Жанр: Любовные романы
Лас-вегас
... Но история Дебби почему-то показалась ему
особенно интересной и захватывающей. Полицейские в большом городе частенько с
тоской подумывали, бывало и вслух, о спокойной и тихой, размеренной и безмятежной
жизни и мечтали укрыться где-нибудь на ранчо или небольшой ферме и разводить
цыплят.
А ему понравилась бы тихая жизнь в сельской глуши? Смог бы он поселиться на ферме
с женой, похожей на Дебби? Или уже через месяц полез бы на стену от скуки? Сэм вдруг
ощутил щемящую тоску и страстное, едва одолимое желание немедленно очутиться в
деревне, которое, конечно, выглядело смешным и нелепым, потому что он в жизни не
бывал на ферме.
Да и никто из его родственников, насколько ему известно, не был связан с землей.
Он отметил про себя, что ни разу в рассказе Дебби не промелькнуло упоминания о
том, как она познакомилась с Полом Грином.
Ужин доставил удовольствие обоим (Сэм считал, что в "Клондайке" лучшая кухня изо
всех казино Стрипа) и завершился двумя рюмками бренди.
Сэм поднял свою и многозначительно произнес:
- Предлагаю тост, Дебби. За нас!
Ее безмятежное настроение мигом улетучилось, и на лице застыло изумленноиспуганное
выражение.
- О, Сэм!
- По-моему, пришло время поговорить откровенно, Дебби. Тебе так не кажется?
- Я.., наверное.., может быть... - Она отвела взгляд.
- Ты можешь не говорить мне про своего мужа.
И слепому ясно, что ваша семейная жизнь не получается, - он глотнул бренди, - а в
моей жизни, признаюсь, было много других женщин. Очень много женщин, Дебби. Я не
хочу тебя обманывать, дорогая, потому говорю начистоту. Но ты первая.., ты
единственная.., ты меня интересуешь всерьез, по-настоящему. Ты должна знать об этом.
Она смущенно и нерешительно подняла глаза.
- Да, мне казалось.., я надеялась... О! - Дебби закрыла ладошкой рот.
- Дебби, мы взрослые люди. - Он протянул через стол руку и накрыл ладонью ее кисть.
- Здесь, в гостинице, у меня есть комната. Конечно, номер не такой роскошный, как ваши
апартаменты для новобрачных... - говорил он нарочито грубо,':
- но вполне приличный. Ты согласна?
- Да, Сэм, - прошептала Дебби. Отступать было некуда, и она посмотрела прямо ему в
глаза.
Выйти из ресторана и занять место в лифте было делом нескольких минут. В лифте
было полно народу, люди приглушенно разговаривали. Сэм и Дебби стояли совсем близко
друг к другу, и он чувствовал тепло ее тела через тонкую ткань брючного костюма.
После двух остановок лифт опустел, но Дебби не отстранилась.
Они оказались на нужном этаже, прошли через холл, не произнося ни слова. Сэм
чувствовал некоторую скованность, да и вообще разговаривать было не время. Он открыл
дверь и отошел в сторону, пропуская Дебби вперед. Номер состоял из спальни и ванной
комнаты и имел некоторые особые черты, отличающие его от стандартного гостиничного
номера.
Сэм, войдя, закрыл за собой дверь и спросил:
- Хочешь бренди, Дебби?
- Не очень. Не сейчас, - негромко ответила она.
В ее огромных глазах застыл немой вопрос. Сэм положил большие руки ей на плечи и
мягко притянул к себе. Ротик Дебби приоткрылся, горячее дыхание обжигало его щеку.
Они приникли друг к другу, губы их соединились. Совсем скоро она обмякла в его
объятиях, поцелуй ее был покорным.
Сэм почувствовал, что не в силах больше сдерживать желание. Дебби ощутила
животом упругую твердость и словно очнулась. Она глухо застонала и впилась ногтями в
его спину. Провела руками вниз, потом еще раз, словно пыталась расцарапать, раскопать
клад.
Он повернул ее к постели, отпустил и отступил назад. Дебби стояла с закрытыми
глазами, руки бессильно повисли. Сэм нащупал пуговицы на рубашке, ослабил галстук.
Потом протянул руку и прикоснулся к ее груди. Дебби положила сверху обе свои ладони,
и он почувствовал, как напряглись ее соски.
Сэм опять отступил на шаг и отвернулся, чтобы сбросить одежду. Он слышал
шуршание шелка за спиной, но не оборачивался, пока полностью не разделся. И даже
после этого он остался на несколько мгновений стоять спиной к ней. Его плоть была
твердой и торчала вперед, будто кость. Ему не хотелось поворачиваться к Дебби лицом.
Как странно, подумал Сэм, раньше такого никогда не случалось. Он знал, у него
гигантский пенис, многие женщины говорили об этом. Некоторым такое очень нравилось.
Других пугало, и близость с ними была довольно трудной.
Он повернулся.
Дебби, уже обнаженная, лежала на кровати. Его возбужденный орган сразу же
приковал ее взгляд. Она втянула в себя воздух и, когда Сэм приблизился, выдохнула:
- Бог мой! Ты такой.., большой.
Сэм наклонился и поцеловал ее грудь, он ласкал языком твердый сосок, то будто
жалил, то покусывал.
- Слишком маленькие, да?
- Нет, я так не думаю. Мне вообще не нравятся большие груди.
- А я всегда считала их слишком маленькими.
- Ш-ш-ш.
Он положил руку на пушистый треугольник и стал ласково водить пальцем по самому
ее чувствительному местечку. Он целовал живот Дебби, и под жалом его языка она
дрожала от желания.
Дебби начала метаться по постели. Он пробрался рукой между ее ног и проник
пальцем внутрь. Она была горячая, влажная и открытая.
- Сэм... Пожалуйста!
Он лег между ее разведенных ног. Дебби потянулась обеими руками к его чреслам.
- Какой большой, какой большой... Осторожнее, дорогой.
- Ш-ш-ш...
Поначалу проникнуть в нее было непросто. Дебби вся сжалась и немного отпрянула.
Глаза ее были закрыты, она изо всех сил прикусила губу, так что даже выступила
маленькая капелька крови.
- Спокойнее, Дебби. Расслабься.
Он раздвинул ее ноги пошире и нежно погладил.
Попробовал еще раз, начал двигаться, сначала очень медленно. Потом - одно
стремительное движение, и он оказался внутри ее.
- Сэм! Ты...
Дебби притихла; он ритмично двигался, и она поднимала бедра ему навстречу.
А потом Сэм потерялся, пропал, лишился способности рассуждать, унесся в потоке
страсти. Как в тумане он слышал голос Дебби, но слова не достигали его разума. Он
входил в нее еще и еще, и всякий раз она приподнималась навстречу, ее тонкие пальчики
царапали его спину.
Невыразимое наслаждение обрушилось на него.
Он в последний раз вошел в нее. Дебби выгнулась, прильнула к нему, содрогаясь, и
громко вскрикнула.
Потом она упала на простыню и отвернулась, ее волосы золотым облаком лежали на
подушке.
Сэм приподнялся на руках и лег рядом с ней.
Через некоторое время Дебби повернулась к нему; она оказалась так близко, что он
видел одни лишь ее глаза.
- Ты, может быть, не поверишь мне, но со мною такое случилось в первый раз.
Сэм озадаченно уставился на нее.
- Ты была девственницей?
- Нет, конечно, нет! Но у меня никогда... Я никогда раньше не испытывала
наслаждения. И считала, что у меня не все нормально. - Она улыбнулась и утомленно
потянулась. - Но это, оказывается, не так.
Спасибо тебе, Сэм.
Он, похоже, смутился.
- Ну, перестань, Дебби, не надо.
- Ты стесняешься, дорогой? Не нужно. - На лице Дебби расцвела улыбка. Она нежно
погладила его по щеке. - Я люблю тебя, Сэм. Ты мой медвежонок, мой большой медведь.
Она приподнялась, оперлась на локоть и, едва касаясь, провела рукой вдоль его
широкой груди.
- Ты такой загорелый, а я совсем белая, - проговорила Дебби почти благоговейно. Ее
рука задержалась немного, замедлила свое движение, потом все же поползла вниз и легла
на его обмякшие чресла.
Она робко взглянула на него и, набравшись смелости, спросила:
- Сэм, мы можем с тобой еще раз сделать это? Сколько тебе нужно времени, чтобы .
- Сейчас узнаем, - усмехнулся он.
Теперь в покерном зале осталось только два стола с игроками. Уорд Слейтер так и не
оправился после своего неудавшегося блефа. Пару часов назад он продулся вчистую, так
же как и Дон Шейд. Теперь Томпсон сидел за столом с еще двумя игроками, взявшими
крупный куш. Одним из его партнеров был Френчи, беспрестанно цыкавший своими
вставными зубами, другого звали Джил Карлински.
Карлински был строен, шикарно одет. Казалось, он только что сошел с подиума в
своем супермодном костюме. Это особенно бросалось в глаза на фоне Френчи,
обрядившегося в церемонно-похоронный черный костюм. Сейчас удача изменила
Карлински.
Гора долларов перед ним уменьшалась с каждой ставкой. Он совсем перестал
выигрывать. Френчи играл ровно, спокойно, не зарывался, не рисковал.., разве только
изредка. Его лицо не позволяло прочесть что-либо определенное. Он был более хитер и
ловок, чем Уорд Слейтер, и отлично запоминал карты.
Зрителей осталось немного. Туристы давным-давно разошлись; вокруг столов
грудились только самые упорные игроки и болельщики, зорко следившие за ходом
поединка: кто же все-таки станет победителем в этом затянувшемся состязании. На одном
столе собралась огромная гора зеленых купюр.
Билли Рэй устал, у него болели все кости, ныли суставы. В двадцать минут третьего
утра (или ночи, черт его знает!) они вернулись за стол после очередной десятиминутной
передышки. Во время последнего длинного перерыва Билли Рэю удалось поспать часа
четыре, но это было черт знает когда! Конечно, осознание того факта, что он один из
сильнейших и выиграл больше других своих партнеров, воодушевляло его. Он обогнал и
Френчи, и Карлински. Кроме того, Карлински вообще вот-вот все спустит. Но игра еще не
закончена. Ведь Френчи, несмотря на свои годы, выглядит весьма недурно. Этот ублюдок,
похоже, хорошо отдыхал последние месяцы. Билли Рэй не уставал напоминать Френчи,
что видок у него паршивый, но тот в ответ только улыбался.
Игра возобновилась, Чарли Флиндерс сдал всем по первой карте, картинкой кверху.
- Начинаем, джентльмены.
Билли Рэю досталась дама, как и Карлински. Карлински ставил первым. Вероятно, он
решил, что удача вернулась к нему, поставил пять сотен на эту королеву и в итоге потерял
их и все последующие ставки.
Билли Рэй постарался ускорить ход событий. Он повышал ставки, положившись на
свою удачу.., и удача его не подвела.
Немногочисленные зрители, прилипшие к бархатным канатам, шептались и обсуждали
ходы, ставки и все растущую посередине стола кучу денег.
Карлински хмуро посмотрел в свои отвратительные карты и со стуком бросил их на
стол.
- Дайте новую колоду, дилер.
Флиндерс обвел взглядом сидящих за столом.
- Джентльмены?
- Новую так новую, - согласился Билли Рэй.
Френчи тоже кивнул.
Но Карлински уже ничто не могло помочь. Удача окончательно отвернулась от него.
Он все больше и больше суетился, стал делать непродуманные, можно сказать, идиотские
ставки, забывать карты и проигрывал еще чаще и больше. Спекся голубь, радостно
подумал Билли Рэй, готов. Лицо серое, мозги размягчились, паника гложет нутро все
сильнее и сильнее, а пачка "зеленых" перед ним все меньше и меньше.
Билли Рэй выиграл у Френчи неплохую сумму. Тот считал, что с бубновым флешем
возьмет банк, но Билли Рэй обставил его своим фул-хаусом.
Томпсон принялся сгребать к себе деньги. В этот момент в зале погас свет.
- Черт побери, - буркнул Билли Рэй.
Потом он услышал властный голос:
- Включи аварийное освещение, Джонни!
Но ничего не изменилось.
Люди в темноте громко заговорили, начали чертыхаться и зажигать спички. Билли Рэй
при этом скудном мерцающем свете аккуратно разложил свои деньги по стопкам и
накрыл их все большими руками.
- Не беспокойтесь, господа, освещение сейчас включат, - сказал Чарли Флиндерс. - А
пока следите за деньгами, джентльмены.
ЧАСТЬ 3
Налет
Серый приземистый фургон тащился по дороге, словно деловитая черепаха. Окна
покрыты толстым слоем пыли, на бронированных стенках кузова темнеют ряды задвижек.
Машину опоясывает черная полоса, по которой идет надпись: "Восс. Бронированные
автомобили. Перевозка грузов. № 5".
Лэш приехал в условленное место уже полчаса назад и спрятался за покосившейся
изгородью. Он всматривался в огни Стрипа, прислушивался к шуму машин, въезжающих
на огромную автостоянку и выезжающих с ее территории, и при этом жевал незажженную
сигару. В руке у него была ракетница, и он нервно барабанил ногтями по холодному
стволу, кусая губы. Он был сильно взвинчен. К тому же ему ужасно хотелось помочиться,
но Лэш боялся отвести взгляд от дороги даже на секунду.
Когда послышался гул приближающегося тяжелого автомобиля, он чуть не подпрыгнул
на месте, прищурился и высунул голову в дыру, которую успел проделать в ограде,
готовый в любую минуту отскочить в тень, если свет фар машины упадет на него.
Но этого не случилось. Бронеавтомобиль замедлил ход, развернулся на улице и
остановился перед цепью ограждения. Шофер просигналил один раз.
Ворота медленно открылись, автомобиль взревел и въехал на территорию позади
здания казино, к портику. Лэш прислонил ракетницу к деревянной ограде, палец его
замер на спусковом крючке. Он ждал.
Когда задние фары машины засветились красными огнями, Лэш нажал на спуск.
Из ракетницы с грохотом и свистом вылетел в ночное небо заряд и там, в сотне футов
над землей, разорвался на множество ярко-зеленых звездочек.
Где-то вдалеке раздались радостные крики. Лэш бросил ракетницу в яму, которую
заранее выкопал, и быстренько набросал сверху земли.
Сумасшедшее возбуждение охватило Лэша, у него прямо в ушах звенело. Он чуть не
свалился, когда второпях перебирался через изгородь, и со всех ног помчался к открытым
воротам.
Сделано! Налет начался.
Элфи Хайрам нервно расхаживал взад-вперед, курил без остановки и каждую минуту
вглядывался в циферблат часов. На улице была бы кромешная тьма, если бы несколько
неоновых фонарей не торчали на перекрестках.
Элфи два раза обошел квартал. Лэш приказал ему стоять спокойно и никуда не
уходить, но он не мог оставаться на одном месте. К счастью, на улице никого не было.
Когда изредка проезжала машина, Элфи прижимался к стене дома или приседал на
корточки за кустарником.
Да, работка сегодня будет чистая. Верная работка.
Ему приходилось принимать участие в куда менее надежных делах, особенно во время
войны. Тогда он нисколько не был уверен в успехе. Особенно тяжело пришлось в
последнем. Ох, и пришлось тогда понервничать! Нужно было высадиться на французском
побережье, чтобы забрать и вывезти в тыл двух радистов.
До деревушки, в четырех милях от берега, они добирались ночью на лодке.
Проводником была худенькая девчонка лет десяти-одиннадцати из местных. Эта часть
операции оказалась не слишком сложной, хотя страх попасться в лапы немцам терзал
душу и непрерывно точил мозг. С ним шли еще двое. Они наконец нашли радистов,
забрали их и повернули обратно к морю. Самое худшее началось, когда они вышли на
лодке в море, чтобы пересесть на корабль. Тут-то их и обнаружил немецкий торпедный
катер. Ослепительный свет прожектора вырвал их жалкую лодчонку из спасительной
темноты, и на них обрушился шквал огня. Элфи единственный, кому удалось уцелеть в
этом пекле. То, что немцы не заметили его, - просто чудо, ведь эти ублюдки обшарили все
обломки своими прожекторами и на море стало ночью светло, как ясным днем.
После этого случая он ушел из разведки.
Элфи выругался вполголоса. Треклятая ракета должна взлететь уже сейчас, с минуты
на минуту. Он пролез через дырку в ограде, которую проделал заранее, загнув края
разреза, чтобы не зацепиться за проволоку. "Клондайк" примерно в полумиле отсюда, но в
ясном ночном воздухе ракета будет хорошо видна.
"Ну давай же, Лэш, сволочь ты такая! Стреляй!"
Элфи потрогал запальный шнур и потряс коробок со спичками. Он сделал все так, как
в старые времена, изготовил ранцевый заряд, сложил все в мешочек из плотной джутовой
ткани и вывел наружу шнур.
Здание подстанции большое, построено из железобетонных блоков. Ни одна душа не
заметит горящий шнур. Элфи проверял его тысячи раз. У него будет четыре минуты,
чтобы смыться отсюда. Уйма времени. Он успеет не слишком торопливо пройти по улице,
впрыгнуть в свою развалюху и свалить отсюда.
"Давай же, Лэш!"
После подстанции ему нужно доехать до запасного блока и поджечь шнур там.
Элфи застыл на месте, вглядываясь в небо. Черноту ночи прорезал зеленый след,
светящаяся ниточка устремилась вверх и взорвалась снопом зеленых звездочек. Элфи с
облегчением вздохнул. Наконец-то. Пора.
Он чиркнул спичкой и зажег шнур.
Джим Оберон резко дернулся и очнулся. Он задремал, и звонок будильника грубо
разрушил его сон.
Джим включил в вагончике свет и поднес к глазам часы. Час ночи. Пора двигаться. Он
свесил ноги на пол и потянулся. Потом обернулся и похлопал по заднице лежащую в
постели девицу, укрытую простыней.
- Отстань, - пробурчала та спросонья.
- Ты что, решила остаться здесь? Мне пора идти.
- Посплю еще немного. Потом уйду. Вернешься - меня уже не будет.
- Как хочешь.
Оберон встал с постели, отыскал брюки и натянул их на себя. Потом надел носки,
ботинки и, дотянувшись рукой до шкафчика, достал оттуда темный галстук.
Девица заворочалась, повернулась к нему, подняла припухшие веки и удивленно
вытаращила на него сонные глаза.
- Чего это ты так вырядился?
- Спи, спи, детка.
- Собрался на работу? - Она зевнула, села на кровати и покосилась на часы. - Ты же
говорил, что сейчас не работаешь?
- Не работаю. Но мне нужно повидаться с одним человеком - как раз по поводу места.
Он сегодня в ночную смену. Давай, спи. - Оберон достал темный плащ и накинул его на
плечи.
- Что-то во рту пересохло. Принеси водички, а?
- Возьми сама. Мне некогда. - Джим посмотрел на девицу. Она сидела на кровати,
развесив голые сиськи. Зевнула и почесала длинными ногтями голову. У нее были
каштановые блестящие волосы. Оберон вспомнил, как она извивалась и визжала
несколько часов назад. Да, эта штучка хороша в постели. - Ну ладно, черт побери! - Он
налил полный стакан воды и подал ей.
Оберон осторожно вышел на улицу и плотно закрыл за собой дверь вагончика. Ночь
была совсем черной.
Джиму показалось, что он очутился внутри бутылки темного стекла. Тихо ступая, он
подошел к своей древней машине, уселся на сиденье и включил зажигание.
Он подъехал к "Клондайку" и припарковался на стоянке для работников клуба. Обошел
здание, оказался у входа на кухню, вошел внутрь, не встретив ни одного знакомого.
Насколько ему удалось понять, на него никто не обратил внимания. Оберон пробрался
через кухню и попал в коридор. Примерно в два часа ночи он проверил комнату
дежурного рядом с портиком. Она была свободна.
Оберон с облегчением вздохнул. Он не знал точно, когда здесь появится охранник,
чтобы открыть ворота. Скорее всего не раньше, чем подъедет бронеавтомобиль. Но нельзя
было рисковать и опаздывать.
Оберон вошел в комнатку и спрятался за дверью. Сел на пол. В руке у него был
наполненный песком старый носок. Он вертел его в руках, перекладывал из одной в
другую. Закурить не решился. Запах дыма привлечет внимание охранника, когда тот
войдет в дверь, насторожит его.
Шестьдесят минут никогда не тянулись для Оберона так долго.., да и для нервов его
это было серьезным испытанием. Несколько раз в коридоре раздавались шаги. Люди
проходили мимо двери. Один подошел, постучал, ругнулся и ушел прочь. Другой
приоткрыл дверь, просунул внутрь голову и окликнул:
- Ханки? Ты здесь? - И ушел, не зажигая света.
Прошла еще целая вечность. Наконец в коридоре послышались шаги. Открылась дверь,
и в комнату вошел человек. Он потянулся к выключателю. Оберон неслышно, будто
привидение, поднялся на ноги, ударил охранника песочной колотушкой по голове, за
ухом, и подхватил его, прежде чем тот успел грохнуться на пол. Потом аккуратно устроил
поверженного на полу, связал ему руки и ноги веревкой, которую специально принес для
этой цели, и заткнул кляпом рот.
На охраннике была форменная фуражка. Оберон надел ее на себя, прежде чем подойти
к окну и выглянуть на улицу. Пока пусто. Он запер дверь на замок и приготовился ждать
дальше. Машина должна вот-вот появиться. Оберон нервничал. Связанный охранник
зашевелился и застонал, но Оберон даже не повернул к нему головы.
Бронемашина может появиться в любую минуту.
Дебби появилась в холле довольно поздно, было уже больше двух часов ночи. Сэм
уговаривал ее остаться в номере.
- Мне надо проследить за кое-какими делами.
Ты поспи здесь, малышка. Я вернусь к тебе еще до рассвета. Потом вместе сходим
поплаваем.
Но Дебби никак не могла уснуть. Слишком многое нужно обдумать, слишком сильные,
неожиданные и новые для себя ощущения она пережила за последние несколько часов.
После того как Сэм ушел, она еще некоторое время оставалась в постели. Потом тоже
встала, оделась и выскользнула в коридор.
Спустившись вниз, Дебби заглянула в казино. В центральном зале оставалось всего
несколько игроков. Она увидела мужа, он застрял у рулетки. Пол не посмотрел в ее
сторону, и Дебби не стала подходить к нему.
Что она ощущает сейчас? Стыд? Раскаяние? Чувство вины? Дебби подумала-подумала,
но ничего похожего в себе не обнаружила. События этой ночи просто увеличили пропасть
между ними, а сама трещина
образовалась сразу после церемонии бракосочетания. Она не считала, что изменила мужу.
Это Пол предал ее, изменил ей. Конечно, не физически, но в некотором смысле его
измена гораздо более жестока и безжалостна. Физическую измену Дебби, наверное, могла
бы и простить, по крайней мере понять.
Нет уж, она ничего не должна Полу! Ничем ему не обязана! Между ними все кончено,
и сегодня же она ему об этом скажет. Если, конечно, сможет удержать его вдалеке от
игральных столов достаточно долгое время, чтобы успеть нормально поговорить.
Дебби вышла на улицу в ночь, в жаркий и душный воздух. Казалось, она нырнула в
горячую ванну.
Возле бассейна никого не было. Дебби медленно побрела к воде, глубоко задумавшись.
Она встала на бортике и устремила взгляд на поблескивающую гладь.
Тут до ее слуха донеслось покашливание. Она огляделась вокруг и увидела Эндрю
Страдвика, сидящего под зонтиком. Дебби не особенно удивилась, снова встретив его
здесь. Он казался ей неизменным атрибутом этого бассейна, постоянно присутствующим
здесь - и днем, и ночью.
Дебби вдруг поняла, что ужасно рада видеть этого человека. Она пошла к его столику.
Полковник с усилием поднялся на ноги.
- Здравствуйте, мистер Страдвик.
- Добрый вечер, юная леди. Или, наверное, лучше сказать "доброй ночи".
Полковник стоял покачиваясь. Сегодня он был куда сильнее пьян, чем она привыкла
видеть. Дебби придвинула стул для себя.
- Почему вы здесь, а не там? Почему не распространяете ваши системы?
- Моя дорогая, о чем вы говорите! В такое время здесь остаются одни завсегдатаи, а
они твердолобые консерваторы! - Полковник хихикнул. - Мои покупатели - туристы,
новички, те, кто попадает сюда в первый раз.
- Мой муж еще там, в зале. Он крепко завяз, - с горечью в голосе проговорила Дебби.
Полковник сочувственно крякнул.
- Поверьте, дитя мое, мне очень жаль, что все так получилось. Знай я об этом заранее,
никогда не стал бы продавать ему свою систему.
- Что вы, ваша система здесь совершенно ни при чем. Он начал играть буквально сразу,
как только мы попали сюда. Просто голову потерял. И я уверена, вел бы себя точно также
даже без вашей системы.
- Может, мне следует поговорить с ним...
- Этот разговор ничего не изменит и не исправит.
- Пожалуй, вы правы. - Полковник вздохнул и отхлебнул из своего стакана. Потом,
прищурясь, внимательно, изучающе посмотрел на нее. - К тому же подозреваю, что у вас
появились и другие проблемы.
- Верно, так и есть.
- Может, вы хотите поговорить об этом? - деликатно предложил полковник. - Знаю, я
старый гриб, иногда не в меру болтливый. Но я умею и слушать. Я хорошо слушаю. И както
так получилось, что мы с вами не совсем посторонние люди.
Дебби вдруг пришло в голову, что это в общем-то правда. И она выложила полковнику
все, включая и то, что произошло между ней и Сэмом Хастингсом сегодняшней ночью.
Ничего не утаила. Немного позже Дебби поняла, почему она вывернула душу наизнанку
перед едва знакомым человеком. Ее отец был замкнутым, неразговорчивым, все держал в
себе, ни с кем не делился своими мыслями, чувствами. Работа на ферме была для него
самым важным делом. Он не был суровым отцом, но Дебби никогда не считала
возможным довериться ему, рассказать о своих переживаниях. Несколько раз, в юные
годы, она пыталась поговорить с ним откровенно. Отец слушал вполуха, поглаживая ее по
голове, отпускал несколько заезженных советов и возвращался к своим занятиям.
Сегодня впервые в жизни Дебби встретилась с человеком, которому смогла раскрыть
душу.
Полковник оказался внимательным, сочувствующим слушателем. Закончив рассказ,
Дебби почувствовала полное эмоциональное опустошение, но ей стало неизмеримо легче.
В какой-то момент ей вспомнился отец, и это тоже было хорошо. Она чувствовала
огромную благодарность полковнику за это ощущение.
- Что вам посоветовать, дитя мое? - Полковник допил виски и теперь смотрел в
сторону. - Я никогда не имел своих детей. Но если бы у меня была дочь, пожалуй, я был
бы рад, если бы она хоть чем-нибудь походила на вас.
- Спасибо вам, мистер Страдвик.
Дебби дотянулась до его сухой руки и пожала ее.
Хоть ночь была жаркой и душной, пальцы полковника показались ей холодными.
- Моя жизнь никогда не была образцовой и достойной подражания, - медленно
проговорил полковник. - Большая часть моих поступков не одобрялась обществом, и
деяния мои считались незаконными. Я не могу оспорить подобную оценку. Но когда речь
заходит об отношениях мужчины и женщины, я становлюсь не в меру щепетильным
блюстителем нравственности, как это ни странно звучит. Я всегда с неприязнью
относился к той распущенности и неразборчивости, которые проявляют большинство
современных молодых людей.
Возможно, это обычное непонимание между представителями разных поколений, -
засмеялся он сухо, - но ваш случай, Дебби... Понимаете, я всегда считал, что физические
отношения между мужчиной и женщиной ничего не значат и не стоят, если за ними нет
любви., Вы говорите, что любите Сэма Хастингса и больше не любите своего мужа, если
даже любили его когда-нибудь раньше... Я вам верю, моя дорогая. Да кто я такой, чтобы
утверждать, что вы соверш
...Закладка в соц.сетях
