Жанр: Любовные романы
Найди свою судьбу
... сильным, умелым рукам Хайвела; интенсивное
движение в районе аэропорта не вызывало у него беспокойства. Какое-то время
Тамсин не отрывала глаз от необычного для нее левостороннего движения, а
потом, наконец, решилась еще раз взглянуть на своего спутника.
Тамсин почему-то обратила внимание на густую поросль темных волос,
выглядывавших из манжет его белой рубашки и массивные золотые часы на его
левом запястье. На руке у Хайвела было только одно кольцо — золотая печатка
с его вензелем.
Почувствовав, что за ним наблюдают, Хайвел посмотрел в сторону Тамсин и на
мгновение их взгляды встретились. Девушка испуганно опустила глаза.
— Ваше путешествие прошло удачно? — вдруг спросил он.
— Да, кажется, все было хорошо. Я мало путешествовала в своей жизни,
поэтому мне трудно судить. — Она вздохнула. — А где мой отец?
Почему он не смог меня встретить?
— Он дома... в долине.
— Дома? — В голосе Тамсин послышалось возмущение.
— Да. Ваш отец — врач, не забывайте. Врачи не могут без уважительной, причины оставить работу.
— А мой приезд — причина неуважительная, — резко заметила она.
— Ему абсолютно незачем было ехать, — объяснил Хайвел. — Я
все равно отправлялся в Лондон и предложил встретить вас вместо него.
— Понятно. — Тамсин едва сдержала резкие слова, готовые сорваться с ее губ. — Как он?
— Ланс? У него все в порядке. — Хайвел говорил с легким акцентом,
который она затруднялась определить, но помимо своего желания находила
красивым. У него вообще был очень красивый голос, и она усилием воли
заставила себя подумать о чем-нибудь другом. Но это давалось ей с трудом.
Удивительно, но этот человек волновал ее, как никто другой.
— Вы тоже врач, мистер Бенедикт?
Хайвел покачал головой.
— Нет. Исцелять людские тела не по мне.
Тамсин нахмурилась. Какой странный ответ, интересно, почему он так сказал?
Но задать ему новый вопрос она не решилась. Места, по которым они проезжали,
напоминали ей Новую Англию, там за океаном, и она спросила:
— Где мы находимся?
— Приближаемся к Мейденхеду. Как вы знаете, мы направляемся в
Трефаллат, но чтобы добраться туда, нам надо доехать до границы.
— До границы? — Тамсин была заинтригована. — До границы между
Англией и Уэльсом?
— Конечно. Хотя настоящей границы там нет. Просто продолжение дороги.
Тамсин заметила, каким недовольным тоном он произнес эти слова, и поэтому
спросила:
— Вы националист, мистер Бенедикт?
— Националист? — Слабая улыбка тронула его губы. — Что вы
можете об этом знать, Тамсин Станфорд?
— Я читаю книги, — ответила Тамсин. — Я читала о жителях
Уэльса. Знаю, что у них есть свой язык, и они пытаются сохранить свою
самобытность.
— В самом деле, знаете? — Его насмешливый голос смутил ее. —
И почему это американская девушка, как вы, вдруг заинтересовалась нами,
бедными варварами?
Тамсин покраснела.
— Вы забыли, мистер Бенедикт, что я наполовину валлийка.
— Ах, да, я забыл. Но думаю, меня можно простить за это. Такой гибрид,
как вы, выращенный в искусственной атмосфере теплицы, вряд ли может
наследовать признаки своих менее культурных предков.
— Мне кажется, вы намеренно хотите обидеть меня, мистер
Бенедикт, — сказала Тамсин, задетая его словами.
— Обидеть? — В его низком красивом голосе звучала ирония, —
Почему вы так решили?
— У меня создалось впечатление, что вы считаете, будто мне недостает
каких-то качеств, — ровным тоном ответила Тамсин. — Это из-за
того, что я впервые приезжаю навестить отца?
Хайвел нажал на тормоз, когда прямо перед ними вывернула машина.
— Ну... вы ведь до сих пор мало интересовались его делами, не так ли?
— На это были причины.
— Я знаю о них. Это ваша мать.
— Разве это не оправдание?
— У вашей матери очень силен собственнический инстинкт, — холодно
заметил он. — Но когда ей это становится нужно, она охотно взваливает
заботу о дочери на отца.
Тамсин сердито взглянула на него.
— Я вовсе не нуждаюсь ни в чьей заботе. Я сама могу о себе
позаботиться. И если отец не хочет, чтобы я приезжала, он мог бы отказаться
сразу...
— Спокойно, Тамсин Станфорд. Я не говорил, что ваш отец не хочет вас
видеть. Напротив, я представляю, с каким нетерпением он ждет вас. Просто я
выразил свое личное мнение.
— Тогда лучше оставьте его при себе, — бросила Тамсин и стала
сосредоточенно рассматривать пейзаж, стараясь избавиться от чувства, которое
пробудил в ней этот человек. Это было ощущение неловкости и растерянности,
от чего у нее сразу испортилось настроение.
Некоторое время они ехали молча, и Тамсин сосредоточила свое внимание на тех
местах, которые они проезжали. Местность вокруг была холмистой, по обе
стороны дороги тянулись зеленые поля, прерываемые кое-где перелесками и
небольшими речушками. Они миновали населенные пункты с незнакомыми Тамсин
названиями: Неттлбед, Шиллингфорд и Абингдон. Девушка обратила внимание на
старинные церковные постройки, которые ей хотелось бы посмотреть поближе.
Если бы ее встретил отец, все было бы иначе. Но она постаралась подавить в
себе чувство обиды, которое могло бы испортить предстоящую встречу с ним.
Хайвела Бенедикта, кажется, нисколько не угнетало установившееся молчание.
Время от времени он доставал трубку, закуривал и после нескольких затяжек
вновь убирал. У Тамсин появилось искушение сказать ему, что она не переносит
сильный запах табака, но поскольку это не было правдой, девушка промолчала.
Наконец она решила нарушить молчание.
— Вы живете в Трефаллате, мистер Бенедикт? — спросила она.
— Я живу в долине, — не спеша, ответил он. — Трефаллат — это
крошечный поселок, в нем не более десятка домов. А основное население долины
живет на фермах. Но это вы скоро сами увидите.
Тамсин вздохнула.
— Кажется, это очень уединенное место. Мама так и говорила о нем.
— Ваша мать о нем вспоминала? — Хайвел наклонил голову. — Она
права. Место действительно уединенное. Но мы его любим именно таким.
Тамсин недоверчиво покачала головой.
— А какие у вас развлечения? — Она слегка покраснела. — Я
хочу сказать, не хотелось ли вам жить поближе к Лондону или Кардиффу? Вы не
чувствуете себя... ну, изолированными?
Хайвел искоса посмотрел на нее.
— Изолированными от чего? Что ваши города могут нам дать?
— Но это же очевидно! — нетерпеливо воскликнула девушка. —
Там все культурные ценности! Выставки, театры, концерты! Разве вас не
интересуют книги, фильмы, музыка?
— Конечно, интересуют. Но неужели вы искренне думаете, что духовные
ценности сосредоточены только в городах? Поверьте мне, в долине кипит более
интересная жизнь, чем в Кардиффе, Лондоне или Бостоне, если хотите знать.
Тамсин почувствовала раздражение оттого, что он разговаривал с ней, как с
несмышленым ребенком, которому надо объяснять очевидные вещи. Откуда Хайвел
мог знать обо всем этом, если он всю жизнь прожил в Трефаллате? Он просто
выступает с позиции своего возраста и жизненного опыта, противопоставляя их,
ее молодости и неопытности. Но в теоретическом споре она сможет победить
его.
— Мне кажется, мы говорим о разных вещах, — сдержанно заметила
она, стараясь придать своему голосу снисходительные нотки.
— Напротив, — уверенно возразил он. — Вы считаете, что если
вы всю жизнь прожили в городе, то приобрели больше житейской мудрости, стали
более культурной, — он произнес это слово с насмешкой, — более
образованной, и уж конечно, более умной. Ничего подобного! — Он покачал
головой. — Вы просто маленькая девочка, повторяющая слова
старших! — Хайвел улыбнулся. — Я вам гарантирую, что за эти
несколько недель здесь, в долине, вы узнаете о жизни, а следовательно, и о
себе, гораздо больше, чем на культивированной капустной грядке, которую
называете своим домом.
Тамсин задохнулась от возмущения.
— Значит, я совсем вам не нравлюсь, мистер Бенедикт?
Он неопределенно пожал плечами.
— Не говорите глупости, Тамсин Станфорд. Я еще слишком мало вас знаю,
чтобы решить, нравитесь вы мне или нет. Просто современные молодые люди
думают, будто они во всем разбираются лучше, чем их ровесники двадцать лет
назад, и это меня раздражает. Я не знаю, чему учила вас ваша мать, но мне
кажется, вам стоит помнить: вы еще недостаточно взрослая, чтобы разыгрывать
из себя светскую даму даже перед таким необразованным варваром, как я.
Тамсин была ошеломлена.
— В моей стране, по крайней мере, к молодым людям относятся как к
личностям и уважают их образ мыслей! — с жаром возразила она.
— Ах, так значит, ваша страна все-таки там! — Хайвел язвительно
усмехнулся. — И вас уже не волнуют ваши валлийские предки, а?
Тамсин сердито поджала губы. Этот человек как никто другой выводил ее из
себя. Ей еще не приходилось встречаться с подобными людьми. Где она
совершила ошибку? Какие же ее слова вызвали у Хайвела негативную реакцию?
Тамсин вздохнула. Он намеренно дразнил ее, и ей трудно было воспринимать это
спокойно.
— Вы нарочно вынуждаете меня говорить такое, о чем я потом могу
пожалеть, — упрекнула его Тамсин. — Зачем? Что вы против меня
имеете?
Выражение лица Хайвела Бенедикта на мгновение помрачнело, и она подумала,
что может крыться за непроницаемым взглядом его карих глаз. Понять это было
невозможно. И когда он сказал:
Абсолютно ничего
. Тамсин была почти
разочарована.
Глава вторая
Небо над холмами заволокло тучами, и Тамсин поежилась, хотя вечер был
теплым. Сколько им еще ехать? Успеют ли они добраться до места до
наступления темноты? Перспектива: путешествовать с Хайвелом Бенедиктом по
ночной дороге ее немного пугала.
Тем временем Хайвел притормозил, и девушка увидела впереди небольшую
придорожную закусочную, фасад которой из темного дерева выглядел весьма
привлекательно. Когда Хайвел свернул на стоянку, Тамсин вопросительно
посмотрела на него.
— Мы сделаем здесь остановку, чтобы чего-нибудь поесть, — сказал
он. — Разве вы не голодны?
Тамсин хотела, было ответить отрицательно, но так как все же испытывала
голод, то решила промолчать, чтобы совсем не остаться без обеда. К тому же
Тамсин была уверена, что ее ответ ему был совершенно безразличен.
Кивнув в знак согласия, она дождалась, пока он остановит машину, потом
открыла дверцу и выбралась наружу. Легкий ветерок освежил ей лицо. Хайвел
вышел из машины и, захлопнув дверцу, подошел к девушке. Заметив, что он не
запер машину, она вдруг вспомнила о своих вещах. Как будто прочитав ее
мысли, Хайвел спросил:
— Боитесь за свои чемоданы?
Тамсин взглянула на него.
— А с ними ничего не случится?
— Надо доверять людям, — сухо заметил он и быстрым шагом
направился к дверям закусочной.
Сердито фыркнув, девушка последовала за ним и догнала только у самых дверей.
Тамсин была слишком поглощена новыми впечатлениями, чтобы начинать с
Хайвелом спор. Ей было очень интересно, что они будут есть. Вероятно,
бифштекс. Или салат с лососем. У нее потекли слюнки. Можно считать, это
будет ее первое знакомство с английской кухней.
Прокуренный коридор привел их в помещение бара, пропахшее табаком и пивом. В
слабом свете ламп Тамсин увидела у стойки нескольких мужчин. Но где же еда?
Ее желудок возмущенно заурчал, и Хайвел с усмешкой взглянул на девушку.
— Что будете пить? — спросил он. — Я знаю, что вам еще нет
восемнадцати, но больше никто этого не знает, так что как насчет шанди?
— Шанди? — Тамсин задумалась. — Хорошо. — Она все равно
не знала, что это такое. — А где мы будем есть?
— Здесь. — Хайвел указал на высокие стулья, стоявшие вдоль стойки,
и она с некоторым опасением села на один из них.
— Что значит, здесь? — шепотом спросила она, когда он занял
соседний стул.
— Сейчас увидите, — ответил он и подозвал бармена. — Шанди и
пиво, пожалуйста. — Хайвел посмотрел за стойку, и Тамсин, проследив за
его взглядом, увидела разнообразные закуски, разложенные на блюде под
прозрачной крышкой. Там были сэндвичи, пирожки с мясом, яблочный пирог и
пирожные. У Тамсин испортилось настроение.
— И это вы имели в виду, когда говорили, что надо чего-нибудь
поесть? — недовольным голосом спросила она.
— Да, а что? Вы ожидали оказаться в шикарном ресторане?
— Я думала, это будет настоящая еда, — ответила она.
— А это и есть настоящая еда! Сначала попробуйте эти пирожки. Они
просто тают во рту!
Тамсин воздержалась от комментариев, но когда бармен принес им весь набор
закусок и они сделали выбор, девушка поняла, что Хайвел был прав. Пирожки с
мясом были пышными и сочными, а вместе с тем напитком, что заказал для нее
Хайвел, казались еще вкуснее. Жена бармена принесла также сваренные вкрутую
яйца, хрустящий салат и маринованный лук, от которого Тамсин наотрез
отказалась.
Хайвел Бенедикт ел с большим аппетитом, успевая при этом беседовать с
барменом о погоде, о видах на урожай и о возможной засухе. Хайвел поглощал
пиво буквально стаканами, и Тамсин, привыкшая видеть, как знакомые ее матери
пьют маленькими глотками виски или джин, была просто потрясена.
В какой-то момент Хайвел перехватил ее удивленный взгляд, и некоторое время
они молча смотрели друг на друга. Тамсин почувствовала, как яркий румянец
заливает ей щеки. Она опять вспомнила тот момент в аэропорту, когда он также
пристально смотрел на нее. Смутившись, Тамсин опустила голову, ощущая дрожь
в ногах и учащенное биение сердца. Удивительно, но когда он вот так смотрел
на нее, Тамсин чувствовала, как между ними возникает какая-то невидимая
связь. Она знала, что этот человек уже никогда не станет ей безразличен,
даже, несмотря на их большую разницу в возрасте. Тамсин попыталась подумать
о Джерри, вспомнить его добродушное лицо, но не смогла. Она видела перед
собой лишь глубоко посаженные серьезные глаза и будто высеченные из камня
черты лица Хайвела Бенедикта, словно воплотившего в себе всю неукротимую
гордость своих кельтских предков.
Наконец, когда Тамсин отказалась от второго куска яблочного пирога, Хайвел
предложил продолжить их путь, и девушка без разговоров согласилась. Тамсин
неожиданно для себя самой вдруг позволила этому человеку занять слишком
большое место в своих мыслях вместо того, чтобы думать о предстоящей встрече
с отцом или представлять себе, как се мать проводит свадебное путешествие.
Стемнело. Взглянув на часы, которые она уже перевела на местное время,
Тамсин увидела, что было уже почти десять часов вечера. Она села в машину, и
когда Хайвел занял место за рулем, спросила:
— Сколько нам еще ехать до Трефаллата?
Он сначала закурил трубку, потом ответил:
— Ну, наверное, часа полтора или около этого. А что? Нервничаете?
Тамсин не удостоила его ответом, и, пожав плечами, он завел машину.
Темнота изменила окружающий пейзаж — он стал казаться более диким и менее
населенным. Огни деревень попадались все реже и дальше от дороги. Тамсин
крепко вцепилась руками в сиденье — ее нервы начали сдавать. Легко было
представлять себе поездку в Уэльс, находясь в таком респектабельном доме
своей матери, и совсем другое дело — столкнуться с самой реальностью. Вот
Тамсин оказалась здесь за сотни миль от друзей и знакомых, в обществе
человека, который не предъявил ей никаких документов, кроме фотографии, и
ничего не рассказал ни об отце, ни о себе самом.
— Расслабьтесь.
Его спокойный голос вернул ее к действительности, и девушка осторожно
взглянула в его сторону.
— Вы хорошо знаете моего отца? — спросила она.
Хайвел Бенедикт кивнул.
— Можно так сказать. Мы знакомы с самого детства, так что можете
считать, что я достаточно хорошо его знаю.
— Значит, вы знаете и Джоанну тоже.
— Джоанна — моя двоюродная сестра.
— О! — Тамсин с трудом смогла это осознать. — Понимаю.
— Интересно узнать, что же вы поняли? — сдержанно произнес
он. — Вы ведь не в состоянии видеть дальше своего маленького носика.
Тамсин расстегнула, потом опять застегнула жакет своего костюма.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду.
— Нет? Не сомневаюсь, вы быстро сообразили, что если Джоанна — моя
кузина, значит, она тоже давно знает вашего отца.
— Ах, это.
— Да, это. Вам, может быть, будет интересно узнать, что Джоанна должна
была стать женой Ланса задолго до того, как он встретил Лору Стюарт.
Тамсин открыла рот от изумления.
— Я этого не знала.
— Я так и думал. О таких вещах ваша мать предпочла не рассказывать?
Ведь это заставляло ее выглядеть совсем в другом свете, верно?
— Моя мать никогда не относилась к типу роковых женщин, если вы на это
намекаете, — с жаром заявила Тамсин.
— Согласен. Ее даже нельзя было назвать красивой, — с раздражающей
прямотой сказал он. — Но в ней было обаяние, особенно если она
намеренно хотела кого-то пленить. И мне кажется, Ланс клюнул на это.
— Откуда вы знаете, какой она была? — недовольным тоном спросила
Тамсин.
— Я ведь тоже ее знал. Мы все жили тогда в Лондоне. Я даже был на их
свадьбе.
Эта новость поразила Тамсин.
— Понятно, — пробормотала она.
— Я никогда не одобрял женитьбу Ланса на вашей матери, — спокойно
продолжал он. — Она хотела видеть Ланса таким человеком, каким он быть
не мог — светским человеком, блистающим своим интеллектом. В Лондоне ему
было плохо. Он скучал по долине. По простой сельской жизни. В конце концов,
он прекратил эту бессмысленную борьбу с самим собой и вернулся назад.
— Я думаю, вы поощряли его, — обиженным тоном произнесла Тамсин.
Хайвел медленно покачал головой.
— О, нет. Я не вмешивался в его жизнь. К тому же в то время я был в
Южной Африке и ничего об этом не знал. Когда я вернулся, то увидел Ланса и
Джоанну опять вместе.
Тамсин поджала губы.
— Это вас порадовало, я полагаю.
— Естественно. Джоанна сделала вашего отца счастливым. Или вы предпочли
бы, чтобы он оставался, несчастен всю свою жизнь?
— Как вы смеете обвинять мою мать в том, что на самом деле явилось
слабостью его собственного характера? — возмущенно воскликнула она.
— На правах старого приятеля, Тамсин Станфорд. И не стоит вам на меня
сердиться. Вы ведь не рассчитывали услышать что-то хорошее о вашей матери в
Трефаллате, верно?
— Мне кажется, моя мама имела все основания препятствовать моим
поездкам к отцу.
— Почему вы так решили? — Хайвел покачал головой. — Просто в
любой ситуации существуют две стороны, не так ли? Если между ними есть
равновесие, то знакомство с противоположной стороной не вызовет шока.
— Уж не думаете ли вы, будто я поверила всему, что вы мне
рассказали? — презрительно спросила Тамсин.
Он равнодушно пожал плечами.
— Не имеет значения. Потом сами все узнаете.
Была уже половина двенадцатого, когда они начали спускаться в долину.
Длительное путешествие утомило Тамсин, она стала ощущать усталость, и ее
голова начала клониться вниз. Но девушка не позволяла себе заснуть, чтобы
случайно не оказаться спящей на плече Хайвела. Она чувствовала, что им
следует избегать любого физического контакта.
Как и говорил Хайвел, Трефаллат оказался маленьким поселком — несколько
домов, пивная, школа и церковь. Они миновали плохо освещенную главную улицу
и свернули на узкую проселочную дорогу, нуждающуюся в ремонте. Наконец,
фургон замедлил ход и остановился перед низким каменным домом, в окнах
которого горел свет.
— Добро пожаловать в Глин Крокан, Тамсин Станфорд, — сказал Хайвел
и вышел из машины.
Когда Тамсин выбралась из кабины, на нее неожиданно упал луч света, и она
заметила, что дверь дома открылась, и на пороге появился мужчина, за которым
следовала невысокая женщина.
Мужчина поздоровался с Хайвелом и быстро направился к Тамсин.
— Тамсин! — воскликнул он, и его голос дрогнул. — О, Тамсин,
как я рад тебя видеть!
Тамсин позволила отцу обнять себя, но сама при этом не почувствовала ничего,
кроме благодарности за теплый прием.
— Здравствуй, папа, — ответила она. — Я тоже рада тебя
видеть.
— Боже, как ты выросла, — удивленно произнес Ланс Станфорд. —
Я ожидал увидеть маленькую девочку. Глупо, конечно, но я представлял тебя
именно такой. — Он взял дочь за руку. — Пойдем! Я хочу, чтобы ты
познакомилась с Джоанной уже по-настоящему.
Он повлек Тамсин туда, где стояла ее мачеха. Девушка с таким любопытством
разглядывала отца, сразу заметив, что он выглядел очень молодо, и волосы у
него совсем не поредели, что ни на кого не обратила внимания. И только
теперь, идя вслед за отцом, она взглянула в сторону открытой двери, у
которой стояла Джоанна Станфорд, весьма привлекательная темноволосая
женщина.
И тут Тамсин едва сдержала возглас, готовый сорваться с ее губ. Когда
раздуваемое ветром желтое шелковое платье облегало ее фигуру, становилось
заметно, что Джоанна беременна.
Тамсин быстро взглянула на Хайвела Бенедикта и встретилась с его насмешливым
взглядом. Он же мог сказать ей об этом, сердито подумала она, мог
предупредить ее.
Однако он не сделал этого. Он не захотел облегчить жизнь дочери Лоры Стюарт.
— Джоанна, дорогая, — произнес отец Тамсин. — Она, наконец,
приехала. Вот она, Тамсин! Стала совсем взрослая, правда?
Джоанна приветливо улыбнулась и поцеловала Тамсин в щеку. При других
обстоятельствах девушка заметила бы адресованный к ней умоляющий взгляд
темных глаз Джоанны, но в тот момент Тамсин была слишком поглощена своими
собственными переживаниями и поэтому не проявила при встрече ни радости, ни
теплоты.
— Пойдемте в дом, — предложил отец, когда приветствие
состоялось. — Хайвел, ты зайдешь к нам выпить чего-нибудь?
— Нет, спасибо. — Хайвел сунул руки в карманы.
Тамсин бросила на него отчаянный взгляд. Теперь, когда он собрался уходить,
поставив ее вещи на ступеньках, девушке захотелось, чтобы Хайвел остался. В
конце концов, она почти не знала Ланса Станфорда, а за пять часов,
проведенных с Хайвелом, этот человека стал ей ближе, чем родной отец.
— Спасибо, что привезли меня сюда, — смущенно сказала она.
Хайвел насмешливо посмотрел на нее.
— Я сделал это с удовольствием, — ответил он.
— Мы еще увидимся? — Тамсин не знала, почему задала этот вопрос.
Она видела, что отец уже начинает проявлять нетерпение, дожидаясь, пока дочь
войдет в дом.
— Без сомнения, — сказал Хайвел, открывая дверцу своего
фургона. — Ланс знает, где я живу. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Ланс Станфорд помахал ему рукой на прощание; машина развернулась и отъехала
от дома. На крыльце Тамсин оглянулась, но Джоанна поторопила ее войти в
теплую, светлую прихожую, и мысли о Хайвеле отошли на второй план.
На следующее утро Тамсин проснулась оттого, что солнечные зайчики бегали у
нее по лицу. Она перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, не
желая даже думать о том, где она находится и каким образом станет проводить
ближайшие несколько недель.
Комната, в которую ее поселили, была небольшой, — но уютной, с дубовой
мебелью и широкой тахтой. У привыкшей к коврам Тамсин замерзли ноги, когда
она встала на покрытый линолеумом пол, но перед ее постелью лежал небольшой
коврик, стоя на котором она раздевалась прошлым вечером.
Прошлым вечером...
Тамсин вздохнула. Она понимала, что не
...Закладка в соц.сетях
