Жанр: Любовные романы
Леопард на снегу
...ка. —
Простите, но я сомневаюсь в сыскных способностях вашего отца. Уж если все
средства массовой информации в течение нескольких лет не могли меня найти,
стоит ли мне бояться вашего отца.
— Он... он может сообщить в газеты! Он может нанять профессиональных
сыщиков!
— Может? — Доминик задумчиво потирал щеку. — Очень интересно.
И это говорит человек, который еще вчера пытался меня уверить, что позволь я
ему уехать, не расскажет обо мне ни одной живой душе.
Элен густо покраснела.
— От своих слов я не отказываюсь.
— В самом деле? Значит, сейчас вы просто передумали.
— Да. То есть, нет. Я хочу сказать... — Она подыскивала подходящие
слова. — Я только пытаюсь вам объяснить, что если вы посмеете перечить
моему отцу, то дорого за это заплатите.
— Угрожаете, мисс Джеймс?
Элен нетерпеливо покачала головой.
— Перестаньте ловить меня на слове. Если вы отпустите меня, я забуду о
вашем существовании. Если нет... ну, я не могу поручиться за последствия.
Губы Доминика дрогнули в улыбке.
— Да. Очень интересно. — Он взглянул на Болта. — Как ты
думаешь, мы можем выпить кофе. У меня небольшой перерыв.
— Конечно, — кивнул Болт, а Элен недовольно топнула ногой,
чувствуя, что с ней обращаются, как с капризным ребенком.
Доминик заметил ее обиженное лицо.
— Выпьете со мной кофе? — вежливо осведомился он, но Элен сердито
сверкнула глазами.
— Мне не хочется! — грубо ответила она.
— Как вам будет угодно.
Он лишь пожал плечами и вышел из кухни. Странно, но как только он ушел, Элен
пожалела о своей горячности. Ее единственный шанс вырваться отсюда
заключался в том, чтобы убедить, Доминика изменить свое решение, а если она
будет вести себя как избалованная школьница, то ей вряд ли удастся добиться
цели.
Элен в задумчивости опустилась на деревянный стул, стоявший у стола, и стала
наблюдать, как Болт варит кофе и ставит приборы на серебряный поднос. Болт
окинул девушку взглядом и, как будто пожалев ее, предложил:
— Хотите отнести это?
Она удивленно подняла на него глаза.
— Что вы имеете в виду?
— Вы знаете что. Кофе. Хотите отнести его мистеру Лайаллу?
Элен пожала плечами.
— Если вы просите... — равнодушно произнесла она. Болт несколько
минут изучал ее пылавшее лицо.
— Хотите совет?
Она нахмурилась.
— Какой?
— Полегче с угрозами, мисс. Мистер Лайалл не тот человек, который легко
прощает подобные оскорбления.
— В самом деле? — Элен не понравился этот намек на то, что
приказам Доминика Лайалла следует всегда подчиняться. — И что вы
советуете мне делать? Сидеть и ждать, пока он решит меня отпустить?
— Может быть, это самое разумное, что вы можете сделать.
— Вы шутите!
Болт покачал головой.
— Вы недооцениваете его, мисс Джеймс. Не заблуждайтесь насчет его...
увечья. Мистер Лайалл совершенно нормальный человек.
Щеки Элен вспыхнули ярким румянцем; она поспешно встала из-за стола.
— Я не понимаю, к чему вы клоните.
— Думаю, что понимаете. — Болт выключил кофеварку и перелил ее
содержимое в кофейник, стоявший на небольшой горелке. — То, что он
живет здесь без женщины, вовсе не означает, будто у него отсутствуют
нормальные здоровые потребности мужчины!
Пальцы Элен сжались в кулак.
— Я думала, что вы в состоянии удовлетворить все его потребности,
Болт! — дерзко заявила она, но тот только осуждающе посмотрел на нее.
— Нет, мисс Джеймс, — спокойно ответил он, — мистер Лайалл не
относится к этому типу мужчин.
Девушка не знала, куда ей деваться от стыда. Она никогда раньше не позволяла
себе подобной грубости, и оттого что именно на Болта, всегда с участием
относившегося к ней, обрушилось ее накопившееся раздражение, Элен стало еще
хуже.
— Простите меня! — воскликнула она, прижимая ладони к своим
пылающим щекам. — Мне так стыдно!
Болт накрыл кофейник крышкой и придвинул к ней поднос.
— Вы перевозбуждены, — мягко сказал он. — Успокойтесь. Обычно
все оказывается не таким страшным, как мы думаем. А теперь отнесите кофе
мистеру Лайаллу. Вы найдете его в гостиной. Я поставил две чашки на всякий
случай.
Элен бессильно опустила руки и грустно взглянула на него.
— Вы никогда не сдаетесь?
— Скажем, я оптимист по натуре, — пояснил он, расправив
плечи. — Вы знаете, в какую дверь входить?
Элен кивнула.
— Кажется, знаю. — Она взяла поднос и направилась к выходу. У
двери она остановилась. — И... спасибо вам, Болт.
Тот только покачал головой.
— Это моя работа, мисс.
Когда Элен открыла дверь в гостиную, она увидела, что Доминик Лайалл лежит
на диване, закрыв глаза. Звук открываемой двери привлек его внимание. Он
открыл глаза и посмотрел на дверь. Увидев, кто принес ему кофе, Доминик
резким движением попытался сесть.
Но от приступа боли его лицо побледнело, и он упал на подушки, прижимая руку
ко лбу.
Элен замерла на месте, потом быстро поставила поднос на стол и подошла к
дивану.
— С вами все в порядке? — озабоченно спросила она.
Доминик убрал руку со лба, но по его лицу было видно, что боль не прошла.
— Да, — мрачно пробормотал он. — Все в порядке. Спасибо.
Элен в нерешительности стояла перед ним; ее пальцы похолодели от волнения.
Он выглядел таким бледным и слабым, что ей захотелось чем-нибудь помочь. Его
боль не показалась ей возмездием за то отчаяние, в которое он поверг ее,
заставив находиться в своем доме. В конце концов, они были врагами, и Элен
должна бы радоваться, что судьба наказывает его, но почему-то никакой
радости девушка не испытывала. Напротив, она чувствовала сострадание к этому
человеку и неожиданно осознала, что ее влечет к нему.
— Ради Бога! — глухо произнес он. — Перестаньте смотреть на
меня так, будто вам не приходилось видеть ничего подобного! У меня мигрень,
понятно вам? — Он криво усмехнулся. — Помимо всего прочего!
Элен смущенно поежилась под взглядом его золотисто-карих глаз, выражения
которых она никак не могла понять. Но тут она увидела капельки пота,
выступившие на лбу Доминика после неудачной попытки встать.
— Я... могу я что-нибудь для вас сделать? — тихо спросила она.
— Что же вы предложите? — презрительно бросил он. —
Приставить пистолет к моему виску или воткнуть нож мне в живот?
— Я не думала ничего подобного, — быстро ответила она, беспомощно
оглядывая комнату. — Разве у вас нет какого-нибудь лекарства? Каких-
нибудь таблеток? Или мне лучше сходить за Болтом?
— У меня есть таблетки, — сказал он, наконец, устало закрыв глаза.
— Где же они?
— Вы не обязаны помогать мне. Их принесет Болт.
— Перестаньте, ради Бога! — воскликнула она. — Я хочу вам
помочь. Только скажите, где ваши лекарства.
Доминик приоткрыл глаза, повернув голову в ее сторону. Какое-то мгновение он
смотрел на Элен из-под опущенных ресниц, и это было волнующее мгновение. Она
почувствовала слабость в ногах и учащенное биение сердца. Потом Доминик
опять закрыл глаза и сказал:
— Они в бутылочке в верхнем ящике моего письменного стола.
Элен повернулась, чтобы пойти за лекарством, но остановилась в
нерешительности. Где этот письменный стол? Может быть, он имел в виду то
бюро в углу, возле которого она увидела фотографию страшной катастрофы? Она
уже шагнула к бюро, когда Доминик устало произнес:
— Письменный стол находится у меня в кабинете.
Его кабинет!
Элен замешкалась. Где же этот кабинет? Она открыла, было, рот, чтобы
спросить, но передумала. Дверь кабинета должна выходить в холл, а там не так
много дверей, чтобы не найти нужную. Она уже знала то, что вели в
гардеробную и столовую, а дверь в кухню была обита грубым сукном.
Элен быстро вышла из комнаты в холл, радуясь, что гепарда не было
поблизости, и огляделась. В холл выходила только одна незнакомая дверь,
удовлетворенно отметила она, и, открыв эту дверь, девушка заглянула
вовнутрь. Несомненно, это и был кабинет Доминика Лайалла. Огромный стол
красного дерева занимал всю центральную часть комнаты. На нем в беспорядке
лежали книги и бумаги, а с боку стояла пишущая машинка.
Но вовсе не письменный стол привлек внимание Элен. В углу на самом краю
подоконника, полускрытый тяжелой бархатной шторой стоял бежевый телефон!
Ее первым побуждением было немедленно воспользоваться этим телефоном и
попросить о помощи, но последние события заставили Элен быть осторожнее.
Если она задержится здесь слишком долго, Доминик Лайалл может что-нибудь
заподозрить, а если он застанет ее здесь... К тому же и Болт может зайти в
гостиную за подносом. Если они догадаются, что девушке известно о
существовании телефона, у нее не будет шанса воспользоваться им. Но если она
притворится, будто ничего не видела...
С трудом поборов искушение от заманчивой идеи немедленно связаться с внешним
миром, Элен подошла к столу и села на стоящий рядом кожаный стул.
Неудивительно, что Доминик не хотел посылать ее за лекарством. Но видимо его
состояние было настолько серьезным, что вынудило забыть об осторожности.
Вспомнив о его искаженном болью лице, Элен торопливо открыла правый верхний
ящик стола. Как бы девушка ни возмущалась двуличностью Доминика Лайалла, она
не могла забыть о тех страданиях, что он испытывал.
Быстрый осмотр содержимого этого ящика показал, что лекарств там не было, и
Элен закрыла его. Левый ящик был заполнен папками, но, отодвинув их в
сторону, она нашла то, что искала — маленькую коричневую бутылочку с белыми
таблетками.
Бросив взгляд на горы бумаги на столе, Элен закрыла ящик и встала из-за
стола. Она едва успела закрыть дверь кабинета, когда из кухни вышел Болт. У
девушки задрожали ноги при мысли, что воспользуйся она телефоном, ее застали
бы на месте преступления.
— Вы что-то искали, мисс? — нахмурившись, спросил он.
Элен почувствовала, как краска стыда заливает ей щеки, потому что она
никогда не умела притворяться. Девушка показала маленькую бутылочку.
— У вашего хозяина мигрень, — объяснила она, направляясь к двери
гостиной с уверенностью, которой вовсе не испытывала. — Я ходила за
таблетками.
— Понятно. — Болт был искренне обеспокоен. — Я сейчас принесу
воды.
Он пошел на кухню, а она вернулась в гостиную. Доминик по-прежнему лежал на
диване с закрытыми глазами, и Элен пришлось уверить себя, что именно этот
человек держит ее здесь против воли.
Девушка подошла к дивану и остановилась.
— Вот ваши таблетки, — тихо сказала она. — Болт сейчас
принесет вам воды.
Доминик открыл глаза. От сильной боли под ними залегли темные круги.
— Спасибо, — поблагодарил он, приподнимаясь на подушках и принимая
протянутую бутылочку. — Я сам во всем виноват. Слишком много работал.
— Вы работали? — удивленно переспросила Элен, глядя, как Доминик
открывает бутылочку и достает две таблетки.
Он поднял на нее глаза.
— Вот именно — работал. Или вы думали, я занимаюсь бездельем?
Элен пожала плечами и отошла от дивана. На таком близком расстоянии его
глаза волновали ее, даже, несмотря на ту боль, что читалась в них.
— Я... я так не думала, — не совсем искренне ответила она.
Дверь отворилась, и в комнату вошел Болт с кувшином воды. Он сразу
направился к дивану и с легким укором посмотрел на лежавшего Доминика.
— Вот вода, — сказал он, протягивая стакан. — А потом вам
надо сразу же лечь в постель.
Доминик положил в рот таблетки и запил их водой.
— А я так не думаю, — ответил он, возвращая стакан Болту.
Болт с осуждением посмотрел на него.
— Вы же знаете, это необходимо.
Доминик бросил красноречивый взгляд в сторону Элен.
— Как? Оставить нашу гостью пить кофе в одиночестве?
Элен возмущенно фыркнула, но Болт покачал головой, подавая ей знак молчать.
— Хорошо, тогда после кофе, — согласился он, но Доминик уже закрыл
глаза, как будто ему было трудно держать их открытыми.
— Я позову тебя, — согласился Доминик.
Болт вздохнул и молча развел руками, показывая Элен, что не может ничего
сделать, и у нее возникло странное чувство, словно она стала его сообщницей
с их общей заботой о здоровье лежащего на диване человека.
— Ради Бога, Болт, перестань сигналить за моей спиной, —
неожиданно возмутился Доминик, будто даже с закрытыми глазами он видел, что
происходит в комнате.
Болт резко повернулся и направился к двери.
— Я вернусь через четверть часа, — сказал он и покинул комнату.
Когда Болт ушел, Элен все еще стояла на месте, размышляя, почему же она не
ушла. Тогда, возможно, Доминик согласился бы лечь в постель, и это было бы
лучшим лекарством от мигрени. Представив себе Доминика Лайалла в постели,
Элен почувствовала легкое смущение. Вид лежащего Доминика был весьма
трогательным, и Элен должна была напомнить себе, что подобно зверю,
находящемуся в этом доме, он был беспощаден и совершенно непредсказуем.
Через расстегнутый ворот рубашки она увидела его светлые волосы на груди, и
Элен пронзило острое желание прикоснуться к Доминику. Ей захотелось потереть
ему виски, чтобы под ее пальцами боль отступила.
Доминик неожиданно открыл глаза и перехватил направленный на него взгляд.
— Садитесь, — коротко велел он. — Я умею переносить боль. Я
не потеряю сознание, не бойтесь.
Элен опустила ресницы, стараясь скрыть свой красноречивый взгляд. Она
нерешительно подошла к стоящему у камина креслу и присела на краешек,
протянув руки к огню, будто они замерзли. Наверное, она будет испытывать
такое же смущение, когда станет пользоваться телефоном, взволнованно
подумала она. Доминик Лайалл становится ей далеко небезразличным.
Мысль о телефоне заставила ее подумать о том, когда она могла бы им
воспользоваться. Самое подходящее время, вероятно, наступит, когда Доминик
ляжет спать, хотя препятствием может стать Шеба, разгуливающая по дому
ночью.
— Не нальете ли кофе?
Тихий голос Доминика вывел ее из задумчивости, и от неожиданности Элен
вздрогнула.
— Что? Ах, да. Если хотите. — Она повернулась к низкому столику и
взяла чашку. Запах кофе немного успокоил девушку, но руки у нее все равно
дрожали, когда она брала кофейник. — С сахаром и сливками?
— Без ничего, спасибо, — ответил он, приподнимаясь с подушек, чтобы взять из ее рук чашку.
Элен налила себе кофе, положила сахар и принялась энергично размешивать. Она
чувствовала, что Доминик наблюдает за ней, и гадала, о чем он сейчас думает.
Собственные же мысли не приносили ей душевного покоя.
— Почему вы изменили свое решение? — неожиданно резко спросил
Доминик.
— Мое решение? — На мгновение Элен пришла в замешательство. —
Относительно чего?
— Относительно того, чтобы выпить со мной кофе.
Элен облегченно вздохнула.
— Понимаю. — Она как-то неопределенно пожала плечами. — Мне
хотелось... убедить вас передумать.
Он откинулся на подушки и пристально посмотрел на нее.
— Вы думаете, это удастся?
Резким движением она поставила, пустую чашку на поднос.
— Не знаю.
— Но вы хотите попытаться?
Она вздохнула.
— Я надеялась обратиться к вашей порядочности.
— Порядочности? — удивленно переспросил он. — Какое
старомодное понятие. И каким же образом вы намеревались этого добиться?
Заставить меня быть обязанным, вам?
— Не понимаю, что вы хотите сказать.
— Понимаете. Ваша забота обо мне выглядела почти искренней.
Элен, до сих пор избегавшая его взгляда, посмотрела ему прямо в глаза.
— Как вы могли такое предположить!
— Вы хорошо сыграли свою роль, признаюсь честно. Но хочу вас
предупредить — меня обмануть не, так-то просто. Мне отвратительна мысль о
том, что вы будете продолжать притворяться и, в конце концов, окажетесь в
трудной ситуации.
— На что вы намекаете? — дрогнувшим голосом спросила она.
Он посмотрел на нее из-под опущенных ресниц.
— Просто вам не стоит прибегать к вашим женским чарам в надежде, что я
проявлю к вам слабость...
Элен вскочила на ноги.
— Вы... вы льстите себе!
— Ничуть, — сухо заметил Доминик. — Поэтому я честно вас
предупреждаю. Я думаю, это самое меньшее, что я могу сделать для вас после
того, как вы... так трогательно заботились обо мне.
В его голосе звучала насмешка, и у Элен непроизвольно сжались кулаки. У нее
было большое искушение выложить ему, что она знает про телефон в кабинете, и
что она не такая лгунья, как он. Но она промолчала. Девушку больше всего
задело, что он каким-то образом почувствовал ее влечение к нему и ложно
истолковал это. Он вообразил, будто она намерена использовать, свою красоту
и молодость, чтобы обольстить его и заставить изменить свое решение, но это
было не так. Тот факт, что этот мрачный, даже жестокий человек пробуждал в
ней чувственные инстинкты, наполнял ее отвращением, но она ничего не могла с
собой поделать. Элен не хотела поддаваться воздействию его волнующего
магнетизма. Она изо всех сил гнала от себя порочные мысли о том блаженстве,
которое могла бы испытать, если бы его сильные руки обвились вокруг ее тела,
и он сжал бы ее в страстных объятиях...
— Вы... вы отвратительны! — выкрикнула она дрожащими
губами. — Вы — испорченный человек. Вы позволили вашему физическому
увечью изуродовать вашу душу.
Он широко открыл глаза — они сверкали как топазы.
— Возможно, — согласился он. — И вам лучше не забывать об
этом.
Элен в последний раз взглянула на него и бросилась к двери. Она чувствовала
себя совсем разбитой; тупая боль сжимала виски. На какое-то мгновение она
повергла в его человечность и попалась на эту удочку.
Глава четвертая
Весь остаток утра Элен провела в своей комнате. Чтобы чем-нибудь заняться,
она достала из двух чемоданов свои вещи и стала раскладывать их в огромный
шифоньер. Кое-что из одежды помялось, и хотя Элен уверяла себя, что
бессмысленно заниматься глаженьем, если она скоро покинет этот дом,
собственные слова показались ей очень неубедительными.
В час дня к ней зашел Болт и сказал ей, что ленч готов. Когда спустя
несколько минут Элен вышла в холл, он ждал ее у двери кухни.
— Надеюсь, вы не возражаете, чтобы я накрыл для нас стол на кухне.
Мистер Лайалл от ленча отказался, и я подумал, что вы предпочтете мое
общество, чем есть в одиночестве.
Элен последовала за ним.
— Конечно, — согласилась она, — но я совсем не голодна.
Болт ничего не стал ей отвечать, а просто усадил за чисто выскобленный
деревянный стол и поставил на него супницу и покрытые крышками тарелки.
Приготовленные Болтом блюда пахли очень ароматно, и Элен почувствовала, что
у нее просыпается аппетит.
На первое был томатный суп, а затем бифштекс под грибным соусом. На десерт
Болт предложил кусок фруктового пирога, который он приготовил накануне. Крем
на пироге был густой и сладкий. На свое удивление Элен съела все, что ей
было предложено, хотя от второй порции отказалась.
— Все было необыкновенно вкусно, Болт, — сказала она, наконец,
когда они пили по второй чашке кофе. — Я растолстею, если буду, есть
так много.
Лицо Болта расплылось в улыбке.
— Я сомневаюсь, — заметил он, оглядывая ее стройную фигурку под
облегающим свитером. — К тому же пара фунтов лишнего веса вам не
повредит.
Элен невольно улыбнулась. Впервые за утро она чувствовала себя удивительно
хорошо и спокойно. Болт был таким приятным в общении человеком — не то, что
его хозяин.
При мысли о Доминике ее прекрасное настроение несколько испортилось. Она не
должна забывать, что она здесь в заключении, и каким бы симпатичным, ни был
тюремщик, он все равно оставался тюремщиком.
Повертев в руках чайную ложечку, она вдруг спросила:
— А ваш хозяин все же лег в постель?
Болт кивнул.
— Да, еще час назад.
Ей следовало бы удовлетвориться этим ответом, но она продолжала расспросы.
— А чем... чем он занимается? — Как бы, между прочим,
поинтересовалась она.
— Он пишет книгу, мисс, — ответил Болт, поставив чашку на стол.
— Книгу? — с любопытством переспросила Элен. — Какую книгу?
— Я думаю, мне не следует обсуждать с вами дела мистера Лайалла,
мисс, — почти извиняясь, сказал Болт. — Почему бы вам не спросить
его самого?
— Действительно, — согласилась Элен со вздохом.
— Позвольте мне задать вам один вопрос, мисс. Что произошло между вами
сегодня утром?
Элен сосредоточенно разглядывала кофейную гущу в своей чашке.
— Ничего, — ровным тоном произнесла она.
Болт нахмурился.
— Что вы ему сказали?
— Что я сказала? — Возмущенно повторила она. — Я ничего ему
не говорила. Я просто принесла его дурацкие таблетки!
— Мне кажется, он этого не оценил.
— Это очень мягко сказано! Ваш хозяин — настоящий грубиян! — В
сердцах бросила она.
Болт встал и начал собирать грязную посуду.
— Вы должны понять... — начал он, но Элен с негодованием перебила
его.
— Почему я должна что-то понимать? Почему он не попытался понять меня,
мои чувства. Я не просила, чтобы он приводил меня сюда. И уж тем более не
хотела здесь оставаться.
Болт озабоченно посмотрел на нее.
— Мне не хотелось бы увидеть, что вы страдаете, — сказал он.
— Я? — сердито воскликнула Элен. — Почему вы решили, что я
буду страдать? Он грубый, надменный, эгоистичный! Как он сможет заставить
меня страдать?
Болт поднял густые брови.
— И вы еще спрашиваете, — туманно произнес он и понес грязную
посуду в мойку.
Несмотря на его протесты, Элен стала помогать Болту мыть посуду, а потом,
когда кухня засияла чистотой, он сказал:
— Мистер Лайалл, вероятно, останется в постели до вечера. Не хотите ли
пойти со мной на задний двор проведать наших животных?
Элен выглянула в окно. Яркое утреннее солнце уже скрылось за тучами, и
казалось, что скоро снова пойдет снег, но девушке неудержимо захотелось на
свежий воздух.
— С удовольствием, — сказала она, чем очень обрадовала Болта.
— А у вас есть сапоги — непромокаемые сапоги, я хочу сказать? И что-
нибудь теплое из одежды?
— У меня есть веллингтоны, — ответила она. — Я собиралась много
ходить пешком, — грустно — усмехнулась она. — И если вы высушили
мое пальто...
— Конечно. Оно в гардеробной в холле. Я повесил его туда утром.
— Отлично. — Элен бодро направилась к двери. — Дайте мне
несколько минут.
Взбежав вверх по лестнице в свою комнату, она подумала, не использовать ли
ей эту возможность для того, чтобы позвонить. Болт занят на кухне
приготовлением корма для животных, а Доминик Лайалл находится в постели.
Но нет. Перспектива испортить отношения с добродушным слугой ей вовсе не
улыбалась, и Элен не хотела, чтобы он застал ее за подобным занятием. Это
дело может подождать до вечера.
Спустившись в холл, уже в теплом свитере и в сапогах с заправленными в них
брюками, она сняла с вешалки свое красное пальто и с радостью заметила, что
на нем не осталось никаких следов вчерашнего пребывания в мокром снегу. Элен
спрятала волосы под капюшон и пошла, искать Болта.
День выдался просто замечательным. Именно такой она помнила зиму своего
детства. Живя в Лондоне, Элен привыкла видеть зиму, как ужасное время года,
когда под ногами хлюпает мокрый снег, и только машины остаются островками
тепла в мире холода. В это время года было принято уезжать на отдых в такие
места как Ямайка и Барбадос, где солнце може
...Закладка в соц.сетях
