Жанр: Любовные романы
Восточная мадонна
...ь здешнее время на восемь часов раньше, верно?
— Пожалуйста, заходите без стеснения, полковник.
— Мне нужны паспорта, и поскорее. Когда я смогу получить их?
— Ваш будет готов во вторник днем, а паспорт мадемуазель Мурньез де ла
Курсель можете забрать хоть сейчас, — Патель вытащил документ из ящика
письменного стола и протянул Клэю.
— Ого, как говорится, доставка в течение ночи. Быстро сработано.
Сколько я вам должен?
— Все за счет фирмы, полковник.
— Нет уж, я настаиваю...
— Хорошо, заплатите, когда получите свой паспорт во вторник.
— Плачу сейчас. Пакет доставлен — получите наличные.
Патель сдался и принял от Клэя триста долларов. Когда тот ушел, Патель не
побеспокоился насчет того, чтобы организовать слежку. Полковник еще
вернется, а Патель будет его ждать.
26
Уличные огни Лондона извивались внизу жемчужными змеями длиной в несколько
миль. Загорелся знак, призывающий пассажиров застегнуть ремни, и Майк Картер
погасил сигарету. Сухой кашель, прерывавший дыхание, усилился.
— Брошу курить, как только выпутаемся из этого дерьма.
— Уже слышала, — откликнулась Мардж. — Зря я с тобой сюда
полетела.
— Ты нам нужна здесь. Клэй сейчас, видимо, в Гонконге, и единственный
способ разыскать его там — связаться с лондонскими властями. Не забывай,
речь идет о британской колонии.
— Почему бы вам не проделать все это самим?
— Господи, Мардж, да ведь все это делается по неофициальным каналам! Мы
не можем задавать здесь никаких вопросов. С министерством тебе придется
связаться как частному лицу. Если туда полезет кто-нибудь из посольства,
англичане заподозрят неладное. А ты — жена, разыскивающая пропавшего без
вести мужа. Это правдоподобно, потому что просто.
— Откуда нам знать, что он в Гонконге?
— Мы получили сведения из надежного источника.
— От кого?
— От южновьетнамского капитана по имени Нью. Он последним видел Клэя
после того, как его самолет разбился. Он сообщил нашим людям, что Клэй в
Гонконге или находится на пути туда. Надеюсь, ты не считаешь, что я в
восторге от всего этого.
— Не знаю и знать не желаю.
— И все это как раз в момент, когда мы начинаем брать его след.
— Брать след? Ты что, о животном говоришь? За беднягой устроили погоню,
а ты рассуждаешь об этом, как об охоте. Вы без конца меня спрашиваете, как
он думает, что бы он сделал, и все время загоняете его в невообразимые углы.
Почему бы вам попросту не отвязаться от него?
— Мы должны выяснить, почему он не дал о себе знать, оставшись в живых
после того, как разбился его самолет.
— Может быть, кто-то шантажирует его.
— Вполне возможно.
— Но вам, насколько я знаю, наплевать. Никому из вас нет до этого дела,
лишь бы играть в свои игрушки.
— Знаешь, Мардж, с твоей стороны не очень порядочно бросать мне такие
обвинения.
Город под крыльями самолета принимал все более четкие очертания. Огни машин
отражались на мокром асфальте дорог, как в длинном зеркале. Когда колеса
коснулись земли, дождь прекратился.
— Представьте себе, — пробурчал Майк, — в Лондоне и без
зонта.
— Ты смешон. Как ты сам себя выносишь?
— Всего лишь пытаюсь завязать разговор.
— Не стоит беспокоиться, — ответила Мардж ледяным тоном, когда
самолет свернул с посадочной полосы к терминалу. Но потом добавила: — Извини
меня. Кажется, я немного устала.
— Ладно, не стоит об этом.
Направляясь к стойке паспортного контроля, они почти не разговаривали. Все
это изматывало ее. Наверное, Майк был прав: видимо, у Клэя действительно
была возможность вернуться на базу, но он не сделал этого, предпочтя
дезертировать. Нет, это невозможно. А может быть, он изменился. Это его
нелепое поведение во время их последней поездки во Флориду... Вообще все
выглядело очень странно. Как будто это был вовсе не он. Но, возможно, она
его просто не понимала.
— Как долго вы намерены оставаться в Объединенном Королевстве,
мадам? — спросил Мардж молодой сотрудник иммиграционной службы. Она
оглянулась на Майка, который показал два пальца.
— Ну, дня два, может быть, три или четыре, — ответила она.
Майк вновь выставил свои пальцы и теперь уже что-то прошипел.
— Две недели, офицер. Я имела в виду две недели.
— Прекрасно, — сказал тот, ставя штамп в ее паспорте.
— Расскажи мне о капитане Нью, Майк, — попросила Мардж в такси,
где наконец смогла удобно вытянуть ноги.
— Этот парень знает о Клэе довольно много. Он сообразителен. Судя по
всему, Клэй доверял ему и кое-что рассказывал.
— Удивительно. Клэй не очень разговорчив. Что же за человек этот Нью?
— На мой взгляд, оппортунист. По-моему, предпочитает служить той
стороне, которая больше платит. Своенравный человек со скверным характером,
полон амбиций. Восхищается американцами и, кажется, благоговеет перед Клэем.
Говорит о нем, как о Боге. Вывернутое наизнанку раболепие, которое,
вероятно, зародилось, когда они вместе находились в его деревне. Мы не
знаем, что там случилось, возможно, он чего-то не договаривает. Думаю, Клэй
чего-то наобещал ему, и теперь тот ждет, будет ли исполнено обещание. Мне
кажется, этот Нью консультируется с кем-то, прежде чем говорить с нами,
может, даже с самим Клэем. Он хитер. Во всяком случае, информация, которую
мы от него получаем, кажется немного отредактированной. Все выглядит так,
будто он хочет сам попытать счастья в поимке Клэя. В любом случае Нью знает
свое дело. До сих пор все сведения, которые он нам передавал, были точными.
— А как он выглядит?
— Какое это имеет значение?
— Внешность нельзя недооценивать. Она может о многом сказать. Так как
же он выглядит?
— На вид это упитанный вьетнамский крестьянин. Ему примерно за
тридцать. Плотный, приземистый. Думаю, он выпивает. Одевается хорошо — как
любой сельский парень, добившийся чего-то в жизни. Любит золотые часы,
цепочки и массивные кольца.
— Могу представить. Странно, что Клэй связался с подобным типом.
— Он не связался с ним, это была случайность. Очевидно, капитан вырвал
Клэя из рук женщины, взявшей его в плен.
— Клэй больше не пленник. Теперь он мог бы порвать с этим человеком.
— Вероятно, всему есть какое-то простое объяснение, которое мы выясним
позже. Насколько я знаю, они уже могут быть в Гонконге.
— Они? Ты хочешь сказать, он все еще с той женщиной?
— Да.
— Ты в это веришь? Сколько еще ехать до отеля? Мне нужно принять ванну.
— Пятнадцать минут. Хочешь пойти поужинать?
— Нет, пусть принесут ужин в номер.
Мардж отвернулась и закрыла глаза. Мысленно она была далеко от этого места и
еще дальше — от него, Майка. Он знал, что вьетнамский капитан не интересовал
Мардж. Она думала о муже и той женщине, и ее нельзя было винить за это.
Благодаря рассказам Майка, муж в глазах Мардж выглядел теперь героем. Беды
Клэя были окрашены и в романтические тона: возле него находилась загадочная
вьетконговка. Мардж ревнует, думал Майк, и это будет иметь фатальные
последствия.
Когда Мардж поднялась из ванны, наполненной обжигающей водой, зазвонил
телефон. Завернувшись в полотенце, она подошла к аппарату. Звонил Майк.
— Я же сказала, я не пойду ужинать, — сказала она устало.
— Клэй уехал из Гонконга. Мы не знаем точно, когда и каким образом, но главное, не знаем куда.
— А как же власти?
— Они вряд ли могут помочь. Он, должно быть, обзавелся какими-то
документами. Одному Богу известно, как это ему удалось. Это, по всей
вероятности, означает, что ему кто-то помогает, а вот нам от англичан помощи
ждать не приходится. Мы можем с таким же успехом отправиться обратно в Париж
и ждать там.
— И все же сначала мне хотелось бы передохнуть.
— Ну конечно.
— Позвони мне через час, ладно?
— Хорошо.
У Майка была слабая надежда на то, что она пригласит его к себе, но ему было
известно, насколько она устала. Он положил телефонную трубку и опустился на
кровать. Его разговор с сотрудником посольства был краток и касался лишь
фактов. Их перехитрили. Прямой телекс из Сайгона принес свежие новости.
Клэйтон Уэйн-Тернер уложил всех наповал. Что если он работал на какую-то
другую спецслужбу США? Но об этом наверняка было бы известно в Лондоне. Какая-
то тайная миссия? Что ж, это могло бы кое-что объяснить. Они бы устроили все
так, чтобы его дезертирство выглядело правдоподобным, но зачем было
подключать к подобному делу человека со столь громкой известностью и таким
прошлым? Он слишком заметен. Нет, в это не верилось. А что если Клэй работал
на красных? Это выглядело более логичным.
Капитан Нью, должно быть, тоже работал на красных. В противном случае он бы
обо всем предупредил. И знал бы, что Клэй уехал из Гонконга. Да, Клэй
работал на красных. Но почему? Не из-за денег. Здесь что-то другое. У него
были какие-то мотивы, и ответ на этот вопрос должна знать Мардж. Так или
иначе, но он вытянет из нее ответ. Она не может не знать!
Мардж уснула. Ей снился отель и Клэй, который плещется в ванне вместе с
капитаном Нью и женщиной-полукровкой. Она намыливает мужчинам спины, а те
улыбаются. Капитан Нью обнажает золотые зубы. А вот и Майк Картер в форме
ВВС и при всех регалиях — стоит рядом с ванной и держит полотенце, ожидая,
когда вылезет Клэй. Клэй вытянулся в ванне во весь рост, вода расплескалась
и залила пол. Капитан Нью куда-то исчез и вдруг появился вновь с бокалом
шампанского в руке. Он протягивает бокал Майку.
— Выпей, Майк, — слышит она голос Клэя. Но Майк отвечает твердым
отказом.
— Это приказ, Майк. Теперь я генерал. Ты не заставишь меня выскочить из
ванны, как заставил Мардж.
Вновь из пустоты возник капитан Нью. На сей раз в руке он сжимает огромный
пистолет:
Выпей с генералом, Майк, а не то я расскажу все Хо Ши Мину
.
Мардж услышала громкий смех Майка и сама засмеялась во сне. Она все еще
продолжала смеяться, когда какой-то звук разбудил ее. Мардж лежала вся в
испарине, по-прежнему завернутая в полотенце. Она взглянула на часы, и ей
захотелось вновь заснуть, чтобы увидеть Клэя. Уже несколько лет она не
видела снов, и это сновидение до малейшей подробности врезалось в память. К
чему бы это?
В номере Майка зазвонил телефон. Говорил человек из американского
посольства.
— Картер, прошу извинить меня за столь поздний звонок, но мы только что
получили донесение из Сайгона. Капитан Нью направляется в Гонконг, он взял
неделю отпуска. Мы получили эти сведения от портье в отеле
Каравелла
,
который заказывал для капитана билет на самолет.
— Зачем Нью едет туда?
— Еще не знаем, но выясним. Отправим кого-нибудь следить за ним. Может
ли быть так, что он едет на встречу с Уэйном-Тернером?
— Я думал, тот уже отбыл из Гонконга.
— Теперь мы полагаем, что он все еще там.
— Тогда нам лучше здесь задержаться.
— Правильно. Как насчет того, чтобы заглянуть к нам завтра в
одиннадцать?
— Хорошо.
Майк с некоторой настороженностью ожидал, как прореагирует на это Мардж.
Сделав глубокий вдох, он набрал ее номер и, когда она ответила, осторожно и
вежливо поздоровался. Но ее голос в трубке неожиданно зазвучал мягко и
дружелюбно.
— Если хочешь, зайди ко мне, Майк. Мы могли бы здесь вместе перекусить.
Заказать для тебя что-нибудь?
— Разве что омлет с гренками. Буду у тебя через минуту.
Когда Майк появился в дверях, Мардж, взглянув на него, была ошеломлена.
— У тебя жуткий вид, — сказала она, когда он вошел. — Может быть, что-нибудь выпьешь?
— Спасибо. Джин с тоником.
Она ушла в себя, думал Майк, и сейчас далека от меня. А она ему так нужна.
Ну почему же, сверлила его мысль, двое не могут одновременно испытывать
одинаковых чувств? Официант принес еду, и за трапезой Майк рассказал женщине
последние новости.
— Так, значит, мы остаемся?
— Да, а потом отправимся в Гонконг, если он все еще там.
— Думаю, Клэй что-то скрывает от капитана Нью. У меня есть чувство, что
его преследует кто-то еще. Женщина, которая сейчас с ним, должно быть,
важная птица. Может быть, она перешла на нашу сторону. Может быть, его
задача — доставить ее к нам. Если это так, то можно быть уверенным, что за
ними гонятся ее люди. А может быть, мы полностью заблуждаемся, и Клэй вместе
с ней играет какую-то роль, работая на красных.
— Но ты ведь не веришь в это, не так ли?
— Не верю.
В Мардж поднялось чувство жалости к нему. В глазах Майка вспыхивала слабая
искорка надежды, которая придавала его мужественному лицу детское выражение.
Ему нужна была встряска, и она намерена была позаботиться о нем так, как
считала нужным.
— Это все, что я хотела слышать. Знаешь, когда ты не сидишь у себя в
кабинете и не носишь военную форму, то становишься похож на человека. А ну-
ка, развяжи галстук.
Став предметом неожиданной заботы, Майк зарделся. Он не мог разгадать Мардж:
она выглядела почти официально, но в то же время ее руки так касались его...
Придвинувшись ближе, Мардж заметила, что его глаза подернулись дымкой. А
может быть, думала она, ее сон и не был дурным предзнаменованием, —
просто в усталом мозгу разыгралось воображение. Нельзя терять чувство
реальности. Она брала ситуацию под контроль, и это ей очень нравилось. Она
могла позволить себе быть щедрой.
— Возьми меня, — сказала она мягко, и внезапно они оказались под
простынями, а ее рука потянулась к выключателю лампы.
Капитан Нью смотрел, как на крыле
Боинга-727
поблескивают солнечные лучи,
как из турбины вырывается пламя. Они летели над Южно-Китайским морем. В
туристическом классе спиртное было бесплатным, и Нью не отказал себе в
удовольствии. Ему дали недельный отпуск, и вот он летел в Гонконг со списком
того, что нужно было купить. Настроение у него было отличным — наконец-то
будет, что вспомнить. Ведь что ни говори, а получается, что Нью — самый
настоящий герой, вон сколько американцев набежало перед его отъездом, и все
хотели с ним побеседовать. Намекали на большое вознаграждение. А один, из
ВВС, так вообще разговаривал с ним, как с лучшим другом. И нечего тут
удивляться, думал Нью, ведь он спас жизнь их полковнику. По всему видать,
этот полковник — важная птица, а то чего бы они так засуетились. Нью ответил
на все их вопросы, и они, похоже, остались довольны. Но всего-то Нью им,
конечно, не рассказал.
С билетами на самолет и с гостиницей все прошло без сучка и задоринки.
Американцам он пообещал сделать все как надо, и они похвалили за то, что он
так преданно относится к полковнику Уэйну-Тернеру. Они даже предлагали ему
деньги, но он вежливо отказался. А может, не стоило отказываться? Полковник
наверняка будет им доволен, когда узнает, как ловко Нью все устроил с
отпуском, чтобы поскорее встретиться с ним. Ведь главное — получить слитки и
вернуть их тем, кто ждет его в деревне. Нью должен выполнить свой долг перед
людьми, а как же иначе. Похоже, все шло как по маслу.
В соседнем кресле сидел молодой прилично одетый человек. Вел он себя
вежливо, и по всему было видно, что он — городской, может, даже откуда-
нибудь из Европы. В общем, капитану было приятно такое соседство. Он обратил
внимание на то, что смуглое лицо соседа слегка подергивалось, а на щеке был
большой шрам. И еще он заметил в глазах иностранца страх, хотя на нем и были
надеты темные очки. Небось летать боится, решил про себя капитан. Бедняга, у
него и с ногой что-то не в порядке.
— Что, нога болит? — спросил капитан.
— Авария на мотоцикле.
— По мне, так уж ездить на четырех колесах.
— Не могу не согласиться. Вы бывали в Гонконге?
Капитан отметил про себя, что его новый знакомый говорит тихим голосом, как
культурные люди.
— Нет, не приходилось. У офицера в армии дел по горло.
— Так, значит, вы служите в регулярной армии и защищаете отечество?
— Так точно. Меня зовут Нгуен Нанг Динг, но американцам больше нравится
называть меня Нью — капитан Нью. А вы в Гонконг впервые летите, мистер...
— Минь Хо — так меня зовут. В Гонконге мне часто приходится бывать в связи с семейным бизнесом.
— Вы — богач?
— Да, пока дела идут неплохо, но кто знает, как будет дальше. Захватят
коммунисты столицу — и конец.
— Не видать им Сайгона как своих ушей.
— Меня-то им и подавно не видать если что.
— И куда же вы уедете?
— Во Францию. Я там учился, в Париже у меня много знакомых.
— Говорят, до этого не дойдет.
— Сейчас, капитан, не знаешь, кому верить. В газетах — одно, по
телевизору — другое. Если дела наши так хороши, тогда зачем здесь
американцы?
— А вам больше понравились бы русские или китайцы?
— Нет, конечно. Но американцы шлют все новые подкрепления. Ходят слухи,
что у них большие потери — сотни трупов отправляют обратно в Штаты.
— Все это коммунистическая пропаганда, ведь идет война как-никак.
Сколько себя помню, я был солдатом. Обещают скоро повысить до майора.
— Хочется вам верить. Жаль, если придется уехать из Сайгона. Париж,
конечно, прекрасный город, но не родной дом. А у вас какие дела в Гонконге,
капитан?
— Ничего особенного — купить кое-что да поразвлечься.
— Неплохая передышка после полевой службы, не так ли?
— Да, Минь Хо, передышка. Три года, как я не вылезаю из окопов.
— В Гонконге вам может не понравиться — скука одолеет.
— Вряд ли, хоть на новые лица посмотрю.
— Насчет этого можете не сомневаться, там собрался народ со всех концов
света.
— Вы хорошо знаете Гонконг?
— Надеюсь.
— Тогда, может, покажете мне всякие такие местечки...
— С большим удовольствием, — ответил Минь Хо и сделал вид, что
задремал.
Сзади них сидел молодой располневший американец и прислушивался к разговору,
стараясь не упустить ни одного слова. Он уже сфотографировал Нью и его
спутника, и, как только самолет приземлится в Гонконге, снимки немедленно
отправятся в Сайгон. Судя по всему, размышлял американец, они послали еще
одного, но в спешке не предупредили. Он плохо понимал по-вьетнамски, но
беседа все равно была записана на магнитофон, который он вложил в записную
книжку и незаметно засунул между креслами. Ничего примечательного в их
разговоре не было. Они только что познакомились, но, кто знает, в такого
рода делах все возможно. Судя по тому, что собеседники все время смеялись и
хлопали друг друга по плечу, они просто обменивались шутками. В конце
концов, не так уж важно, о чем говорили эти двое, важно, что они собираются
делать дальше. Тот, что помоложе, Минь Хо, выглядел более серьезным, у него
был явно интеллигентный вид. Что могло связывать его с вульгарным капитаном
Нью? Поразмыслив, американец пришел к выводу, что Минь Хо приставили к
капитану для слежки. Американцу было сказано, что капитан Нью может вывести
его на какого-то беглеца, но ни имени его, ни причины, по которой его ищут,
он не знал. Молодой американец всего три месяца пробыл во Вьетнаме и очень
скучал по своей японочке, с которой ему было так хорошо весь этот год, что
они провели в маленьком городишке неподалеку от Токио. Он любил свою работу
в разведке. Но на этот раз у него не было почти никакой информации. Все
попытки разузнать что-то самому ни к чему не привели. Не ясно было и какая
именно спецслужба занимается этим человеком. Будь он на месте начальства, он
рассматривал бы этот вариант как совершенно секретный. Небо за окном было
безоблачным, так что полет обещал пройти гладко.
На банкира этот человек был не похож. Светло-серый, в тонкую полоску костюм,
казалось, вот-вот лопнет под напором мощных плеч и бицепсов. Загорелое лицо
и жизнерадостная улыбка больше подходили не банкиру, а, например,
инструктору по лыжному спорту. Мебели в кабинете было немного, а стены
украшали фотографии с видами Швейцарии. Клэй смотрел в окно на тихое озеро.
— Очень приятно лично встретиться с вами, господин Уэйн-Тернер. Видите
ли, в нашем бизнесе не часто приходится общаться с клиентами, а все больше с
неодушевленными цифрами.
— Мне больше не понадобится цифровой счет, — сказал Клэй. — Я
собираюсь переехать на постоянное жительство в Европу.
— Ну что ж, ваш капитал уже почти удвоился, к тому же положение
швейцарского франка сегодня весьма прочно.
— Стоит ли переводить всю сумму в доллары?
— Трудно сказать, но процентная ставка в долларах выше.
— Означает ли это, что мой доход также повысится?
— Без сомнения.
— В таком случае давайте переведем все в доллары.
Отсюда был виден его отель — старинное белое здание на другом берегу озера.
Он оставил Бернадетт, чтобы она погуляла по городу. Они приехали ночью
последним поездом из Цюриха, и он еще не успел осмотреть Люцерн. И вот
сейчас, когда все дела с банком улажены, он наконец превратится в туриста, о
чем так давно мечтал. Наконец-то он сможет спокойно посидеть, поглазеть на
прохожих и вообще вести себя как все нормальные обыватели. Не нужно больше
думать о новых назначениях, проверках, засекреченных маршрутах. А главное —
не надо заботиться о том, как бы не уронить престиж семьи Уэйн-Тернер. Все,
довольно. Пусть теперь другие стоят по струнке перед каким-нибудь
конгрессменом, захотевшим посетить военную часть. На столе перед Клэем
лежала толстая пачка разноцветных швейцарских купюр — тысячные и сотенные
бумажки, похожие на фантики, и Клэй с удовольствием рассматривал, что на них
нарисовано.
— Это ваш годовой доход, господин Уэйн-Тернер, — сказал банкир.
— Вы прекрасно говорите по-английски, — заметил Клэй.
— Несколько лет я прожил на западе Канады — в Британской Колумбии.
Природа там напоминает Люцерн, но все как-то больше, величественнее. Люди
там похожи на англичан, но одеваются по-американски. И темп жизни более
медленный, и народу поменьше.
— Вам не приходило в голову остаться там насовсем?
— Была такая мысль, но я там скучал по швейцарским законам и
швейцарскому порядку. Отсюда за час можно долететь куда угодно — в любой
уголок. А Канада — слишком большая страна. Для меня, по крайней мере. Вы не
дадите мне номер вашей комнаты в отеле, господин Уэйн-Тернер? Возможно, мне
придется позвонить вам, чтобы обсудить план вложения вашего капитала.
Клэй назвал номер комнаты и, распрощавшись с банкиром, вышел на улицу. От
всеобщей любезности у него стало легче на душе. Теперь он на время ляжет на
дно и уж затем начнет думать о будущем. Один отрезок жизни прожит. Дальше он
найдет себе подходящую страну где-нибудь на морском побережье недалеко
отсюда и заживет как придется. Будет, например, разгуливать по пляжу и
собирать ракушки. Бернадетт ждала его возле пирса на другой стороне улицы.
— Хочешь прокатиться на пароходе?
— Хочу, — сразу согласилась она.
Пароходик медленно плыл по водам озера, и она любовалась берегами, похожими
на сказочные декорации — белые домики, виллы, аккуратно подстриженные
деревья, приютившиеся у подножия зеленых холмов, и скалистые горы,
упирающиеся в небо своими снежными шапками. Повсюду мелькали алые
швейцарские флаги. Вот она — страна, где богачи прятали свои деньги, отнятые
у бедняков, богачи, которых она возненавидела еще тогда, когда изучала
историю средневековья. Озеро было спокойным — ни пиратов, ни взрывов, ни
свиста пуль над головой. Какое прекрасное место. Здесь можно спрятаться от
всех.
Зачем ты так стремишься изменить мир, спрашивала она себя. Что в нем
плохого? Зачем ты... Как она была молода и наивна, когда профессор призывал
их идти на баррикады. Быть может, все дело именно в том, что она была
слишком слаба и податлива. Вокруг не было видно ни голодных, ни жаждущих
перемен. Она сражалась против системы, о которой ничего не знала. На палубе
сидели сытые, хорошо одетые люди. Разве нельзя поделиться своим богатством с
бедными без кровопролития?
Пароходик степенно двигался по озеру. Как
...Закладка в соц.сетях
