Жанр: Любовные романы
Леопард на снегу
...л дверь, и когда Элен отказалась сесть, спросил:
— Что вы здесь делаете?
Элен вздохнула.
— Я хочу увидеть Доминика.
— Как вы узнали, что он здесь?
— Это очень долгая, история. Болт, прошу вас, не уходите от ответа.
Почему Доминик здесь оказался?
Болт задумчиво посмотрел на Элен.
— Он решил сделать операцию, которую ему давно предлагали, —
спокойно произнес он.
— Вы хотите сказать, он согласился на вживление искусственной
кости? — удивленно воскликнула она.
— Что-то вроде того.
— О, Боже! — Элен прижала руки к щекам. — И когда... когда
состоится операция?
— Она уже состоялась две недели назад.
— Две недели назад? — Элен не могла сразу все осмыслить. — Но
это же было...
— ... сразу после вашего отъезда.
Элен смущенно посмотрела на него.
— Почему он так неожиданно принял такое решение?
Болт опустил глаза.
— Я не знаю.
Элен порывисто схватила его за руку.
— Я вам не верю, — дрожащим голосом произнесла она. — Он
непременно обсуждал это с вами!
— Но какое вам до этого дело? — тихо спросил Болт.
В глазах Элен блеснули слезы.
— Я... я люблю его.
Болт недоверчиво посмотрел на нее.
— В самом деле?
— Да. Да! — Элен развела руками. — Ну, хорошо, если вы не
хотите мне сказать, почему он согласился на операцию, скажите хотя бы, была
ли она успешной?
Болт молчал.
— Я скажу, если вы пообещаете не говорить ему об этом, — наконец
сказал он.
— Обещаю. — Элен нахмурилась, потому что по виду Болта она уже
догадалась, каким будет его ответ.
— Результат отрицательный, — с явной неохотой признался
тот. — Ничего не удалось сделать.
Плечи Элен поникли.
— Вы знаете, почему так получилось?
— Я не знаю всех медицинских тонкостей, но оказывается, что если кость
срастается без восстановления, она приводит к деформации других суставов. В
этом случае длительное время, прошедшее с момента травмы до лечения,
осложняет операцию.
— Боже мой! — Элен ощутила глубокое чувство сострадания к
человеку, которого любила. — Где Доминик? Я должна его увидеть!
Болт вздохнул.
— Я не уверен, захочет ли он встретиться с вами, Элен.
— Но почему?
— Я думаю, причина вам известна.
Элен направилась к двери.
— Я все равно увижу его, — решительно заявила она, хотя ее голос
слегка дрожал. — И никто не сможет мне помешать.
Когда сопровождаемая Болтом, она вышла в приемную, дежурная уже была на
месте. Она вопросительно посмотрела на Элен, но Болт быстро сказал:
— Это знакомая мистера Лайалла. Можно ей навестить его?
Элен была признательна Болту за то, что тот вмешался, иначе ей было бы очень
трудно объяснить здесь свое присутствие. Дежурная улыбнулась и дала
разрешение. Она послала медсестру проводить посетительницу в комнату
Доминика Лайалла. На прощание Болт ободряюще похлопал Элен по плечу, и
девушка в сопровождении медсестры вошла в лифт, который доставил их на
третий этаж.
Здесь обстановка имела более казенный вид — простые гладкие стены, пол,
покрытый линолеумом. Комната Доминика находилась в самом конце коридора.
Медсестра открыла дверь и бодрым голосом сказала:
— К вам посетитель, мистер Лайалл. Проходите, мисс Джеймс.
Элен с опаской вошла, готовая к тому, что Доминик немедленно прогонит ее. Но
он хотя не выразил особой радости при виде Элен, все же и не сказал ничего
такого, что могло бы смутить ее в присутствии медсестры. Опираясь на
подушки, Доминик сидел на кровати. Элен с жадностью, вглядывалась в его
лицо. Ей казалось, что с их последней встречи прошло куда больше времени,
чем три недели, и Элен почувствовала, как сильно соскучилась по нему. Она
почти не обратила внимания на уютную обстановку комнаты с голубым ковром на
полу и шелковыми шторами на окнах, совершенно не похожую на больничную
палату.
Как только дверь за медсестрой закрылась, Элен вздрогнула от резкого голоса
Доминика Лайалла.
— Как, черт возьми, тебе удалось найти меня? — Тут же потребовал
он от нее ответа.
Элен робко, взглянула ему в глаза.
— Здравствуй, Доминик, — чуть слышно произнесла она. — Как ты
себя чувствуешь?
Он даже не старался скрыть своего раздражения, и Элен совсем растерялась.
— Это Болт послал за тобой? — сердито спросил он.
— Нет. Конечно, нет. — Она приблизилась к кровати, страстно желая
коснуться его смуглой руки, лежавшей поверх одеяла. Ворот его шелковой
пижамы был расстегнут, и она увидела светлые волосы на его груди. Волнующее
воспоминание о том, как он держал ее в объятиях, крепко прижимая к своему
сильному стройному телу, обожгло ее как огнем. Элен нестерпимо захотелось
вновь оказаться в этих объятиях. — Доминик, я ездила в Хоксмир и там
узнала, что ты уехал в Лондон.
— Зачем ты ездила в Хоксмир?
На мгновение его любопытство взяло верх над раздражением, и Элен тут же
ответила:
— Я хотела вновь увидеть тебя...
— Вот как? Почему? — с явной иронией спросил он.
— Доминик, ты же знаешь, почему... — Ее голос сорвался; она хотела
дотронуться до его руки, но он быстро одернул свою руку.
— Мне кажется, ты ошиблась, — холодно сказал он. — Я думал,
что три недели назад достаточно понятно объяснил тебе ситуацию. Нам больше
нечего сказать друг другу.
У Элен перехватило дыхание.
— Я не верю...
— Мне все равно, веришь ты или нет. — Доминик нахмурился. —
Как ты нашла эту больницу? Никто не знал ее адреса. — Он
помрачнел. — Кроме Болта!
— Болт здесь не при чем. — Элен с трудом находила нужные
слова. — Видишь ли, мой отец устроил за мной слежку. За мной следили с
того самого дня, как я вернулась домой.
— Что значит
следили
?
— А ты как думаешь? — Она чуть не расплакалась. — Отец нанял
частного детектива, который повсюду следовал за мной. Я же говорила тебе,
что за человек мой отец. Он... он пытался заставить меня сказать, где я
была.
— Почему ты не сказала ему, что жила в гостинице?
— Я сказала. Но он проверил эту гостиницу. А после этого... — Она
беспомощно махнула рукой.
Доминик сжал руки в кулаки.
— Я полагаю, что именно детектив и нашел адрес клиники?
— Да. — Элен вздохнула. — Но папа не знал, кто ты. До тех пор, пока я не сказала ему.
— Ты ему сказала! — Глаза Доминика гневно сверкнули.
— Да. Я была вынуждена. — Она опустила голову. — Иначе он ни
за что не соглашался сказать мне, где ты находишься.
Доминик задумчиво устремил взгляд в окно.
— А ты уверена, что говоришь мне всю правду? — спросил он, не
глядя на нее.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ну, может быть, в Хоксмир ездил один детектив? И именно он узнал, что
я в больнице, и сделал выводы?
Элен смутилась.
— Я не понимаю...
Он перевел взгляд на нее.
— Мне кажется, ты все прекрасно понимаешь. Ты ведь узнала, что я лег в
клинику на операцию?
— Ну, да...
— Я так и думал. И ты решила, что я согласился на операцию ради тебя?
— Нет, я... Как я могла подумать такое?
Однако это было действительно так. Когда Болт сказал ей об операции, где-то
в глубине души у нее появилась такая мысль, которая, видимо, и отразилась у
Элен на лице.
— С кем ты беседовала здесь в клинике? — неожиданно спросил
Доминик.
— Ни с кем.
— Хорошо. Я не хочу, чтобы ты с кем бы то ни было обсуждала мое
состояние, понятно? Мои дела тебя не касаются. Мне жаль разочаровывать тебя,
но когда я выйду отсюда, вовсе не собираюсь использовать вновь обретенную
свободу, чтобы разыскивать тебя.
— Вновь обретенную свободу?
— Ну да. Ты разве не знала. Операция прошла успешно. Через пару месяцев
я буду совсем здоров. Жаль, тебя не будет рядом, чтобы отпраздновать мое
выздоровление, но я пришлю тебе открытку с Флориды или с Ямайки или откуда-
нибудь еще, куда мне придет фантазия отправиться!
Элен застыла на месте. Что он говорит? Что операция прошла успешно, и он не
будет хромать, когда выйдет отсюда? Но ведь Болт сказал, ничего не вышло,
что хромоту устранить не удалось!
Ей вдруг стало не по себе. Один из них явно лгал — но кто? В конце концов,
какое это имеет значение? Доминику она не нужна, он это ясно дал ей понять.
Тогда зачем затягивать прощание? Она должна уйти и как можно скорее.
Элен повернулась к двери. Какое большое расстояние, но она преодолеет его.
Она должна держаться. Ей нельзя расплакаться, нельзя проявить слабость.
Элен направилась к выходу — у нее дрожали ноги. Уже взявшись за ручку двери,
она услышала слова Доминика.
— Можешь не беспокоиться о том, что твой отец узнал о моем
существовании. Я уверен, когда ты расскажешь ему правду обо всем, он сам
будет заинтересован молчать.
Элен бросила на Доминика прощальный взгляд. У него около рта пролегли
глубокие складки, заметила она, и он сильно похудел. О, Боже, в отчаянии
подумала она, почему это все еще так волнует се? Пусть он живет своей
жизнью! Она не должна о нем даже думать!
Глава десятая
Выходя из клиники, Элен, к счастью, не встретила Болта. Как во сне она вышла
на улицу, остановила такси и сказала шоферу свой адрес, но на полпути
передумала и решила поехать на набережную. Элен видела, что шофер как-то
странно посмотрел на нее, когда она расплачивалась с ним у Вестминстерского
моста. У таксиста, видимо, возникли подозрения, что девушка решила
расстаться с жизнью.
И такое искушение у нее действительно появилось, когда она смотрела в темную
воду реки. Еще никогда Элен не было так плохо, а мысль о том, что отец
сейчас дома ждет ее объяснений, приводила Элен в отчаяние. Она никому не
хотела бы говорить о том, что произошло между нею и Домиником в больнице, но
не видела способа избежать разговора.
Шумный поток машин проносился мимо. Элен медленно бродила по набережной,
потом зашла в кафе и выпила чашку чая. День уже клонился к вечеру, когда
она, наконец, подъехала к дому. Едва только такси остановилось, отец в
волнении сбежал по ступенькам крыльца, чтобы помочь дочери выйти из машины.
— Слава Богу! — бормотал он, увлекая Элен к парадной двери. —
Ты хотела, чтобы у меня случился сердечный приступ?
Элен грустно улыбнулась. Отец всегда казался ей таким непробиваемым.
— Извини, что заставила тебя беспокоиться... — начала она, но Филипп Джеймс остановил ее.
— Беспокоиться? — возмутился он. — Элен, ты понимаешь, что
говоришь? Ты же покинула больницу полтора часа назад!
— Ты уже звонил туда? — устало спросила она.
— Конечно. Где ты была?
— Я гуляла... бродила по набережной.
— По набережной? — Отец вдруг побледнел. — Боже мой, Элен, уж
не думали ли ты...
— Кажется, да, — тихо призналась Элен. — О, папа, я так
несчастна!
И она разрыдалась.
Три часа спустя в доме Джеймсов на Барбари-Сквер раздался звонок в дверь.
Элен уже была в постели, но не спала, несмотря на снотворное, которое ей дал
отец, уходя с Изабеллой на официальный обед в Гилдхолл.
За эти несколько часов, которые прошли с момента ее возвращения, Элен
изменила свое отношение к отцу. Он был с ней добрым, внимательным,
понимающим и девушка поняла, что, как и всякий отец, он искренне заботится о
ее счастье.
Услышав звонок в дверь, Элен села на кровати и посмотрела на часы. Они
показывали десять тридцать. Кто мог прийти в столь поздний час? Если только
чего-то не случилось с отцом или мачехой...
Она встала и набросила на плечи зеленый шифоновый пеньюар. Он как раз
оказался под рукой, а другую одежду было некогда искать. У Бесси был
выходной, Элен была в доме одна, но мысль о грабителе даже не пришла ей в
голову.
Она легко сбежала вниз по лестнице, пересекла холл и приоткрыла дверь на
длину цепочки. И тут у нее вырвался возглас удивления. На пороге, тяжело
опираясь на палку, стоял Доминик Лайалл.
— Привет, Элен, — сказал он, и ей показалось, что глубокие складки
в уголках рта, которые она заметила раньше, стали еще резче. — Можно
мне войти? Я хотел бы поговорить с тобой.
Элен облизнула пересохшие от волнения губы и прикрыла дверь, чтобы снять
цепочку. Потом она отступила в сторону, пропуская, Доминика в дом. Только
когда он вошел, Элен осознала, в каком неподобающем одеянии стоит перед ним,
и воскликнула:
— Я только схожу наверх и переоденусь.
— Нет! — Он протянул руку и перехватил Элен, прежде чем она успела
убежать. — Нет, не уходи. Мне нравится, как ты выглядишь.
Щеки Элен запылали.
— Доминик...
— Мы можем где-нибудь поговорить? — Судорога боли пробежала по его
лицу. — Нельзя ли мне... присесть?
— Конечно, конечно. Обопрись на меня.
В ее глазах читалось беспокойство и озабоченность, но Доминик отрицательно
покачал головой.
— Я думаю, это лишнее, — ответил он, но Элен заметила, как тяжело
он опирался на палку, пока шел в гостиную.
Элен включила свет и замешкалась у двери. Доминик, прихрамывая, приблизился
к широкому дивану и с явным облегчением опустился на него. Потом он взглянул
на Элен, и смущение опять охватило ее.
— Я должна пойти переодеться, — вновь сказала она, но Доминик лишь
пожал плечами.
— Хорошо, если от этого страдает твоя скромность. Но я прекрасно
представляю себе, как выглядит женское тело.
Забыв о своей одежде, Элен с недоумением посмотрела на него.
— Зачем... зачем ты пришел сюда? — дрогнувшим голосом спросила
она.
Доминик откинулся на подушки. Напряжение, вызванное болью при ходьбе,
исчезло, и на его худом лице мелькнула легкая усмешка.
Элен с грустью подумала, что ей никогда не надоест смотреть на это смуглое
лицо, светлую прядь волос, падающую на лоб, чувственный изгиб губ...
— Иди сюда, я все тебе расскажу, — сказал Доминик. На этот раз он был абсолютно серьезен.
Элен сделала несколько осторожных шагов к дивану и остановилась. Что она
делает? Что он делает? Зачем он вообще пришел сюда?
— Доминик... — начала Элен, но Доминик наклонился вперед и,
схватив ее за руку, потянул к себе. Потеряв равновесие, она упала ему на
колени. Она почувствовала, как его руки обвились вокруг ее тела, его губы в
страстном поцелуе нашли ее рот, и она оказалась прижатой к бархатным
подушкам дивана тяжестью его тела. Это не вызвало в ней протеста, напротив,
Элен испытала чувственное наслаждение — ее губы ответили на поцелуй, а тело
подалось навстречу его ласкам.
Доминик не сразу разжал объятия и отпустил ее, но когда, наконец,
отстранился, его глаза все еще горели сдерживаемой страстью.
Он заставил себя сесть и, глядя на Элен, глухо произнес:
— Не здесь, Элен. Сейчас еще не время. Или ты хочешь, чтобы,
вернувшись, твой отец увидел, как мы занимаемся любовью?
Элен лениво пошевелилась.
— Я ничего не имею против, — прошептала она, протягивая руку,
чтобы коснуться его щеки. — О, Доминик, я люблю тебя...
Доминик взял Элен за руку и прижался губами к ее ладони.
— Элен, ты понимаешь, что ты говоришь?
Она кивнула, но что-то в его словах вдруг заставило её встревожиться.
— Доминик, это мой отец попросил тебя прийти сюда?
Он отпустил ее руку.
— Нет. Напротив, думаю, что идея видеть меня в качестве своего зятя его
вовсе не привлекает.
От неожиданности Элен вздрогнула.
— Что... что ты сказал?
— Я уверен, ты все прекрасно расслышала, — чуть насмешливо
произнес он. — О, Элен, я люблю тебя! Неужели ты до сих пор этого не
поняла?
— Ты... любишь... меня? — Губы Элен задрожали, все ее существо
затрепетало от сдерживаемых чувств. — О, Доминик, Доминик, почему ты
ничего не говорил мне?
Она бросилась ему на шею, спрятала лицо у него на груди, слезы облегчения и
радости побежали у нее по щекам.
— Ну что ты! — Он отстранил ее от себя, нежно погладил по щеке и
поцелуями стер слезы с ресниц. — Элен, нам надо поговорить, а если ты
будешь плакать, я не смогу сказать тебе все, что должен.
Она шмыгнула носом.
— Хорошо, — немного успокоившись, сказала Элен. — Продолжай.
Значит, ты виделся с папой?
— Да, мы встретились сегодня. Он был очень озабочен тем, как плохо я на
тебя влияю. Знаешь, я могу понять его недовольство. Он надеялся найти для
тебя более подходящего мужа...
— Перестань! — Элен закрыла ему рот рукой. — Меня не волнует,
на что надеялся мой отец. Я люблю тебя. И еще... — Она наклонила
голову. — Болт сказал мне... об операции.
— Я уже знаю об этом... теперь, — сдержанно сказал Доминик.
Элен взглянула на него.
— Как ты узнал?
— А ты как думаешь? Болт сам мне признался.
— И ты не рассердился на него?
— Нет, конечно. — Доминик опять привлек ее к себе. — О Боже,
Элен, я так старался сдерживать себя, правда, старался. Я все время повторял
себе, что не имею права навязывать тебе жизнь с таким инвалидом, как я, но в
тот вечер... — Он уткнулся лицом в ее волосы, и Элен почувствовала, как
по его телу пробежала дрожь. — Когда Болт сегодня сказал мне, что ты
знала об операции... перед тем как прийти ко мне... — Он взволнованно
заглянул ей в глаза. — Я считал, я искренне считал, ты пришла лишь
потому, что надеялась на успешный исход операции, после которой я стану
совершенно нормальным человеком...
Элен обвила его шею руками.
— Ты и так совершенно нормальный человек! О, Доминик, моя любовь к тебе
не зависит от того, хромаешь ты или нет! Мне все равно. Я люблю тебя. —
Ее губы дрогнули. — Хотя непонятно, почему я это говорю после того, как
ты обошелся со мной...
Он ласково коснулся ее губ.
— Неужели я вел себя так ужасно... все время?
— Нет, — призналась она, слегка покраснев, — не все время.
— Тогда в сауне я почти потерял контроль над собой, — глухо
произнес он. — Мне не следовало позволять тебе то, что ты делала.
— Разве это не доставило тебе удовольствие?
— Доставило и даже слишком большое. — Доминик улыбнулся, заметив
ее смущение. — Обещай, что повторишь это, когда мы поженимся.
— Согласна делать это каждый день, — охотно согласилась Элен, но
он покачал головой.
— Нет. Я думаю, Болт должен сохранить свою работу. Если ты не против?
— Конечно, нет. — Элен с глубоким удовлетворением вздохнула. Все
было так чудесно, что она с трудом могла в это поверить. — А можем мы
жить в твоем доме?
— Это очень далеко от Лондона.
— Ну и что?
— Ну... — Он помедлил. — Разве ты не хочешь быть поближе к
цивилизации? Я хочу сказать...
— А ты сам хочешь жить в Лондоне?
— Элен, я решил, что если этого хочешь ты...
— Но ведь на самом деле ты не хочешь жить здесь, верно?
Он потрепал ее по щеке.
— Я не хочу лишать тебя твоих друзей, твоей семьи...
— Мне хочется жить в Эшберн-Хаус, — прямо заявила она. — Моя
самая большая мечта на свете — жить там... по-настоящему жить там... с
тобой.
Глаза Доминика потемнели от страсти, и на несколько минут в гостиной смолк
разговор. Потом он решительно отстранился от нее и тихо произнес:
— Я думаю, тебе все-таки лучше пойти переодеться. Я намерен дождаться
твоего отца и поговорить с ним. Мне бы не хотелось, чтобы он был шокирован.
Кто знает, может быть, он не будет слишком разочарован, в конце концов...
Шесть месяцев спустя сентябрьским солнечным днем Элен Лайалл спускалась по
лестнице своего дома, что неподалеку от Хоксмира. Она выглядела просто
очаровательно и знала об этом, в своем длинном широком платье, которое
успешно скрывало ее беременность от всех, кроме самых внимательных. Она
выглянула в окно, но машина отца и Изабеллы еще не подъехала, и, улыбнувшись
своему отражению в зеркале, Элен вошла в гостиную.
Доминик стоял возле бара и смешивал коктейли. Он был необыкновенно
привлекательным в своем темном смокинге. К этому времени Доминик уже
полностью поправился после операции и совсем не нуждался в палке. Его
нежный, волнующий взгляд остановился на лице жены. Он оставил свое занятие и
подошел к ней, ласково обняв ее за плечи.
— Сегодня ты особенно красива, — прошептал он ей на ухо. — Ты
собираешься им сказать...
Элен отстранилась и улыбнулась ему.
— ... что через пять месяцев они станут бабушкой и дедушкой? Ты
думаешь, мне следует это сделать?
Доминик насмешливо посмотрел на нее.
— Можешь ничего и не говорить, но я уверен, что Изабелла уже
догадалась. Ты не заметила, как она смотрела на тебя в прошлый раз, когда
они приезжали? Рубашка и брюки выглядели на тебе как обычно, но у тебя уже
появился этот особый взгляд — взгляд, обращенный в себя.
Элен погладила мужа по щеке.
— Тебе это не нравится?
Доминик крепко обнял ее.
— Ну, я мог бы сказать, что предпочел бы немного дольше не делить тебя
ни с кем! — сказал он, уткнувшись лицом в ее роскошные волосы. —
Но поскольку тут и моя ответственность... — Жестом собственника он
положил руки ей на бедра. — С тобой я совсем потерял голову! О каких
мерах предосторожности тут можно было думать!
Элен обвила его шею руками, уже больше не смущаясь того, что он говорил.
— Я думаю, из Болта получится отличная няня.
— Возможно. — Доминик неохотно отпустил ее. — О, черт,
кажется, кто-то идет. Зачем мы вернулись домой? Нам никак не удается побыть
одним.
Элен вздохнула.
— Дорогой, мы отсутствовали почти четыре месяца. Естественно, папа
теперь хочет убедиться, что я счастлива.
— Ага. — Доминик опять вернулся к приготовлению коктейля. — И
что ты ему скажешь? Что я тебя бью? Что сделал тебя несчастной?
— Ты думаешь, он поверит мне, если я так скажу? — воскликнула она,
с удовольствием потягиваясь.
Взгляд Доминика остановился на ее животе.
— Пожалуй, нет, — согласился он, насмешливо улыбаясь. — Жаль,
что Шебы здесь нет. Она могла бы вызвать некоторые подозрения.
Элен рассмеялась. В этот момент раздался стук в дверь, и она крикнула:
— Входите, Болт.
Слуга вошел в комнату с некоторой неуверенностью, но теплая улыбка, с
которой он посмотрел на Элен, красноречиво говорила о том, что он доволен их
отношениями.
— Когда подавать обед, сэр? — вежливо осведомился он.
Доминик взглянул на часы.
— Примерно через полчаса, я думаю. Между прочим, Болт, ты умеешь
стирать пеленки?
Густые брови Болта от удивления поползли вверх.
— Я... я... Вы хотите сказать...
— Вы правильно поняли. — Элен, улыбаясь, подошла к нему. — И
мы хотели, чтобы вы первый об этом узнали.
На лице Болта отразилась искренняя радость.
— Я очень рад, — воскликнул он, подходя к Доминику. —
Поздравляю!
Доминик подал ему бокал.
— Держи, — сказал он. — Давай выпьем. Не каждый день я
становлюсь будущим отцом.
Болт поднял бокал.
— За новое поколение Лайаллов, — сказал он.
— За это стоит выпить, — согласился Доминик.
Закладка в соц.сетях
