Жанр: Любовные романы
Вереск и бархат
...и. Тяжелая копна волос разметалась по плечам.
Себастьян встал рядом с девушкой, все еще дрожа от желания.
- В Лондоне хватило бы одного мимолетного взгляда на твои волосы, чтобы все
придворные щеголи поняли, почему пудра и парики начинают надоедать.
Пруденс вздернула подбородок, и он увидел, что страх мелькнул в ее глазах.
- Вы следили за мной.
Нотка обвинения послышалась в голосе девушки. Себастьян сделал нерешительный шаг
вперед. Она настороженно отступила от него. Себастьян сомкнул руки за спиной,
стараясь выглядеть истинным деревенским джентльменом.
- Я забеспокоился, когда увидел, что ты побежала за собакой. Парадоксально, что я
должен постоянно напоминать тебе, но в округе бродят грабители. Тебе не следовало бы
выходить без сопровождения.
- Не менее парадоксально, что я должна напомнить вам, лорд Керр, но грабители есть
и в гостиной моей тети. Так что здесь не более опасно, чем там. Было бы так же просто
для вас уронить мне на голову бюст Платона, как и утопить меня в пруду, хотя первое
преступление было бы не таким чистым.
Себастьян был еще слишком возбужден и снедаем желанием обладать ею, чтобы
понять, о чем она говорит. Его взгляд скользнул по матовой коже, открывающейся взору
под расстегнутым воротом ее платья, затем спустился вниз по телу к пальцам ног,
выглядывающим из порванных чулок.
- Мне страшно подумать, что такие мужчины как я могли бы сделать, застав тебя в
таком уязвимом состоянии и в таком уединенном месте.
Пруденс усмехнулась.
- Вам совсем не страшно думать об этом. Совсем наоборот, дядя Себастьян, -
язвительно добавила она. - Мое уязвимое состояние - просто удача для вас.
Его брови сошлись на переносице.
- Каким же негодяем ты должна считать меня? Пруденс выводило из себя то, что
несмотря на его репутацию бандита и убийцы, ее по-прежнему зачаровывало дразнящее
прикосновение его губ, быстрая смена эмоций на его мужественном лице. Ее губы упрямо
сжались, и девушка поспешила отвернуться от Себастьяна, пока она не попросила у него
прощения за то, что он вынужден убить ее.
- Я считаю вас худшим из негодяев. Если вы желаете и дальше играть любящего дядю,
вам лучше поискать другую жертву. Какую-нибудь простушку, которую вы сможете
научить мошенничать в висте и будете баюкать на коленях, прежде чем всадить ей между
лопаток свой грязный кинжал.
Пруденс содрогнулась, когда его рука скользнула под ее волосы и обхватила шею. Она
бы предпочла удар или пощечину этой убийственной нежности.
- Мне бы очень хотелось баюкать тебя на коленях, - пробормотал Себастьян. "Или
лучше на чем-нибудь другом".
Большим пальцем мужчина медленно гладил нежную кожу возле уха, и Пруденс знала,
что он чувствует сумасшедшее биение ее пульса. Она отбросила ласкавшую ее руку.
- Прекратите! Ненавижу, когда вы прикидываетесь добрым.
Рука Себастьяна сомкнулась на ее предплечье. Ее слова, наконец, начали проникать
сквозь чувственный туман к его сознанию. Он осторожно повернул девушку лицом к себе.
- Было бы более естественно, если бы я задушил тебя твоим чулком?
Пруденс ощущала жар его прикосновения сквозь легкую ткань платья. Она больше не
могла скрывать страх, от которого предательски дрожали губы и срывался голос.
Руки Себастьяна опустились. Его глаза потемнели до цвета грозовых туч, спустившихся
над ними.
- Бог мой, детка, я только пошутил. Что такого я сделал, что ты так меня боишься?
Бессильная ярость охватила Пруденс.
- Пока ничего. Но я не знаю, что вы намерены сделать. Вы, должно быть, нашли мою
маленькую речь весьма трогательной, когда я обещала не быть вам обузой. Вы ведь
прекрасно знали, что я не проживу достаточно долго, чтобы стать обузой кому бы то ни
было. - Говоря это, она отступала назад, бессознательно приближаясь к самой кромке
каменистого берега и глубокому пруду, покоящемуся внизу. - Больше всего меня ужасает,
что вы не были достаточно честны и мужественны, чтобы взять на себя ответственность
за свое собственное решение. Вы позволили своим людям думать, что кто-то другой
хочет, чтобы я умерла, и навязывает вам свою волю, в то время как вы сами жаждете от
меня избавиться.
Ее нога ступила на край выдающейся над прудом скалы. Себастьян ринулся к ней.
Страх обуял девушку, и она развернулась, чтобы убежать. Слишком поздно Пруденс
вспомнила, что за ее спиной была бездна. Ее нога ступила в пустоту, и девушка упала с
теплого камня в прохладную воду.
Пруд затягивал ее в свои глубины. Она пыталась вырваться наверх, обдирая руки о
камни.
Юбки облепили ноги, сковывая движение. Скользкие водоросли, как щупальца
гигантского спрута, опутали тело. Девушка барахталась в теплой воде, еще больше
запутываясь в их зеленых нитях. Отчаяние и страх затуманивали сознание, почти лишая
разума. Спазм сдавил горло, и прежде чем она успела сделать вдох, воды пруда
сомкнулись над ней.
Обессилив, ее тело обмякло и стало медленно погружаться на илистое дно. Сознание
еще не покинуло ее, и девушка наблюдала за игрой солнечного света на потревоженной ее
падением воде до тех пор, пока все вокруг не стало таким же серым, как глаза Себастьяна.
ГЛАВА 12
Туча закрыла солнце, и померкли яркие краски дня. Травы полегли под набежавшим
ветром, несшим с собой прохладу. Молния расколола потемневшее небо. Себастьян
оцепенело застыл на краю скалистого выступа, где только что стояла Пруденс. Ее падение
в воду вызвало бурлящую рябь на темном зеркале ее поверхности. Слова деда громовым
раскатом прозвучали у него в голове: "Я бы предпочел, чтобы она умерла. Что-нибудь
простое. Падение с лошади. Несчастный случай на охоте. Ты знаешь, как устраиваются
такие дела".
Волнение на поверхности улеглось, и только ветер морщил зеркальную гладь, создавая
на воде серебристую рябь.
- Пруденс! - прокричал Себастьян, но только тихое эхо откликнулось на его зов и
принесло обратно его отчаянный крик. На другой стороне пруда отозвалась лягушка.
Себастьян сбросил туфли. Паническая нотка послышалась в его голосе, когда он снова
окликнул девушку по имени. Лес тоскливо и протяжно стонал, чувствуя приближение
грозы, и шумел ветер, запутавшийся в раскидистых кронах. Но вода даже не
всколыхнулась.
Как просто было бы отвернуться и уйти к дому, не оглядываясь, и сделать вид, что
никогда здесь не был. Себастьян с проклятием сорвал с себя сюртук и нырнул, вспенивая
воду. Руки в мутной воде хватались за ускользающие водоросли, так похожие на волосы
Пруденс. Себастьян напряженно осматривался вокруг, все еще ослепленный светом
наверху. Что-то белое, мелькнувшее впереди, заставило его сердце радостно забиться. Его
сильное тело рванулось к светлому пятну. Руки Себастьяна судорожно сомкнулись вокруг
холодной руки Пруденс. Ее юбки вздымались вокруг талии. Волосы шелковистой
паутиной оплели лицо и плечи.
Себастьян подтолкнул тело девушки вверх, руками обрывая опутавшие ее водоросли.
Горели легкие, и меркло сознание от недостатка воздуха. Из последних сил он вытолкнул
Пруденс на поверхность и вынырнул сам, поддерживая девушку на плаву и не позволяя ей
вновь уйти под воду.
Первые капли дождя уже дробили зеркальную поверхность пруда, когда Себастьян
сделал первый судорожный вдох. Тошнота выворачивала желудок, и на какой-то миг он
испугался, что может потерять сознание и отправить Пруденс и себя на дно пруда. Камень
нависал над ними черным клювом на фоне серого неба.
Себастьян перевернулся на спину и поплыл со своей драгоценной ношей к дальнему
берегу. Его рука поддерживала за затылок голову Пруденс над водой, даже если он сам
погружался вниз. Наконец, пальцы ног скользнули по вязкому илу. Он прополз через
шуршащие заросли камыша, вытаскивая Пруденс за собой до тех пор, пока не уложил ее
на твердую землю.
Себастьян не узнавал своего собственного голоса, взывавшего к ней. Он убрал мокрые
пряди с лица девушки, умоляя ее не умирать. Он разорвал корсаж ее платья и тормошил
безвольно повисшее на его руках тело. Моля Бога, от которого давно отказался, о помощи,
Себастьян растирал ее ледяные щеки ладонями. Но даже легкий вздох не вырвался из
груди девушки. Проклятия и мольбы раздирали его горло. Отчаявшись, Себастьян
приподнял девушку руками за плечи и сильно встряхнул. Голова ее откинулась, и он
наклонился вперед, прижавшись лбом к ее холодной щеке с отчаянным всхлипом.
Пруденс со свистом вздохнула. Себастьян медленно поднял голову, с изумлением глядя
на вздымающуюся в конвульсиях грудь девушки. Она мягко икнула, затем втянула воздух и
задохнулась судорожным кашлем.
Себастьян перевернул девушку лицом вниз и приподнял, поддерживая руками под
грудью до тех пор, пока не прекратилась ее борьба с водой, попавшей в легкие. Пруденс
упала на него, и он уложил ее голову к себе на колени, бормоча ее имя в
благодарственной молитве. Себастьян целовал ее нос, щеки и губы, словно желая
убедиться, что она не утратила своей прелести в мрачном подводном мире. Себастьян
погладил волосы девушки дрожащими пальцами. Пруденс, как ребенок, лежала в
колыбели его рук. Нежные губы слегка приоткрылись, и легкий румянец расцвел на
щеках.
- Моя бедная девочка, я чуть не утопил тебя, - прошептал Себастьян.
Он окинул взглядом тело Пруденс и благословил каждый ее вздох. Мокрый лиф платья
прилип к мягкой выпуклости ее груди. Чувствуя себя вором, каковым он и был в
действительности, Себастьян обхватил ладонью мягкий холмик и закружил подушечкой
большого пальца по ее соску.
Наклонившись, он коснулся губами губ девушки, не желая ничего более, чем слиться с
ее дыханием. Ее губы были холодны, и Себастьян согревал их своими, шепча прямо в них
нежные слова, какие только смог отыскать. Его язык проник вглубь ее рта, обнаружив там
удивительное тепло. Дыхание Себастьяна участилось, когда язычок девушки шевельнулся
ему навстречу, приглашая в себя с невинным соблазном, который заставил его
затрепетать.
Дрожащие пальцы ласкали грудь Пруденс сквозь тонкую ткань. Соски девушки
напряглись, и ее возбуждение заставило сердце Себастьяна сладко замереть.
Скорее инстинкт, чем слабая перемена в поведении девушки, вынудил Себастьяна
оторваться от сладости ее губ и встретиться с ней взглядом. Глаза Пруденс были темными
и блестящими, расширенными от испуга и любопытства, которые остановили его руку в ее
дразнящем движении. Краска прихлынула к его лицу, и Себастьян почувствовал
отвращение к себе. Он не знал, какой поступок Пруденс сочтет худшим: то, что он едва не
дал ей утонуть, или, что ласкал ее, словно простую шлюху, пока она беспомощно лежала в
его объятиях.
Себастьян ждал, что Пруденс оттолкнет его, смотрел в ее глаза и боялся увидеть в них
безмолвный упрек. Дождь усилился. Вода сбегала по слипшимся прядям и стекала по
лицу Себастьяна. Взор мужчины затуманился, когда она подняла руку и стерла дождевые
капли с его ресниц.
Этот нежный жест стал погибелью Себастьяна. Он притянул ее к себе, удерживая так
крепко, что занемели руки. Пруденс обвила руками его шею.
Себастьян поднял девушку с мокрой земли и отнес ее под покров ивовых ветвей.
Зеленые плети окутали их глянцевым пологом, сквозь который не проникал дождь и
только редкие капли стекали вниз с трепещущей листвы.
Все еще удерживая Пруденс на руках из страха, что она убежит, Себастьян спрятал
лицо на ее шее.
- Себастьян? - Его имя было бархатным мурлыканьем на ее губах.
- Ммм?
- Находиться под деревом небезопасно. В него может ударить молния.
Себастьян закружил ее со смехом ликования, затем опустил на ноги.
- Моя всегда практичная Пруденс. - Он взял ее лицо в ладони и заглянул глубоко ей в
глаза. - Слишком поздно для меня. Я был поражен чем-то более сильным, чем молния.
Пруденс задрожала как от озноба, когда он прильнул губами к ее рту.
- Ты не представляешь, как сильно я хотел обнять тебя, - сказал Себастьян. Каждое его
слово сопровождалось ласковым поцелуем, от которого Пруденс чувствовала легкое
покалывание на своих губах. - Заставить тебя сбросить ту холодную маску, за которой ты
пряталась.
Пальцы девушки погрузились в его влажные волосы, губы слегка коснулись щеки,
ощущая короткую щетину, отросшую после утреннего бритья. Его кожа представляла
собой дразнящее сочетание легкой шершавости и поразительной мягкости. Та жадность, с
которой ей хотелось исследовать его интригующее своеобразие, ужаснула Пруденс.
Она издала тихий стон отчаяния.
- Лучше бы ты дал мне утонуть. Это было бы милосерднее.
Себастьян поднял голову.
- Джейми предостерег тебя, верно? Мне бы следовало догадаться. Парень сильно
привязался к тебе.
Пруденс издала сдавленный смешок.
- Он грозился сломать мне шею во время нашей последней встречи. Это было больше
похоже на ненависть, а не на привязанность.
- В этом вся необычность Джейми. Чем больше он тебя любит, тем грубее становится.
Я думал, что он пристрелит меня однажды на Рождество, когда его обуяло неистовое
веселье. - Он расстегнул ворот ее платья, обнажая ключицы, и легонько сжал зубами
прохладную кожу, слизнув дождевые капли жадным языком. - Я не мог бы тебе
причинить боль. Безумием было с твоей стороны думать так обо мне.
Девушка толкнула его кулачками в грудь. Себастьян застыл. Она попятилась от него.
- Но ты и так уже причиняешь мне боль. Ты собираешься жениться на моей тете
меньше, чем через неделю. Помнишь?
Себастьян прижал ее к стволу дерева в бессильном отчаянии.
- Почему такая мелочь должна встать между нами?
Глаза Пруденс расширились. Он воспользовался ее изумлением и, обхватив руками,
грубо прижался ко рту девушки в страстном поцелуе. Его губы были жадными и
безжалостными, требующими от нее отклика, к которому ее не подготовила ни одна ранее
прочитанная книга. Пруденс ответила на поцелуй, чувствуя, как тело ее тает,
превращается в безвольную жаркую массу в его объятиях.
Себастьян гладил ее спину, затем скользнул ниже и, обхватив руками ягодицы, прижал
девушку к себе с неистовой силой. Промокшая ткань бриджей и платья была такой
хрупкой преградой между ними. Сладкая истома завладела телом Пруденс, заставляя
быстрее бежать кровь по жилам, парализуя ее страхом перед неизведанным и суля
наслаждение. Девушка чувствовала, что скользит вниз по стволу в какую-то темную
головокружительную бездну, с радостью признавая свою капитуляцию. Пруденс знала,
что если они вместе достигнут земли, она уже никогда не сможет вырваться из тисков его
объятий и добровольно подчинится воле и желаниям Себастьяна.
Девушка протиснула сжатые кулаки между ними и оттолкнула его изо всей силы.
Грудь Себастьяна была словно скала. Мужчина даже не сдвинулся с места. Он взглянул на
нее из-под ресниц, и Пруденс поняла, что он очень недалек от того, чтобы отбросив все
разумные доводы, овладеть ею прямо на земле с ее согласия или без него. Несколько
секунд она прислушивалась к шороху дождя по листьям и его свистящему дыханию, пока
Себастьян с трудом пытался совладать с собой.
Слезы сорвались из-под опущенных ресниц и покатились по щекам девушки. Крепкое
объятие Себастьяна ослабло.
- Знаешь ли ты, что делаешь со мной? - спросил он.
- Причиняю тебе неудобство? - Пруденс отвела глаза. - Вызываю у тебя некоторый
временный физический дискомфорт?
Себастьян хлопнул ладонями по стволу ивы.
- Тому, что ты со мной делаешь, - сказал он, - не учат в книгах по анатомии. Ты
разбиваешь мое проклятое сердце. А я даже не знал, что оно у меня есть.
Она нырнула под его руку.
- Пожалуйста, Себастьян. Это ошибка. Я не могу поступить так с Трицией. Она добра
ко мне. Дала мне кров.
Мужчина прислонился к дереву.
- А любовь, Пруденс? Любовь она дала тебе?
На это у нее не было ответа, и девушка молча выскользнула из-под ивового полога.
Себастьян пошел вслед за ней, отбросив в сторону гибкую завесу. Они стояли друг перед
другом под проливным дождем.
- Мне жаль разочаровывать вас, - сказала Пруденс, - но я не являюсь неотъемлемой
частью имения моей тети. Я знаю, вы привыкли получать то, что захотите, но все иметь
вы не можете.
Девушка дрожала, и Себастьяну ужасно захотелось обнять ее и согреть.
- Пожалуйста, держитесь от меня подальше. Я буду вежлива с вами ради тети, но если
вы еще раз приблизитесь ко мне с неподобающим предложением, я буду вынуждена
рассказать ей правду о вас.
Себастьян понимал, что она не шутит. Решимость была написана в ее потемневших
глазах.
Пруденс нервным движением скрутила волосы в узел, но вдруг растерянно застыла,
вспомнив, что ей нечем его заколоть. Себастьян полез в карман и вытащил оттуда
маленький сверток из куска шотландки. Не говоря ни слова, он протянул его девушке, и
она развернула его дрожащими пальцами. Там, на мягкой шерсти, лежали пять
серебряных шпилек, увенчанных жемчужинами.
- Вы ошиблись, мисс Уолкер, - произнес Себастьян с горечью в голосе. - Я знаю, что не
могу иметь все. Я узнал это очень давно. Но единственный раз в жизни могу я иметь то,
чего действительно хочу?
Тихий всхлип сорвался с губ Пруденс, и она покачнулась. Девушка схватила своего
мокрого грязного котенка и бросилась через луг: тонкая фигурка, босая и растрепанная,
бегущая так стремительно, словно что-то ужасное преследовало ее. Кулаки Себастьяна
разжались. Он смотрел, как Пруденс поглотила пелена дождя, и он остался один на один с
разбушевавшейся стихией.
Старик Фиш выудил трость из горшка с апельсиновым деревом и хмыкнул от
отвращения. Он держал ее двумя пальцами, словно это была ядовитая змея. Если бы он
имел право поступать по своему усмотрению, то растопил бы ею камин.
Дворецкий прислонил трость к письменному столу и порылся в стопке конвертов,
лежащих на нем. Парадная дверь открылась, и старик поспешил в коридор. Он недовольно
поморщился, когда холодные капли дождя влетели в помещение вместе с резким порывом
ветра.
Пруденс вбежала и закрыла дверь, толкнув ее плечом. Мокрое, взъерошенное животное
прижалось к ее груди. Старик Фиш оглядел девушку сверху вниз, отметив каждую
шокирующую деталь ее потрепанного домашнего платья.
- Вы будете пить чай с вашей тетей, мисс Пруденс? - В его голосе сквозило вежливое
презрение.
Девушка промчалась мимо дворецкого без единого слова, оставляя после себя грязные
следы на начищенном паркете и лестнице. Старик махнул ей вслед кремовым конвертом.
- Постойте, мисс Пруденс. Вам тут еще одно письмо.
На втором этаже хлопнула дверь ее спальни.
"Неблагодарная потаскуха", - возмущенно подумал дворецкий. Эта девчонка просто
позор для их дома. Абсолютно никаких манер. Фиш задумчиво оглядел трость. Если бы
девушка была его племянницей, он бы задал ей хорошую взбучку.
Старик рассматривал конверт в своей руке. Малиновый воск скреплял дорогую бумагу,
придавая ей значимость. Дворецкий поднял конверт на свет, но ничего не увидел. Он
поднес его к носу и понюхал, затем опустил, пожав своими костлявыми плечами.
Мисс Пруденс никогда не получала никакой хоть сколько-нибудь важной
корреспонденции. Скорее всего, это была очередная мольба от одного из этих нищих
научных обществ, которые поддерживал ее отец, с просьбой о денежном пожертвовании.
У мисс Пруденс нет своих личных средств. А он не позволит, чтобы леди Триции
докучали какие-то язычники.
Старик Фиш собрал всю стопку писем и направился в гостиную. Не обращая внимания
на любопытную служанку, которая разводила огонь в камине, он бросил письма поверх
шипящих прутьев. Пламя ярко вспыхнуло. Фиш одернул руки и улыбнулся, с
удовольствием наблюдая, как языки пламени жадно лижут восковую печать, превращая ее
в большую кровавую каплю.
Кареты с грохотом катились по длинной подъездной дорожке, их фонари рассеивали
темноту парка. Лакеи в парадных ливреях распахивали позолоченные двери, и фигуры в
масках и маскарадных костюмах, смеясь, направлялись к дому. Было что-то магическое в
их стремительном движении, словно какое-то мистическое существо вдохнуло жизнь в
статуи парка, рассыпав их по лужайке. Нестройное звучание из бального зала
настраиваемых скрипок и арф постепенно перерождалось в плавную мелодию вальса.
Пруденс наблюдала из окна за прибывающими гостями, отделенная от веселья внизу
хрупким оконным стеклом. Но это был уже иной мир, иная галактика. Если бы ктонибудь
из гостей Триции взглянул вверх, он смог бы увидеть бледное лицо девушки,
выглядывающей из-за раздвинутых портьер. Но никому из них не было дела до бедной
племянницы хозяйки бала.
Пруденс закончила плести косу и уронила расческу на колени, затем накинула шаль
поверх пеньюара, не замечая духоты ночи.
Небо развернулось над парком черным знаменем, усеянным яркими звездами. Триция
не могла бы желать лучшей погоды для своего костюмированного бала. Господь, без
сомнения, благосклонно пошлет солнце и голубые небеса на время двухдневных
свадебных торжеств, и, возможно, даже радуга засияет над празднично украшенным
парком в тот час, когда молодожены будут обмениваться клятвами.
Пруденс поплотнее укуталась в шаль. Она была одинока большую часть своей жизни, и
это одиночество стало настолько привычным и естественным, что девушка уже не
ожидала для себя никаких перемен.
За ее спиной с тихим скрипом приоткрылась и тут же закрылась дверь спальни.
Пруденс даже не оглянулась.
- Если ты пришел прикончить меня, Джейми, там, на туалетном столике, лежит нож
для открывания писем.
Джейми преувеличенно громко вздохнул.
- Так-то ты встречаешь меня? А я ведь целую вечность крался за этой старой лисьей
мордой.
- Старой рыбьей мордой, - поправила его Пруденс и повернулась на стуле лицом к
Джейми.
Он стоял в молочной полосе лунного света и казался ярким золотистым пятном на
фоне приглушенных кремовых стен ее спальни.
- Себастьян не собирается убивать тебя, верно?
- Нет, собирается. Очень медленно. На это могут уйти годы.
Джейми почесал голову.
- Я не в большем восторге от этой свадьбы, чем ты. Думаешь, я мечтаю провести
остаток своих дней конюхом какой-то чванной графини?
- Бывают судьбы и похуже.
- Ага. Это могла бы быть моя женитьба на потаскухе.
Он подошел к окну, и вместе они наблюдали, как загорались факелы вдоль террасы.
- Это не из-за денег. И даже не из-за этого его захолустного замка. - Джейми ткнул
пальцем в окно, когда из роскошной кареты высыпали гости. - Это из-за них. Он всегда
хотел быть одним из них. Как его мать. Таким, какими и были бы Керры, если бы МакКей
не отнял у них все.
- Значит, он вот-вот получит все, что хочет, не так ли?
- Все, что, как ему кажется, он хочет, - буркнул Джейми. - Но чего хочешь ты, девочка?
Пруденс сбросила его руку со своего плеча.
- Я хочу, чтобы меня оставили в покое.
- А мне кажется, что тебя оставляли в покое слишком часто в твоей жизни. - Джейми
упал на колени и с поразительной нежностью сжал ее ледяную ладонь в своих
веснушчатых лапах. - Ты должна помочь мне, детка. Ты единственная, кто это может.
Пруденс попыталась вырвать руку, но он крепко держал ее. Внешне спокойная, изо
всех сил пытаясь скрыть душившие ее слезы, девушка сдержанно произнесла:
- Себастьян совершенно ясно сделал свой выбор.
- Ты не понимаешь. Себастьян не имел многого в своей жизни, но у него всегда была
свобода. Он зачахнет и умрет здесь, все равно что в тюрьме.
Руки девушки сжались в кулаки.
- Я не имею власти над будущим Себастьяна.
С хриплым проклятием Джейми вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате.
- Ага, и оно будет просто блестящим. Быть втиснутым во фрак до конца жизни.
Напиваться до отупения, чтобы заглушить свою тоску по вересковым пустошам,
серебристому мерцанию дождя на озере. Хотя оно не будет скучным, а? Они с графиней
будут кувыркаться на простынях как любовники, не помнящие имен друг друга с
наступлением утра. - Джейми остановился перед девушкой, пристально глядя ей в глаза. -
А как насчет твоего будущего, Пруденс? Чего ожидать тебе, когда Себастьян превратится
в жирного пьяницу? Взгляда украдкой тебе под юбки, когда ты будешь подниматься по
лестнице? Пьяного ощупывания в парке? Бьюсь об заклад, этого будет достаточно для
такой старой девы, как...
- Черт бы тебя подрал!
Джейми пригнулся, когда щетка для волос пролетела у него над головой.
Выпрямившись, он боязливо оглянулся и присвистнул. Удар был настолько силен, что от
стены откололся кусок штукатурки. Пруденс вскочила на ноги. Глаза ее пылали
фиалковым огнем.
- Ты наглый, - она подыскивала слово достаточно обидное, чтобы уязвить его, - скотт !
Насмешливая ухмылка растянула рот Джейми.
- Прекрасный выстрел, детка. - Он помахал ножом для бумаги перед ее носом. - Не
хочешь теперь попробовать вот этим?
- Я бы хотела воткнуть его тебе в глотку, маленький злой негодник.
Девушка потянулась к нему. Джейми отскочил.
- Ты когда-нибудь дралась за что-то, чего хотела, Пру? По-настоящему дралась, зубами
и когтями?
- Ты хочешь увидеть мои ногти? Я покажу тебе их.
Рука Пруденс с растопыренными пальцами прочертила воздух, но Джейми ловко
увернулся.
Одним прыжком он перескочил через кровать, покрутившись вокруг кроватного
столбика, как обезьяна.
- Держу пари, ты провела всю жизнь повторяя: "Да, сэр". "Нет, мэм". "Не обращайте на
меня внимания. Я не имею значения".
Попытка склониться в реверансе оказалась ошибкой Джейми. Пруденс изо всех сил
пнула ногой стул от своего туалетного столика. Он пролетел через комнату и ударил
дерзкого насмешника по голени. Джейми, как подкошенный, рухнул на ковер. Девушка,
как разъяренная кошка, прыгнула на него, и он вскинул руки, чтобы защитить лицо.
Пруденс пыталась вырвать нож, зажатый у него в кулаке, но ее яростная атака немедленно
прекратилась, когда она поняла, что Джейми воет не от боли, а от смеха. Вся нелепость
происходящего дошла до нее, и негодование девушки поослабло. Она, Пруденс Уолкер,
образец самообладания и сдержанности, сидит верхом на одном из доверенных лиц
Себастьяна в пеньюаре, задыхающаяся, истекающая потом, готовая совершить убийство.
Господи, что же такое с ней происходит?
Пруденс села, отбросив прядь волос с лица дрожащей рукой. Джейми перекатился на
бок, фыркая и сопя. Когда она попыталась подняться, он схватил девушку за
...Закладка в соц.сетях
