Жанр: Любовные романы
Лас-Вегас
...а еще два заказа и быстренько пошла
прочь. Сзади никто не поднял крик, не начал возмущаться и искать пропажу.
Сердце у нее бешено колотилось. Оно всегда начинало прыгать как заяц, когда
приходилось воровать фишки. Нона постаралась сосредоточить внимание на
заказах, стараясь выполнить их правильно. Все-таки кража выбила ее из колеи.
Она нервничала.
В баре все в данный момент оказались заняты, и Нона сама составила пустые
стаканы, осторожно смахнув фишку в ладонь. Потом подала бармену листок с
новыми заказами, заскочила в женский туалет и спрятала фишку в лифчике. Вся
операция заняла буквально секунду. Но когда Нона работала исключительно в
игровом зале, ей было гораздо удобнее и проще. Она надевала норковую
пелеринку с особым потайным карманом, который сама пришила. Воровать фишки в
такой пелеринке было значительно безопаснее.
Когда она вернулась в зал, все как завороженные следили за вращением колеса
рулетки. Похоже, пропажу фишки никто не заметил. Нона успокоилась и задышала
ровнее.
Она снова направилась к столу для крапа. Какой-то тип подозвал ее, показав
свой пустой стакан.
— Шесть. Выигрывает шесть, леди и джентльмены. Делайте ваши ставки. Все
поставили? И снова бросает леди в синем платье. Все, ставки приняты.
Четыре очка. Продолжаем, четыре очка есть. Еще раз.
Семь. Выпадает семь очков... Семерка проигрывает!
Освободите поле. Играет следующий джентльмен, прошу вас!
Украсть фишки с рулеточного столика было проще всего, потому что игроки
обычно складывали их стопочками возле себя и тут же, рядом, ставили стаканы
с выпивкой. Фишки за двадцать первым столиком были обычно сложены более
аккуратно, потому что ставки здесь были меньше. Обслужив игроков в крап,
Нона вернулась к рулетке.
Через час после первой кражи она очень осторожно придавила пустым стаканом
пятидесятидолларовую фишку на втором столе. Собрала пустую посуду, приняла
заказы от игроков и только повернулась, чтобы отойти от стола, как кто-то
громко воскликнул:
— Эй! Куда, черт возьми, подевался мой полтинник?
Нона не остановилась, катила свой поднос, не ускоряя шага, а сердце ее
грохотало, словно молот по наковальне. Никто не пытался задержать ее.
Она смахнула фишку в ладонь и, снова забежав в туалет в баре, сунула ее в
лифчик.
Когда собралась выходить оттуда, у нее вдруг возникло жуткое ощущение
неминуемой беды, даже в ушах зазвенело. Все нормально, убеждала она себя, ты
просто нервничаешь. Только вот этот Брент Мэйджорс, он опять промелькнул в
толпе минуту назад...
Нона поежилась. Его пристальный взгляд всегда вызывал у нее нервную дрожь.
Она было взялась за дверную ручку и замерла на месте.
Что я делаю? Выхожу
отсюда с двумя фишками в лифчике?! Не могу. Нет, это слишком опасно
.
Она вытащила фишки, огляделась вокруг, отчаянно стараясь придумать, куда бы
их припрятать. К счастью, туалетная комната была сейчас пустой. Надо
положить их в укромное местечко, из которого потом легко можно будет их
достать. Нона намазала каждую фишку липкой дрянью из тюбика и прилепила их к
донышку второй от конца раковины.
Дыхание Ноны так и осталось учащенным и неровным, когда она опять появилась
в баре.
Она подошла с подносом к рулетке и поняла, что сейчас у нее возникнут
серьезные проблемы. Ей оставалось лишь попытаться не думать о неумолимо
надвигающейся беде. Там стоял Сэм Хастингс и пытался успокоить без остановки
тараторящего низенького мужчину.
— Говорю же вам, кто-то украл у меня фишку! — громко утверждал
коротышка. — Меня не интересует ваше мнение. У меня была эта фишка. Я
это точно знаю. И я уверен, она лежала на столе. А теперь ее здесь нет! Ваше
заведение несет всю ответственность.
Нона напустила на себя невинный вид, во всяком случае, ей так казалось. Она
похолодела, когда раскипятившийся игрок с подозрением посмотрел на нее.
Он ткнул пальцем в ее сторону и завопил:
— Ты здесь крутилась, разносила выпивку!
— Успокойтесь, сэр, прошу вас, — сказал Сэм Хастингс.
— Она вертелась у стола как раз в тот момент, когда пропала моя фишка!
— Что произошло, Сэм? — спокойно спросила Нона.
— У меня украли фишку на пятьдесят долларов, вот что! — заорал
недомерок. Крупная женщина, увешанная звякающими украшениями, шагнула вперед
из толпы любопытных и положила ладонь ему на руку.
Он резко оттолкнул ее. — Оставь, Джинни, я сам знаю, когда прав!
Женщина ужасно переживала из-за поведения своего мужа.
— Эммет, прошу тебя, это же всего пятьдесят долларов! Ради Бога!
— Если хотите, вы можете подать жалобу, сэр, — предложил Сэм
Хастингс.
— Отлично! Вот сейчас я это и сделаю, — не успокаивался
Эммет. — Я утверждаю, что эта девица стянула мою фишку.
— Погодите, погодите! — воскликнула Нона. — Я ее не трогала!
— Я требую, чтобы ее обыскали!
Хастингс взглянул на Нону с кривой улыбкой и пожал плечами, она неуверенно
улыбнулась ему в ответ. Сэма Хастингса можно не опасаться. Вокруг собрался
народ, словно на соревнованиях по армрестлингу; публика с любопытством
глазела и слушала.
Игра за рулеточным столом прекратилась вообще.
— Кто-нибудь собирается платить за поданную выпивку? — осмелев,
спросила Нона.
— Боже правый! — взорвался Эммет. — Украла мою фишку и,
теперь еще требует, чтобы я заплатил за виски!
— Эммет, что ты говоришь! Следи за своими словами, — снова попыталась успокоить его жена.
— Я говорю правду!
— Может быть, нам всем лучше пройти в другое место, —
примирительным тоном предложил Сэм Хастингс. — Там мы сможем обсудить
все проблемы.
— Я требую встречи с управляющим, — заявил Эммет, не сводя с Ноны
глаз. — Я хочу немедленно поговорить с управляющим этого заведения.
— Конечно, сэр, — успокаивающе сказал Сэм Хастингс.
И он направился к выходу, указывая всем дорогу.
Сердце Ноны колотилось как очумелое. Она без остановки твердила себе:
Тебе
нечего бояться, бояться нечего, ничего страшного
. Но это мало помогало. Она
кожей ощущала, что все вокруг смотрят на нее. А Эммет, тот прямо-таки
наступал ей на пятки и буравил глазами ее спину.
— Прошу, господа, проходите сюда, пожалуйста, — пригласил
Хастингс. Он привел всех в служебную комнату и немедленно позвонил
Мэйджорсу. Всю обстановку здесь составляли пять стульев и маленький стол, по
стенам висели картинки с ковбоями.
Эммет снова открыл рот и принялся говорить, лишь только Хастингс повесил
телефонную трубку.
Сэм поднял руку и остановил его:
— Давайте подождем, пока подойдет мистер Мэйджорс. Вы сможете все
рассказать ему лично, сэр.
Эммет недовольно замолчал. В комнату вошел улыбающийся Мэйджорс. Двух-трех
минут ему хватило, чтобы уяснить суть дела. Коротышку звали Эммет Пинней.
Мэйджорс вытащил сигару, закурил, задумчиво поглядывая на Пиннея.
— Вы выдвигаете серьезное обвинение. Должен вас предупредить, что...
— Другая версия просто невозможна. Я вовсе не легкомысленный человек и
привык отвечать за свои слова. Эта девица украла у меня фишку, уверяю вас!
— Прекрасно! — воскликнула Нона. — Можете в таком случае
обыскать меня! — Она заметила, как в круглых глазах Пиннея промелькнуло
сомнение. — Только предупреждаю, мистер Пинней: если не найдете у меня
вашу фишку, я подам на вас в суд.
— Давайте не будем говорить про суд, — быстро вмешался Мэйджорс.
— Этот господин обвиняет меня в воровстве!
Жена Пиннея поднялась со стула.
— Нет, мы вас не обвиняем, — твердо заявила она. — Все это
глупая ошибка, и Эммет приносит свои извинения. Верно, Эммет?
— Она могла припрятать ее где-нибудь, — неуверенно пробормотал
Пинней.
— Так обыщите меня, — решительно потребовала Нона. Страх куда-то
исчез. Появилась уверенность, что все будет в порядке. — Я настаиваю,
чтобы меня обыскали сию же минуту. — Она бросила гневный взгляд на
Пиннея. — Мистер Мэйджорс, запишите, пожалуйста, его адрес.
— Мы приносим извинения, — громко сказала миссис Пинней и толкнула
мужа в бок. Он пробормотал что-то нечленораздельное себе под нос.
— Вот и отлично, — проговорил Мэйджорс и бросил предостерегающий
взгляд на Нону.
— Я не расслышала, что мистер Пинней сказал, — все больше наглея,
заявила Нона.
— Извиняюсь, — пробурчал Эммет.
Мэйджорс подошел к двери и широко распахнул ее.
— Благодарю вас, мистер Пинней... миссис Линией. Я очень рад, что
недоразумение исчерпано...
Но они уже удалились.
Мэйджорс закрыл дверь и повернулся к Ноне.
— Итак, в чем дело? Что скажешь?
— Что скажу? Это ложь! — резко ответила она. — Я не брала его
чертову фишку!
— А если я сам обыщу тебя?
Она вскинула голову и с вызовом ответила:
— Давайте! Все равно ничего не найдете.
Его зеленые глаза смотрели холодно и строго. Под этим испытующим взглядом
Нона внутренне съежилась, и ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы не
задергаться и не начать бегать глазами. В конце концов она разозлилась.
— Почему вы на меня так смотрите?
Мэйджорс вздохнул.
— Иди, Нона, работай. — Он кивком указал ей на дверь.
— Думаю, вам все же следует обыскать меня. Раз меня обвинили...
— Нет, Нона. Возвращайся к работе... Сэм, задержись на минутку.
Нона прикусила губу и вышла из комнаты, оглушительно хлопнув дверью. Но в
холле ей пришлось замедлить шаг и остановиться, прислонившись спиной к
стене. Ноги стали совсем ватными. Она же чуть не попалась!
Лэш, проклятый Лэш! Все из-за него!
Правда, победа в разборке с Эмметом Пиннеем придала ей воодушевления и
смелости, и Нона стащила еще три фишки в течение следующих двух часов — две
по сотне и одну десятидолларовую. Все три она приклеила под ту же раковину в
женском туалете.
Напряжение, вызванное необходимостью таскать по казино фишки в лифчике,
отпустило. Эта липкая гадость, которую изготовил Лэш, работала отлично.
Теперь он сам сможет забрать фишки из-под раковины, не встречаясь с ней. И
опасность быть пойманными значительно уменьшится. Все-таки Лэш далеко не
дурак, с неохотой призналась себе Нона, совсем не дурак.
Она взглянула на часы. Пора ему звонить. Она оставила поднос у стойки и
сказала бармену:
— Я отойду на пять минуточек, Вилли.
Бармен кивнул, и Нона пошла в холл, где висели телефоны-автоматы. Набрала
свой номер и приготовилась ждать. Лэш, как и обычно, долго не отвечал.
Она уже собралась повесить трубку, когда на другом конце провода раздался
голос Лэша, приглушенный, настороженный:
— Да?
— Привет, дорогой. Это я. Я достала...
Его голос тут же изменился, зазвучал нетерпеливо и энергично:
— Хорошая девочка! Сколько?
Нона не смогла не похвастаться:
— Целых триста шестьдесят! — И улыбнулась, услышав, как он
присвистнул.
— Отлично поработала, Нона!
— Меня чуть не сцапали. Этот чертов Мэйджорс меня подозревает. Я
чувствую!
— Подозрения к делу не пришьешь, детка. Просто не попадайся ему на
глаза.
— Не беспокойся, именно это я и делаю. Почему ты так долго не брал
трубку?
— Я выходил из дома. Только вошел и услышал, как телефон звонит. У меня
было... дело.
— Ладно. Надеюсь, у тебя все получится.
— Не беспокойся, детка, все получится. Все уже более-менее проясняется.
Через несколько дней мы с тобой уедем отсюда и будем как сыр в масле
кататься.
— Хорошо бы, ловлю тебя на слове, — не слишком радостно улыбнулась
Нона.
— Где фишки? При тебе?
— Та липучка, что ты мне дал, отличная штука. Я прилепила фишки под
раковиной в женском туалете, за баром возле казино.
— Ладно, понял. — В голосе его слышалось самодовольство. —
Значит, хорошая штука? Я же говорил тебе.
— Совершенно... — Тут внимание Ноны привлек мужчина в соседнем
автомате. Он повернулся к ней спиной и стал перелистывать телефонную книгу.
В трубке раздался нетерпеливый голос Лэша:
— Ты где, детка? Под какой, говоришь, раковиной?
— Второй, — ответила Нона шепотом, чтобы ее не было слышно в
соседней кабинке.
— Что значит
второй
? Под второй раковиной?
Откуда вторая? С какого края?
Мужчина в соседней кабинке оглянулся. На нее?
Не может быть. Нона решила, что это, вероятно, лишь игра ее воображения. Но
потом она узнала в нем одного из сотрудников службы безопасности, и сердце у
нее подпрыгнуло. Она сразу вспомнила, как Мэйджорс попросил Сэма Хастингса
задержаться на пару слов. Неужели они установили за ней слежку?
— Я не могу больше разговаривать, — быстро прошептала она,
повесила трубку и выскользнула из кабинки. Ей потребовалось собрать всю свою
волю, чтобы держаться спокойно и идти через холл как ни в чем не бывало. На
самом деле Ноне хотелось сжаться в комочек и исчезнуть отсюда поскорее. У
самого входа в зал она рискнула оглянуться назад. Мужчина все еще стоял в
кабинке телефона-автомата и сосредоточенно просматривал страницы телефонного
справочника.
Он даже не обратил на нее внимания!
Загружая в баре поднос напитками, Нона думала про Билли Рэя и его
предложение. Господи, ну почему она сразу не согласилась принять его и
убраться из этого проклятого места, из этого мерзкого города и, самое
главное, подальше от Уолтера Лэшбрука и его делишек?!
— Проклятая идиотка!
Лэш с грохотом швырнул трубку, ругаясь на чем свет стоит.
Значит, она прилепила эти фишки под раковиной. Только под какой! Он
отшвырнул попавшийся на пути стул. Ладно, там их не слишком много, с
полдюжины, не больше.
Лэш достал одежду из шкафа и разложил на кровати. Проклятие, как же он
ненавидит эти тряпки! Но так удобнее всего. Он сам лично придумал такой
способ и весьма этим гордился. Уже целый год он проникал в дамские комнаты
Клондайка
и забирал там у Ноны ее добычу. Ничего более гениального
изобрести просто невозможно, Сейчас нужно быстро одеться. Потом он поедет в
казино, войдет туда через боковой вход, пройдет через холл к служебному бару
и проникнет в туалет. На то, чтобы найти фишки и смыться подальше, хватит
нескольких секунд.
Лэш разделся до трусов, сел на кровать и натянул на себя плотные черные
чулки. Потом просунул голову в вырез платья, просунул руки в рукава, потянул
за подол и принялся одергивать его перед зеркалом, поправлять на боках и
плечах. Наряд этот состоял из сплошных складочек, оборочек, кружавчиков. У
платья были рукава до запястий и очень широкая, свободная юбка до пят. Лэш
напялил парик с длинными седыми волосами и, как всегда при подобном
преображении, вздрогнул. Теперь его могли выдать лишь волосатые руки. Уж
слишком густой и жесткой была поросль. Лэш тяжело вздохнул, натянул перчатки
и аккуратно заправил их под длинные рукава платья.
Потом стал рыться в шкафу в поисках темно-синей шали. Платье тоже было
темным, с неброским серым рисунком. Такой наряд никогда не привлечет
внимания.
И вообще он неплохо замаскировался. В шали, наброшенной на широкие плечи,
перчатках, скрывающих волосатые руки, его было сложно узнать. К тому же Лэш
немного ссутулился, чтобы казаться пониже ростом. Он посмотрел на себя в
зеркало и решил, что похож на дородную вдовушку. Так подумает всякий, кто не
затеет познакомиться с ним поближе.
Предпоследний штрих — он влез в туфли на низком каблуке. Самым сложным для
него оказалось научиться ходить в женских туфлях. Сначала он пытался освоить
высокие каблуки. Ноги тут же сложились гармошкой, и он грохнулся на задницу.
Нона, которая натаскивала его, обучала небольшим женским премудростям, чуть
не надорвала тогда живот от хохота.
И в последнюю очередь Лэш взял скромную сумочку. Выйдя из дома, сел в
кадиллак
и поехал в
Клондайк
.
Он вошел в казино, движения его были степенными, неспешными (ему приходилось
проявлять осторожность даже при ходьбе на невысоких каблуках).
Игра шла некрупная. Лэш приостановился у первого стола для крапа.
— Восемь. Выпало восемь очков. Леди и джентльмены, начинаем с восьми.
Господин выбрасывает четыре очка...
Ни один человек не обратил на него внимания.
Лэш шмыгнул глазами туда-сюда, выискивая Нону.
Ее не было видно. Это хорошо. Они договорились когда-то, что им лучше не
встречаться в казино, разве что в туалете.
Лэш прошел мимо игральных автоматов. Какой-то подвыпивший мужик отчаянно
ругался и непрестанно дергал за ручки.
— Ну, давай же, вшивый ублюдок, гони деньги!
В баре оказалось полно народу. Лэш проскользнул через толпу и пробрался в
туалет.
Там он тихо чертыхнулся. У одной из раковин стояла белокурая девица. Такую
возможность им с Ноной всегда приходилось учитывать. Зачастую приходилось
дожидаться, пока из всех кабинок не уйдут тетки и помещение не освободится.
Туалетные звуки — журчание мочи, шум спускаемой в унитазе воды — страшно
смущали Лэша. На этот раз ему по крайней мере не придется крутиться
поблизости.
Блондинка бросила на него быстрый взгляд и сразу же отвела глаза, как будто
застеснялась, и стала плескать на лицо холодной водой. Она стояла у второй
раковины слева.
Лэш подошел и встал у второй раковины справа (всего их было здесь пять),
притворившись, что рассматривает себя в зеркало. Он повернулся к девице
спиной, чтобы пошарить под раковиной рукой. Фишек здесь не было! Лэш сердито
выругался себе под нос.
Он выпрямился и оглянулся на блондинку. Фишки приклеены под ее раковиной.
Девица плакала, глаза у нее покраснели и опухли, волосы растрепались.
Интересно, что с ней случилось? — подумал Лэш. — Может, ее
трахнули или она просто продулась вдрызг за одним из столов?
Блондинка склонилась над раковиной и шлепала себя пальцами по векам.
К ужасу и удивлению Лэша, неожиданно она обернулась к нему с вопросом:
— Мадам, скажите, ваш муж тоже азартный игрок?
Лэш быстренько отвернулся, низко склонился над раковиной, пряча лицо, и
изобразил приступ кашля.
Блондинка продолжала:
— Знаю, я не должна плакать, но никак не могу сдержаться.
Лэш был в ярости. Какого черта он влип в подобную ситуацию?!
Судя по всему, подчеркнутая недружелюбная неразговорчивость Лэша не
произвела на девицу никакого впечатления и не лишила ее желания говорить.
Она что-то лопотала, лопотала. Наконец оборвала себя на полуслове, к
огромному облегчению Лэша, и снова плеснула себе в лицо водой.
— Кошмар, на кого я похожа! Вся растрепанная!
Она принялась рыться в сумочке, откопала там расческу и провела по спутанным
волосам. Лэш старательно изображал сильную занятость, но ему в общем-то
нечего было делать. Он даже не мог притвориться, что моет руки, ведь для
этого пришлось бы снять перчатки, и тогда ему не скрыть свою звериную
волосатость. Может, лучше зайти в кабинку и переждать, пока она не уйдет?
Эта сучка все испортила. Он уже мог бы давно забрать эти фишки и убраться
отсюда. Лэш решился посмотреть на блондинку, и у него перехватило дыхание.
Она задрала юбку почти до пояса и начала приглаживать и поправлять и без
того плотно облегающие трусики. От подобного зрелища, от вида шелковистой
нежной кожи Лэша бросило в жар, и он почувствовал, что густо покраснел.
Девица теперь не обращала на него абсолютно никакого внимания. У нее были
длинные, очень красивые ноги, и она умудрилась продемонстрировать их в
наивыгоднейшем виде, пока крутилась и похлопывала себя по попке. Лэш забыл о
смущении и заинтересовался. Еще немного, и он возбудится. Этого только ему
сейчас не хватает!
Девица опустила юбку, горестно вздохнула, еще раз посмотрелась в зеркало и
вышла из туалета, не сказав больше ни слова.
Лэш мигом подскочил к раковине, возле которой только что вертелась
блондинка, и быстро залез под нее рукой. Фишки здесь. Из его груди вырвался
вздох облегчения. Лэш отковырял фишки и быстро засунул их в сумочку.
Теперь ему стало хорошо, и он принялся машинально ощупывать карманы в
поисках сигары, пока не вспомнил, что одет не в тот наряд.
В туалет вошли три женщины, они оживленно болтали, перебивая друг друга и
размахивая руками. Лэш собрался уходить. Ему пришлось немного постоять у
стеночки, опустив голову, чтобы пропустить их всех внутрь, и только тогда он
получил возможность смыться.
Дебби вышла из туалета.
Я похожа на черта, — думала она. —
Впрочем, какое это имеет значение?
Мое состояние и внешний вид никого не волнуют, и меньше всего Пола
. Она
задрала повыше голову и гордо направилась в толпу.
Неподалеку стоял Сэм Хастингс и не сводил глаз с двери в дамскую комнату.
Она крайне удивилась, заметив его здесь. Естественно, что и он ее увидел.
Не было никакой возможности избежать встречи с ним, спрятаться или убежать
обратно.
Сэм заулыбался и пошел к ней навстречу.
— Дебби! Рад с вами встретиться!
Но сам все же поглядывал в сторону входной двери туалета.
— О, Сэм! — Неожиданно для себя она разрыдалась.
— Эй, что такое? Да будет вам! — Теперь он полностью переключил
свое внимание на нее. — Что случилось?
— Ничего. Я не знаю... Нет, знаю. Это из-за Пола!
— Вашего мужа? А что он? Послушайте... — Сэм метнул еще один взгляд на
дверь за ее спиной. — Если хотите, расскажите мне обо всем. Пойдемте, я
возьму чего-нибудь выпить.
— Я, наверное, и говорить-то не смогу, буду плакаться вам в жилетку, и
все. — Дебби шмыгнула носом и смахнула ладошкой слезы.
— Ничего страшного, Дебби, у меня большая жилетка, — мягко
проговорил Сэм, — к тому же быстро сохнущая.
Он взял ее за руку и повел через толпу в концертный холл. Дебби полезла в
сумочку за носовым платком и немного отвернулась, чтобы вытереть слезы.
Уголком глаза она заметила седую крепкую женщину, ту самую грубиянку,
которая даже не удостоила ее словечком. Она торопливо выскочила из туалета и
исчезла в толпе. Похоже, Сэм не обратил на нее внимания.
Хотя
Клондайк
рекламировал свои представления как непрерывные, это было не
совсем так. Дебби уже имела возможность обнаружить подобное несоответствие,
когда забрела сюда случайно, чтобы выпить в одиночестве. Оказалось, шоу
организованы здесь следующим образом: полчаса — концерт, следующие полчаса —
перерыв.
Сейчас как раз был перерыв. И это было очень кстати, потому что сегодня на
сцене выступал сборный ансамбль рок-музыкантов и рок-певцов. Они вместе
производили такой грохот, издавали такой вой, что вполне могли заглушить шум
при крушении поезда. В полупустом зале легко нашелся свободный столик. Сэм
заказал себе пиво и скотч с содовой для Дебби. Когда официант принес напитки
и каждый сделал по глотку, Сэм задал вопрос:
— Итак, Дебби, что произошло? Что-то случилось с вашим мужем?
— Он все время проводит в казино, Сэм. Он только и делает, что играет!
— Так... Ну, Дебби, для этого люди и приезжают в Вегас, и для этого
существует наш клуб. Постойте-ка... — Сэм внимательно посмотрел на
нее. — Вы сказали, все время?
Дебби почувствовала, что начинает краснеть, но глаз не отвела.
— Да, я именно это и сказала.
Сэм вдруг обнаружил что-то необычное в своем стакане с пивом и принялся
внимательно его изучать.
Потом слегка осипшим голосом произнес:
— И это сейчас, когда у вас медовый месяц. Простите, но ваш муж редкий
дурак, по-моему.
— Вы все-таки не поняли. Он проиграл очень много денег, почти две
тысячи долларов, может, даже больше. Он и сейчас играет. Я пыталась
уговорить его уйти, прекратить это, грозилась закатить сцену. Но он даже
внимания на меня не обратил.
— Мне очень жаль, Дебби. Такое иногда случается. В этом заключается
трагедия Лас-Вегаса. Люди здесь теряют голову. Но к сожалению, я ничем не
могу помочь вам, разве только запру вашего мужа в номере на некоторое время.
— Один человек, мистер Страдвик, сказал мне...
Сэм перебил ее:
— Полковник? Он-то здесь при чем? Он имеет какое-то отношение к вашему
мужу? Он его как-то поощряет к игре?
Дебби вспомнила просьбу полковника.
— Нет, нет! Просто, я с ним разговорилась сегодня утром, и он мне
сказал, что страсть к игре такая же тяжелая болезнь, как и алкоголизм. Это
правда?
— К сожалению, чистая правда, Дебби. Я
...Закладка в соц.сетях
