Жанр: Любовные романы
Викинг
...рле
заклокотало, и наконец с приоткрытых губ сорвалось ее имя. И в ту же секунду
ее лоно оросилось его горячей животворной влагой.
Через некоторое время, когда оба они открыли глаза и немного отдышались,
Торн спросил:
— Я не сделал тебе больно?
— Ничего, — откликнулась она. — Это было... Это было просто
невероятно. Неужели так будет всегда?
— Нет, только до конца нашей жизни, — усмехнулся Торн. Он плотнее
прижал к себе Фиону, закутывая ее краем плаща. — Знаешь, у меня
осталось еще одно дело, которое я должен довести до конца, прежде чем мы с
тобой навсегда уедем на Мэн.
Фиона прекрасно знала, что имеет в виду Торн, и поспешно ответила:
— Забудь о них, викинг. Почему тебе так хочется мстить?
— Я не могу забыть. То, что сделали с нами Роло и Бретта, нельзя ни
забыть, ни простить.
Фиона только вздохнула. Сложно устроена Только Бренн мог бы помочь ей сейчас
разобраться во всем. Разве сможет она удержать Торна от мести?
Торн мягко повалил Фиону на спину, чтобы снова заняться любовью. Мысли
ускользали, и губы ее послушно раскрылись навстречу вновь обретенному
счастью.
На следующий день проглянуло солнце, на дворе стало тихо и тепло. Необычно
теплыми для зимы были и следующие два дня. Пора готовиться к путешествию в
Берген. Фиона окончательно поправилась и с нетерпением ждала того часа,
когда они с Торном двинутся в путь.
Они покинули дом рано утром, когда еще вовсю пощипывал мороз. Небо было
высоким и чистым — ни малейших признаков нового урагана. Фиона и Торн дружно
прошагали весь день и переночевали в крестьянском доме.
Следующий день выдался хмурым, серым, но снега не было, и дорога осталась
твердой. Первый сигнал опасности прозвучал для них около полудня: Торн
услышал приближающийся вой.
— Нужно поскорее найти укрытие, — сказал он, озабоченно посмотрев
на Фиону.
— А что случилось?
— Волки. Они почуяли наш запах. Не знаю, сколько их, но предпочел бы
встретиться с ними не на открытом месте, а имея хоть что-нибудь за спиной.
От слов Торна Фиона вздрогнула и принялась осматриваться в поисках убежища.
Вокруг был только снег, да несколько деревьев неподалеку, да высокие горы на
горизонте. И совсем не осталось времени.
— Скорее! — крикнул Торн. — Лезь на дерево.
Он подсадил Фиону и помог ей усесться в развилке сучьев ближайшего дерева.
Сам он обернулся лицом к приближающимся волкам и вытащил оружие.
Четыре крупных волка уже кружили в отдалении, скаля желтые клыки и капая
слюной из раскрытых пастей. Постепенно круги сужались, волки пригибались к
земле, готовясь к прыжку.
Торн не показывал ни малейших признаков волнения. Он просто стоял и ждал — с
мечом в одной руке и боевым топориком в другой. Наконец ближайший к Торну
волк зарычал и бросился в атаку. Торн встретил его ударом топора и уложил на
месте. Оставшиеся обнюхали труп своего товарища и подняли на Торна свои
желтые глаза. Еще секунда — и сразу две серые тени метнулись к горлу Торна.
Одного викинг успел сразить еще в воздухе, но второму удалось вцепиться в
одежду Торна. Он мгновенно отбросил в сторону ненужный теперь топор и
выхватил короткий острый нож.
Оба покатились в снег, сцепившись в смертельной схватке. К дерущимся ринулся
последний, четвертый волк, и Фиона закричала. Торн перерезал глотку третьему
волку своим ножом и успел вскочить на ноги, чтобы встретить четвертого.
Однако тот, увидев, что остался в одиночестве, поджал хвост, завыл и
потрусил прочь.
Торн еще какое-то время стоял наготове, ожидая новой атаки, но из леса не
доносилось ни звука. Схватка закончилась. Только теперь Торн смог перевести
дух. Все произошло так быстро, что возбуждение, вызванное опасностью, только
сейчас по-настоящему охватило его.
А Фиона не верила своим глазам. Торн был просто великолепен. Его сила и
ловкость были несравненны. Фиона была потрясена тем, как быстро и легко
справился викинг с четырьмя голодными дикими зверями.
— Ты не ранен? — крикнула она.
Схватка прибавила Торну лишь несколько царапин. Правда, одежда его была в
крови, но это была кровь волков.
— Несколько царапин, ерунда, — ответил Торн. — Бывало и
похуже.
— Помоги мне слезть. Я смажу царапины, чтобы не было воспаления.
Он снял ее с дерева, а затем терпеливо ждал, пока она смажет его царапины
мазью, зачерпывая ее пальцем из маленькой стеклянной баночки.
— Ты был просто великолепен, — сказала Фиона, закончив смазывать
царапины, и поцеловала Торна в губы.
Он обнял Фиону, прижал к себе.
— Ради тебя я сразился бы и с драконом. Правда, лучше бы не сегодня.
Для одного дня, пожалуй, хватит и волков. А теперь нам лучше поспешить, пока
тот, четвертый, не навел на наш след новых своих приятелей.
Эту ночь они провели в маленькой рыбацкой деревушке на берегу моря. Ночевали
в доме одной вдовы, ужинали жареной рыбой. Наутро они вновь отправились в
путь и к вечеру достигли Бергена. Здесь они с радостью узнали, что от дома
Гарма Черного их отделяет всего час ходьбы. К ночи они уже стучались в
дверь, за которой их радостно приветствовали Тира и Рика.
18
Гарм ласково сжал ладони Фионы своими руками.
— Я хочу поблагодарить тебя. Ты спасла мою дочь, — сказал
он. — Рика мне обо всем рассказала. Ты рисковала жизнью ради нее. Если
бы я знал, какой мерзавец этот Жирный Роло, ни за что не отдал бы за него
свою Рику.
К ним подошла высокая, статная женщина.
— Я — Гарда, мать Рики, — представилась она. — Мы так любим
свою дочь. Позволь и мне присоединиться к благодарностям моего мужа. Добро
пожаловать в наш дом.
— Мы так беспокоились о вас, — сказала Рика. — Тира
рассказала о том, что ты... О твоем несчастье. Такой тяжелый удар! Я вижу,
ты немного отошла от него, поправилась. Я очень рада за тебя. Мы боялись,
что вас застигнет в пути ураган.
— Нет, мы переждали его под крышей, — ответила Фиона. — Торн
в те дни выходил, только чтобы подстрелить зайца и принести дров для очага.
Арен увидел кровь на одежде Торна и спросил;
— Что произошло? Не обошлось все же без приключении, я вижу?
— На нас напала стая голодных волков, — пояснила Фиона. —
Торн с таким мастерством управлялся с мечом и топориком... Как видишь, мы
живы.
— А мы с Тирой добрались спокойно, — сказал Арен.
— Проходите к огню, присаживайтесь и рассказывайте обо всем, —
пригласил их Гарм. — Вы, должно быть, устали.
Черный Гарм был высоким крупным мужчиной с белоснежными волосами и бородой.
Черным его прозвали за то, что прежде, в молодости, волосы его были черны,
как смоль. Этим он резко выделялся среди своих сверстников — светловолосых,
как и большинство людей в этой северной стране. Сейчас на Гарме красовался
парчовый халат, говоривший о том, что его владелец — богатый и знатный ярл.
Но и в таком домашнем наряде Гарм производил впечатление человека твердого,
сильного, и Фиона, заглянув в его прозрачные, со стальным отливом глаза,
подумала, что не хотела бы иметь Гарма среди своих врагов.
Фиона приняла протянутую ей кружку с горячим сладким вином и потихоньку
прихлебывала его, пока Торн рассказывал об их приключениях.
— Рика говорила, что ты продал собственную жену в рабство, — вдруг
перебил его Гарм. — Это на самом деле так, Торн Безжалостный?
— Нет, — ответил Торн. — Фиона дорога мне. Я не приказывал
ничего такого. Роло и Бретта солгали. Они хотели избавиться от Фионы, это
правда. Они боялись и ненавидели ее. Неужели я похож на человека, который
может продать в рабство своего собственного ребенка?
Гарда внимательно посмотрела на Торна и слегка кивнула головой, очевидно,
поверив викингу.
— Можете оставаться у нас сколько захотите, — сказала она. —
Рика уже свела дружбу с Тирой и Фионой, а мы, старики, будем рады вашей
мужской компании.
— Спасибо, — признательно откликнулся Торн. — Фиона и Тира не
сомневались в вашем гостеприимстве, когда отправлялись в путь. Мы с
благодарностью принимаем ваше предложение. По весне мы с Фионой собираемся
отплыть на остров Мэн, но я должен рассчитаться с Роло и Бреттой.
— Понимаю, — улыбнулся Гарм. — Роло должен получить свое. Он
отослал домой мою дочь, но не вернул ее приданого. А там было немало — и
драгоценные камни, и серебро, и золото, не считая земли и скота. Уж об
отрезах шерсти и полотна, белья, кружевах я не говорю. А Роло обобрал Рику и
вышвырнул за дверь буквально голой! — Лицо Гарма посуровело. — Я
предложу ему вернуть все добровольно. Если он не согласится — верну силой.
— Я вынуждена была бросить все, отец. Это была единственная возможность
спастись, — воскликнула Рика. — Мне пришлось обещать, что ты не
станешь требовать возврата моего приданого.
— Ты сказала это, чтобы спасти свою жизнь, дочка, — ласково сказал
Гарм. — Кто же станет винить тебя за это? Но ты не вправе требовать,
чтобы я согласился оставить все твое богатство Роло. Он обманул тебя. Когда
ты дала ему развод, он обязан был все вернуть. Я не оставлю его поступок
безнаказанным.
— А я не оставлю его в живых, — мрачно добавил Торн.
— А Бретта? — спросил Арен. — Ведь она вино вата не меньше,
чем ее брат.
Торн усмехнулся.
— Для Бретты я тоже придумал кое-что, — сказал он.
— Значит, мы заодно, — подытожил Гарм.
Дом Гарма был очень большим, гораздо просторнее, чем большинство домов в
стране викингов, с огромным общим залом и целым рядом спален, рассчитанных
на прием гостей. Одну из них отвели для Торна и Фионы, другую — для Арена и
Тиры. Слуги, рабы и простые воины спали в общем зале на скамьях или прямо на
полу. У Гарма, его жены и Рики тоже были отдельные спальни.
Фиона обрадовалась тому, что у них с Торном будет отдельная комната. Она уже
устала постоянно находиться на глазах у рабов и слуг. Уединение было
особенно приятно для нее теперь, когда она убедилась в том, что у Торна и в
мыслях не было покидать ее, что он любит ее и не желает ей зла. Пророчества
Бренна начинали сбываться. Старый колдун, похоже, не ошибся, читая древние
руны и вычисляя движение звезд, желая заглянуть в будущее.
— О чем ты думаешь? — спросил Фиону Торн в одну из ночей, когда
они лежали, тесно прижавшись друг к другу под меховым одеялом.
— Думаю, как сильно люблю тебя и о том, как не хватает мне в жизни
Бренна. Он никогда не позволил бы мне сомневаться в викинге, который похитил
мое сердце. Я все боялась поверить в его пророчества, но теперь понимаю, что
мое желание или нежелание не может изменить бег судьбы.
— Я счастлив, что судьба заставила именно меня похитить твое сердце.
Ответь мне только на один вопрос, любимая. Ты и в самом деле заколдовала
меня в тот самый первый день, когда я встретил тебя на Мэне? —
Возможно, — с улыбкой ответила Фиона. — А может быть, это сделал
сам Бренн. Какое это имеет теперь значение?
— Ты права. Колдовство это или нет, но ты — та единственная женщина,
которую я люблю. Я не собирался жениться на тебе, ты сама знаешь. Ты и так
принадлежала мне. Я мог взять тебя в любую минуту, и никто не стал бы мне в
этом мешать. Я отыскал священника только потому, что хотел сделать тебе
приятное. В то время я еще этого не понимал. Только теперь до меня доходит
смысл того, что тогда произошло. Прежде я считал тебя колдуньей. Пожалуй, я
был отчасти прав. Ты и в самом деле околдовала меня, и я надеюсь, что это
колдовство не кончится никогда.
Той ночью они любили друг друга долго и нежно. Торн был так ласков с Фионой,
что у нее на глаза наворачивались слезы благодарности и любви. Она была
счастлива, как никогда в жизни. Правда, в глубине души еще жила печаль по
потерянному ребенку, но Фиона знала, что недалек тот день, когда плодом их с
Торном любви станет другой малыш.
Позже, когда они отдыхали в объятиях друг друга. Торн спросил:
— Помнишь, как ты сказала, что ненавидишь меня? Фиона вздохнула:
— В тот момент я и впрямь ненавидела тебя. Я же верила в то, что ты
приказал Роло продать меня. К тому же я только что потеряла ребенка и
считала тебя виновным в том, что это случилось.
— А сейчас?
— Ты сам знаешь. Я люблю тебя. Торн, давно люблю. Я не могу не любить
тебя.
— Я хочу...
— Что ты хочешь? — спросила Фиона. — Я хочу, чтобы Торольф
по-другому относился к тебе. Я решил послать Арена. Пусть он обо всем
расскажет Торольфу и о том, где он при желании может нас найти. Если,
конечно, я по-прежнему нужен ему.
— Тира будет скучать без Арена. Ты думаешь, Торольф приедет?
— Надеюсь. Ничего еще не потеряно. Мне кажется, что я увижу своего
брата рядом с собой в тот день, когда начнется схватка. Мы вместе пойдем
против Роло.
— Мне так хотелось бы решить все миром, — вздохнула Фиона. —
Может быть, довольно того, что мы покидаем эту землю?
Лицо Торна стало непроницаемым.
— Викинги не прощают таких оскорблений, — ответил он.
Торн охотился вместе с воинами Гарма, Фиона понемногу помогала женщинам
хлопотать по дому, тем более что дел тут хватало — и пряжа, и шитье, и
готовка. Кроме того, Фиона разбиралась со своими травами, готовя настои и
целебные мази.
Она щедро делилась своими знаниями с Гардой, проводя целые часы за
разговорами о свойствах трав и о том, как их применять. Гарда слушала ее
очень внимательно, но, к своему огорчению, Фиона вскоре убедилась, что та,
конечно, способна пользоваться готовыми лекарствами, но настоящего дара
целительницы у нее нет.
Арен вернулся через две недели, и не один. Торн как раз собирался на
очередную охоту, когда дверь распахнулась, и на пороге возникли две мужские
фигуры.
Арен и Торольф. Торн отбросил в сторону свой лук и стрелы и бросился к
брату.
— Торольф! Гром и молния! Как я рад тебя видеть! — Торн крепко
обнял брата. — Я послал Арена рассказать тебе обо всем, но никак не
думал, что ты бросишь свой теплый новый дом и примчишься сюда!
— Соскучился, — усмехнулся Торольф. — Оставил Ульма смотреть
за домом и решил взглянуть, как поживает мой старший брат.
— Арен рассказал тебе, что случилось в доме у Роло?
— Да. Роло поступил подло. Ты знаешь, мне никогда не нравилось твое
увлечение Фионой, но за эту зиму я о многом передумал. Я понял, что был не
прав, отказав тебе в гостеприимстве из-за женщины, которую ты так любишь. Не
знаю, околдовала тебя Фиона или нет, но то, что она неповинна в бедах,
обрушившихся на наш дом, я теперь полностью уверен. — Торольф облизнул
пересохшие губы и замялся, не зная, что еще сказать. Наконец набрал в грудь
воздуха и решительно произнес: — Мне жаль, что так получилось с ребенком.
Арен рассказал. Знаешь, я теперь уверен в том, что это на самом деле был
твой ребенок.
Лицо Торна исказила гримаса боли.
— Да, ты во многом заблуждался, как и я сам, — сказал он. —
Фиона никогда не хотела никому из нас вреда. Мы надеемся, что бог пошлет нам
с ней еще много детей.
— Она твоя жена и заслуживает с моей стороны всяческого
уважения, — после недолгой паузы сказал Торольф то, что так хотел
услышать Торн.
— Иди, поздоровайся с Фионой. А уж потом поговорим.
Фиона с волнением смотрела на приближающихся к ней Торольфа и Торна. Но в
Торольфе что-то изменилось. Он стал по-другому думать о ней. Фиона, поняв
это, сразу же успокоилась. Уловив нерешительность и смущение Торольфа, она
ласково приветствовала младшего брата Торна и улыбнулась, вспомнив один свой
недавний сон, связанный с его будущей женитьбой.
— Перед тобой человек, осознавший свои ошибки, Фиона. — Торольф
начал с самого главного. — Ты — жена Торна, и я буду рад предложить
тебе и твоему мужу свое гостеприимство. Мой дом открыт для вас. Что же
касается остального, — он высоко поднял плечи и развел руками, —
то ты можешь быть ведьмой, околдовавшей моего брата, или не быть ею... Он
счастлив с тобой, а все остальное не мое дело.
— Спасибо, Торольф, — сказала в ответ Фиона. — Я никогда не
желала зла вашей семье. Я не ведьма — я целительница. Правда, иногда мне
дано видеть то, что закрыто от остальных, но мои видения никому еще не
приносили вреда.
Торольф согласно кивнул, и тут в зал вместе с родителями вошла Рика. Фиона
увидела выражение лица Торольфа и невольно улыбнулась. Она давно уже знала,
что встреча Торольфа и Рики будет иметь далеко идущие последствия.
В глазах Торольфа появился живой интерес, а Торн тем временем представил
своего брата Гарму и его семье.
— Добро пожаловать в мой дом, — сказал Гарм. Торольф благодарно
кивнул, но взгляд его при этом был по-прежнему прикован к Рике. Девушка не
могла не заметить этого и невольно покраснела. Все было точно так, как
виделось Фионе.
Наконец даже Гарм заметил странное поведение гостя. Единственным, кто не
заметил ничего, оказался Торн.
Гарм долго жил на свете и знал, что значат такие взгляды, поэтому сразу
задал вопрос, желая выяснить главное:
— Долго ли ты пробудешь у нас, Торольф? Или тебе нужно возвращаться немедленно к жене и детям?
— У меня нет ни жены, ни детей, — ответил Торольф. — Жена,
правда, была, но мы с ней давно уже развелись. Но пробуду я у вас недолго,
только решу с братом несколько очень важных для нас вопросов, и все.
— Тогда нам лучше оставить вас наедине, — сказал Гарм, уводя прочь
жену и дочь. Торольф провожал Рику восхищенным взглядом до тех пор, пока она
не скрылась за дверью.
— Какая красивая девушка, — задумчиво сказал он.
— Очень молодая, но такая сильная, — подхватила Фиона. — Во
всяком случае, она оказалась сильнее Роло. Она страдала с ним, и эти
страдания еще больше закалили ее. Впредь она никому не позволит издеваться
над собой.
Торольф молча сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
— Я убью Роло за то, что он сделал с ней, — сказал он.
— Нет, — перебил его Торн. — Роло достанется тебе только
после меня.
Торольф огорченно нахмурился.
— После тебя! Боюсь, что мне уже просто нечего будет с ним делать! Арен
говорил, что Роло мучил свою жену, но я и не подозревал, что Рика такая
красавица, — закончил он, вновь впадая в странную задумчивость.
Торн посмотрел на брата и наконец начал что-то понимать.
— Да ты никак влюбился в Рику! Фиона не удержалась и хихикнула:
— И почему это мужчины всегда так глупо выглядят, когда влюбляются?
— Я пока ни слова не сказал о любви, — сердито буркнул
Торольф. — Просто... Просто я нахожу Рику привлекательной. Кстати, она
ни с кем не обручена?
— Гарм сказал, что не хочет торопить Рику. Она сама решит, когда ей
вновь выйти замуж и за кого именно, — усмехнулась Фиона. — Но пока
что она и думать об этом не хочет. А теперь простите, я должна идти. Надо
помочь женщинам готовить солонину. Вы вчера столько дичи с охоты принесли,
что на целый день работы хватит.
Фиона ушла, а Торн с Торольфом уселись на скамью и принялись вполголоса что-
то обсуждать.
Рика и Тира уже занимались засолкой. Фиона присоединилась к ним.
— Какой у Торна красивый брат, — мечтательно произнесла Рика.
— А он считает, что ты очень красивая, — откликнулась
Фиона. — И еще — ему пришло время жениться.
Краска бросилась в лицо Рики.
— Не думаю, что после Роло мне захочется вновь выйти замуж, —
сказала она. — Чтобы опять он меня...
— За хорошего человека можно, — успокоила ее Фиона. — Поверь
мне, не все мужчины такие, как Роло. Я точно знаю, что Торольф будет нежным
мужем.
— Если, конечно, это тебя интересует.
К ним присоединилась Гарда, и разговор прервался сам собой.
— Если Торн и Торольф останутся подольше, зима пролетит совсем
незаметно, — сказала Гарда. — Давно уже у нас не было такой
большой и приятной компании.
— Думаешь, Торольф согласится остаться? — с живым интересом
спросила Рика.
— Отец уверен, что останется, — ответила Гарда и внимательно
посмотрела на дочь. — Ты рада?
Рика покраснела и смутилась.
— Мне все равно, останется он или уедет.
Эти слова никого не могли обмануть. Будущее, которое привиделось Фионе,
начинало сбываться.
В эту ночь на побережье обрушился шторм — один из последних яростных зимних
штормов, и поэтому о том, чтобы отправиться в путь, не было и речи. Ветер
завывал в печных трубах, словно вырвавшийся па волю из глубин преисподней
злобный дух. Снова запуржило, снова на много дней стали непроходимыми все
дороги. Зимние вечера тянулись долго, хотя и не для всех. Торольфу и Рике
они, напротив, казались до обидного короткими. Они часами сидели в дальнем
уголке и говорили, говорили, говорили о чем-то...
Наконец Рика по секрету призналась Фионе, что Торольф и в самом деле кажется
ей непохожим на Роло, но она должна еще немного подождать, чтобы
окончательно убедиться в этом. Она хорошо помнила, каким нежным и заботливым
старался казаться Роло, пока жил в доме се отца, и каким зверем он
набросился на нее, когда за ними закрылась дверь спальни в их первую брачную
ночь.
Три недели шторм гремел за окнами, устилая землю толстым слоем снега. Потом
ветер утих, и из-за туч проглянуло робкое зимнее солнце. Стояла уже середина
марта. Весна всегда поздно приходила в эти края. Фиона уже давно мечтала о
том времени, когда земля покроется травой, а деревья — первыми нежными
пахучими листиками.
Торн тоже с нетерпением ждал весны — но совсем не ради травы или листьев.
Весной должно было прийти отмщение за все, что сделали им Роло и Бретта.
Фиону, Рику и Тиру тоже приглашали в мужскую компанию обсуждать план
предстоящих действий — ведь они, все трое, в той или иной степени были
жертвами Роло. Самой внимательной слушательницей была Фиона.
— Я хочу немедленно вернуться домой и начать готовить своих
воинов, — сказал в один из вечеров Торольф. — Боюсь, что многие из
них разленились за зиму.
— А мои воины и вовсе неизвестно где, — откликнулся Торн. —
Зимовать они разошлись по ближайшим деревням. Но я уверен, что все
соберутся, стоит только мне бросить клич. Я хочу просить тебя. Арен, чтобы
ты собрал их и поупражнялся с ними. Пусть хорошенько поработают с мечами и
топориками.
Он повернул голову к брату:
— Это моя битва, Торольф. Ты можешь и не принимать участия в ней, если
не захочешь.
Торольф и Рика обменялись быстрыми взглядами. Затем Рика едва заметно
кивнула. Торольф прокашлялся. Все думали, что он сейчас объявит о своем
решении принять участие в битве, но он сказал нечто совсем другое:
— Гарм, я хочу жениться на Рике, и она тоже согласна. Я предлагаю
объединить наши силы и отобрать у Роло приданое Рики. Если ты признаешь меня
женихом своей дочери, я получу право на ее приданое, а значит, смогу бросить
вызов Роло.
Гарм ничуть не удивился. Похоже, он давно ждал этих слов.
— Если Рика хочет стать твоей женой, я не возражаю, — промолвил
он. — Только пусть она сама скажет о своем желании.
— Я хочу выйти за Торольфа, отец, — подтвердила Рика. — Я
уверена, что он не такой, как Роло.
— Тогда решено, — сказал Гарм. — Свадьбу мы сыграем на
весеннем празднике, через месяц. А теперь к делу.
Итак, с будущим Рики и Торольфа все решилось, и Гарм продолжил военный
совет.
— У меня найдется дюжина хорошо подготовленных людей, — объявил
он. — Если мы все объединимся, то Роло не устоять. Приданое Рики... Оно
должно быть возвращено — таков закон. Клянусь, я не дам Роло раз жиреть еще
больше за счет золота, серебра и земель, по пр
...Закладка в соц.сетях
