Жанр: Любовные романы
Лас-Вегас
... сам вижу таких людей каждый
день. Вы, наверное, слышали, что наркоман за дозу готов продать собственную
мать?
Так вот иной азартный игрок ради горстки фишек тоже не пожалеет и мать
родную.
Дебби уныло повела плечами.
— Значит, я здесь бессильна? Да? — Она допила виски.
Артисты тем временем вышли на сцену.
— Мне очень жаль, Дебби, — сказал Сэм. — Я очень хочу помочь
вам.
— Я ценю вашу доброту, Сэм. — Она вдруг порывисто протянула ему
руку.
— Вы мне очень нравитесь, Дебби. И я хочу, чтобы вы об этом знали.
Дебби отдернула руку, будто обожглась. Непонятно почему, но ее глаза опять
наполнились слезами., Сэм оглянулся и жестом подозвал официанта.
— Еще виски?
Ансамбль заиграл в бешеном, неистовом ритме, а длинноволосый юнец завыл что-
то в микрофон.
Дебби резко вскочила и испуганно пролепетала:
— Нет, Сэм. Спасибо за все. Мне надо идти.
— Дебби...
Она остановилась. Сквозь грохот музыки и завывание певца голос Сэма был едва
слышен.
— Утром я буду в бассейне. Вы придете?
Она помолчала несколько секунд. Сердце ее тревожно билось. Потом она
сказала:
— Хорошо, Сэм, я приду.
Брент Мэйджорс злился целый день и весь вечер.
Его планы казались полностью расстроенными. Во-первых, ссора с Линдой до сих
пор не улажена. С прошлой ночи он не смог и минутки побыть с ней наедине. А
если он попытается поговорить с ней сейчас, перед ее выступлением, или в
перерыве между номерами, будет только хуже. Если они опять поругаются, то
выступление Линды будет сорвано. Он слишком уважал и ценил ее как артистку,
потому не хотел рисковать.
Разговор с Тони Ринальди терзал его, словно незаживающая рана, не давал о
себе забыть, как назойливая зубная боль. Мэйджорс знал, что это можно
запросто уладить, без лишних вопросов. Честно говоря, предложение Ринальди
не слишком его удивило.
Он знал, что во многих казино занижают суммы доходов, даже приличные
владельцы часто идут на такого рода нарушения. Подобные вещи не осуждались
теми, кто подавал о себе честные сведения. Так можно было уменьшить налоги.
А когда это считалось большим грехом обвести вокруг пальца ребят из
налоговой службы? Да еще и неплохо заработать.
— И все же ему самому это не слишком нравилось. Но что делать? Ринальди
— начальник. И если начальник дает недвусмысленное указание, ему не
возразишь. Если не хочешь, чтобы тебя уволили. И какой же тогда остается
выбор? Уйти? Уволиться самому? Так всегда он поступал раньше. Но теперь,
достигнув приличного положения, заняв такую высокую должность?..
Мэйджорс знал, что о нем неплохо говорят на Стрипе. Он сумел сделать себе
хорошее имя и мог бы запросто перейти работать в другое заведение. Со
временем. Тепленького местечка управляющего казино на Стрипе добивались
слишком многие желающие. И такие вакансии освобождались не часто.
Надо найти иной выход. Обязательно! Должно быть какое-то еще решение, кроме
увольнения. Он сможет работать и при таких условиях. Раз Ринальди так хочет,
так старается обратить на себя внимание, с какой стати Мэйджорс должен
беспокоиться? Это же не его деньги.
И еще есть одна проблема — Нона Эдриан. Хотя ей удается всегда выглядеть
чистенькой, что-то в ее поведении настораживало и раздражало Мэйджорса.
Он решил присматривать за ней повнимательнее. Если он хоть раз поймает ее на
краже фишек, то ей больше не найти работы ни в одном из лас-вегасских
казино.
Ее не возьмут даже туалеты мыть. Он уж приложит для этого все силы.
Сейчас уже немного за полночь. Мэйджорс поспешил за кулисы. Линда закончила
свой последний номер, и в зале раздались дружные аплодисменты.
Брент решил прояснить отношения между ними. Если надо, он попросит прощения.
Но и она должна кое за что извиниться.
Мэйджорс поднялся за кулисы. Раскрасневшаяся, вся взмокшая, Линда как раз
выбежала со сцены. Он встал в стороне, закурил сигару, дожидаясь, пока она
вытрет лицо полотенцем..
Линда заметила его и ослепительно улыбнулась, показывая, как рада его
видеть.
— Милый! Поужинаем сегодня?
От изумления Мэйджорс чуть не выронил сигару.
Женщины! Разве их можно понять?
— Конечно, — сумел выговорить он. — Сейчас же прикажу все
принести в номер.
— Хочешь сказать, что еще ничего не готово?
Он заулыбался. Разве так уж необходимо понимать женщин? Все неприятности
сегодняшнего дня вмиг куда-то улетучились.
— Я был сегодня немного занят, детка. Пара минут, и все будет готово.
Давай, поднимайся ко мне, когда переоденешься.
Полковник предупредил Пола Грина, что система Алемберта дает настоящие
результаты только в том случае, если игрок четко соблюдает все правила.
— В Лас-Вегасе существует одна поговорка, мистер Грин, — просвещал
своего клиента полковник. — Здесь говорят:
Системный игрок балдеет от
своей системы, бумаги и карандаша. А деньги ему даже не нужны!
Естественно,
все были бы только рады этому, ведь задача ваших соперников самим получить
выигрыш покрупнее. Но система Алемберта непременно сработает, если только вы
проявите терпение и не станете рисковать. Другими словами, подвести может
игрок, а не система. Конечно, идеальная игра для системы Алемберта —
рулетка, так как и та и другая имеют самое непосредственное отношение к
числам.
Пол играл по системе полковника уже несколько часов и за все это время
выиграл всего несколько долларов. Если дело будет продвигаться такими
темпами, он может сидеть здесь еще целый год и даже не мечтать о том, чтобы
отыграться. Ведь его проигрыш превышал две тысячи долларов!
Система была довольно простой. Игрок начинает, закрыв ставками все номера с
одного до десяти. После каждого круга, выигрыша или проигрыша, один номер
вычеркивается, и следующие ставки делаются на оставшиеся. Когда все номера
таким образом будут исчерпаны, игрок начинает пытать удачу заново тем же
способом. Теоретически каждый подобный проход по ставкам должен приносить
игроку около тридцати долларов выигрыша. При этом требовалось делать много
записей и быстро считать, но это как раз не составляло никакого труда для
Пола.
Но вот сидеть час за часом на маленьком стуле, сгорбившись возле рулеточного
стола, казалось ему крайне утомительным и унизительным. Его глаза
покраснели, во рту все спеклось от сигаретного дыма, усталость навалилась на
плечи тяжелым грузом.
Пару часов назад Дебби пыталась уговорить его уйти, выманить из-за этого
стола, даже пробовала угрожать. Пол просто не обратил на нее внимания.
Последние двое суток он вообще едва замечал жену, словно она была ничтожным,
раздражающим фактором, едва затрагивающим его сознание.
Колесо замедлило вращение и остановилось. Пол опять выиграл, всего несколько
долларов. Он вычеркнул последний номер и вырвал листок из блокнота.
Пока колесо рулетки крутилось, на этот раз без его ставок, Пол подсчитал
выигрыш. Так и есть, последний проход по системе принес ему ровно тридцать
долларов прибыли. Потом он пересчитал фишки. Перед ним лежала стопка на сто
сорок долларов.
Пол отвлекся ненадолго, чтобы закурить сигарету и немного оглядеться вокруг.
С удивлением заметил, что уже больше двух часов ночи. Толпа народу в казино
немного поредела, но в зале все еще оставалось немало любителей игры.
Пол вертел в руках свои фишки. Он взглянул на чистый лист блокнота, потом
перевел взгляд на колесо, которое вот-вот должно было остановиться.
Крупье собрал фишки со стола и заплатил одному игроку. За столом вместе с
Полом сидели еще трое.
— Делайте ваши ставки, леди и джентльмены, — пригласил крупье.
В усталом мозгу Пола вдруг всплыла шутка, которую он не так давно случайно
услышал. Один из игроков рассказывал другому:
Системы? Сейчас я тебе все
про эти системы расскажу. Тут был как-то один парень, играл по-крупному. Так
вот, он однажды притащил шлюху к рулетке. Дал девке фишку на двадцать пять
долларов и велел поставить на ту клетку, в которой написано, сколько ей лет.
Она поставила на двадцать четыре. Выпало двадцать пять. А девка шлепнулась в
обморок. Ей, оказывается, было как раз двадцать пять. Так что вот тебе самая
лучшая система: ставь на свой возраст
.
Пол на секунду задумался, вспоминая, сколько ему лет. Тридцать. Он едва
успел поставить все свои фишки на номер тридцать, как крупье запустил
колесо.
Если он выиграет на этот раз, то вернет все, что проиграл раньше, и даже
останется с прибылью. Но победит он или потеряет, подумал Пол, все равно он
слишком в большом долгу перед Дебби.
Колесо жужжало. В тот момент, когда вращение замедлилось, звякнул шарик.
Колесо крутилось все медленнее и медленнее. Шарик покачался возле тридцатой
ячейки, потом все-таки перескочил на тридцать первую. Лопатка крупье
метнулась к стопке Пола и сгребла ее.
Отчаяние тисками сдавило голову Пола. Он был как в тумане, и в памяти
всплыла фразочка из подслушанного разговора:
Девка шлепнулась в обморок
.
В какой-то момент ему показалось, что сейчас он сам потеряет сознание.
Он медленно поднялся из-за стола, словно старик, оберегающий свои хрупкие
кости. Едва передвигая ноги, побрел к фойе. Здесь располагались кассы, здесь
можно было обменять деньги на фишки, и здесь еще работали два дежурных
кассира.
Пол замедлил шаги, похлопал себя по карманам и нащупал чековую книжку.
Сегодня днем он уже выписал чек на двести долларов. Значит, на его
банковском счете в Канзас-Сити ничего не осталось. Чек, который он выпишет
сейчас, будет недействительным.
Но сегодня суббота, вернее, утро воскресенья. В понедельник — День труда.
Банки будут закрыты до вторника, следовательно, до того времени никто не
сможет проверить его счет. А ему-то и нужно совсем немного — всего одна
улыбка фортуны, один выигрыш. Он все отыграет, и у него еще будет время
слетать домой и внести деньги на счет.
Пол вытащил чековую книжку и подошел к окошечку кассы.
Тони Ринальди стоял в своей ванной комнате, отделанной белым кафелем и
сверкающей хромированными трубами, и разглядывал себя в зеркале. Похоже, он
набрал лишнего веса. Лицо какое-то одутловатое.
Он установил правую створку зеркала точно под углом в сорок пять градусов.
Может, это только кажется? Похоже, освещение не слишком удачное. Он принялся
изучать свой профиль. Ну точь-в-точь Валентине... если бы Валентине носил
усики.
Хорош, ничего не скажешь. Тони погладил усики, смахнул с воротничка
воображаемую соринку и вернулся в кабинет. Часы в стиле барокко на
противоположной от стола стене показывали одиннадцать часов утра. Сегодня
воскресенье.
День начался отлично. Рано утром он сходил с семьей к мессе, а полицейский
Оуэн Роун должен появиться через несколько минут. Когда встреча закончится,
этот вегасский коп будет у него в руках.
Достаточно только взглянуть на фотографии, которые сварганил Лензи. Роуна
крепко подцепили на крючок. Ему не сорваться.
Лишь одно не давало Тони покоя. Брент Мэйджорс. Этот парень ушел вчера
отсюда не слишком испуганным. И Тони не очень-то был уверен в том, что
Мэйджорс уступит. Все-таки он раньше служил в полиции. Естественно, у Тони
было досье на Мэйджорса, в котором прослежен весь его служебный путь. А копу
нельзя доверять, если не знаешь его слабости и промахи, если не держишь его
крепко в руках. Коп однажды — коп навсегда.
Тони взял мундштук, вставил в него сигарету и закурил. Он повернулся к
большому окну. Кабинет выходил на север. Отсюда был виден дворик с
плавательным бассейном, а за ним стройный ряд деревьев, высаженных по
границе соседского участка. Стройная девушка приплясывала на трамплине для
прыжков в воду и что-то кричала. Тони видел, как открывается ее рот, но
ничего не слышал. С улицы в кабинет не проникало ни звука.
.В дверь тихо постучали. Он отошел от окна и откликнулся:
— Войдите.
В кабинет вразвалочку ввалился Оуэн Роун. Он не скрывал раздражения и всем
своим видом показывал, какое великое одолжение сделал, придя сюда.
Тони радушно улыбнулся:
— Доброе утро, мистер Роун. Прошу прощения, лейтенант Роун!
— Привет, Ринальди. Что все это значит?
— Пожалуйста, присядьте. — Тони указал на стул перед письменным
столом. — Полагаю, наша беседа займет некоторое время.
— Мне некогда. Давай, не тяни резину, ближе к делу.
Голос Тони стал жестким:
— Сядьте, лейтенант.
Роун усмехнулся, запустил пятерню в рыжую шевелюру и покачал головой.
— Я постою, Ринальди. Давай, выкладывай свои новости. Ты выходишь из
дела, завязываешь с рэкетом?
Тони глубоко вздохнул и сделал приятное лицо.
Этот хренов коп пытается разозлить его. Не выйдет.
Тони заставил себя улыбнуться и вежливо, но твердо сказал:
— Я не занимаюсь рэкетом, господин полицейский.
— Вранье! — махнул рукой Роун. — Можешь вешать эту лапшу
старушкам из благотворительного комитета.
— Не стоит разговаривать со мной в таком тоне — Ринальди наклонился к
нему, опершись руками на стол. — А теперь вам лучше послушать меня,
чтобы потом не пожалеть. И сядьте вы, ради Бога! Я не собираюсь кричать
через всю комнату!
Роун довольно долго недоуменно пялился на Тони, потом со вздохом подошел
поближе и сел на указанный стул. Каждым своим движением полицейский
демонстрировал, что ему все это неприятно и обременительно и что он
согласился сесть, только желая на несколько минут проявить терпение.
— Закуривайте, — предложил Тони, все еще вежливо.
Роун отказался, холодно мотнув головой.
Тони выдохнул дым, откинулся на спинку стула и мягко проговорил:
— Во-первых, хочу поздравить вас. Отныне вы будете получать от меня
жалованье. Я...
Роун заморгал и выпрямился.
— Что?
— Вы не ослышались, друг мой. Теперь вы работаете на меня.
— Какого дьявола? — Роун вскочил на ноги, дико озираясь по
сторонам. — У тебя здесь везде
жучки
понаставлены?
— Для чего мне делать подобные вещи? Сядьте!
— Ах ты проклятый макаронник! Сукин сын'.. — Роун приблизился к
столу и угрожающе навалился на него. Его лицо стало багровым, руки сжались в
кулаки. — Ну у тебя и шуточки!
Тони не шелохнулся, не отодвинулся ни на дюйм.
Он только положил палец на кнопку под столом. Если этот коп рванется к нему,
он успеет нажать на эту кнопку, в комнату влетят двое горилл и Роуну
придется худо. Тони погладил свои усики..
— Я вовсе не шучу, коп.
Роун медленно пошел вокруг стола.
Тони нажал кнопку. Дверь слева от него с шумом распахнулась, и полицейский
резко остановился. Он в изумлении хлопал глазами, глядя, как в кабинет
ворвались двое крепких парней и остановились, когда Тони поднял руку.
— Еще раз настоятельно предлагаю вам сесть, Роун.
Вы меня поняли? Если не хотите сделать это добровольно, нам придется
применить силу.
Роун все еще пялился на двух громил. По его напряженному лицу было ясно, что
он крайне озадачен и сбит с толку. Потом полицейский вздохнул и едва заметно
кивнул. Он отступил назад и сел на стул.
Тони кивнул своим силачам. Они вышли и тихо прикрыли за собой дверь. Тони
сказал:
— Ладно, давай начнем сначала. Согласен?
Роун подавил вздох.
— Наверное, так будет лучше.
— Здесь нет подслушивающих устройств, так что мы можем разговаривать
совершенно свободно. С сегодняшнего дня ты принят ко мне на работу, и я буду
платить тебе восемьсот баксов в месяц. Наличными, без всяких расписок.
Лицо Роуна перекосилось, и он взорвался:
— Конечно, я не самый лучший полицейский в мире, но в жизни не брал
взяток.
— Теперь будешь, — резко возразил Тони. — Потерпи минуту, и я
объясню тебе почему.
Полицейский тяжело дышал. В нем боролись замешательство и ярость. Он молча
кивнул.
— Дело в том, — улыбнулся Тони, — что ты, голубчик, у меня в
руках. С прошлой среды я повязал тебя по рукам и ногам. Тебе придется играть
по нашим правилам, или ты не будешь играть вообще. Ты не будешь играть нигде
в старых добрых Штатах. Нигде, понял меня?
Роун моргнул.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Ринальди.
— Сейчас поймешь. — Тони нажал на кнопку селектора и распорядился:
— Принеси сюда все, Мэнни.
Забавно было смотреть на Роуна, совершенно сбитого с толку, растерявшегося.
Можно было подумать, что у него только что отвалились яйца и он никак не мог
понять причину. Тони прямо-таки наслаждался.
Совсем как сцена из кинофильма. По большому счету, успех вегасской операции
означает успех всего дела.
Но эта часть предприятия — особая, и он непременно доведет ее до конца.
Дверь снова открылась, и в кабинет вкатился Мэнни. Он тянул за собой столик
на колесиках, на котором стоял небольшой проектор, уже заряженный.
Мэнни улыбнулся и стал похож на лягушку с зубами.
— Привет, Оуэн, — ухмыльнулся он.
Роун промычал что-то нечленораздельное. Он не сводил глаз с проектора, его
лоб прорезали глубокие вертикальные складки.
— Сейчас включу, — сказал Мэнни и наклонился к аппарату.
— Направь его на стену, — посоветовал Тони и с улыбкой посмотрел
на лейтенанта. Встал из-за стола и задернул шторы на окне. — Обойдемся
без экрана.
Мы тут приготовили небольшое зрелище для тебя, коп.
Прошу прощения за то, что не в цвете, но, сам понимаешь... Нам пришлось
снимать через одностороннее зеркало, и это не работа студии
Юниверсал
.
Так, любительские снимки, только для узкого круга...
Он оборвал себя на полуслове и громко расхохотался. Его развеселила смена
выражений на лице лейтенанта.
Роун был уже вполне готов. Проектор включили.
На противоположной стене вспыхнул освещенный квадрат, и Мэнни быстренько
навел резкость. В комнате царила полная тишина, только слышалось тяжелое
дыхание Роуна. На стене появилось изображение мужчины, который пристроился
между ног извивающейся девушки, а вторая в это время радостно хлопала его по
ягодицам.
Когда следующий снимок показал улыбающееся лицо мужчины, Роун застонал.
Тони захихикал.
— Оуэн Роун без штанов. Как вам это нравится, лейтенант? —
съехидничал он.
— Ты очень фотогеничен, Оуэн, — добавил Мэнни.
— Да выключи ты эту проклятую штуку! — Роун рванулся к столику.
Мэнни отключил проектор и шагнул к полицейскому. В комнате опять повисла
тишина.
Роун совсем поник головой, когда Тони бросил на стол перед собой стопку
фотографий.
— У меня много таких картинок. Неплохо смотришься, лейтенант.
— Ах вы, грязные подонки! — проговорил Роун дрожащим голосом. Лицо
его побагровело от ярости. — Вы мерзкие, паршивые негодяи...
Тони подошел к окну и раздвинул шторы. Потом вернулся на место и вежливо
спросил:
— Хочешь получить экземпляр на память? — Он мотнул головой в
сторону проектора. — Пленка хранится у нас в сейфе. — Тони
подвинул пачку фотографий к Роуну. — Возьми все, какие тебе нравятся,
парень. Негативы останутся у меня.
Роун рухнул на стул и зажмурился. До него наконец дошло.
— Мотель, все правильно, парень, — спокойно подтвердил Тони его
догадку. — Там тебя и поимели.
Две шлюхи, двадцать долларов за пару. — Он развалился в своем
кресле. — Что ж, такова жизнь, коп.
Ничего не поделаешь. Теперь ты работаешь на нас.
Роун повернул к мучителю сморщившееся, тоскливое лицо, и Тони ласково
улыбнулся ему. Лейтенант тяжело вздохнул, уткнул лицо в ладони и застонал.
Хозяин подмигнул Мэнни.
— Чего вы хотите от меня, Ринальди? — каким-то неживым голосом
спросил Роун.
— Убери-ка эту ерунду отсюда, Мэнни, — велел Тони и наклонился
вперед. — Я скажу тебе, что мне нужно, коп...
После полудня солнце палило немилосердно, дышать было нечем. Дебби решила
пойти в бассейн. Народу в такое время там наверняка нет... Какой-то мужчина
все же сидел под зонтиком. Тот самый, что называл себя полковником. Он
расположился на том же месте и в той же позе, так что казалось, что он ни
разу не пошевелился с тех пор, как Дебби видела его в последний раз.
Она подошла к нему.
— Вы сидите на улице в такую жару, мистер Страдвик?
Полковник поднялся со стула, на ногах он держался не слишком твердо.
— В моем возрасте, дитя мое, всегда радуешься возможности
согреться, — сказал он и кивнул в сторону высокого стакана на
столе, — как снаружи, так и внутри.
Дебби села за его столик. На ней были шорты, и, хотя стул стоял в тени
зонтика, пластиковые полоски обожгли ей ноги.
Полковник в высшей степени учтиво подождал, пока она устроится, и лишь потом
сел на свое место.
Он потянулся к стакану и спросил:
— Хотите выпить?
— Нет, благодарю вас, мистер Страдвик.
Он выпил, закурил сигару.
— Ваш муж все еще играет?
— Боюсь, что да, — безрадостно призналась она.
— Жаль, — крякнул полковник, — очень жаль.
Раньше с ним подобное случалось?
— Я про это ничего не знаю.
— Скорее всего он просто сломался. Подобное иногда случается. Несколько
лет назад я знавал одного молодого человека, кстати, очень похожего внешне
на вашего мужа. Он вообще не знал, что такое азартные игры. Приехав в первый
раз в Лас-Вегас, начал с игры в кости. Проиграл машину, свой дом, словом,
спустил все. Остался только в том, что было на нем надето, и зарекся
садиться играть. Поклялся и с тех пор, насколько мне известно, не рисковал
ни одним центом.
Полковник еще что-то говорил, но Дебби уже его не слушала. Ее охватило
уныние, но, честно говоря, это не было связано только с отвратительным
поведением Пола. Сегодня рано утром, на рассвете, она уже приходила к
бассейну и пробыла здесь до тех пор, пока лютая жара не загнала ее под
крышу. Сэм так и не показался, а ведь он обещал!
Дебби понимала, что ведет себя неразумно. Это же не свидание, в конце
концов. Она замужняя женщина, у нее сейчас медовый месяц!
И все-таки она чувствовала себя так, словно пришла на свидание. До сих пор в
Лас-Вегасе ее порадовали только несколько встреч с Сэмом в бассейне.
Она прервала бесконечный монолог полковника:
— Мистер Страдвик, вы не видели сегодня Сэма Хастингса?
— Сэм Хастингс... Это парень из охраны? — Полковник проницательно
посмотрел на нее. — Нет, дитя мое, не видел. Сегодня не видел. Похоже,
он славный малый.
— Я тоже так думаю, — Дебби почувствовала, что заливается краской,
и добавила немного смущенно:
— то есть... да, так и есть, так я и думаю.
— Не нужно мне ничего объяснять, Дебби, — мягко сказал
полковник, — мне кажется, я все понимаю.
Дебби смотрела мимо него. Сердце подпрыгнуло у нее в груди: к бассейну
приближался Сэм Хастингс.
Его крупное тело двигалось быстро и очень пластично.
Дебби вскочила на ноги.
— Извините, мистер Страдвик. — И поспешила навстречу Сэму.
Первые несколько шагов она почти бежала, потом заставила себя идти
помедленнее. Они встретились у края бассейна.
— Сэм...
— Дебби... — Он расплылся в улыбке. — Простите, что не пришел сюда
сегодня утром. Я был очень занят. Не мог даже прислать записку.
— Все в порядке, Сэм, — немного задыхаясь, проговорила она. —
Просто я испугалась, что с вами что-нибудь случилось.
Они взялись за руки, это получилось само собой, и ее крошечная ручка совсем
утонула в его большой ладони.
— Дебби, вы поужинаете со мной сегодня вечером? Здесь, в отеле, или где-
нибудь в другом месте, если вам так удобнее?
— Да, я поужинаю с вами, — без всяких колебаний согласилась она и,
вскинув голову, добавила:
— Здесь, в отеле, будет очень удобно.
Альберт Венджер, он же Ульрих, он же Вит, он же Винер, сошел с трапа
самолета с кожаной аккуратной сумкой через плечо. Большой, квадратный и
сильный, он походил на быка. Венджер был еврей, но обликом смахивал на
немца, поэтому обычно использовал немецкие имена и зачастую добавлял для
пущего эффекта легкий акцент. Он родился в Юнион-Сити, штат Пенсильвания,
потом переехал в Нью-Йорк, где и началась его преступная жизнь — с
вооруженного грабежа в тринадцатилетнем возрасте.
Он шесть раз побывал в разных тюрьмах и один раз — в исправительном доме. Но
те времена давно прошли. Уже без малого двадцать лет он вел жизнь
добропорядочного гражданина, лишь изредка выполняя весьма выгодные, не
занимающ
...Закладка в соц.сетях
