Жанр: Любовные романы
Наследие прошлого
... только-только приехали.
Мне ужасно жаль.
Она посмотрела ему в глаза; взгляд был умоляющим, а лицо ее так и светилось
радостным теплом. Николас немедленно растаял, но вид сохранял суровый.
— Почему ты не взяла такси? — строго поинтересовался он.
— Я как-то не подумала об этом, — честно призналась она. — К
тому же такси тоже могло попасть в пробку, как и автобус... — Ее голос
дрогнул. Их долгожданную встречу она представляла себе совсем не так.
Но как она могла бы объяснить Нику, что Диана снова начала спорить с ней и
возражать против того, чтобы она ехала, поэтому она опоздала. Он вполне мог
бы решить, что она просто выдумывает оправдания.
— Ну что ж, тогда давай возьмем такси хотя бы сейчас, — предложил
Николас, голос его оставался напряженным.
Маделин с готовностью кивнула. Ник подумал, что она кажется ему
необыкновенно родной и близкой в своем зеленом пальто.
Большинство пассажиров с ранних рейсов уже разъехались, так что найти
свободное такси труда не составило. Николас дал водителю адрес клуба на Сент-Джеймс-
стрит и откинулся на спинку заднего сиденья рядом с Маделин.
— Думаю, что мы с тобой поужинаем в моем клубе, — сообщил он,
когда машина тронулась с места.
— Твой клуб? Я и не представляла, что ты так хорошо знаком с Лондоном.
Или что тебя так хорошо знают в Лондоне. — Она нервно стянула с рук
перчатки.
Николас пожал плечами.
— Ты обо мне много не знаешь, — несколько высокомерно ответил он.
Маделин молча повернула голову к окну. Она не могла понять, почему он так
злился. Почему он вдруг так изменился? Опустив глаза на свои руки, она стала
разглядывать сверкающий камень кольца. Николас сидел, отодвинувшись в угол,
и мрачно глядел на поток автомобилей, барабаня длинными пальцами по крышке
своего чемоданчика. Маделин старалась не смотреть на него, но это было
трудно — ей хотелось просто сидеть и неотрывно любоваться, чтобы навсегда
запечатлеть в памяти каждую черточку дорогого для нее лица.
Внезапно он повернулся и, сузив свои ярко-синие глаза, испытующе посмотрел
на нее. Что же он так пристально разглядывал? Густые блестящие волосы
обрамляли кремового цвета нежные щеки, слабо светившиеся в полутемном салоне
автомобиля. В зеленых глазах отразилось смятение.
— Маделин! — нежно прошептал он и, уже владея собой, притянул ее к
себе. Объятия его, сначала нежные, становились все более жадными и
требовательными; он нашел ее губы и всем ртом ощутил их сладость...
Она пыталась бороться с ним; щеки ее горели, губная помада размазалась,
волосы растрепались.
— Нет! — выдохнула она резко. — Нет!
Николас провел рукой по ее волосам. Маделин воплощала в себе все, что ему
нравилось в женщине, и ему было очень трудно справиться с нахлынувшими
чувствами.
— Нет — что? — немного придя в себя, осведомился он.
Маделин прижала ладони к пылающим щекам:
— Ник, что случилось? Почему ты так изменился?
— Я совсем не изменился, милая. Просто я долго был так далеко от тебя.
Она почувствовала, как вновь его горячие жадные губы прижались к ее шее, и
прошептала:
— Не дразни меня, Ник, пожалуйста. Если ты хочешь прекратить наши
отношения, так и скажи мне.
— Я дразню тебя? — нежно пробормотал он. — Не будь глупышкой,
ты нужна мне.
Его губы снова отыскали ее, сначала жестокие и требовательные, они
становились все мягче и нежнее. Маделин почувствовала, что жаждет сгореть в
этом пламени. Искорка, пробежавшая между ними в их первую встречу,
разгорелась.
— Ты ведь так мало знаешь обо мне, — шептала она, когда его губы
замерли у ее щеки.
— Просто скажи, любишь ли ты меня, — тихо попросил он, ласково
отклонив назад ее голову и легонько проводя пальцами по нежной коже ее шеи.
— Конечно я люблю тебя, — выдохнула она. — Мне кажется, я
полюбила тебя с самого начала. Но ты должен узнать кое-что... о Джо и Диане.
Николас нахмурился и серьезно заглянул ей — в глаза:
— Что я должен узнать? Что никакого Джо на самом деле не было?
Глаза Маделин расширились от изумления.
— Почему ты так говоришь? А что, это важно, если бы было правдой?
— Абсолютно не важно, — торопливо помотал он головой.
— Ну... человек по имени Джо был, и он был моим мужем. И он был очень-
очень добрым.
— Добрым? — Краем глаза через окно Николас увидел, что они уже
неподалеку от центра города. — Немного странное слово для описания
собственного мужа.
— Да, я знаю. Но между нами была несколько странная дружба:
Николас нахмурился.
— В каком плане дружба? У тебя ведь появилась Диана.
— Я знаю. Милый, я не могу говорить об этом в такси. К тому же мы почти
приехали на Сент-Джеймс-стрит.
— Хорошо. Тогда расскажешь мне во время ужина. — Он ласково
улыбнулся. — Господи, как же я по тебе соскучился, любимая!
— Увидев выражение твоего лица в аэропорту, я уж было подумала, что ты
жалеешь о том, что мы вообще познакомились, — пробормотала Маделин,
пытаясь привести волосы хотя бы в некое подобие порядка после бурных объятий
в такси.
Николас вздохнул:
— Да, ты права. Прости меня. Наверное, мое естество пытается бунтовать
против такого полного порабощения одной женщиной. Для меня это совершенно
новые ощущения.
Маделин подняла на него глаза:
— Значит, ты действительно против этого?
Николас изумленно посмотрел на нее:
— Любимая, да ты с ума сошла. И это после всего, что я тебе сказал!
— И это были не просто слова, сказанные под влиянием момента? —
спросила она, с трудом стараясь дышать спокойно.
Николас покачал головой:
— Ну давай, милая. Хватит тянуть резину. Я хочу узнать все о твоем
первом браке.
В зале было немноголюдно, так что они могли разговаривать спокойно, не
опасаясь ничьих любопытных ушей. Сидевшие за столиками немногочисленные
бизнесмены в основном отдыхали, отгородившись от всего вечерними газетами,
или были заняты собственными разговорами и не слишком интересовались
окружающими.
— Ну что ж, — с некоторой неохотой начала она, — мои родители
погибли во время войны, и меня растила бабушка. У нее был домик в
Кенсингтоне. Она обращалась со мной очень хорошо, но была очень строгой.
Каждый вечер я должна была быть дома не позже половины десятого, и она
всегда хотела знать, с кем я была и где. — Вздохнув, Маделин склонила
голову. — Я была, конечно, очень этим недовольна, начала назло ей
общаться с группой совершенно необузданных подростков... можно сказать,
хулиганов. Тогда я уже училась в коммерческом колледже. Каждый вечер я
ходила на танцы или гоняла на мотоцикле с одним парнем из банды. — Она
подняла глаза на Николаса. — Я полагаю, ты уже догадываешься, что со
мной произошло.
Николас откинулся на спинку стула. Он был таким красивым и таким желанным,
что у Маделин дрогнуло сердце. А вдруг он возненавидит ее за то, что она
сделала?
— Я полагаю, ты забеременела, — тихо, но отчетливо произнес он.
Лицо Маделин исказилось, она непроизвольно сжала кулаки.
— Конечно, ты прав. Но... но это было только с одним парнем и... и
всего один раз. Его звали Питер. Он был высокий, стройный и очень красивый,
мне очень льстило то, что в подружки из всех девчонок он выбрал именно меня.
Я и понятия не имела — узнала об этом гораздо позже, — что он заключил
пари с одним из парней, что... что... ох, я должна вдаваться в подробности?
— Нет. — Николас выразительно покачал головой.
— Спасибо. — Маделин сжала в руках нож и вилку, хотя еда, лежавшая
перед ней на тарелке, совсем не интересовала ее. — Я очень боялась, но
Питер рассмеялся и сказал, что я глупая. — Она не заметила, как
сузились глаза Николаса и что он явно здорово разозлился. — А неделю
спустя он разбился на своем мотоцикле... насмерть. Он не любил ездить в
шлеме... Он врезался в фургон с мебелью. — Она зябко поежилась,
вспомнив пережитый ею ужас, когда она узнала, что беременна и что делать что-
либо уже слишком поздно. — Открытие того, что у меня будет ребенок,
повергло меня в ужас, но больше всего я боялась, что если бабушка узнает об
этом, то умрет от горя. Неделя шла за неделей, но я ничего не могла
придумать — мне предстояло стать матерью-одиночкой. Конечно, я винила во
всем только себя одну. Я больше всего боялась за бабушку. Горькое
разочарование во мне разбило бы ей сердце.
Джо был профессором в колледже. Вел математику. Я была знакома с ним всего
около года, он был хорошим человеком и нравился мне. Однажды мы столкнулись
с ним в коридоре. Видимо, он заметил, что со мной что-то неладно. Он провел
меня в свой кабинет, дал попить, чтобы я успокоилась. Он был такой ласковый
и понимающий, что я и сама не заметила, как выложила ему все, что со мной
приключилось и какой я была дурой. Он не стал отчитывать меня и ругаться и
называть меня идиоткой, а только вытер мои слезы и сказал, чтобы я не
беспокоилась, что он обо всем позаботится... А чуть позже объяснил, что имел
в виду — он попросил меня выйти за него замуж. — Она тяжело
вздохнула. — Мне было всего семнадцать, а ему сорок с небольшим... но
когда я подумала о бабушке, то решила, что выбора у меня нет — выйдя замуж
за Джо, я заполучила бы для своего ребенка законного отца, так что я
согласилась. О, я знаю, что я поступила тогда малодушно, может быть, даже
неправильно, но могу с чистой совестью сказать, что я ни разу не сделала Джо
больно, думаю, он был счастлив со мной.
Николас закурил и проникновенно изрек:
— Ты была тогда слишком молода, даже сейчас ты кажешься такой
наивной... Ну, продолжай, что было дальше?
Маделин нервно прокашлялась:
— Да больше особенно нечего рассказывать. Диана обо всей этой истории
ничего не знает. Им с Джо было хорошо вместе, и несмотря на то, что Джо и
я... мы... никогда... ну, не были нормальной парой в полном смысле, все
равно мы все были счастливы — Маделин облизнула пересохшие губы. —
Когда Диане было пять лет, у Джо обнаружился рак легкого. Сначала я не
думала, что все так серьезно. Операция прошла прекрасно, но ему все равно
постепенно становилось все хуже. Естественно, Джо пришлось бросить работу, и
тогда я устроилась секретаршей в одну инженерную фирму, его пенсия и моя
зарплата давали нам возможность сводить концы с концами. Диана пошла в
школу, денег нам хватало. — Маделин вдруг искренне удивилась, что вот
так просто она может рассказать кому-то все, о чем она так долго молчала, до
этих пор никто не знал всех подробностей этой истории. — Джо мучили
нестерпимые боли, жил он практически только за счет лекарств, так что, я
думаю, смерть принесла ему облегчение. Диана была безутешна, она никак не
могла поверить, что никогда больше не увидит отца. Как несправедливо, что я,
которая вела себя так неосмотрительно и малодушно, осталась жить, а Джо,
который всегда был прекрасным человеком, умер! Врачи отнеслись ко мне очень
внимательно и дали кучу полезных советов... Нам пришлось продать дом и снять
за небольшую плату квартирку неподалеку. Но, как и следовало ожидать, денег
надолго не хватило, продавать было уже практически нечего, тогда я
наткнулась на объявление о том, что директору школы требуется секретарша, и
мы немедленно переехали в Оттербери. Вот и вся моя история.
Маделин взяла у Николаса предложенную сигарету и внимательно посмотрела на
него, но не заметила даже намека на разочарование, только сочувствие.
— И ты не намерена рассказать Диане правду? — спросил Николас.
Маделин подавленно ответила:
— Я не знаю. Понимаешь, Диана очень чтит память отца и, думаю,
возненавидела бы всякого, кто попытался бы отнять у нее ее воспоминания,
пусть даже Джо был ей только названым отцом.
Николас улыбнулся:
— Может быть, лучше найти для ребенка нового отца, чтобы победить эту
болезненную привязанность к тому, кого больше нет?
Маделин покрутила кольцо на пальце.
— Джо был прекрасным человеком.
Николас наклонился к ней.
— Ты любила его? — спросил он тревожно.
— Да, любила, — твердо ответила Маделин, глядя ему прямо в
глаза. — Но не была влюблена!
— Но почему у вас не было других детей? — не отводя глаз, опять
задал вопрос Николас.
— Потому что... мы... — Маделин явно чувствовала себя крайне
неловко от этого допроса.
— А он любил тебя? Был с тобой? — жестоко настаивал Николас.
Маделин отвела глаза:
— Нет. У нас были отдельные комнаты.
— Понятно. — Николас неохотно освободил ее пальцы — им принесли
кофе. После того как официант удалился, он сказал: — Вот почему ты выглядишь
такой непорочной. Я уверен в том, что ты даже не представляешь, какой бывает
любовь между мужчиной и женщиной.
Маделин вздохнула:
— Возможно, и не представляю. Но Джо был таким понимающим человеком...
Думаю, он и не хотел меня в этом смысле.
— Боюсь, что не смогу дать тебе такого же всеобъемлющего
понимания, — заявил Николас, буравя ее глазами.
Маделин неожиданно хитро улыбнулась:
— О, Ник, неужели ты думаешь, что я хочу, чтобы ты вел себя также? Я
тоже хочу все делить с тобой; быть с тобой все время — и в радости и в
горести...
— Не смотри на меня так, — яростно приказал он, — ты даже не
представляешь, что ты со мной делаешь!
— Может, и представляю, — мягко возразила она глубоким грудным
голосом.
После ужина они заехали в уютное маленькое заведение, где в полутемном зале
негромко играла чарующе чувственная музыка. Они медленно танцевали на
крошечной танцплощадке, тесно прижавшись друг к другу. Губы Николаса то и
дело касались ее шеи, лица и настойчиво отыскивали ее губы. Николас был
околдован ее совершенной чистотой и искренностью и хотел дать ей все, чего
она до встречи с ним была лишена. За несколько неосторожных мгновений юности
Маделин не должна была расплачиваться всей жизнью.
Николас сообщил, что к десяти часам за ними приедет Харви.
— Но ведь уже без нескольких минут десять! — протянула она
разочарованно.
— Знаю, но я подумал, что ради спокойствия Дианы тебе стоит появиться
дома пораньше.
Маделин улыбнулась.
— Диана не должна быть препятствием! Господи, она ведь уже не ребенок,
она взрослая, и воспринимать ее надо как взрослую. Она не может управлять
твоей жизнью. Тебе надо быть твердой.
— Диана все еще надеется, что я выйду замуж за Эдриана.
— И ты вышла бы за него, если бы не появился я?
Маделин помотала головой:
— Нет, мой брак с Джо — это было одно, а Эдриану нужна жена в полном
смысле этого слова, что бы он ни говорил. Он нормальный, здоровый мужчина,
так почему ему не рассчитывать на полноценную супружескую жизнь?
— И в самом деле — почему? — кивнул Николас. — Но для нас это
сейчас не важно. Диана относится к тебе как собственница. Ей претит мысль о
том, что у тебя могут появиться другие дети, если ты выйдешь замуж за
ровесника.
Маделин потушила сигарету.
— Мне кажется, ты прав, — тихо согласилась она.
— А я в этом уверен, — решительно заявил он, одним глотком допив
содержимое своего бокала. — На протяжении многих лет я работаю с самыми
разными людьми, с мужчинами и с женщинами, и пришел к выводу, что поведению
любого человека всегда есть разумное объяснение. — Он наклонился к
Маделин. — Я хочу, чтобы мы поженились еще до Пасхи. На Пасху мы
собираемся в Вилентию, там у моей мамы дом, и Диана могла бы тоже поехать за
компанию с Марией, а мама присмотрела бы за девочками. Мы могли бы даже
оставить их там, а сами отправились бы на яхте. Можно было бы совершить
круиз по Адриатике, погода наверняка будет прекрасной. Там всегда хорошая
погода. Мы остались бы совершенно одни, ты познакомилась бы с моей
страной. — Взгляд его стал мечтательным. — Ночи там долгие и
томительные, я научил бы тебя настоящей любви. — Голос его вдруг стал
нетерпеливым. — Господи, любимая, не заставляй меня ждать этого слишком
долго!
Маделин с трепетом чувствовала, что тает от его слов.
— Я... — начала она, но внезапно знакомый веселый голос прервал
их:
— Время прерваться, ребята! — Это был Харви.
Николас сдвинул манжет рубашки и взглянул на золотые часы.
— Ты явился на пять минут раньше, — сухо заметил он.
— Какой радушный прием! — Харви, как всегда, был жизнерадостен и
доволен собой. Он немедленно плюхнулся на стул рядом с Маделин. —
Привет, дорогая, надеюсь, ты хорошо провела время.
— Великолепно! — согласилась Маделин, нервно проводя рукой по
волосам. Она взглянула на Николаса: — Мы уезжаем прямо сейчас?
— Минутку! — воскликнул Харви, не дав Николасу и рта
раскрыть. — Разве вы не угостите парня выпивкой, чтобы он мог утолить
жажду? — Все это он произнес с бруклинским акцентом, и Николас,
подозвавший официанта, не смог сдержать улыбки.
— Ну как дела? — осведомился он, заказывая напитки.
Харви с удовольствием потянулся:
— Теперь просто отлично. Как прошла поездка?
— Очень хорошо, — лениво кивнул Николас. — Кстати,
познакомься с будущей миссис Николас Витали.
Изумлению Харви не было предела.
— Это правда?! — воскликнул он.
— Да. Маделин согласилась выйти за меня замуж.
Харви покачал головой, а лицо его осветилось понимающей улыбкой.
— Это здорово. Мои поздравления! — Он повернулся к Маделин: —
Тебя, дорогая, я не поздравляю. Ты просто не представляешь, на что обрекла
себя.
Его добродушный юмор как нельзя лучше разрядил немного напряженную
обстановку, Маделин наконец-то расслабилась и твердо решила сообщить обо
всем Диане.
Николас вел машину по направлению к Оттербери, Маделин и Харви расположились
рядом с ним на широком переднем сиденье. Высадив Харви у
Стага
, они
поехали к дому Маделин. Влюбленным было так трудно оторваться друг от друга,
что только благодаря железному самообладанию Николаса не произошло
практически неизбежного.
— Я люблю тебя, — простонал он. — Во сколько я увижу тебя
завтра?
— Я думаю, тебе лучше приехать ко мне, — бормотала Маделин, нежно
перебирая пальцами завитки его волос. — Я хочу рассказать о нас Диане,
и вы сможете пообщаться друг с другом.
— Ладно. — Он выпустил ее из объятий. — Иди, пока я опять не
дотронулся до тебя. Я приеду около половины третьего — устроит?
— Конечно, любимый. — Она улыбнулась. — И спасибо тебе.
— За что? — удивленно поинтересовался он.
— За то, что ты поверил мне и не разозлился на то, что я рассказала
тебе о Джо и Диане.
Он грозно посмотрел на нее.
— Как ты могла подумать, что я способен разозлиться на это? —
мягко, вопреки суровому взгляду, спросил он. — Испытания сотворили из
тебя ту Маделин, которую я полюбил и перед которой преклоняюсь. Благодаря
им, я буду первым мужчиной, которого ты по-настоящему узнаешь, а это очень
много значит для меня, милая.
Маделин робко подняла на него глаза:
— Тогда до завтра.
Он кивнул, и она, не оглядываясь, выскользнула из машины.
Глава 8
В тот вечер Маделин не удалось, вернувшись домой, поговорить с Дианой. Дочь
уже была в постели и, по всей видимости, спала. На тихий зов матери она не
ответила, и Маделин осталось только поверить в то, что девочка действительно
спит.
Сама Маделин провела бессонную ночь. Только под утро, вконец измученная, она
наконец задремала, а когда она открыла глаза, Диана сидела и пила какие-то
таблетки.
— Что-то случилось? — удивленно приподняв бровь, поинтересовалась
Маделин.
Диана выглядела бледной, и Маделин забеспокоилась — для болезни дочери
сейчас было совсем не время, но она тут же отругала себя за эгоистичные
мысли; простуда время от времени бывает у каждого человека.
— Я приболела, — ответила Диана, голос у нее был слегка
гнусавым, — и у меня ужасная головная боль. Наверное, я простудилась.
Маделин, нахмурившись, выскользнула из постели, накинула халат и надела
шлепанцы. Подойдя к кровати дочери, она потрогала ее лоб — он был немного
горячим.
— Тебе лучше остаться в постели, дорогая, — посоветовала Маделин,
направляясь в кухню. — Что бы ты хотела на завтрак? Может, тосты и
яйцо?
Диана покачала головой и проглотила таблетку аспирина, натянув одеяло до
самого подбородка, она тоскливо и отстраненно посмотрела на мать.
Маделин пожала плечами и открыла дверь кухни.
— Мне бы бутылку горячей воды, — нерешительно попросила
Диана, — и одно яйцо, взбитое с сахаром и сливками.
Маделин с сомнением посмотрела на дочь:
— Думаешь, это благоразумно? К тому же, если ты заболела...
— Я уверена, что обойдусь и этим, — торопливо ответила Диана.
— Ну ладно. — Маделин вышла и закрыла за собой дверь. Она
поставила чайник и, вернувшись в комнату, включила отопление.
Натянув брюки и свитер и сославшись на то, что ей надо выяснить вопрос с
квартирной платой, Маделин выскользнула из дома — на самом деле ей надо было
срочно позвонить.
С апартаментами Николаса ее соединили без всякой волокиты и лишних
расспросов; управляющий уже хорошо знал ее имя, и персонал был предупрежден,
что относиться к ней надо с таким же почтением, как к самим Витали.
Было уже половина одиннадцатого, но голос Николаса явно свидетельствовал о
том, что он еще в постели.
— Кто это? — сонно спросил он.
— Это я. Маделин.
— Маделин? — Голос стал более осмысленным. — Маделин? Что
случилось? Почему ты звонишь мне в такую рань?
Маделин вздохнула:
— Уже совсем не рано. Я встала пару часов назад. Дело в Диане, Ник. Она
не очень хорошо себя чувствует, думаю, она простудилась или подхватила какую-
то инфекцию. Она сейчас в постели.
— И что? — проворчал Николас.
— Ну... о, Ник, я не могу сказать ей о нас сегодня. — Она
нахмурилась — объяснить все Николасу оказалось не так просто, как она
думала. — Милый, постарайся понять...
Несколько мгновений в трубке царило молчание, потом он сказал:
— Мы не станем говорить ей сегодня, но не проси меня, чтобы я не
приезжал. Это все.
Он отключился прежде, чем она успела ответить, с некоторым трепетом она
положила трубку. Ей очень хотелось увидеться с ним, но она волновалась за
реакцию Дианы.
Когда Маделин вернулась домой, Диана была явно не в духе. Она выглядела
совершенно больной и, казалось, горела, Маделин взяла губку и обтерла ей
лицо холодной водой.
— Хочешь еще чего-нибудь? — ласково спросила она, убирая волосы со
лба дочери.
— По-моему, я хочу лимонного сока, — кивнув, ответила
Диана. — Есть у нас лимоны?
— Есть, я сейчас сделаю тебе сок.
Маделин быстро прошла на кухню, снова поставила на плиту чайник, несколько
минут спустя окатила лимоны горячей водой и выжала из них сок. Добавив в
стакан лед, она отнесла напиток дочери, Диана поднялась, Маделин подложила
ей под спину подушку и подала стакан. После того как она попила, Маделин
сказала:
— Ну а теперь постарайся немного поспать. Чуть позже, если тебе не
станет лучше, я вызову доктора Фоулдса.
Диана помотала головой.
— Мне не нужен доктор, — горячо заверила она мать. — Это
всего лишь легкая простуда, завтра я буду совсем в порядке.
Маделин нахмурилась:
— Может быть. Посмотрим.
Девушка заснула, и Маделин вместо обеда ле
...Закладка в соц.сетях
