Жанр: Любовные романы
Свои люди
...хотелось
высказать Рэндаллу. И еще добавить, что он пожалуется своему отцу, и отец
больше не будет устраивать для Рэндалла выставки, и тот перестанет быть
известным художником. Еще ему хотелось заехать Рэндаллу по физиономии.
Короче, его переполняли эмоции, и все из-за этой кузины Джонатана из Сент-
Луиса.
— Эй, садись ко мне, — сказала Келли.
Арно присел.
— Я вижу, ты хотел уйти, — наклонилась она к нему. —
Пожалуйста, не оставляй меня с Одди.
Келли была теплой и пахла детским мылом и каким-то фруктовым искусственным
ароматом. Она протянула ему свое пиво, и Арно отхлебнул.
— Ты ведь не оставишь меня, правда? — спросила она.
— Нет.
Келли приобняла Арно и Рэндалла.
— Вы двое — самые лучшие парни, которых я встретила в Нью-Йорке. Если
не считать моего кузена Джонатана, и этого ненормального Микки, и этого
тихого, унылого Дэвида, который напоминает парней у меня дома.
Она задрыгала ногами и засмеялась.
— Я в середине следующей недели поеду в Саут Бич; там открывается моя
выставка, и надо пообщаться с прессой, — сказал Рэндалл Келли. —
Поедешь со мной?
— Она уже пообещала, что будет со мной, — быстро сказал Арно.
— Ух ты! — воскликнула Келли. — Саут Бич, вместе с вами
обоими! Это будет самая крутая поездка за всю мою жизнь.
Арно и Рэндалл посмотрели друг на друга, скрестив руки на груди.
— Поедем завтракать во
Флорент
, — предложил Рэндалл.
— Отлично, мне нравится это место, — согласился Арно.
— Классно! — сказала Келли.
Рэндалл засмеялся, Арно его смех показался раздражающим, и он взглянул на
Келли, чтобы понять, разделяет ли она его мнение. Но Келли уже направилась
за Рэндаллом к лестнице.
Арно вскочил и поспешил следом.
УЖАСНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
В воскресенье около полудня я в одиночестве пил кофе на кухне и просматривал
толстый воскресный выпуск
Нью-Йорк тайме
. Ненавижу воскресный
Тайме
. Он
весит килограмма три, и в нем масса нелепостей и вранья. До того как отец
переехал в Лондон, мы обычно читали его вместе, и он отмечал все
сомнительные, с его точки зрения, места в газете, касалось ли это бизнеса
или любой другой сферы жизни.
Это было несколько утомительно, но забавно. Так что я позвонил ему, чтобы
поговорить о нелепостях, которые печатают в газете, но его не было дома, или
он не брал трубку.
Тут я набрел на особенно смешной раздел —
Мужская мода
. Я знал, что умру
со смеху от нелепых нарядов, которые эти придурки называют модой. Я отложил
газету и решил обзвонить всех и выяснить, что с ними произошло накануне.
Начал с Арно; он взял трубку, видимо полагая, что звонит кто-то другой.
— Я на тебя сердит, что ты вчера не пришел, да к тому же завлек мою
маленькую, невинную кузину и занимался с ней бог знает чем.
— Остынь, Джонатан, — сказал Арно. — Я только что вернулся
домой, и уже выслушал нотации от своей мамы.
— Неужели? Ну и спросила тебя мама, как далеко у тебя зашло с моей
кузиной? А ты видел, как Дэвид плакал по ящику прошлым вечером? Наверно, он
узнал про тебя и Аманду — Может, он просто расстроился из-за игры.
— Да уж, лучше для тебя, чтобы Аманда не сказала ему, чем вы с ней
занимались.
— Ты прав, — согласился Арно.
— Так что там с моей кузиной?
— А что, собственно, тебя беспокоит?
Я хмыкнул, поняв, что, во-первых, я не должен ее ревновать, потому что она
моя кузина; во-вторых, Арно развлекался с Амандой и, возможно, поломал ее
отношения с Дэвидом, нарушив тем самым наше единственное соглашение,
заключенное еще в пятом классе. Сумею ли я сохранить нашу компанию, если
Дэвид узнает, как поступил Арно? Возможно, Пэтч смог бы помирить нас, но где
его черти носят? Я понятия не имел.
— Как ты мог так поступить с Дэвидом?
— Спроси Аманду Это была ее идея, и поверь мне, что я сожалею об этом.
— Хм, — пробормотал я.
— Послушай, ты ведь не скажешь Дэвиду, правда? — спросил Арно.
— Нет, — сухо сказал я. — Это бы его убило.
Мы повесили трубки.
Потом я позвонил Дэвиду, но он не ответил. Я позвонил Микки, с тем же результатом. Так что я сдался.
Вероятность того, что Микки знает, где его мобильник, так же мала, как
хорошая пара ботинок в разделе мужской моды в
Нью-Йорк тайме
.
Я сидел, вертя на столе телефон и раздумывая, что мне делать. Затем я открыл
газету и стал рассматривать фотографии мужчин в уродливых деловых костюмах и
белых официальных рубашках, как это принято на Уолл-стрит.
Тут я услышал посторонний звук и вспомнил, что у нас в доме гости. В кухню
вошла Келли. Сказать, что она неуверенно держалась на ногах, значит, ничего
не сказать. Она ухватилась за стол, как тонущий хватается за борт лодки.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросил я, стараясь придать себе
суровый вид.
Но это у меня плохо получилось. Несмотря на похмелье, она выглядела весьма
привлекательно и сексуально. Ее губы были припухшими, в розовой помаде,
волосы растрепаны, но не как после сна, а как после веселой вечеринки.
— Пойду лягу, — сказала она. — Где мама?
— Они обе пошли по магазинам.
— Очень удачно.
— Да. Долго веселились?
— Только что пришла.
— Ты готова к завтрашнему собеседованию в университете Барнард? Кофе
хочешь?
Я налил дымящегося кофе и протянул ей. Она потянулась за чашкой, ей
понадобились две руки, чтобы удержать ее. Для этого пришлось оторвать их от
стола.
Тут запах кофе достиг носа Келли, она уронила чашку, и ее мгновенно и
обильно вырвало, прямо на наш кухонный кафель. Затем она рухнула
бесформенной грудой из светлых волос, косметики и поношенных туфель на
высоком каблуке. Так она и уснула, в один момент.
— Что с тобой случилось? — спросил Рикардо Пардо своего сына
Микки.
Его помощники как раз заканчивали разгружать черный фургон
Мерседес
,
который он пригнал в город. Отец смотрел на сына со смешанным выражением
гордости и неудовольствия. Микки молча стоял перед ним в черном купальном
халате.
— Мне что, надо повторить свой вопрос?
Микки подумал, не соврать ли ему, но ложь всегда выводила его отца из себя. Рикардо смотрел на сына.
Они были примерно одного роста и очень похожи, только у Рикардо был заметный
живот и густая, черная с проседью борода, спускавшаяся на грудь.
— Я слезал крыши в доме Пэтча, чтобы добраться до Филиппы, и
упал, — признался он.
— Что-что? — резко спросил Рикардо.
Двое его помощников, разгружавших коробки с банками краски, испуганно
попятились.
— Что слышал, — ответил Микки.
— Привет, милый, — сказала его мама Люси, которая только что
приехала на собственном
Мерседесе
из Монтока. Она была красивой женщиной —
бывшая модель из Венесуэлы. То, что Микки унаследовал черты обоих родителей
— грубоватую внешность отца и красоту матери, — производило забавное
впечатление.
— Как Филиппа, дорогой? — спросила мама.
— Ее отец не позволяет мне встречаться с ней.
— Знаешь, сынок, если общение с твоими приятелями чуть тебя не убило,
то, может, стоит его прекратить? — заметил отец.
— Что ты сказал?
— Что слышал, mijito desobediente!
— Ты с ума сошел, отец!
— Chiflado? Ты так думаешь? А я думаю, что больше не должно быть
никакой Филиппы. Я согласен с Джексоном Фрэди. И хватит выставлять нашу
семью на посмешище.
Рикардо и Микки обменялись сердитыми взглядами, потом Микки устремился в
свою спальню и хлопнул дверью. Он бросился на кровать, точнее, туда, где,
как он полагал, находилась кровать. Однако когда он почувствовал
соприкосновение твердого пола со своим локтем, то вспомнил, что накануне,
находясь в некоторой эйфории от обезболивающих лекарств, он сделал
перестановку в комнате, а все ковры и прочие мягкие вещи задвинул в угол.
— О-о-о, — простонал он.
В понедельник Дэвид уныло брел из школы после уроков. Весь день он ходил так
низко повесив голову, что учитель спросил его, не сломал ли он себе шею.
Дэвид договорился встретиться с Амандой в
Серебряных шпорах
. Он планировал
прийти туда пораньше и заказать себе молочный клубничный коктейль, надеясь,
что это немного подсластит его жизнь.
— Эй, плакса! — насмешливо крикнул ему кто-то.
— Эй, все расступитесь перед самым чувствительным человеком на
свете! — крикнул другой.
Дэвид оттолкнул парня с дороги, даже не взглянув на него. Парни из школьной
хоккейной команды, конечно же, смотрели игру
Рейнджеров
с
Флаерсами
и
все видели. А ребята из его баскетбольной команды и не думали защищать его.
Все это происшествие было более чем неприятно. Вся школа знает об этом и не
скоре забудет.
По пути в ресторан он позвонил Джонатану. Это был третий номер, записанный в
его мобильнике — после матери и Аманды. Джонатан взял трубку.
— Ты готов выслушать мой совет? — спросил Джонатан после того, как
Дэвид рассказал ему, что сделала Аманда.
Конечно, это сильно отличалось от того, что Джонатан видел собственными
глазами.
— Готов.
— Порви с ней, прежде чем она порвет с тобой.
— Почему? — спросил Дэвид.
Он остановился посреди Бликер-стрит, и водитель такси обругал его на фарси,
который Дэвид немного понимал, потому что прошлым летом с родителями ездил в
Иран. Поэтому он извинился на фарси, и шофер сказал, что все в порядке.
— Она обманывает тебя.
— Но я люблю ее.
— Послушай, ты должен быть сильным.
— Должен?
Дэвид уже подходил к ресторану, и вывеска в виде серебряных шпор маячила
перед ним подобно огромным серьгам Аманды.
— Пошли ее к черту.
— Ни за что!
— Это единственный выход, — успел сказать Джонатан, прежде чем
Дэвид отключился.
Дэвид увидел Аманду, входившую в ресторан с мрачным выражением на лице. Она
была такая маленькая. Дэвид тряхнул головой. У них могло быть все хорошо. Он
вздохнул и толкнул дверь.
— Что будешь брать? опросил он, садясь рядом с ней.
Вид у обоих был несчастный.
— Пиццу с сыром, ветчиной и томатами, — сказала Аманда.
Она всегда заказывала что-то подобное, а потом, съев пару кусочков,
отодвигала тарелку. Они сидели недалеко от двери, которая постоянно
открывалась и закрывалась, впуская холодный воздух. Им было зябко. Подошла
официантка и положила меню.
Они смотрели друг на друга, и Дэвид думал о том же, о чем всегда: какая она
красивая с ее длинными светлыми волосами и пронзительными зелеными глазами.
— Кто это был? — спросил Дэвид.
— Я не хочу об этом говорить, — сказала Аманда. — Я не
уверена, что это что-нибудь значило. Может, значило, может, нет.
— Я больше не хочу тебя видеть.
— Что? — спросила она.
— То, что слышала. Ты обманула меня, я не могу тебе верить. Все
кончено.
Он поднялся и почувствовал слабость в ногах. Но он понимал, что совет
Джонатана верный.
— Дэвид, подожди.
— Не могу. Я знаю, в том, что произошло, никто не виноват, но я не могу
больше тебя видеть.
— Ты поступаешь неразумно.
Ее голос дрогнул, что было для нее несвойственно.
Может, он ей действительно не безразличен? Раньше он никогда не осмеливался
в это поверить. А теперь было слишком поздно.
Аманда тоже встала.
— Пошла ты на,.. — сказал Дэвид. — Я тебя любил.
Потом он вышел из ресторана, прочь от нее и быстро зашагал к западу, к
своему дому, пытаясь не думать о том, что сделал.
— Ну и как все прошло? — спросил я.
Я стоял в дверях бывшей комнаты моего старшего брата. Келли бродила по
комнате и складывала вещи в небольшую сумку.
— Как прошло что?
— Твое собеседование у Барнарда, дурочка.
— Ах, это.
Келли повернулась и улыбнулась своей озорной, сладкой улыбочкой. При этом
она увлеченно жевала жвачку и выдула пузырь.
— Это был полный отстой. Мы главным образом говорили об искусстве.
— Об искусстве?
— Да, что происходит на сцене в этом городе, какие есть молодые крутые
артисты, что можно ожидать в будущем и все такое.
— Ты не шутишь?
Моя мама вместе с матерью Келли уехали на ранчо в Беркшире на вторник, среду
и четверг. Так что мы были в доме одни.
— Ты разбираешься в искусстве? — спросил я.
— Не очень. Но я быстро учусь.
Она уложила еще несколько вещей в кожаную сумку моего брата.
— Послушай, я через несколько часов улетаю в Саут Бич с Рэндаллом Одди.
Прикроешь меня, если мать позвонит? Скажи ей, что мой мобильник разрядился
или что я в ванной и не хочу брать трубку, чтобы меня не ударило током.
Я почувствовал, что у меня отвисла челюсть.
— Ты думаешь, это слабая отговорка? — спросила она. — Тогда
скажи ей, что я полюбила молодого безумно талантливого художника и решила
отказаться от своего будущего, чтобы стать его музой.
— Постой, разве не Арно пригласил тебя туда?
— Да, он там тоже будет. Возможно, я буду с ним.
Он еще не знает, но он все для меня сделает.
Она надевала браслеты, которых было слишком много. Потом осмотрела свою
рубашку и, видимо, решила ее переменить. Я не двинулся с места. Она пожала
плечами и сняла рубашку, оставшись в черном кружевном лифчике.
— Не напрягайся. Мы ведь родственники. В любом случае, я иногда
встречаю людей, которые сразу западают на меня. Есть у меня такая
способность.
Я отвернулся, чтобы не глазеть на нее.
— Сомневаюсь, что он что-то сделает для тебя, — сказал я. — И
он не запал на тебя сразу, как только увидел. Через час после того, как вы
познакомились, он развлекался в ванной с Амандой Харрисон Дойчманн.
— Неужели? — сказала Келли. — Значит, он из тех парней, кто
развлекается с подружкой своего приятеля? Очень интересно.
— Я пошутил, — быстро сказал я. — Ты права. Арно сделает для
тебя все.
Келли улыбнулась мне:
— О да.
— Келли, не говори никому то, что я тебе сейчас сказал. Я не должен был
этого говорить.
— О, ты можешь положиться на меня. А теперь не мог бы ты выйти отсюда.
Мне нужно переодеться, чтобы я выглядела во время поездки потрясающе.
— Проклятье, — сказал я, покачав головой.
Дьявол действительно может принимать любое обличье.
Я вышел и закрыл за собой дверь. Медленно спустился вниз и укрылся в своей
комнате. Тут зазвонил мой телефон.
— Мне скучно, — сказала Лиза.
— Мне тоже. Абсолютно ничего не происходит.
— Действительно. Не хочешь пройтись со мной в Other Music, купить
диски?
— Значит ли это, что наши отношения снова наладились?
— Забудь, что было вчера, — сказала Лиза. — С тобой у нас уже
все закончилось. А еще мне надо читать
Мадам Бовари
на французском, но
сейчас мне этого делать не хочется. Поэтому давай встретимся.
Я не был уверен, что верю Лизе. Но я пошел на встречу с ней, не попрощавшись
с моей кузиной, которая в это время с кем-то говорила по телефону,
рассказывая, как она любит искусство и кино. О Господи!
Скоро она уже будет давать советы режиссерам.
— Есть какие-нибудь хорошие новости? — спросила Лиза, когда мы
вышли на Бродвей и оказались в толпе туристов и студентов.
— Нет, — быстро ответил я.
Мы вошли в
Other Music
и направились в отдел
IN
. Иногда я заглядываю в
отдел
OUT
, потому что он круче; там бывает всякая всячина, о которой никто
не узнает ближайшие три месяца, но сейчас у меня не было на это сил.
— Как ты узнаешь, что кто-то действительно плохой человек? —
спросил я.
В зале играли новые веши.
Flaming Ups?
— и я начал про себя напевать.
Лиза улыбнулась. Она смотрела все, что было у
Cat Power
. Чен Маршалл был
ее любимым певцом, а
Cat Power
ее любимой группой.
— С тех пор как я стала старшеклассницей, я много раз задавала себе
этот вопрос, — сказала она.
— И какой у тебя ответ?
— Если тебе лгут, это не искренний человек. Все остальное — ерунда.
Мы подошли к секции
French Decadence
и заметили, как парень в черной
кожаной куртке прячет диск
Interpol
. Я знал его, это был девятиклассник из
школы, где учится Дэвид, Адам Риккенбахер, не самый приятный тип. Пару раз я
видел его в доме Пэтча, и он мне не понравился. Сейчас он уже прибирал диск
Sonic Youth
.
Я кивнул ему, он кивнул в ответ. Поосторожней, маленький придурок.
— Так что же ты делаешь, если кто-то тебе врет? — спросил я.
— Попробуй доверять хотя бы нескольким людям, и держи пальцы
скрещенными, чтобы не ошибиться, — ответила она.
— Как бы мне хотелось, чтобы моя кузина вернулась к себе в Сент-
Луис, — сказал я. — Она меня раздражает.
— Мне тоже хотелось бы, чтобы она была подальше. Но может, мы не будем
говорить о ней?
— А о чем тогда?
Я посмотрел на нее и понял, что она хочет говорить о нас. Мне нечего было
сказать.
— Я слышала, что Дэвид порвал с Амандой, — сказала она.
— —Правда?
— Поэтому я теперь хочу быть с ним. Собственно, я позвонила и
встретилась с тобой, чтобы узнать, не возражаешь ли ты?
Нет, поскольку ты не Флэн
, — подумал я. И тут же понял, как сильно
меня тянет к Флэн, хотя я и обещал себе не связываться с ней; и еще мне был
неприятен этот разговор с Лизой, которая, наверно, сама прочла это на моем
лице. Я был так смущен своей вспышкой эмоций, что уставился в пол; у меня
дрожали руки.
Тут завыла тревожная сирена, и несколько здоровых, коротко постриженных
сотрудников магазина кинулись за Адамом Риккенбахером.
— Похоже, этот парень нашел себе приключения, — заметила Лиза.
— Мне не нужно никаких приключений, дайте передохнуть, — сказал я.
— Обещаю, что с этих пор не буду тебя беспокоить.
— Ты ведь на самом деле не будешь вместе с Дэвидом?
— Нет, — ответила Лиза. — На мой вкус, он слишком мягкий.
Мы вышли из магазина.
— Ты не самый чувствительный парень на свете, — сказал Микки
Дэвиду.
Какое-то мгновение оба пристально смотрели друг на друга, потом Микки
рассмеялся. Был вечер вторника, и они стояли перед домом Филиппы Фрэди.
— Я хочу сказать, что все это довольно забавно, — сказал
Микки. — Есть люди, которые мечтают, чтобы их такими считали. Так что
если посмотреть с другой стороны, то это круто.
— Чего мы тут стоим? — спросил Дэвид.
Вид у него был подавленный.
— Филиппа сказала, что подаст мне знак из своей комнаты, если с ней все
в порядке, — объяснил Микки.
— Какой знак?
— Она появится в окне без рубашки.
— Так ведь я тоже ее увижу.
— Закрой глаза.
Оба замолчали, уставившись на окна третьего этажа. Дэвид прикрыл глаза
руками, однако подсматривал сквозь пальцы. Микки знал об этом, но это его не
беспокоило. Его и Филиппу не заботило, если люди видят их голыми.
— Как Аманда? — спросил Микки.
— Джонатан сказал мне, чтобы я порвал с ней.
Я так и сделал.
— А если бы он сказал тебе...
— Спрыгнуть с десятого этажа? Нет, умник, я бы позвал тебя, чтобы ты
это сделал.
— Ты ведь по-прежнему очень любишь ее?
— Да. Но теперь она со мной не разговаривает.
— Как давно?
Дэвид взглянул на часы. Микки не спускал глаз с окна. Собственно, его
никогда не интересовала Аманда. У него была Филиппа, и между ними
существовало неудержимое влечение.
— Теперь уже тридцать часов, — сказал Дэвид.
Он взглянул на Микки. Тот не появлялся в школе уже два дня и сейчас
находился в совершенной эйфории, как будто в его тело вселились какие-то
счастливые инопланетяне.
— Что с тобой? — спросил Дэвид.
— И получил знак.
Дэвид быстро поднял голову, но уже ничего не увидел.
— Увидимся позднее, — сказал Микки.
— Куда ты? — спросил Дэвид.
— Туда, — ответил Микки, взбираясь по ступенькам. — Увидимся
завтра в школе.
— Мы же учимся в разных школах.
— Отлично.
Дверь открылась, и появилась Филиппа, одетая лишь в купальный халат.
— Привет, детка, — сказал Микки. — Я скучал по тебе.
— Ты, чучело, мой папа вчера сказал, что, если я еще раз увижусь с
тобой, он отошлет, меня в специальную школу на одном из кораблей в Карибском
море.
Она обняла его.
— Где твои родители? — спросил Микки.
— На ужине в
Боло
, Я должна подъехать туда к ним, но я, наверно,
забыла об этом.
Они вошли в дом, который по размерам соперничал с домом Фладов. Однако,
поскольку Филиппа была единственным ребенком и ей не разрешали устраивать
вечеринки, в доме были невероятные чистота и порядок, как в музее.
— Что же ты хочешь делать вместо ужина? — спросил Микки.
— Я хочу, чтобы мы были самой романтичной парой в целом мире. Как Ромео
и Джульетта.
Они поднялись наверх в ее комнату.
— Давай просто будем сами собой, — предложил Микки.
Арно расхаживал взад и вперед в Международном аэропорту Майами, ожидая
Келли. Он был в белых пижамных штанах, черной, рваной футболке и босиком;
из-за последнего он уже дважды поругался с охранниками аэропорта. Однако
парень хотел предстать перед Келли абсолютно отвязным, потому что теперь, по
каким-то непонятным для него самого причинам, он намеревался соперничать за
нее с Рэндаллом Одди.
— Как дела, милый?
Подошедшая сзади Келли хлопнула его по животу и поцеловала в щеку. Арно
подумал, что от нее пахнет кондиционером для ткани с запахом маргариток и
коктейлями, выпитыми в самолете.
— Привет, — тихо сказал он.
Он понимал, что выглядит смущенным, сам не зная почему. Обычно когда он
встречался с девушкой, то любил появиться с другой или даже с двумя, чтобы
они ревновали друг к другу и в результате быстрее уступали ему. Но, думая о
Келли, он забывал про других девушек.
И тут заметил Рэндалла Одди. Он протер глаза, но тотчас исчез.
— Привет, старик, — сказал тот. — Я опоздал на свой самолет и полетел вместе с Келли.
Они рассмеялись и ударили друг друга по плечу.
— Мой...
Арно удалось прервать себя, прежде чем он продолжил:
...отец не станет
организовывать для тебя выставку, если ты не отстанешь от моей девушки
.
— Твой?
— Мой автомобиль ждет нас, — сказал он.
Арно одолжил роскошный белый
Кадиллак
1974 года с откидным верхом у
менеджера галереи своего отца. Он едва мог водить его и надеялся, что
поведет Келли. Но теперь придется ему, потому что будь он проклят, если
Рэндалл Одди сядет где-нибудь, кроме как сзади.
— Твой отец готов оттянуться сегодня вечером? — спросил Рэндалл,
приобняв Арно.
На Рэндалле была футболка с надписью
Уничтожайте богатых
, пятнистые джинсы
и сандалии. Арно едва поборол искушение указать охранникам на Рэндалла,
закричать:
Террорист!
— и убежать с Келли.
На улице было ослепительно солнечно и очень жарко, везде росли пальмы. Зной
заставил их замедлить шаг.
— Мне здесь нравится, — сказала Келли.
— Еще бы, — хором ответили Арно и Рэндалл.
Когда они ехали, по приемнику крутили ужасные Хиты на испанском, которые
Келли знала лучше своих спутников и могла напевать. Она сидела, положив ногу
на ногу,
...Закладка в соц.сетях
