Жанр: Любовные романы
Восточная мадонна
...ash; наша!
— Я не иностранка. Я родилась в Сайгоне и воюю с агрессорами уже три
года.
— Чем, этим рюкзаком? Ты даже говорить нормально не можешь.
Клэй наблюдал за происходящим из-за деревьев. Смех и монотонная интонация
разговора подсказывали ему, что на лужайке идет вполне дружеская беседа.
Однако лицо Бернадетт побелело, она явно выглядела испуганной.
— Что в этом мешке? — спросил мужчина.
— Еда и медикаменты, — ответила Бернадетт.
— Дай сюда, — приказал вьетнамец, в ответ на что девушка
отрицательно покачала головой. Мужчина топнул ногой и что-то прокричал.
— Возьми сам, если хочешь, — сказала Бернадетт.
— А ну, давай сюда, ты, иностранная потаскуха! — крикнул мужчина.
В его голосе Клэю послышалась угроза. Он прицелился, но выстрелить не мог —
противник стоял слишком близко к Бернадетт. Другие молча наблюдали.
Шагнув вперед, мужчина открыл рюкзак и заглянул внутрь.
— Эта шлюха врет, — крикнул он. Подняв рюкзак, он швырнул его в
направлении своих товарищей. — Взгляните сами.
Затем он расстегнул ремень, штаны и приблизился к девушке.
— Что ты собрался делать? — спросил его другой. — Пристрели
эту суку да и дело с концом. Нам надо идти, мы и так сбились с маршрута.
— Ничего, задержимся ненадолго, — ответил первый. Находясь в
сильном возбуждении, он уже наполовину разделся. Вдруг он толкнул девушку в
плечо и взобрался на нее, выкрикивая что-то.
Бешенство раздирало Клэя на части. Пока мужчина пытался сорвать одежду с
Бернадетт, она что-то говорила. Двое других отошли к воде и в молчании
наблюдали за этой сценой.
— Хватай оружие, Бернадетт, — крикнул Клэй, выскочив из кустов. Из
дула его винтовки раз за разом вырывалось пламя. Те, что стояли на берегу,
рухнули в воду. Выстрелы заставили Бернадетт действовать. Не задумываясь над
тем, что делает, она вскочила и схватила с земли винтовку, а мужчина тем
временем вцепился ей в ноги. Она направила на него оружие, но стрелять не
стала. Подбежал Клэй, но к этому моменту голый вьетнамец уже исчез в кустах.
Клэй загнал в винтовку новый магазин и выстрелил вслед беглецу, однако того
уже и след простыл. Не выпуская оружия из рук, Клэй приблизился к Бернадетт.
Лицо его горело, а Бернадетт выглядела бледной и испуганной.
Этого не может быть, думала Бернадетт, пытаясь справиться с охватившим ее
ужасом. Собака бросилась в кусты вслед за убегавшим вьетнамцем, и теперь ее
нескончаемый лай доносился до Клэя, который принялся осматривать поле боя.
Кошмар, думала Бернадетт. Перевозбудившийся вьетнамец оставил на ее рубашке
мокрые следы, которые она теперь брезгливо вытерла. Казалось, она спала
наяву, но два тела, упавшие друг на друга у кромки воды, выглядели вполне
реально. Клэй перевернул их на спины — землистые лица убитых были совсем
юными. Открыв сумки вьетнамцев, американец высыпал их содержимое на траву:
несколько гранат, книги, запасные магазины с патронами и кусок материи
бирюзового цвета.
Бернадетт поднялась на ноги и с отвращением стянула с себя одежду. Затем
девушка подбежала к кромке воды и нырнула. Она оставалась в реке довольно
долго, соскребая со своей кожи грязь и потихоньку всхлипывая.
Наконец Бернадетт выбралась на берег. Подойдя к ней, Клэй обернул ее тело
нежной шелковой тканью. Это согрело ее, и Клэй притянул плачущую девушку к
себе, не в силах совладать с нахлынувшими на него чувствами. Он еще раз
взглянул на нее. Как хороша она будет в нарядном платье, подумал он, забыв о
своей собственной наготе.
— Мне жаль, что так вышло, — прошептал он. Бернадетт по-прежнему
плакала. Она оплакивала все те годы, в течение которых пыталась доказать,
что тоже чего-то стоит. Она плакала от стыда. Единственное, чем она
обладала, было ее тело. Она надоедала всем сразу после того, как доверялась
им. Сколько понадобится времени, чтобы она успела надоесть и этому человеку?
Все мужчины, проходившие сквозь ее жизнь, использовали ее: профессор истории
вернулся к своей жене, Минь Хо втянул ее во все это... Бернадетт плакала, и
ей хотелось умереть. Это была последняя капля в чаше ее унижений. Американец
мог разве что пожалеть ее, но люди быстро устают от этого чувства. Однако в
глазах Клэя читалась тревога. Он гладил ее по волосам и что-то бормотал ей
на ухо. Она должна сопротивляться, не допускать его до себя. Но почему?
Потому что все происходит слишком быстро. Нет, неправда. Черт бы побрал ее,
если она ошибалась. Только что он во второй раз спас ей жизнь.
Весь путь до побережья они непрерывно оглядывались назад. Нападавший убежал
и сейчас, несомненно, пойдет за подкреплением. Теперь ее люди узнают, куда
она направилась, и вскоре придут за ней. Что они сделают с ней тогда? Это
следовало обдумать, но события развивались слишком быстро, чтобы Бернадетт
могла сосредоточиться.
К тому времени, когда стемнело, они добрались до вершины очередного холма.
Из темноты, расстилавшейся у подножия, до них донеслись звуки и запахи
океана. Смутные огоньки мерцали вдоль границы между водой и сушей.
— Это пристань, — сказал Клэй. — Маленькая пристань. В таких
местах всегда есть суда, даже если это — крохотный рыбацкий поселок.
— Через сколько мы дойдем туда? — спросила Бернадетт.
— Мы могли бы быть там к полуночи, — ответил Клэй. Одновременно с
его словами в море появились четыре дрожащих светлячка, которые, отражаясь в
воде, оставляли за собой золотые полоски. Они направлялись в сторону
береговых огней, ориентируясь по ним, как по бакенам.
Чуть позже Клэй увидел еще несколько огоньков, появившихся со стороны
океана. Их цвета и то, как они располагались, заставило сердце Клэя
подпрыгнуть. Он сразу определил навигационные стандарты, принятые в США.
Клэй наблюдал, как судно двигалось по направлению к берегу, и слышал звук
его мотора. В любой точке земного шара он смог бы моментально определить,
что это была частная яхта, возвращавшаяся домой после дня, проведенного в
море. Но затем, спускаясь по направлению к побережью Южно-Китайского моря,
Клэй все же решил, что его уставшие глаза сыграли с ним шутку.
14
Отдых капитана Нью был прерван шумом мотора и, выскочив из своего гамака, он
поспешил к площади в центре поселка. Наконец-то вернулся джип. Это случилось
через день или два после происшествия с американцем. Вокруг машины собралось
уже полдеревни — сержант рассказывал о своей новой жене и ее причудах.
— Где тебя черти носили, крыса? Ишь ты, к машине он привык! Вот отошлю
обратно на фронт — там тебя быстро научат работать ножками. На которую из
своих потаскух ты пытался произвести впечатление моим джипом? Я жду уже
несколько дней! Вытряхивайся из машины и иди жрать. Даю тебе пять минут,
чтобы умыть физиономию, потом мы выезжаем. Проваливай!
Когда сержант выпрыгнул из джипа, на лице капитана Нью появилась довольная
ухмылка, и пока того кормили, Нью совещался со старейшинами. Теперь он был
уверен, что найдет своего американца и спасет его, а заодно и золото.
Сержант с джипом вернулся раньше, чем ожидал капитан — Будда по-прежнему
благоволил к нему. Он поклялся людям, что не вернется без золота. Слитки,
конечно, взял не американец, их забрала вьетконговская баба, и за это ее
ждет смерть. Неужели кто-то мог подумать, что капитан не выполнит своего
обещания? Не он ли был самым крутым парнем в деревне, которого скоро должны
были повысить до майора! Раньше у него все всегда получалось, получится и
теперь — они могут положиться на него.
Сержант закончил есть и бегом вернулся к машине, в которую уже успели
загрузить запас провизии и воды, возле джипа стоял наготове водитель.
Капитан Нью допил то, что оставалось в кокосовом орехе, и взобрался на
переднее сиденье. Сержант поместился сзади и опробовал укрепленный там
пулемет, выпустив в воздух короткую очередь. Когда джип с рычанием рванулся
вперед, сельчане захлопали ему вслед. Водитель хотел было что-то сказать, но
капитан велел ему замолчать.
— Сэр, — вновь попробовал заговорить шофер, — это...
— Веди машину и не разевай рот.
— Но сэр...
— Заткни глотку! Иначе вдоволь наговоришься с самим собой, когда
окажешься на фронте.
— Сэр, я обязан сказать вам, что...
— Последний раз предупреждаю тебя, жаба: заткни пасть или я вырву твой
язык!
Водитель взглянул на сержанта в зеркало заднего вида, но тот лишь пожал
плечами.
Через некоторое время они добрались до перекрестка на вершине холма.
Поразмыслив, капитан Нью решил направиться в сторону побережья —
вьетконговская баба не рискнет разгуливать по окрестностям с американцем,
если, конечно, ей никто не помогает. Тем более, что американцы наверняка
пошлют вертолеты прочесывать поля в поисках своего сбитого летчика. Нет, эта
сука скорее всего потащит его в сторону побережья, где можно легко
спрятаться, или попытается украсть лодку, чтобы переправить пленника на
север по морю. Все-таки его не зря сделали капитаном, подумал Нью и
улыбнулся.
Самому себе он поклялся, что его месть будет ужасной и красные непременно
узнают о ней. Его американский гость — его радость и гордость — сейчас
наверняка молился, чтобы капитан Нью поскорее настиг их. Здорово! Настоящая
спасательная операция — как у Джона Уэйна. Успех, который она принесет
капитану, поставит его в один ряд с выдающимися военачальниками. Как они с
американцем сидели всю ночь напролет, беседуя и пытаясь найти ответы на
вопросы бытия! А эта красная сука, наверное, тряслась от страха,
представляя, как бравый капитан будет молотить ее по морде своими могучими
кулаками. Слава о нем распространится далеко вокруг, и если эта миссия
завершится успехом, он вполне может стать даже полковником — американцы
умеют благодарить своих друзей.
Из-за кустов вдоль дороги выскочил человек — грязный и наполовину голый.
Увидев его, капитан Нью вернулся на землю из облаков, в которых витал. Был
полдень, мужчина появился из чащи, а следом за ним бежала большая собака.
Капитану показалось, что он ее уже где-то видел.
— Останови машину, — рявкнул капитан водителю. Подняв облако пыли,
джип затормозил, и молодой парень подошел, прикрывая рукой срамное место.
— Кто ты? Что здесь делаешь? Говори!
Возбужденно лая, к джипу подбежала собака.
— Это — из деревни, — сказал водитель.
— Не будь идиотом, я его никогда раньше не видел.
— Я — про собаку, капитан.
— Заткнись. Ну, парень, что с тобой стряслось? Где твоя одежда?
— На меня напал сумасшедший — американец. У вас не найдется глотка
воды, сэр?
Глаза незнакомца бегали, он не отрывал их от земли. Лицо его было бледным,
безволосым и выглядело довольно интеллигентно, как у студента. Он
непроизвольно ковырял землю ногой и был, видимо, очень испуган. Наверное,
коммунист, подумал капитан Нью, выбираясь из машины и ударив собаку по
лохматой голове, все студенты — красные.
— Воды! — умолял парень.
Нью громко присвистнул.
— Открой для него банку пива, — велел он шоферу. Молодой человек
сделал было шаг вперед, но наткнулся на вытянутую руку капитана. — Не
так быстро! Сначала поговорим. Ты ведь не из этих мест, правильно?
— Нет, я из Сайгона, студент. Я уже два дня иду пешком — без пищи и
воды.
— Ты — революционер.
— Нет, мы с двумя друзьями бродили здесь по полям — мы пишем работу о
здешних цветах.
— О цветах? Какая прелесть...
— Именно о цветах, клянусь вам!
— Слушай, дружок, ты сказал, что на вас напал сумасшедший американец.
Какой он был — молодой, старый, было ли у него оружие?
— Он был молодой. Я, правда, не могу сказать точно, сколько ему лет —
может быть, даже сорок, но у него была винтовка.
— Его вела женщина-бандитка?
— Женщина с ним была. Полукровка. Не знаю уж, кто она такая... Могу
только сказать, что его никто не вел.
— Ты врешь! Я знаю этого американца, он — ее пленник. Конечно же, она
его вела, а как же иначе! А золото ты видел? Сколько там было слитков?
— Да, золото я видел — четыре слитка, верно?
— Здесь я задаю вопросы.
— Ну да, я видел слитки. Девка пыталась их спрятать, и тут как раз из
кустов выскочил иностранец и принялся палить. Он хладнокровно застрелил моих
друзей, а она и пальцем не пошевелила, чтобы нам помочь. Она даже пыталась
убить меня. Нет, она точно не вела его — они были заодно.
— Где они теперь?
Парень ткнул пальцем в сторону холмов.
— Где-то там, на опушке. Мы пришли туда, чтобы искупаться, а он вдруг
напал на меня. Он убил двух моих друзей. Я думаю, они направляются в сторону
берега. Я не знаю... Я убежал оттуда сломя голову. Можно мне теперь попить?
Капитан Нью кивнул, а затем вытащил из кобуры пистолет и выстрелил парню в
ухо.
— Поехали дальше, — приказал капитан. Его глаза горели
бешенством. — Заводи машину!
— Сэр, — произнес водитель, — я должен кое о чем вам сказать.
Это приказ.
— Приказ? Здесь приказываю только я. Какой еще приказ? Ну говори же,
идиот, ты что, оглох?
— Я пытаюсь вам сказать об этом уже целый день, сэр. Полковник требует,
чтобы сегодня к заходу солнца вы вернулись на базу. Он сам сказал мне это по
радио сегодня утром.
— А почему ты меня не позвал?
— Вы спали, сэр. Джип еще не вернулся, и я боялся вас будить. В любом
случае, нам уже надо ехать. Из-за всей этой беготни мы можем опоздать.
Капитан Нью был до того взбешен. Как он мог оказаться таким тупицей! Верно
говорят: никогда не доверяй непьющему! Ну ничего, он покажет этому
американскому ублюдку, что такое благодарность, он разрежет его на мелкие
кусочки. Какой непростительный промах! И все же капитан по-прежнему ничего
не понимал: зачем американец разгуливал в здешних местах с вьетконговской
женщиной? Почему он не дождался, пока его отвезут к своим? Наверное, он был
шпионом. А если и нет, то уж наверняка — дезертиром или кем-то еще похуже.
Они c женщиной заранее договорились ограбить деревню. Они ведь появились
сразу после бомбежки, не так ли? В любом случае, даже если он — дезертир,
американцы будут его искать, и, поймав его, Нью все равно станет героем и
майором. Американский президент выразит ему личную благодарность. А может,
все — совсем по-другому, и его заставила повиноваться женщина. Может, голый
парень наврал? Капитан должен поймать эту парочку и как следует во всем
разобраться. Он снова вскарабкался на сиденье.
— Поезжай вон к тем холмам, — прорычал он водителю.
— Бросьте это, капитан. Полковник сказал...
— Я ничего не знал. И сержант — тоже.
— Так точно, капитан, вы ничего не знали, — поддакнул сержант. Они
с капитаном были из одной деревни, знали друг друга всю жизнь и понимали с
полуслова.
— А почему я ничего не знал?
— Потому что он забыл вам передать приказ полковника. Он даже не
упомянул о нем.
— А теперь езжай, — приказал капитан шоферу. — Мы должны
поймать их еще до наступления сумерек.
Водитель пожал плечами, сел за руль и завел машину.
— Мы поймаем мужчину, женщину, раздобудем золото и немного рыбы. Ты
ведь любишь рыбу, машинная душа?
Капитан пытался шутить, однако на него напала тоска. Он всегда гордился
своим умением разбираться в людях, и сейчас ему очень хотелось ошибаться
насчет американца. Нью сидел, погрузившись в молчание, и никто не
осмеливался с ним заговорить. На грязной дороге позади них осталось лежать
тело убитого парня, его лицо уже облепили мухи. Собака уселась рядом,
ожидая, когда человек встанет и они смогут продолжить путь.
Майк Картер позвонил Мардж из вестибюля. Вот уже две недели, как они
встречались ежедневно. Он не хотел вникать в их отношения с Клэем и никогда
не пытался выяснить, почему она так равнодушно восприняла известие о смерти
мужа. Благодаря ровному характеру и простодушию Майка, Мардж было легко
находиться рядом с ним. Он был приятным человеком, хорошо знающим все
городские закоулки и бистро. Раньше Мардж никогда не приглашала его в свой
номер, но теперь она позвала Картера наверх, словно это было вполне
естественным. Вскоре она услышала, как он постучал в дверь, и громко
отозвалась:
— Входите, открыто.
Фигура Майка возникла в дверном проеме, сейчас мужчина выглядел более
мощным, чем ей казалось раньше. В комнате стоял полумрак.
— Извините, что я не спустилась, — промолвила Мардж. — Когда
вы позвонили, я еще спала. Не могли бы вы открыть жалюзи, Майк? Только —
постепенно.
Просьба прозвучала почти интимно, но в тот момент Мардж казалось, что они
знакомы чуть ли не всю жизнь. Майк подошел к окну и медленно потянул за
шнур.
— Это мало что изменит, Мардж, сегодня пасмурно.
Перед тем, как заснуть, она читала купленный в аптеке томик Гарольда
Роббинса, не пропуская ни одной из многочисленных и довольно подробных
сексуальных сцен с участием главного героя. Они возбуждали ее, но от
выпитого вина она все же заснула. Сейчас она лежала под простыней в одних
трусиках, и нежные прикосновения полотна ласкали ее кожу. Мардж испытывала
жгучее желание, и хотя она пыталась подавить его, как привыкла делать на
протяжении многих лет, зов тела брал над ней верх. Она вряд ли сумела бы
объяснить, зачем попросила Майка подняться к ней в номер. По крайней мере, в
ее теперешнем состоянии был виноват кто угодно, только не он. Нужно было
попросить его подождать внизу, они ведь были всего лишь друзьями.
Майк сел и скрестил ноги. Он хотел ее с самого первого дня, но ему всегда
удавалось сдерживать себя. Сегодня он принес ей сногсшибательную новость, и
теперь не знал, с чего начать. Из-за туч за окном выглянуло солнце, и яркий
луч света упал на кровать, четко обрисовав тело Мардж. Ее пышная грудь так
откровенно вырисовывалась из-под простыней, что у Майка закружилась голова.
Женщина напоминала ожившую скульптуру, и запах, исходивший от нее, разжигал
огонь внутри Картера. Глядя на изгибы этого тела, он чувствовал чуть ли не
физическую боль. Его вдруг охватило сумасшедшее желание сорвать с нее
простыню и начать целовать это тело — каждый его сантиметр. Майк пытался
сосредоточиться на цели своего визита, но воображение рисовало лишь одну
картину — как он входит в нее. Ни о чем другом Майк сейчас думать не мог.
Едва заметная улыбка появилась на губах Мардж, а затем солнце вновь
спряталось за тучу, и ее лицо растворилось в тени. Он снова взглянул на
женщину, и она показалась ему возбужденной. Нужно немедленно уйти, подумал
Майк и поднялся.
— Я подожду внизу, пока вы одеваетесь, — выдавил он.
— Нет, лучше заприте дверь, — решительно ответила она.
Майк повиновался и вернулся к своему креслу. И тут он увидел ее руки,
протянутые к нему.
— Нам надо поговорить, — сказал он. — Я должен вам кое-что
сообщить.
— Не сейчас, — услышала Мардж свой собственный шепот.
Что на нее нашло? Или все это ей снится? Ну конечно, она же как раз об этом
читала в книге. Майк подошел к постели и сел рядом с лежащей женщиной. Ее
обнаженная рука скользнула вниз и дотронулась до его колена. Наклонившись,
он поцеловал ее в глаза, затем извинился, и снова поцеловал. Это было
безумием!
— Простите, — опять повторил он, погладив ее шею. — Я ничего
не могу поделать с собой. Вам следует вышвырнуть меня вон.
Мардж не ответила. Она обняла Майка и закрыла ему рот поцелуем. Что-то
внутри ее подсказывало, что она должна остановиться, но ничего не
получалось. Да и ради чего? Она уже столько времени была одинока, так давно
до нее не дотрагивался ни один мужчина, а у Клэя были другие женщины. Почему
она должна отказывать себе в этом? Майк опустился ниже и поцеловал ее в
живот. Через тонкий нейлон он чувствовал ее волосы. Тело Мардж выгнулось под
ним дугой, ее пальцы ласкали его. Он сдернул с нее прозрачную ткань и
буквально впился в нее. Она сжимала его голову своими ногами, движения ее
были резкими. Сладкое напряжение заставило ее застонать. Он целовал ее, и
она исходила желанием. Когда Майк лег сверху и наконец вошел в нее, Мардж
перестала себя контролировать. Что со мной творится, спросила она сама себя,
задыхаясь при этом от счастья. Майк тоже едва мог вынести такое возбуждение,
он терял голову. Вдруг он буквально сдернул себя с нее и поцеловал ее в шею.
— Трахни меня... — тихо сказала Мардж и тут же прокричала то же
самое во весь голос. Она даже не успела удивиться собственной вульгарности,
и Майк снова вошел в нее, не отрывая глаз от лица женщины. Оно было
напряженным, прекрасным и дергалось из стороны в сторону, в то время, как ее
ногти впивались в спину Майка. Он чувствовал, что вот-вот кончит, ее тело то
прижималось, то отдалялось от него, она попросила его потерпеть, и он
пробормотал, что попробует. И тут, одновременно с ним, Мардж словно
взорвалась — из ее груди вырвался громкий крик наслаждения. Она прижалась к
нему и подумала: так вот чего ей было нужно.
— Не выходи из меня, — прошептала она, и посмотрев на ее
посветлевшее лицо, Майк остался на ней. — Вот так, — сказала
Мардж. — Как хорошо, Господи, как же хорошо! — Майк уже кончил, но
продолжал ритмично двигаться внутри Мардж, которая стонала, не в состоянии
сдерживаться, улыбалась и плакала, а затем без сил откинулась на подушку. В
комнату снова проник солнечный луч, и Майк наконец вспомнил, зачем он сюда
пришел.
— Мне никогда раньше не было так хорошо, — сказала она. И тут ей
пришло в голову, что она просто воспользовалась Майком. Однако сейчас Мардж
было слишком хорошо, чтобы ломать голову над этим. Для этого еще будет
время.
— Как бы я хотел, чтобы мир остановился, — произнес Майк.
Как он впечатлителен и сентиментален, размышляла Мардж. Но почему, в отличие
от нее, он не может просто получать удовольствие и ни о чем при этом не
думать?
В это же самое время Майк думал о том, что им не суждено быть вместе. Ему
нечего ей предложить.
— Нам надо поговорить, — произнес он.
— О чем?
— О твоем муже.
— Ты не должен чувствовать перед ним вины. По крайней мере, я ее не
чувствую. Его многое беспокоило в последние годы, он сильно изменился и
никогда не был счастлив со мной. Мы не жили годами. Я надеюсь, что у него
было хоть немного счастья перед тем, как... Я надеюсь, что он кого-нибудь
нашел. Обычно он ходил к шлюхам, Майк. Он покупал женщин.
— Хорошо бы, на моем месте был кто-то другой.
Мардж поднялась в постели, ее голубые глаза казались холодными.
— Что ты имеешь в виду, Майк?
— У нас появилась о нем новая информация.
— Что-о!..
— Он жив. — Мардж даже подпрыгнула в кровати. — Эти сведения
еще не проверены, — продолжал Майк, — но они поступили из очень
надежного источника.
— Что ты сказал?
— Клэй, твой муж... Он жив.
— О Господи! О Господи... Клэй — жив? — Мардж казалось, что она вот-вот упадет в обморок.
— Да, жив. Теперь мы знаем, что он успел выпрыгнуть с парашютом, но
поскольку он не был найден и не вышел на связь, мы решили, что его убили
вьетконговцы. Но, оказывается, неделю назад его видели живым и здоровым.
Мардж, казалось, отсутствовала. Она закурила новую сигарету, забыв, что одна уже дымилась в ее руке.
— Боже мой...
— Но это еще не все, Мардж. Он, возможно, работает на противника.
— О чем ты говоришь? — Она взяла еще одну сигарету, зажгла ее,
положила в пепельницу, а затем уселась прямо на пол. — Ты сошел с ума.
Клэй — предатель? Это невозможно. Кто угодно, только не Клэй. Он презирал
все, что не было чисто американским, он ненавидел красных, он не выносил
даже американских либералов. Это подтвердит тебе любой, кто его знал.
Предатель? Ты, видимо, рехнулся! — в ее голосе звучала
убежденность. — ВВС были его жизнью, его Богом.
...Закладка в соц.сетях
