Жанр: Любовные романы
Вереск и бархат
...шийся к горлу комок ужаса. И
все же ей удалось выдавить слабую улыбку.
- Добрый день, тетя.
Пруденс не увидела его. Себастьян проскользнул в узкий альков между кладовой и
буфетом, не желая смущать девушку своим присутствием.
- Это не моя вина, госпожа.
Кухарка, поправляя сбившийся чепец на своих кудрявых волосах, выдвинулась вперед,
размахивая скалкой.
- Девушка пробралась сюда, пока я придремнула после обеда.
Триция вся тряслась от ярости.
- Сколько раз я запрещала тебе использовать кухню для твоих ужасных экспериментов?
- Мне очень жаль. Я не думала...
- Конечно, ты не думала. Ты не подумала, сколько стоит трудов привезти эти стекла из
Лондона, ведь так? Или о том, кто сможет починить кухонную плиту до сегодняшнего
ужина? Это пятая духовка, испорченная тобой, легкомысленная девочка!
Пруденс теребила фартук в руках, виновато склонив голову. Старик Фиш, избегая быть
втянутым в скандал, отступил на приличное расстояние в коридор, достаточное, однако,
для того, чтобы услышать все, что будет сказано.
Уперев руки в бедра, Триция оглядела разгромленную кухню. Кот Себастьян выбрал
именно этот неподходящий момент, насытясь, закончить свое пиршество. С его усов
капала сметана. Он тряхнул головой, забрызгав тяжелыми желтыми каплями атласный
пеньюар Триции.
Женщина вытянула вперед руку с ярко-красными ногтями и завопила:
- Как ты посмела впустить этого лохматого монстра в мою кухню?
Пруденс схватила кота и прижала к груди.
Себастьян затаил дыхание, парализованный воспоминаниями о своем собственном
детстве. Сколько раз он стоял, съежившись от страха, перед трясущимся от гнева,
призывающим проклятия на его голову, отцом. Но он больше не был ребенком.
Этот поступок может стоить ему помолвки, его состояния, его будущего, но если
Триция посмеет ударить Пруденс, он покажет ей, почему враги называют его Ужасным.
Пруденс была бледнее сметаны, руки, удерживающие кота, подрагивали. Но она нашла
в себе силы, вскинув голову и глядя прямо в побелевшие от ярости глаза тетки, спокойно
произнести:
- Это был несчастный случай.
Триция медленно опустила руку.
- Вы со своим отцом склонны к ним, не так ли?
Только Себастьян заметил, как Пруденс вся сжалась, ибо Триция уже повернулась,
чтобы уйти. Он нырнул глубже в тень.
- Вы не можете требовать от меня убрать весь этот беспорядок, - запротестовала
кухарка.
- Конечно, нет, - бросила Триция через плечо. - Моя племянница устроила беспорядок,
она и уберет.
Кухарка похлопала скалкой по ладони, довольная последним распоряжением хозяйки.
Триция выплыла из кухни в сопровождении своих приверженцев. Старик Фиш снова
появился, чтобы захлопнуть дверь в кухню, отчего мука белым облаком сорвалась с сетки
для трав, припудривая волосы Пруденс.
Вздохнув, девушка посадила изворачивающегося кота на табурет.
Оглядывая кухню, она провела рукой по волосам, и этот незначительный жест выдавал
ее подавленность больше, чем слезы или проклятия.
Себастьян появился из своего укрытия, не в силах видеть ее смятения.
Пруденс попыталась спрятать изумление за внешней суровостью.
- А вы откуда взялись?
Себастьян улыбнулся.
- Ты забыла: прятаться и незаметно подкрадываться - один из моих главнейших
талантов.
- Напомните мне, чтобы я это запомнила.
Себастьян принялся открывать окна. Свежий ветер разогнал дым и копоть,
скопившиеся в кухне.
- Кажется, у моей невесты довольно вспыльчивый нрав.
Он распахнул последнее окно с несколько большей силой, чем требовалось. Осколки
стекла посыпались на подоконник.
- Проклятье. Я такой неуклюжий.
Но Пруденс не заметила и тени раскаяния на его лице.
Девушка собрала осколки разбитого кувшина себе в фартук.
- Триция не так уж плоха. В самом деле, нельзя винить ее, верно? Это была пятая
духовка.
- Над чем ты работала?
Себастьян напряг память, надеясь произвести на нее впечатление знаниями,
почерпнутыми из ее книги. Разглядывая засыпанный мукой стол, глиняную миску с чемто
вязким, стоящую у ее локтя, он спросил:
- Это был зернистый порох? Какой-нибудь новый вид взрывчатки?
Яркий румянец залил лицо девушки и она вздохнула.
- Пирожные к чаю. Я работала над пирожными к чаю.
- Пирожные к чаю?
Если бы девушка не выглядела такой удрученной, Себастьян бы рассмеялся.
Пруденс соскребала тесто со стола с удвоенной энергией.
- Стряпня - это единственное в химии, что мне не удается. Я никогда не была искусна в
этом. Но все казалось таким обнадеживающим. Сахарная глазурь вполне удалась.
Она окунула палец в миску и облизала его, удовлетворенно замурлыкав. Этот
невинный жест подстегнул сердце Себастьяна в галоп. Крошечный кусочек глазури
прилип к уголку ее рта. Он хотел наклониться и слизать его, хорошо понимая, что голод,
который он испытывает, нельзя было утолить пирожными. Если бы Пруденс только знала,
как опасно ей находиться рядом с умирающим от чувственного голода мужчиной.
Не в силах сдерживать свой порыв, Себастьян провел мизинцем по нежным девичьим
губам и, заметив удивление в ее глазах, облизал свой палец.
Довольная улыбка тронула его губы.
- Очень вкусно. Возможно, ты не такая уж плохая кухарка.
Сладость помадки на его губах была ничто по сравнению с ее ответной улыбкой.
- Нам обоим не следует забывать, что лживость также является еще одним из ваших
талантов.
Себастьян протянул руку и снял ее очки. Девушка с любопытством взглянула на него.
Останется ли она такой же спокойной и уступчивой, если он вынет шпильки ее волос и
зароется пальцами в шелковистую массу? Проложит губами дорожку от виска по щеке до
едва заметной родинки на шее?
Быстрым движением Себастьян вытер стекла очков о рукав, оставив на батисте след от
муки, затем мягко водрузил их ей на нос, сделав вид, что не заметил, как девушка при
этом судорожно вздохнула.
Себастьян протянул руку за ее спину и снял фартук с деревянного крючка.
- Нам лучше приступить к работе, если мы планируем привести эту кухню в порядок до
ужина, устраиваемого Трицией.
- Вы не обязаны помогать мне.
- Ты тоже не обязана помогать мне. Но если бы ты этого не сделала, возможно, сейчас
меня уже не было в живых. Будь добра, брось мне вон ту метлу.
Пруденс подчинилась, не скрывая радостной улыбки.
- Вы сногсшибательно выглядите в фартуке. Жаль, что Тайни вас не видит.
- Мне страшно даже подумать об этом. Почему бы тебе не воткнуть ложку в эту
глазурь? Будет жаль, если такая вкуснятина пропадет зря.
Она заглянула в миску, грустно улыбнувшись.
- Да, вы правы.
Старик Фиш остановился у двери в кухню и взялся костлявыми пальцами за ручку.
Нахмурившись, он наклонился вперед, прижав ухо к полированному дубу. Из-за
массивной двери до него донеслось лишь приглушенное бормотание. Негромкое бряцание
посуды сопровождалось мужским смехом. Что еще затеяла эта дерзкая девчонка?
Дворецкий глубоко вздохнул и распахнул дверь. Что-то белое исчезло в кладовой.
Пруденс стояла в центре кухни с метлой в руке.
- Я могу тебе чем-то помочь, Фиш?
Ее голос был сдержан, почти приветлив, но Фиш знал, что она издевается над ним.
Он окинул взглядом сверкающую чистотой кухню. Деревянное ведро с водой стояло у
ног девушки. Стол, пол и стены были чисто выскоблены. Даже дверь духовки висела
ровно. Единственным свидетелем недавнего разгрома бьи зияющий пустотой квадрат
окна, в котором отсутствовало стекло. В него влетал ветерок, распространяя по кухне
медовый аромат цветущих трав.
Дворецкий потянулся к двери кладовой. Но не успел коснуться ручки, как она со
скрипом приоткрылась. Кот Себастьян выплыл оттуда с таким величественным видом,
словно он был хозяином кухни.
Старик Фиш, хмыкнув, попятился.
- Помнится, ваша тетя просила, чтобы вы убрали это животное из помещения.
- Спасибо, что напомнил мне, Фиш. Окажи мне любезность, отнеси его, пожалуйста, в
парк.
И прежде чем дворецкий успел возразить, Пруденс повесила ему кота на плечо, словно
младенца, и отошла, весело напевая себе под нос. Котенок вцепился когтями в сюртук
старика и сердито вытаращился на него. Фиш брезгливо посмотрел на кота, затем перевел
взгляд на ведро с водой. Но, нет. Такое будет довольно трудно объяснить.
Досадливо поморщившись, он отцепил кота от сюртука и направился в парк,
удерживая извивающееся создание на длину вытянутой руки. Дворецкий поклялся себе,
что будет лучше присматривать за чопорной мисс Пруденс. Ее еженедельные посещения
церкви не могли одурачить его. Ни одна порядочная молодая леди не станет заниматься
такой взрывоопасной наукой, как химия. Без должного присмотра маленькая язычница
может дойти до куда более грязных занятий. Он не позволит глупым выходкам мисс
Пруденс запятнать репутацию своей госпожи.
Бросив украдкой взгляд через плечо, Фиш открыл ближайшее окно и вышвырнул в него
кота.
Пруденс поудобнее устроилась на бархатных подушках на подоконнике. Кот свернулся
у нее на коленях, выставив наружу мохнатый животик, требуя, чтобы его погладили.
Девушка рассеянно удовлетворила его желание, витая в мыслях где-то далеко отсюда.
Теплый ветерок влетал в открытое окно. Июнь был на исходе, уступая место духоте
июля. Влажный воздух круче сворачивал в завитки пряди ее волос, выбившихся из косы,
распространял дурманящий запах жасмина, ползущего вверх по решеткам.
Мягкий свет лился из крыла, отведенного для слуг, разрывая темноту парка на уютные
квадраты. Таинственные шорохи и звуки бархатистой летней ночи перекликались с
голосами подвыпившего хора. Пруденс весело улыбнулась, узнав самую последнюю
песенку, увековечивающую любовные похождения Ужасного Шотландского Разбойника
Керкпатрика. Если бы они знали хотя бы малую их часть!
Девушке хотелось пойти в крыло слуг и присоединиться неузнанной к их веселью. Все
окна от ее комнаты до жилья прислуги были темны. Себастьян и Триция, веселые и
счастливые, укатили этим утром на бал в Дархэм-Каунти. Раньше рассвета они не
вернутся.
Для хозяйки "Липовой аллеи" последние три недели прошли в разнообразии
бесконечных светских развлечений, на которых она представляла своего жениха каждому
сквайру, герцогу и графу в графстве Нортамберленд. Покончив с этим, она взялась за
покорение соседних графств. К ее великому удовольствию все вокруг только и говорили о
Себастьяне: его элегантном платье, его отказе носить парик, его загорелом лице.
Во время первого бала он шокировал половину графства. Себастьян долго слушал, как
щеголеватый молодой маркиз объяснял ему замысловатое напудривание своего ежового
парика. Он взял юного щеголя за локоть и доверительно сообщил, что живой еж требовал
бы меньше заботы и был бы значительно более привлекателен. Когда Триция пересказала
эту историю, Пруденс поперхнулась чаем и была вынуждена, извинившись, выйти из-за
стола.
К концу второй недели светских визитов Триции и Себастьяна обнажение головы
начало становиться скандально модным. Даже престарелый герцог Поймонту осмелился
появиться на пикнике с лысой головой, поблескивая розовой, как попка новорожденного,
нежной кожей. Его герцогиня упала в обморок, сбив набок парик и обнаружив перед
всеми присутствующими, что и ее голова тоже облысела под париками, которые она
носила полстолетия.
Некоторые молодые люди начали подставлять свои лица солнцу. Во время своего
последнего визита в "Липовую аллею" сэр Арло застенчиво продемонстрировал Пруденс
для одобрения свой золотистый загар.
Вспомнив сэра Арло, девушка вздохнула. Последнее время у него не было времени для
частых визитов в "Липовую аллею". Произошла серия новых ограблений вдоль
шотландской границы .
Наглость ужасного Керкпатрика росла с каждым днем. Ходили слухи, что скоро он
оставит большие дороги, чтобы грабить сами особняки. При упоминании его имени вчера
за чаем служанка уронила поднос с фарфором и ударилась в слезы, заработав нагоняй от
Фиша и пощечину от Триции. Никто, к счастью, не связывал разбойничьи набеги с
частыми отлучками лорда Керра в Эдинбург для проверки своих владений в Высокогорье.
К Пруденс Себастьян был неизменно внимателен. Он изо всех сил старался привлечь
ее к игре в вист или упрашивал посетить бал в соседнем имении. Теперь она носила по
два куска пирога в библиотеку по утрам, зная, что найдет его углубившимся в книгу или
просматривающим ее корреспонденцию, отсеивая просьбы о деньгах от тех, в которых,
действительно, интересовались работой ее отца.
Перед знатью он мог предстать этаким франтом, пренебрежительно относящимся к
тому, какое впечатление он производит на окружающих, но при ней всегда безупречно
соблюдал этикет, был неизменно вежлив и мил.
Пруденс платила за его доброту добротой и вниманием. Ближе пододвигала к нему его
прибор за столом или предостерегающе покашливала, когда он рассеянно брал графин с
бренди и подносил его к губам.
Прошлым вечером она, Себастьян и Триция собрались в гостиной, словно дружная
семья. Триция пела, аккомпанируя себе на фортепиано. Пруденс расположилась в
глубоком кресле с рукоделием. Но когда девушка, смущенная ощущением того, что за ней
наблюдают, отвлеклась от вышивания, то обнаружила, что Себастьян рассматривает ее
поверх края бокала с бренди. Его глаза были сощурены, словно он никак не мог отыскать
что-то важное для себя. Это напоминало ей потерянное выражение лица ее папы, когда он
не мог вспомнить, куда положил свой парик. Нахмуренное лицо Себастьяна расстроило
девушку, а собственное болезненное желание помочь отыскать то, что он потерял,
действовало на нервы. Ей пришлось извиниться и уйти, снова сославшись на головную
боль.
Пруденс резко вырвал из ее воспоминаний и вернул в теплую летнюю ночь звонкий
стук железной ложки о чайник. Очевидно, кто-то решил, что такой аккомпанемент
улучшит нестройное звучание хора.
Вдруг какой-то шорох за окном привлек внимание Пруденс. Она наклонилась вперед,
чтобы определить источник доносившегося до нее дребезжащего скрежета и бормотания,
подозрительно напоминающего голос старика Фиша. Лицо пугала вынырнуло из темноты.
Пруденс вскрикнула. Шерсть кота Себастьяна, развалившегося на подушках рядом с
Пруденс, встала дыбом. Он вскочил девушке на колени, вонзив когти в нежную кожу
через тонкую ткань ночной рубашки, и соскользнул вниз, оставив длинные царапины
вдоль ее бедра.
Пруденс соскочила с подоконника и из-за шторы пугливо выглянула в окно. Но пугало
исчезло, словно невидимая рука снизу дернула его за ноги.
За странным глухим ударом последовал поток непристойных ругательств.
Пруденс схватила шпильку с ночного столика и подкралась к подоконнику. Она
выглянула вниз, всматриваясь в шелестящий плющ, сжимая шпильку, словно крошечный
кинжал.
Блестящие листья раздвинулись, и сказочный гном появился снова с ликующим
криком.
- Я знал, что это ты! Истинный Бог, он говорил мне держаться подальше от дома. Но я
увидел тебя из конюшни и могу поклясться, что ты - та самая девушка, которую мы
застали в хижине арендатора.
Пруденс отшатнулась от уродливого, веснушчатого лица.
- Джейми, - в ужасе прошептала она.
ГЛАВА 8
- Ага, девушка. Это Джейми Грэхем собственной персоной. - Его карие глаза
угрожающе сузились. - А ты видишь лучше, чем раньше, а?
Пруденс отступила еще на шаг.
- Я ездила в Лондон. Мне сделали операцию.
Она была плохой лгуньей, и они оба понимали это.
К ее ужасу Джейми перебросил свои жилистые ноги через подоконник и забрался в
комнату. Ни один мужчина, за исключением отца, никогда не переступал порога ее
спальни. Пруденс поплотнее запахнула на себе халат.
- Может быть, свершилось чудо? - спросил он. - Ты ведь католичка. - Он помахал перед
ее лицом своими костлявыми пальцами. - Священник брызгал святую воду тебе в глаза, и
твое зрение улучшилось? Я не хочу, чтобы кто-нибудь сказал, будто Джейми Грэхем не
признает чудес. У меня у самого папаня - священник.
От удивления Пруденс позабыла о страхе.
- Твой отец священник?
- Ага, так и есть. - Он осклабился. - А что, разве по мне не видно?
- Конечно, - слабо отозвалась она. - Я подозревала это с момента нашей первой
встречи.
Джейми стряхнул грязь и листья со своих штанов на ее чистый ковер.
- Чертов плющ.
Пруденс выпрямилась.
- Лучше бы это были розовые кусты. Поделом было бы тебе за то, что осмелился
шпионить за молодой леди.
Ее возмущение не произвело никакого впечатления на Джейми. Его физиономия
сморщилась в улыбке.
- Хорошенькое у тебя тут местечко.
В ужасе Пруденс наблюдала, как он плюхнулся на кровать, скрестив ноги в лодыжках и
заложив руки за голову, словно намеревался остаться.
- В самом деле, очень мило.
Он покачался на пуховом матраце, проверяя его упругость, прежде чем покинуть
кровать. Его сапоги оставили грязные пятна на покрывале. Девушка схватила свою
подушку, стряхнула ее и прижала к себе. Ее глаза расширились от ужаса, когда он
принялся носиться по комнате, словно обезумевший эльф.
Джейми схватил ее позолоченное зеркальце и разглядел свою лисью мордочку со всех
сторон, улыбнулся и послал поцелуй своему отражению. Затем поднес ее щетку для волос
к своей всклокоченной шевелюре. Пруденс слабо вскрикнула. Он повертел щетку в руках,
рассматривая ее с хитрой улыбкой.
- Стоит хорошеньких деньжат, если спросишь меня.
- Я не спрашивала тебя, - ответила она, отчаянно желая избавиться от присутствия
этого ужасного создания в своей комнате.
Джейми присел за туалетный столик, примерил ее очки и побрызгал розовой водой за
каждым ухом.
- Дамы любят, когда от мужчины хорошо пахнет, верно? Так сказал мне Себастьян.
Он развернулся на табуретке.
- И посмотри, как ему повезло. Две прелестные девушки под одной крышей. В чью же
спальню он приходит вначале каждую ночь? Твою или ее?
Пруденс перестала дрожать. Она почувствовала страстное желание воспользоваться
шпилькой в своей руке. Джейми следовало бы радоваться, что это был не заряженный
пистолет.
- Не думаю, что розовая вода именно то, что имел в виду Себастьян. Будь добр, покинь
мою комнату.
Насмешливая улыбка Джейми сникла. Он поднялся, пожав своими худыми плечами.
- У тебя никогда не будет повода сказать, что Джейми Грэхем не умеет угодить дамам.
Я подумал, что тебе, должно быть, очень одиноко, пока Себастьян укатил развлекаться с
другой.
Он направился к окну, бросив на девушку оскорбленный взгляд из-под своих редких
ресниц.
- Постой.
Пруденс удивлялась сама себе, ибо любопытство пересилило и гнев, и страх. У нее
больше может не быть такой прекрасной возможности узнать что-нибудь о загадочном
женихе ее тети.
- Себастьян Керр - его настоящее имя?
Джейми пожал плечами.
- Теперь, да. А раньше он был Керкпатриком. Иногда мы называли его просто Керк. -
Тяжело вздохнув, он уселся на подоконник. - И почему каждый раз, когда я нахожусь в
спальне девчонки, все заканчивается тем, что я отвечаю на вопросы о нем? - Его голос
сорвался на визгливый фальцет. - Какой цвет он любит? Какая его любимая еда? Как
удовлетворить его в постели? - Джейми фыркнул. - Если бы я это знал, им бы не было
нужды беспокоиться об этом, верно?
- Себастьян будет не очень доволен, узнав, что ты был здесь, не так ли?
Пруденс изобразила милую улыбку. Джейми принял скрытую угрозу, насмешливо
ухмыляясь.
- Ты когда-нибудь был в его доме в горах - в Данкерке?
- Ага. Тайни затащил меня туда однажды ночью, когда мы скрывались.
- Как он выглядит?
Джейми пренебрежительно махнул рукой.
- Да сущая дыра: полуразвалившийся замок, громоздящийся на верхушке горы под
самыми небесами.
Пруденс села на ковер, скрестив ноги, по-прежнему прижимая к себе подушку.
- Если это такая дыра, почему тогда он рискует всем, чтобы заполучить его обратно?
Но другой, не менее мучительный вопрос остался невысказанным: "Почему он ради
этого женится на Триции?"
- Потому что он не хочет, чтобы какой-то вонючий Мак-Кей владел им. Мак-Кеи и
Керры - заклятые враги со времени резни у Каллодена. Мама Себастьяна приехала из
Франции, чтобы стать женой Мак-Кея. Но папаша Себастьяна похитил ее и сделал своей.
Мак-Кей поклялся отомстить. Когда папаша Себастьяна свалился замертво, Мак-Кей
захватил замок. Себастьян был тогда еще мальчишкой. Он ничего не мог сделать, чтобы
остановить его.
- Ты знал отца Себастьяна?
- Нет. - Джейми передернуло. - Но Тайни рассказывал мне о нем. Он был гнуснейшим
из негодяев, чьи сапоги когда-либо топтали вереск. Ты видела шрам у Себастьяна под
подбородком?
Она медленно кивнула, не желая разговаривать с Джейми о ее близости с Себастьяном
в хижине арендатора.
- В этом месте папаша кольцом разорвал ему кожу, когда Себастьян осмелился пролить
слезу на похоронах своей матери. "Мужчины не плачут", - сказал он ему. А парнишка был
совсем еще ребенком.
Пруденс мяла подушку в руках, застигнутая врасплох наплывом противоречивых
эмоций.
- Детка? - голос Джейми стал удивительнодобрым.
Девушка подняла голову, часто заморгав, чтобы прогнать подступившие слезы. Он
склонил голову набок, с любопытством рассматривая ее.
- Тогда, в хижине, Тайни не понял, что Себастьян нашел в тебе. Ты не совсем в его
вкусе, если ты понимаешь, что я имею в виду. Но теперь, кажется, я понимаю. Ты не так
уж плоха. Я сначала подумал, что это на тебе он собирается жениться. Это был бы
разумный способ обеспечить тем самым твое молчание.
Пруденс задумалась над сказанным. Джейми поерзал на подоконнике.
- Послушай, девушка, будь начеку, когда он поблизости.
Она встала, уронив подушку на пол.
- Почему?
- Ты не знаешь, что говорят о любопытстве и котах?
Джейми провел большим пальцем по горлу.
Пруденс взглянула на своего кота, который терся о ее ноги. Когда же она снова
подняла голову, подоконник был пуст, а Джейми бесшумно убегал по лужайке. Девушка
долгое время стояла у окна, глядя в темноту бархатной ночи и дрожа под теплым ночным
ветерком.
Раздался тихий стук в окно. Пруденс замерла в кровати, затаив дыхание. Тук. Тук.
Девушка сжала край одеяла пальцами, раздумывая над мудростью решения натянуть его
на голову. "Пожалуйста, только не Джейми! - молча молила она. - Два визита за одну
неделю - это много". Стук прекратился. Девушка повернулась на бок, надеясь, что это ей
приснилось.
Град камешков ударил в окно, отчего стекла зазвенели. Затем последовало
приглушенное ругательство. Пруденс соскочила с кровати, на цыпочках подошла к окну и
выглянула в парк, осторожно раздвинув портьеры.
Темная фигура стояла на лужайке под окном в потоке лунного света.
"Но тише! Что за свет блеснул в окне? О, там восток! А Пруденс - это солнце!"
Девушка нырнула за портьеры. Ей, должно быть, это снится, думала она. Как иначе
могло случиться, что разбойник с гор стоял под ее окном и, нещадно перевирая,
декламировал Шекспира?
"Встань, солнце ясное! Убей луну-завистницу!"...
Пруденс снова выглянула в окно. Театральный шепот Себастьяна был достаточно
громким, чтобы разбудить покойных мужей Триции, спящих в фамильных склепах.
- Шшш! Ты сошел с ума, Себастьян! Еще одно слово, и я разбужу тетю.
Укоризненный взгляд, который он бросил на нее, устыдил бы даже отпетого
головореза. У Пруденс перехватило дыхание. Она забыла, как ослепительно он выглядел
во всем своем шотландском одеянии. Юбка с поясом гармонировала с черно-зеленым
пледом, сколотым на плече серебряной брошью.
Пруденс нахмурилась, когда первое впечатление от его внешнего вида померкло.
- Что ты здесь делаешь? Ты ведь должен быть в Эдинбурге.
Себастьян насмешливо поклонился и едва не упал в траву.
- Я остановился в Лондоне, чтобы засвидетельствовать свое почтение королю Георгу.
Пруденс распахнула окно и высунулась наружу.
- Сейчас не время для шуток. Как поступит Триция, если обнаружит тебя на лужайке
одетого подобным образом? Что сделает сэр Арло?
- Возможно, подстрелит меня еще раз.
Руки Пруденс, готовые, не медля, захлопнуть обе створки окна, застыли. Во рту у нее
пересохло. Это могла быть ловушка. Она единственная в "Липовой аллее", кто знает его
истинное лицо. Предостережение Джейми не выходило у нее из головы. Она будет дурой,
если выйдет к нему в темноту ночи.
Девушка высунулась из окна, намереваясь прогнать его. Словно понимая ее опасения и
тревоги, Себастьян вымученно улыбнулся и произнес:
- Ты нужна мне, Пруденс.
Не раздумывая больше ни секунды, она набросила халат и побежала к двери.
Пруденс неслась по росистой лужайке, не замечая, что полы промокшего халата
облепили ее ноги. Она налетела на низкую живую изгородь и молча отругала себя за то,
что забыла очки. Чепец съезжал на глаза. Завернув за угол дома, она в нерешительности
остановилась. Лужайка под ее окном была пуста. В лунном свете она увидела лишь
примятую ногами Себастьяна траву.
"Должно быть, это сон, - подумала Пруденс, - и если я гляну на себя, то, возможно,
обнаружу, что обнажена".
Пруденс осмелилась бросить взгляд вниз. Но, нет. Складки халата по-прежнему уютно
окутывали ее. Девушка чувствовала, как от холодной росы застыли ноги.
Приглушенное ворчание подтолкнуло ее вперед. Себастьян прислонился к железной
решетке. Его руки были скрещены на груди, поза небрежна. Распущенные волосы лениво
перебирал ночной ветерок. Мягкий свет новой луны серебрил рыжевато-каштановые
пряди.
Мужчина шагнул от решетки, но его ноги подкосились, и он снова рухнул в зеленые
заросли жимолости. Длинные ресницы прикрыли глаза. В лунном свете его бледность
была пугающей. Плед сбился, и Пруденс увидела темное пятно, залившее его белую
рубашку.
Страх подстегнул ее к действию. Пруденс сорвала свой чепец и прижала его под
пледом к ране.
- Глупец! Ты что, собирался стоять здесь всю ночь, истекая кровью до смерти? - резко
спросила она.
- Эта мысль приходила мне в голову. Ты бы почувствовала раскаяние, когда Борис
утром притащил бы мой хладный труп на переднее крыльцо?
- Нисколько! Хотя это могло бы испортить мне завтрак.
Девушка промокала рану, моля, чтобы он не чувствовал дрожи ее рук. Чепец, казалось,
пропитывался кровью с ужасающей быстротой.
Себастьян пьяно икнул.
- Печальный конец прекрасного чепца. Он очаровательно смотрелся на тебе.
Себастьян вздрагивал от ее прикосновения,
...Закладка в соц.сетях
