнул смысл своей ошибки.
"Я лег с ней в одну постель! - прозревая, ужаснулся он. - С ней и с Желтухиным! Вот
что наделала проклятая водка! Лег, а потом что? Потом вернулся на свое место. И...
Олимпиада пришла ко мне под кровать... И мы с ней..."
- Вы совсем ничего не помните? - шалея, спросил Роман.
- Ничего абсолютно, - заверила Липочка.
- Ну так и не надо вам знать, - прошептал он и сделал правильный вывод: - Так жить
нельзя!
- Как? - поинтересовалась Липочка, выкарабкиваясь из-под кровати. - А где же Ваня? -
ахнула она, увидев разобранную, но пустую постель супруга с вопиюще-подозрительными
пятнами... Слишком свежими!
Слишком свежими, чтобы Липочка не насторожилась.
- Или он не приходил? - растерянно промямлила она и, вдруг озаренная дурной
мыслью, закричала: - Господи! Неужели это мы здесь с вами...
Роман мгновенно покинул свое подкроватье и возразил:
- Нет не мы. Я ничего не видел и ничего не знаю. Скажу только одно: Ваня ваш эту
ночь провел дома.
- И видел меня пьяную?
- Несомненно.
- А вас?
- Меня он не видел, - заверил Роман и, не припомнив каким образом очутился в
супружеской постели, повторил свой вывод: - Так жить нельзя. Мне пора уходить отсюда.
- Куда? - испугалась Липочка.
- Не знаю, но прошу вас, заберите из камеры хранения мои вещи. Номер ячейки я вам
дам.
- Вещи-то я заберу, но предупреждаю: только после работы.
- Какой еще работы? - рассердился Роман.
- Вы забыли, я работаю в фирме Сан Саныча, - с гордостью напомнила она.
- Черт возьми!
- Вы опять на меня кричите? - повысила голос Липочка, но тут же охнула: - Ох, как
болит голова!
Роман ей посочувствовал:
- Да и видочек у вас неважный. Оставайтесь. Куда вы пойдете?
- Надо, надо, - сурово ответила Липочка и скомандовала: - Марш на кухню, я вас
покормлю.
- Мне бы лучше опохмелиться, - взмолился Роман.
Жалуясь друг другу, они отправились в кухню. Там мгновенно выяснилось, что
опохмеляться нечем - заначку (коньячок) выпил Иван. Оба восприняли эту весть как
трагедию. Особенно Роман, чей опыт был по этой части мудрей.
Голодная, терзаемая тошнотой и головной болью, Липочка отправилась в офис Сан
Саныча. От глаз Лехи не скрылось ее состояние.
- Что, плохо? - украдкой сочувственно поинтересовался он.
- Хуже не бывает, - призналась Липочка.
Он ей подмигнул:
- Пойдем, полечу пока нет Сан Саныча.
Леха повел Липочку в комнату отдыха шефа, уложил ее на диванчик и поднес
приличную порцию водки со словами:
- Мочи до дна.
- Не много ли, - усомнилась Липочка. - Меня и без того мутит страшно.
- Мочи, - прикрикнул Леха и пояснил: - Знаю, что делаю.
Липочка "замочила" и попыталась подняться с дивана.
- Куда ты?
- Убираться пойду, - промямлила она.
- Лежи, - рассердился он и опять пояснил: - Иначе сблюешь.
Липочка покорилась и прилегла. Она отвела от Лехи глаза и, испытывая мучительное
чувство стыда, начала оправдываться:
- Не с радости я пила, с горя. Меня предал самый близкий человек.
Леха кивнул с пониманием и мудро констатировал:
- Только близкие и предают. Чужим это недоступно. Тошнит? - сочувственно
поинтересовался он.
- От жизни меня тошнит, - призналась Липочка и разрыдалась. - Господи! Какая я
невезучая! - приговаривала она. - Есть же счастье у людей, почему я такая горемычная?!
Леха ее успокоил:
- Счастья нет ни у кого. Все здесь маются. Я понял одно: мужчине и женщине, как ни
крути, ни в жисть не договориться. Интересы у них слишком разные. Порознь им ад, а
вместе страшный суд. Именно поэтому я больше никогда и не женюсь. Знаешь, что такое
оральный секс по-семейному? - вдруг спросил он.
Липочка зарделась:
- Конечно знаю.
Леха усмехнулся:
- Знаешь, да не про то. Оральный секс по-семейному - это когда жена так на тебя орет,
что кончаешь уже тогда, когда она умолкает.
- А я на своего мужа никогда не кричала.
- Что ты делала?
- Заботилась о нем, любила, боготворила его, а он меня предал. Предал!
И Липочка, еще горче залившись слезами, отвернулась и попросила:
- Уйди.
- Не парься, все образуется, - растерянно и неумело посочувствовал Леха.
Она ему не ответила. Леха сконфужено крякнул, озадаченно потоптался на пороге и
ушел. Липочка же, наплакавшись, незаметно уснула. Проснулась она внезапно от скрипа
двери.
- Там Ада лежит, - раздался непривычно смущенный голос Лехи.
Липочка не решилась открыть глаза.
- А что с ней? - строго поинтересовался Сан Саныч.
- Приболела.
- Приболела?
- Ну типа того, вчера слегонца перебрала. Я опохмелил ее, так она завыла. Слезы,
каждая с мой кулак. А теперь вот заснула.
- Да-а? А на пьющую, вроде, не похожа.
Леха вступился:
- Да какой там - пьющая. Горе у баба, тяжело ей живется. Разбудить?
Сан Саныч, подумав, сказал:
- Не надо, она мне не мешает. Пускай спит.
И дверь прикрылась.
Липочка вскочила с дивана, встала на цыпочки, глянула на себя в зеркало, висящее над
холодильником и испугалась: "Ну и образина! Волосы дыбом, глаза красные, припухшие,
кожа потемнела".
Она умылась и хотела выйти, но в кабинете шефа зазвонил телефон. Липочка
притормозила и услышала голос Сан Саныча.
- Что? - закричал он. - Адрес Загогулиной? Достал? Ну ты молоток! Записываю! Давай!
И он, записывая, несколько раз повторил за своим собеседником адрес. Липочка
старательно запомнила его и вышла из комнаты отдыха. Она собралась получать нагоняй,
но Сан Саныч, увидев ее, расплылся в улыбке:
- А-аа, болящая!
Липочка пропищала:
- Простите.
- Да что - простите, - рассердился он. - Домой отправляйся. Зачем ты мне здесь
больная нужна?
- А уборка? - растерялась она.
- Я что, живодер? Короче, учитывая твои заслуги перед фирмой, уборка подождет. Не
волнуйся, за этот день тебе заплачу, - постановил Сан Саныч и нетерпеливо махнул рукой:
- Ну все, дивчина, иди, иди домой, не мешай. Мне работать надо.
И Липочка пошла, но не домой, а на вокзал, в камеру хранения за вещами Романа.
Чемоданы оказались один другого неподъемней. Липочка открыла один, собираясь
забрать только самое необходимое, а остальное в ячейке оставить. Роясь в наспех
уложенных вещах, она нашла связку ключей и решила проверить нет ли среди них ключа
от квартиры Романа.
"Адрес его я теперь знаю, - загораясь нетерпением, подумала она, - отправлюсь к его
загогулине и, если ключ подойдет, поймаю Ваню с поличным".
Зачем ей это было нужно, Липочка не знала. Какая-то внутренняя сила гнала, гнала
делать глупости. И Липочка, как истинная женщина, не сопротивлялась, отважно пошла
на поводу у этой внутренней силы. Изменив планы, она спрятала в свою сумочку связку
ключей, отправила обратно в ячейку вещи Романа и поехала к Загогулиной.
Самочувствие было ужасное. От смелости принятого решения у Липочки кружилась
голова и темнело в глазах. Но она, еле передвигая ноги, упрямо брела и отыскала-таки
дом Загогулиной, надо заметить, элитный дом. В нем был всего один подъезд, войти в
который оказалось совсем нелегко: препятствовали и кодовый замок, и охранник, и
консьержка. Липочка с отчаяния попыталась пристроиться к чинному господину, но он
строго поинтересовался:
- Вы к кому?
Липочка смешалась и отступила, а господин, презрительно хмыкнув, скрылся за
тяжелой металлической дверью. Несколько часов Липочка бродила вокруг да около. В
подъезде скрылась толпа народу, но все они были так важны, что Липочка (после неудачи
с чинным господином) повторить попытку не решилась.
Наконец удача послала ей молодую женщину с огромной собакой. Женщина несла
сразу две сумки в одной руке, а собака куда-то рывками спешила и сильно дергала
поводок, создавая хозяйке "приличные" неудобства. Где бегом, где скачками, с риском
для жизни женщина преодолела половину двора и, отчаявшись, крикнула Липочке:
- Простите, вы мне не поможете?
Та обрадовалась:
- Конечно помогу.
- Тогда хотя бы одну сумку возьмите, - взмолилась женщина.
- Я две возьму, - и Липочка выхватила из ее рук обе сумки.
- Большое спасибо. Вы не представляете, как выручили меня. Сейчас будет лестница.
Цезарь несется сразу через три ступени. Я раз пять уже падала.
И женщина с юмором и охотой, присущей всем любителям животных, поведала
Липочке о достоинствах и недостатках кобеля-Цезаря. Липочка рассмеялась и, не
оставшись в долгу, поведала о повадках подъездной кошки Клеопатры. Так, подщебетывая
и подчирикивая, они вошли в подъезд, беспрепятственно проследовали мимо охранника, а
затем и консьержки и погрузились в лифт. Женщина вышла двумя этажами раньше, что
очень устроило Липочку.
Оказавшись перед дверью Загогулиной, Липочка заробела, но быстро взяла себя в руки
и решительно утопила кнопку звонка. Прислушалась. Позвонила еще, и еще, после чего
достала связку ключей и принялась их примерять к замкам. Замков было немало: целых
четыре. К первым трем Липочка быстро подобрала ключи, а вот с четвертым пришлось
повозиться. Повозившись, Липочка установила, что ни один из ключей не подходит.
"Неужели вся затея коту под хвост?" - пригорюнилась она и зло пнула ногой дверь.
Дверь открылась - четвертый замок был не закрыт. Липочка резво скользнула в
просторную дорогую прихожую и ахнула:
- Вот как стервы живут!
Впрочем, она тут же вспомнила, что так живет не одна Загогулина, но и Роман.
- Как я ему завидую, - прошептала она, делая экскурсию по большим, богато
обставленным комнатам.
Впрочем, тут же и подумала: "А завидовать нечему. Парень в беде".
И она решительно проследовала в спальню, где должен был осуществиться ее
страшный план. План этот состоял в следующем: Липочка собралась, следуя примеру
Романа, залезть под кровать и, дождавшись прихода Загогулиной и Желтухина (а она
почему-то была убеждена, что они явятся вместе) развратников изобличить. Ей очень
хотелось выскочить из-под кровати как раз в тот самый момент...
Ну сами понимаете.
"Тогда уж он не открутится, грязный кобель, - думала Липочка, мазохистски смакуя и
обсасывая детали своего грандиозного плана. - Уж тогда-то мерзавец вынужден будет
признать, что он негодяй и предатель. А я ему скажу... А он взмолится... Но я не прощу..."
И так далее и тому подобное. Причем, Липочку волновало лишь то, как она захватит
неверного мужа врасплох. О том, что будет после, она не думала. Главное сказать, выдать
ему правду в лицо!
Мысль за мыслью продвигалась она в своих фантазиях и... незаметно заснула.
Проснулась Липочка от хохота, женского хохота. Проснулась и не сразу поняла, где
находится. Вокруг темно и запах, отвратительный женский запах дорогих французских
духов. Липочку едва не вырвало. Она хотела вскочить, но больно ударилась головой и
рухнула на пол. На пол! Именно на пол! На голый пол!
Тут Липочка вспомнила где находится и обмерла.
- Нина, что-то стукнуло под кроватью, - услышала она голос Желтухина.
Хохот оборвался.
- Тебе показалось, Ваня, - капризно протянула Загогулина. - У меня нет мышей.
"Фу-уу, - содрогнулась Липочка, - какой у нее отвратительный голос. Бедный Роман.
Впрочем, теперь он не бедный. Теперь бедный Иван".
Однако Желтухин вовсе не чувствовал себя бедным. Он ласково замурлыкал, от чего
Загогулина снова закатилась гомерическим смехом.
Липочка пришла в ярость. "Что они делают там? - подумала она, с трудом удерживая
себя под кроватью. - Щекочет он ее что ли? А меня никогда не щекотал, мерзавец..."
Но это была лишь прелюдия. Позже любовники начали так энергично барахтаться, что
кровать заходила ходуном. Липочка, предположив самое худшее, подумала:
"Пора! Похоже, настало время вылезать!"
Представив, как она явится пред наглые очи развратников, как испугается Ваня, как
растеряется Загогулина, Липочка почувствовала прилив сил и...
И в этот драматический момент прозвучал телефонный звонок. Липочка замерла.
Барахтанье на кровати прекратилось.
- Алло, - настороженно отозвался Желтухин и тут же обрадовался: - Да ты что,
Петрович! Ну ты даешь! Высший пилотаж! За это получишь тридцать процентов
премиальных! Ну, давай, продолжай в том же духе. До завтра.
- Что? Что случилось? - нетерпеливо затормошила любовника Загогулина.
Желтухин, поскрипывая кроватью, радостно ей доложил:
- Бухгалтер звонил. На счет нашей фирмы опять пришли бабки. Знаешь что это значит?
- Что?
- Эх, Нинок, солнце мое, это значит, что мы с тобой раздели Семенова еще на пару
лимонов!
Липочка оцепенела: "Семенова? Он же Ванин начальник!"
Это единственное, что она знала о делах мужа. И еще, пожалуй, то, что секретарша у
него Галочка. Секретарша - Галочка, а начальник - Семенов. Частенько Желтухин его
ругал.
"Неужели Ваня способен на подлость такую? - изумилась Липочка. - Ай-яй-яй, как это
неблагодарно. Быстро забыл как без работы скитался, а Семенов его к себе забрал и
положил хорошее жалованье. Да-а, знал бы Семенов какого гада пригрел на груди".
Желтухин тем временем не молчал, все радовался да нахваливал свою Загогулину:
- Эх, как мы разбогатели! А все твоя умнющая голова! Гений ты, Нинка, гений!
- И-иии! - восторженно завизжала Загогулина, но тут же закручинилась: - Слушай, чтото
мне страшновато становится. Может хватит? Ну его. Семенов мужик крутой. Он нам не
простит.
- Не простит, - согласился Желтухин и, зловеще усмехнувшись, добавил: -
...Закладка в соц.сетях
