Жанр: Любовные романы
Жених из Бела-Виста
...ну Сальвадора.
— Чего бы ты хотела? — хрипловато спросил он. — Мой друг
Сальвадор слышит каждое слово этого разговора. Я предпочитаю заниматься
любовью без зрителей!
Доминик чувствовала себя так, как будто ей сделали выговор. Он использует
присутствие Сальвадора как предлог. Но как предлог к чему?
Для приема в отеле был устроен стол а-ля фуршет, нечто среднее между поздним
ленчем и ранним обедом. Были поданы рогалики и сэндвичи, открытые бутерброды
и закуски к коктейлю, фрукты, мясо и рыба. Было подано шампанское в огромных
бутылях-магнум и всевозможные спиртные напитки. Винсенте, похоже, почти не
пил. Между ним и Доминик были их гости, и она почувствовала себя еще более
одинокой, чем прежде. Почему-то она думала, что он будет больше похож на
влюбленного. Накануне вечером он проявлял к ней больше интереса, чем сейчас.
Решив, что он невообразимо отвратительная свинья, она принялась очаровывать
всех мужчин, оказавшихся поблизости. Казалось, Фредерик Ривас в восторге от
нее, и хотя она с ним не флиртовала, но поощряла его внимание. Еще там был
молодой человек, которого звали Хосе Бианка — его Винсенте назвал накануне
вечером, когда с ним была Клаудиа. Он, казалось, был совершенно заворожен
молодой женой своего босса, подавал ей коктейли с шампанским и сигареты и,
не смолкая, говорил о Мииха-Терре, о заводе и о гоночных автомобилях.
Доминик старалась выказывать интерес, но краем глаза, несмотря ни на что,
следила за мужем и женщинами, на которых его любезные манеры действовали,
как магнит.
Прием длился несколько часов, и только около половины восьмого Доминик
обнаружила, что рядом с ней возник Винсенте. Игнорируя его, она продолжала
разговор с Хосе Бианкой, и их беседу прервало только то, что он поспешил ее
оборвать, заметив присутствие Винсенте.
— О, продолжайте, пожалуйста, — настаивала Доминик, поворачиваясь
спиной к мужу.
— Доминик, мы уходим! — Тон Винсенте не допускал возражений. Хосе
показался ей очень юным и растерянным.
Доминик равнодушно оглянулась.
— О, но Хосе мне сейчас кое-что объясняет! — сказала она со
сладкой улыбкой. — Я присоединюсь к тебе через минуту!
Пальцы Винсенте сомкнулись на ее руке выше локтя.
— Сейчас, Доминик, — сказал он резко. Доминик подняла на него
взгляд, увидела суровое выражение его лица и, дернув плечом, высвободилась.
— А, ладно, — сказала она, понимая, что если будет дальше сердить
его, то только сама покажется смешной. — Где Сальвадор?
— Сальвадор нам не нужен, — тихо ответил Винсенте. — Пойдем,
прощайся с нашими гостями.
Когда они вышли из отеля в прохладный сумрак, щеки Доминик горели. Винсенте
усадил ее на переднее сиденье лимузина, потом, обойдя машину, уселся рядом с
ней. Его нога касалась ее, но каждая линия его тела говорила о равнодушии.
Доминик сжала губы. Ей хотелось плакать. Все это так отличалось от ее глупых
фантазий!
Они выехали из города на дорогу к Минха-Терре.
— В свадебное путешествие мы отправимся позже, — сказал Винсенте
без всякого выражения. — Мы поедем в Европу. Тебе этого хотелось бы,
правда?
Доминик пожала плечами.
— Как хочешь, — сказала она с напускным равнодушием.
Ей показалось, что при этих ее словах он чуть улыбнулся. В свете щитка его
профиль был едва различим. И тут она по-настоящему рассердилась. Она — его
жена. Почему он не ведет себя так, как будто он этого хотел? Он сказал ей,
что хочет ее. Ему не было нужды жениться на ней!
Они очень быстро доехали до Минха-Терры. Он вел машину не только быстро, но
и уверенно, и вскоре уже стал виден освещенный прожекторами дом. Винсенте
свернул на передний двор, выключил двигатель и потом взглянул на Доминик.
— Ну? — спросил он.
— Что — ну? — Голос ее звучал напряженно.
— Мы приехали.
— Ура, ура! — саркастически отозвалась она и, не дожидаясь его
помощи, выскользнула из автомобиля.
Ночь опять была прекрасна. Низко над головой сияли звезды, медленно
поднималась бледная луна. Ей вдруг стало холодно в ее кружевном платье.
Скоро ли она возьмет у Роулингсов свои остальные вещи? Рано или поздно ей
придется за ними поехать. Интуитивно она чувствовала, что Винсенте будет
ожидать, чтобы она взяла их сама, хотя бы для того, чтобы она показала, что
не боится их уколов.
Он вышел из машины и стал подниматься по ступеням к террасе.
— Пойдем, — сказал он, —
я хочу кое-что тебе показать.
Доминик секунду помедлила, потом медленно подошла к нему. Винсенте ослабил
узел галстука, и теперь он висел свободно, а несколько пуговиц рубашки было
расстегнуто.
Ее взгляд, направленный на рубашку, видимо, что-то ему сказал, так как он
заметил:
— Жарко, правда?
— Мне холодно, — парировала Доминик, и Винсенте снова улыбнулся.
Они прошли в длинную гостиную и через нее — к арке, ведущей в холл. Хотя
везде горел свет, никого не было видно, и Доминик вопросительно посмотрела
на Винсенте. Но он молчал, а ей самой не хотелось начинать разговор.
Когда они подошли к лестнице, он негромким ленивым голосом проговорил:
— Надеюсь, сегодня трагедий не будет! Доминик не удостоила его ответом.
Она все еще пылала негодованием после приема, и, когда Винсенте, пожав
плечами, стал подниматься по лестнице, она повернулась и пошла обратно в
гостиную.
Она ожидала, что он вернется, рассердится на нее, заставит ее идти с ним.,
но этого не случилось. Она только услышала, как его шаги, удаляясь,
затихают.
Будь он проклят, гневно подумала она. Зачем ему надо быть таким
непредсказуемым? Подойдя к столу с напитками, она налила себе щедрую порцию
бренди, разбавив его глотком содовой. Однако, когда она попробовала
получившийся напиток, его вкус был ей неприятен. Она вылила его и
приготовила себе новую порцию, на этот раз налив только чуть-чуть бренди.
Потом она уселась на диван и стала медленно пить.
После шума в отеле в комнате казалось очень тихо, а тени во внутреннем
дворике двигались и перемещались на легком ветерке. Доминик знала, что это —
только тени кустов, но все равно ей живо вспомнился вчерашний ночной крик
горной кошки, и она подумала, не приближаются ли они к дому. Неприятно было
оставаться здесь наедине с такими мыслями, и вскоре она встала и, подойдя к
стеклянным дверям, решительно закрыла их.
Потом она подошла к лестнице и посмотрела наверх. На площадке второго этажа
горела только одна неяркая лампа, и она нахмурилась, гадая, где может быть
Винсенте и собирается ли он снова появиться этим вечером.
От этой мысли все внутри нее сжалось. Он должен появиться! Не может быть,
чтобы он собрался сейчас лечь спать и оставить ее одну!
Сжав губы, она вернулась в гостиную и поставила свой бокал на поднос. Она
подумала, не налить ли себе еще, но решила, что не стоит, и стала ходить
вдоль окон, выглядывая на улицу.
Молчание, темнота и полная отрезанность от мира немного пугали девушку,
которая всю свою жизнь провела в городе. Она жалела, что рядом нет Винсенте.
Пусть даже он бы игнорировал ее, но все равно в его присутствии ей было бы
спокойнее.
Беспокойство ее все усиливалось. Осторожно она снова пересекла гостиную и
медленно поднялась по лестнице. Оказавшись на площадке второго этажа, она
осмотрелась. Вот дверь комнаты, в которой она провела Прошлую ночь, но где
же Винсенте? Площадка была длинная, на нее выходило несколько дверей.
Сняв туфельки, она на цыпочках прошла по коридору, туда, где увидела
приоткрытую дверь. За ней горел свет. Открыв дверь пошире, Доминик вошла.
Это была небольшая комната, в ней была только односпальная кровать, и она не
была в отличие от ее вчерашней комнаты роскошной. Доминик свела брови. Это
здесь Винсенте намеревается спать?
Качая головой, она вышла на середину комнаты. Где он? Это еще один
утонченный способ мучить ее?
— Что ты тут делаешь? — Неожиданно прозвучавший вопрос заставил ее
испуганно вздрогнуть.
— Винсенте! — воскликнула она, резко оборачиваясь.
Он только что вышел из душа: волосы его были влажны и растрепались,
единственной его одеждой был белый халат до колен. Он был еще более
привлекателен, чем обычно, и сердце ее защемило. Однако взгляд его оставался
невеселым, и он снова спросил:
— Что ты тут делаешь? Доминик скрыла неуверенность и волнение.
— Я... я искала тебя — отрезала она.
— О, правда? Почему?
— Почему? Ты спрашиваешь меня, почему, когда провел здесь уже полчаса,
оставив меня там, внизу, одну с этими ужасными тенями и в молчании, когда
каждый звук превращается в удар грома!
— Я приглашал тебя подняться со мной! — напомнил он.
— О, да! Я помню! По крайней мере я помню, с каким сарказмом! —
Доминик с трудом переводила дыхание. — Ты думаешь, со мной можно
обращаться, как со слабоумной? Он пожал плечами.
— Что ты пытаешься сказать? Доминик опустила голову.
— Ах, перестань, перестань! — воскликнула она. — Ты
специально мучил меня сегодня — сделал все возможное, чтобы причинить мне
боль! Почему ты это делаешь? Почему?
Голос ее дрогнул.
Хрипловато он спросил ее:
— А что я должен был делать? Доминик чуть слышно ахнула и пробежала
мимо него на площадку.
— Я ненавижу тебя, ненавижу! — горько крикнула она. — Не
думала я, что можно быть таким бесчувственным!
Винсенте поймал ее за запястье и сжал его, как тисками.
— Иди сюда, — твердо велел он, — я покажу тебе нашу комнату.
— Нашу комнату? — переспросила она, чуть не рыдая.
— Да. — Он втянул ее обратно в маленькую спальню и повел через нее
к двери в противоположной ее стене. — Это только туалетная
комната, — объяснил он. — Раньше я ею пользовался. А вот главная
спальня.
Он распахнул дверь, и Доминик ступила на ковер кремового цвета, в длинном
ворсе которого блаженно утонули ее ноги. Кровать была массивная, с тяжелым
шелковым сине-золотым покрывалом, на высоких окнах были серебристо-голубые
занавеси. Медленно подойдя к окну, она увидела, что оно выходит на лежащую
внизу долину.
Сложив руки на груди, Винсенте спросил:
— Ну? Она тебе нравится? Ею раньше не пользовались.
Доминик резко обернулась.
— Ко... конечно. — Потом она умоляюще спросила:
— Винсенте! Скажи мне, почему ты так изменился? Он закрыл дверь.
— Я не менялся, — жестко проговорил он. Доминик отвернулась.
— Как ты можешь так говорить? Или вес это время ты лгал...
Она почувствовала, что он подошел совсем близко, потом его руки властно
обхватили ее, прижав спиной к нему, а губы его нашли нежную кожу шеи.
— Ты сказала, что я не смогу заставить тебя ревновать, —
пробормотал он у самого ее уха, — но я смог, правда?
Доминик позволила своему телу прислониться к нему, все ее сопротивление куда-
то испарилось.
— Хммм, — чуть слышно сказала она, полузакрыв глаза.
— Каждый раз, когда я прикасался к тебе, ты отрицала, что я тебе
нужен, — продолжал он, а губы его искали ее горло. Она почувствовала,
как его пальцы вытаскивают шпильки из ее волос. Косы ее упали на плечи, и он
запустил пальцы в ее волосы, расплетая их. — Поэтому сегодня я
специально обращался с тобой так, как это обычно делала ты. Я хотел, чтобы
ты желала меня так же, как я желал тебя, — и я этого добился, правда?
— Винсенте, — простонала она, изворачиваясь в его объятиях и
стараясь найти его губы.
— Ты хочешь есть? — спросил он, зарываясь лицом в ее волосы,
небрежно сдвигая кружевное платье с ее плеч, так что оно упало к ее ногам.
— А ты? — прошептала она, касаясь его губ своими.
— Я хочу только тебя, — яростно пробормотал он. — Ты — самое
прекрасное во всей моей жизни! Боже, Доминик, как я жажду тебя!
Он подхватил ее на руки и отнес на постель. Она лежала неподвижно, глядя на
него затуманенными глазами, полными чувства.
— Люби меня, Винсенте, — с болью прошептала она.
— Я это и намерен делать... — хрипло ответил он, развязывая пояс
халата.
Глава 7
Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, самый настойчивый луч пробился
сквозь сон Доминик, которая неохотно стряхнула с себя чувство
восхитительного покоя. Ее глаза распахнулись, вобрав в себя сине-золотое
богатство комнаты, и все ее существо мгновенно наполнилось сознанием того,
где она находится.
Она быстро повернула голову, но в огромной постели она была одна. Только
смятая подушка рядом свидетельствовала о том, что Винсенте был тут. Она
вздохнула и, закинув руки за голову, предалась приятным воспоминаниям о
событиях вчерашнего дня.
Услышав звук льющейся воды, она поняла, что Винсенте, должно быть, рядом, в
ванной. Соскользнув с постели, она осмотрелась, ища, что бы надеть, и нашла
на полу у постели его белый халат. Завернувшись в него, она подошла к двери
в ванную и остановилась. Она не могла так запросто войти.
Доминик колебалась, собираясь уже вернуться в постель, когда дверь
открылась, и Винсенте вышел. Он был в темных свободных брюках, но без
рубашки, и взглянул он на нее довольно нежно.
— Я разбудил тебя? — пробормотал он вопросительно.
Доминик покачала головой, потом бросилась к нему и обняла за талию,
прижавшись щекой к груди.
— Ах, Винсенте, — прошептала она, — я люблю тебя!
Он обхватил руками ее голову, потом прижался к ее губам.
— Доминик, мне надо идти, — хрипловато проговорил он. —
Сегодня утром заседание совета директоров. К сожалению, я должен на нем
присутствовать.
— Так рано? — спросила она, трогательно поднимая к нему лицо.
— Рано? Доминик, уже почти одиннадцать!
— Правда? Ужасно! — Ее широко открытые глаза смотрела так невинно!
Пальцы Винсенте гладили ее плечи сквозь махровую ткань халата. Потом,
приглушенно вскрикнув, он оттолкнул раздражающую материю и зарылся лицом в
нежный шелк ее кожи.
Доминик обвила руками его шею, наслаждаясь своей властью над его чувствами,
а он глухо сказал:
— Доминик, я должен идти!
Но в словах его не слышно было убежденности.
— Правда должен? — вызывающе прошептала она.
Пальцы его сжали ее плечи.
— Нет, — простонал он, — нет еще! — и отнес ее обратно
на постель.
Позже, когда Винсенте ушел, Доминик приняла ванну, а потом надела то черное
платье, в котором пришла на обед два дня тому назад. Не считая кружевного
платья, которое она, конечно, не могла носить каждый день, это было ее
единственной одеждой.
Выйдя в холл, она осмотрелась. Она совершенно не знала дома и, кроме
гостиной и столовой, ничего не смогла бы найти. Обе эти комнаты оказались
пустыми, и она в нерешительности остановилась в холле, когда появился
Сальвадор. Со вздохом облегчения при виде знакомого лица она сказала:
— Вы должны показать мне дом, Сальвадор. Я не знаю, где что находится.
Сальвадор улыбнулся.
— Вы сегодня прекрасно выглядите, сеньора, — довольным голосом
проговорил он. — Надеюсь, вам хорошо спалось!
Доминик очаровательно покраснела.
— Спасибо, да. Мой... мой муж... уже ушел?
— О, да, сеньора, — уверенно ответил Сальвадор. — Он очень
спешил.
Доминик сжала губы, не в силах справиться с волной эмоций, захлестнувших ее
при мысли о том, что Винсенте всецело принадлежит ей, а она — ему.
— Понятно, — сказала она наконец. — Теперь... он вернется на
ленч?
— Может быть, сеньора, но, вероятнее всего, он будет поздно. Обычно в
этих случаях он ограничивается сэндвичем в столовой для служащих, а по-
настоящему ест уже за обедом.
Доминик кивнула в знак того, что понимает.
— Хорошо, Сальвадор. — Она прошла в гостиную и там
обернулась. — После ленча для меня найдется машина? Я хотела бы поехать
к Роулингсам и взять мои вещи.
— Сеньор ничего не сказал относительно того, что вы куда-то
поедете, — сказал Сальвадор не без тревоги.
Доминик пожала плечами.
— Может, и нет, но мне надо поехать. Я не могу вечно носить это платье.
Сальвадор нахмурился.
— Я могу съездить к Роулингсам вместо вас. Несомненно, миссис Роулингс
упакует ваши вещи по моей просьбе.
— Нет! То есть... Сальвадор, рано или поздно мне снова придется
встретиться с этими людьми. Мне кажется, лучше рано.
— Как прикажете, сеньора Сантос! — В голосе Сальвадора ясно
слышалась досада. Доминик вздохнула.
— Постарайтесь понять! — воскликнула она, потом опустила голову.
Конечно, она могла бы сказать, что это не его дело, но Сальвадор не был для
нее слугой, он был другом, и она могла понять его чувства.
Сальвадор пожал плечами.
— Хорошо. Но я сам отвезу вас.
— Ладно, на это я согласна, — улыбнулась Доминик.
— Прекрасно. А теперь — пойдемте! Я покажу вам ваши владения, а потом
Морис подаст вам ленч. Для завтрака сейчас уже слишком поздно.
Дом был даже больше, чем она предполагала. Там были приемные и гостиные, и
даже библиотека и кабинет. В библиотеке оказался большой стереофонический
проигрыватель и кипа пластинок к нему — и с современной, и с классической
музыкой, к великому ее удивлению.
Выше было еще два этажа. На втором были главные спальни, каждая с
собственной ванной комнатой. На третьем этаже были спальни поменьше и одна
большая комната, которая, поймала себя на мысли Доминик, в будущем подойдет
для детской.
Кухня и комнаты прислуги были в полуподвальном этаже. Именно здесь, в
огромной современной кухне, она познакомилась с Морисом, шеф-поваром, и его
женой Жуаной. Морис был француз, он родился и вырос в Кале, где работал в
отеле, и был привезен оттуда Винсенте, обещавшим ему щедрую плату.
— Тогда он еще не был женат, — заметил Сальвадор, когда они
вернулись на первый этаж. — Он познакомился с Жуаной в Бела-Виста.
— Как романтично, — улыбнулась Доминик. — Похоже, он здесь
всем доволен.
— Да. Все, кто служит сеньору, преданы ему, — твердо ответил
Сальвадор. — Он справедливый хозяин и к тому же очень щедрый.
— Вы предубеждены — с коротким смешком заметила Доминик. —
Сальвадор, мне очень понравилось обследовать дом, но я уже не ела часов
восемнадцать, и я просто умираю с голода! Сальвадор бросил на нее виноватый
взгляд.
— Конечно, конечно. Я забыл. Извините, сеньора.
— Ничего, — легко проговорила Доминик. — Никто из нас еще не
привык к новой жизни, правда? Сальвадор улыбнулся.
— Да, вы правы, конечно. Послушайте, идите во дворик. Там вы увидите
стол с видом на долину. Я принесу вам хереса, а через несколько минут Морис
приготовит ленч.
— Хорошо.
Доминик не спеша вышла. Как и сказал Сальвадор, во внутреннем дворике она
увидела маленький столик с прозрачной столешницей под огромным полосатым
зонтом, стоящий у невысокого парапета. Она уселась в удобное плетеное кресло
и стала с удовольствием рассматривать открывавшуюся перед ней панораму. В
долине раскинулся город, вдалеке видны были трубы предприятия. С этой высоты
огромные многоквартирные дома казались игрушечными. Доминик была так
поглощена этим зрелищем, что не услышала шагов Сальвадора и заметила его
только тогда, когда он поставил на столик поднос. На нем были рюмка и
бутылка хереса.
— О, спасибо, — Она улыбнулась. — Посидите со мной немного.
Вы можете теперь все рассказать мне о Винсенте.
Сальвадор коротко рассмеялся.
— Думаю, что нет, — отозвался он, качая головой. — Как бы то
ни было, у меня есть дела, и если мы собираемся днем ехать в город, то
сейчас мне надо их сделать. Доминик вздохнула.
— А, ну ладно.
Сальвадор ушел, а она налила себе немного вина. Отпивая понемногу, она
гадала, уж не назначил ли Винсенте Сальвадора ее сторожем. Он явно
рассматривал ее благополучие как часть своих обязанностей.
Ленч был необыкновенно вкусным. Ей подали коктейль с дыней, жареного
цыпленка с рисом и салат из свежих фруктов. Она выпила несколько чашек
ароматного черного кофе; поданного после еды, а потом ей больше всего
хотелось бы вернуться в постель. Она никогда раньше не спала днем, но
сегодня чувствовала приятную лень. С сожалением она вспомнила сине-золотую
роскошь спальни, принадлежавшей ей и Винсенте, но тут же прогнала эту мысль.
Она решила ехать в город, и она это сделает. В конце концов если она отложит
отъезд, то вернется Винсенте, а тогда ей вообще не захочется уезжать.
И вот около трех часов дня Сальвадор повез ее вниз по пугающей своими
крутыми поворотами дороге к Бела-Виста. В чем-то она даже была довольна, что
он решил везти ее. Она не была уверена, что у нее хватило бы отваги вести
такой большой автомобиль по таким опасным зигзагам. Машины, к которым она
привыкла, были гораздо более скромных размеров, да и лошадиных сил под
капотом у них было поменьше. Она сидела рядом с Сальвадором на переднем
сиденье, и они легко болтали о Лондоне и Рио, сравнивая эти два города, и не
переходили на личности.
Бела-Виста выглядел совершенно так же. Было довольно тихо для этого времени
дня, и Доминик удивилась, почему это ей казалось, что все должно было
измениться. Просто сама она изменилась настолько сильно, что казалось
невероятным, как это все идет по-прежнему.
Когда они были уже неподалеку от дома Роулингсов, Доминик сказала:
— Не подвозите меня к самым воротам. Я... я лучше пойду одна.
Сальвадор поглядел на нее неодобрительно.
— Почему?
— Я не могу это точно объяснить. Просто... это может показаться...
ну... — она пожала плечами, — таким... таким вызывающим!
Сальвадор вздохнул, но остановил машину, не доезжая до ворот Роулингсов.
— А как насчет ваших чемоданов? — спросил он. — Вы сможете их
нести? Доминик сжала губы.
— Нет... нет, я об этом не подумала.
— Тогда, может, следует подумать. Она посмотрела на него с досадой.
— Хорошо, хорошо, Сальвадор. Дайте мне время обо всем договориться, и
тогда я подойду к воротам и помашу вам. Тогда вы можете подъехать за моими
вещами.
— Хорошо. Если это то, чего вы хотите?
— Это то, чего я хочу, — кивнула она.
Ее очень смущало ее черное платье, которое никак нельзя было назвать
повседневным, и она поспешно пошла мимо ворот соседних домов. Дом Роулингсов
казался все таким же обшарпанным и неприметным, как прежде, и она
нерешительно вошла в сад и медленно двинулась к веранде.
Тут через открытые стеклянные двери она увидела, что Марион Роулингс и Мэри
Педлер сидят вместе и пьют чай. Настроение ее совсем упало. Надо же было так
случиться, что здесь оказалась Мэри Педлер, беспокойно подумала Доминик. Что
она им скажет?
Они словно почувствовали ее присутствие: обе одновременно подняли головы и
увидели ее. Марион встала и подошла к дверям.
— Ну-ну, — недоброжелательно сказала она, — посещаете
трущобы? Доминик вздохнула.
— Конечно, нет, Марион. Я... я пришла за моими вещами.
— Неужели? А где же ваш очаровательный супруг?
Доминик поднялась по ступенькам на веранду.
— Он на заводе. Там собрание совета директоров.
— О, конечно, для этого ему туда необходимо было явиться. Какое
разочарование для вас! В первый ваш день!
Доминик подошла к Марион, и они посмотрели друг другу в глаза. Марион первой
отвела взгляд.
— Ну, так вам лучше бы забрать их, — ворчливо проговорила
она. — Что вы об этом деле думаете? — Это она спросила у Мэри
Педлер. Мэри пожала худыми плечами.
— А как по-вашему? — Она посмотрела на Доминик. — Вам не
кажется, что вы сыграли с Джоном довольно грязную шутку? Доминик вспыхнула.
— Да, да, по правде говоря, кажется, — негромко ответила
она. — Но разве не
...Закладка в соц.сетях
