Жанр: Любовные романы
Свои люди
... Кевином. В глубине
души мне хотелось, чтобы она закончила свои игры и со мной, но в то же время
я помнил, что она вроде бы это уже сделала, всего лишь на прошлой неделе.
Мы были у Пэтча, и я перебрал, и Лиза отвела меня в одну из спален на
четвертом этаже и уложила на кровать. Именно в тот раз я поговорил с Флэн
Флад.
Я лежал, уставившись в потолок, и думал, как там они сумеют обойтись без
меня, и кто чем занят, и все такое, когда вдруг Флэн зашла в комнату. Я
притворился, что сплю, она подошла и уставилась на меня.
— Хочешь, я сниму с тебя ботинки? — спросила Флэн.
— Нет.
— Моим родителям вряд ли понравится, что кто-то валяется в ботинках на
их постели.
— Это хорошие ботинки, — заметил я.
Я приподнялся на одном локте и взглянул на Флэн.
— Я купил их у
Барниз
. Это Jasper Fords, из Лондона.
— Ты голубой? — спросила Флэн.
— Нет, — ответил я. — Просто мне нравится обувь.
Мои друзья балдеют от них.
— Потому что они голубые, — сказала Флэн.
Она села в большое красное кресло рядом с кроватью и рассмеялась.
— Нет, они не голубые, — возразил я. — Приятельница Лизы —
Джейн, вот она лесбиянка. А я, и твой брат, и Микки, и Дэвид, и Арно — мы не
голубые.
— Свои люди.
— Да, когда мы были в пятом классе, я так думал про нас, —
несколько ностальгически заметил я.
А потом мы разговаривали о ее компании, которая, как оказалось, не так уж
отличается от моей. А потом мы услышали, как народ пошел на крышу, я
заволновался, как бы кто-нибудь не заглянул сюда, но никто не вошел.
Так что мы еще немного поболтали, а потом я свалил оттуда. Но до этого мы
поцеловались. Всего один раз.
Итак, Лиза наконец закончила играть с малышом.
Дэвид еще раньше ушел из больницы домой. Мы позвонили родителям Микки, но
они были на ферме в Монтоке, где отец Микки главным образом и создавал свои
шедевры. Никто не мог вспомнить их номер телефона там, и я записал счет
Микки на свою кредитную карточку, чтобы не возникло проблем со страховкой
или еще каких-то сложностей.
Мы с Лизой вышли в ночь. Было почти четыре часа, воздух был прохладным,
однако дождь прекратился.
Единственными машинами на улице были такси и автомобили с припозднившимися
завсегдатаями ночных клубов. Мне предстояло ехать домой в направлении
пересечения 5-й авеню и 11-й улицы, а ей в восточном, где у ее родителей был
дом на Корнелия-стрит.
— Надеюсь, у Келли все в порядке там, на вечеринке, — сказал я.
— Когда мы уходили, она была с Арно.
— Могу себе представить, что там творится, — заметил я.
— Джонатан...
Она стояла передо мной, выпрямившись, нас разделяла обычная дистанция, но я
чувствовал, что она не против оказаться ближе ко мне. Я придвинулся к ней,
но не обнял. Мы с ней не были близки, наверно, с полгода; а когда до этого
были, это выглядело слишком банальным, словно все именно этого от нас и
ожидали. Но я ни разу не сказал об этом. Мы просто перестали близко
общаться, хотя продолжали встречаться.
— Что? — спросил я.
Наверно, ты поступаешь плохо, когда знаешь, что кто-то хочет тебе что-то
сказать, но ты слишком занят своими проблемам, чтобы отвлекаться на
посторонние вещи. Таким образом, ты как бы не позволяешь ему высказаться.
— Ничего, — сказал она. — Надеюсь, ты отыщешь свою кузину.
Мне не понравился тон, каким она это сказала, но было поздно что-то
выяснять, так что я дружески попрощался с ней, пообещал позвонить завтра
вечером и направился к дому Фладов за своей кузиной.
Арно включает свое обоняние
— Как это Микки назвал тебя? — спросил Арно.
— О, — ответила Келли. — Наверно, он решил, что это забавно.
На стене висело зеркало, и Келли посмотрелась в него. Она пригладила свои
светлые волосы. Арно следил за тем, как она это делает, потом тоже проверил
свою прическу.
— Падать просто так с крыши тоже забавно.
Келли рассмеялась. Их глаза встретились в зеркале.
В гостиной по-прежнему играла какая-то музыка. Там оставалось не более пяти
человек, но Арно ни с кем не был близко знаком, чтобы беспокоиться о них.
— Ты знаешь, это место поразительное, — заметила Келли.
Тебе нужно побывать в моем доме, — сказал Арно. — Люди называют
его психушкой.
— Почему?
— Потому что он большой и странный. Мои родители торгуют предметами
искусства, и в комнатах много всяких диковинных штуковин. Еще раз, ты сама
откуда? Возможно, они там были: они ездят с выставками по многим музеям.
— Сент-Луис.
— Ах, да. Я летал туда с ними. Я так понравился стюардессе, что она
повела меня в специальный душ для членов экипажа. Там все и произошло.
— Дерьмо.
— Честно, — улыбнулся Арно.
Келли определенно была крутая. К примеру, ругательства у нее звучали вполне
естественно, а не как подражание взрослым.
Она взяла в руки белую мраморную вазу. Арно следил за движениями ее рук.
— Мне бы хотелось как-нибудь посмотреть эту психушку, — сказала
она.
— Я тоже этого хочу. Завтра вечером приходи на открытие выставки в
галерее моих родителей. Я тоже участвовал в ее организации. Художник Рэндалл
Одди, может, слышала? Мы начнем там, а потом, если все пойдет хорошо,
продолжим у нас дома.
Арно провел рукой по ее лицу. Она улыбнулась и облизнула верхнюю губу.
— Ты совсем не похожа на своего нервного кузена, — заметил он.
— Пожалуй, мне по-настоящему нравится Нью-Йорк, — ответила она.
Арно куда-то направился, и Келли последовала за ним. Он сам толком не знал,
куда идет, а расположение комнат в доме Фладов не слишком хорошо
запечатлелось у него в голове, особенно после дюжины бутылок пива, да еще в
три часа ночи. Поэтому он зацепился за диван и упал. Келли безудержно
расхохоталась.
В этом момент дверь отворилась, и вошла Фебрари Флад с друзьями. Арно
поднялся.
— Арно, идиот, что ты здесь делаешь?! — закричала она. — И на
какой помойке ты подобрал эту дешевку?
Фебрали одевалась в черное, сильно красилась, на голове у нее был короткий
ежик, а большие карие глаза казались тусклыми.
Келли перестала смеяться. Друзья Фебрари пошли наверх в ее комнату.
— Где мой брат? — спросила она.
— Хороший вопрос, — сказал Арно. — Я не видел его весь вечер.
А Микки упал с вашей крыши, и его повезли в больницу. А где вы были?
— В ночном клубе. Разнесли его к чертовой матери.
— Неужели? — спросила Келли.
— Слушай, сучка, — отрезала Фебрари, — это мой дом. Я понятия
не имею, кто ты такая, но я думаю, что лучше всего тебе отсюда убраться.
— Отлично, — сказала Келли, направляясь к двери.
— Фебрари, дай передохнуть, — вмешался Арно. — Это кузина Джонатана. Келли, подожди.
— Кузина Джонатана? Откуда же ты свалилась в таком наряде?
— Из Сент-Луиса.
— Понятно, — хмыкнула Фебрари. — Из вас двоих получается
хорошая пара. Ты, Арно, торгаш-мошенник, а ты...
Она не позаботилась о том, чтобы закончить свою тираду. Оглядела комнату,
казалось не слишком беспокоясь учиненным здесь разгромом, а просто оценивая
ущерб.
— Ты видел Пэтча?
— Ты уже спрашивала, — ответил Арно. — Мы здесь еще немного
побудем, ладно?
— Вы двое можете пока остаться. А остальные пусть проваливают к
чертовой матери, — заявила Фебрари, внезапно поворачиваясь к нескольким
оставшимся гостям, которые расположились на полу.
Те быстро поднялись и проскользнули к двери. Фебрари удовлетворенно кивнула
и пошла к лестнице, оставив Арно и Келли наедине.
Келли слегка шлепнула парня пальцем по носу.
— Ты прикольный, — сказала она.
— Ты тоже клевая.
Он взял ее палец и лизнул его.
— Теперь поедем ко мне домой.
— Знаешь, поскольку Джонатан пропал бог знает насколько, я бы так и
сделала. Но, боюсь, моя мама этого не поймет. А, кроме того, по-моему, вот
как раз и Джонатан.
Дверь в прихожую открылась, и показался запыхавшийся Джонатан.
— Эй, Келли, нам пора домой.
— Я хочу, чтобы вы завтра вечером приехали ко мне, пораньше, на
коктейль, — сказал Арно, заглянув Келли в глаза.
— Ты настойчивый, — сказала Келли. — Мне такие нравятся.
— Мы... — начал было Арно, но вовремя остановился, прежде чем успел
сказать созданы друг для друга. Он был удивлен, что такое пришло ему в
голову.
Лучше не говорить лишнего и не выдавать авансы, ограничиваясь дежурными
комплиментами.
— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил Микки.
— Возможно, когда стану старше. Где-нибудь через год, — ответила
Филиппа.
Оба рассмеялись. Своей здоровой рукой Микки притянул ее к себе.
Филиппа пришла недавно, в белом шерстяном жакете, туфлях от Prada,
запахивающемся платье от Diane Von Furstenberg. Убедившись, что с Микки
ничего страшного, она плюхнулась на его кровать.
Микки проснулся несколькими часами раньше и лежал, уставившись в окно, за
которым висел утренний туман. Он скучал по Филиппе. У него было сломано
несколько костей, но сейчас он полагал, что его оставили в больнице на ночь
не из-за руки, а потому, что обнаружили в его больничной карте записи о
нервных срывах.
Сейчас Филиппа — с длинными, нескладными ногами, круглым лицом, изогнутыми
бровями и большими пухлыми губами — в расстегнутом платье сидела на кровати
и играла с Микки. Она целовала его в нос, а он пытался увернуться и
подставить ей губы.
Микки снял свой больничный халат; никого из них не волновало, что дверь не
запиралась изнутри.
— Я слышала от Лизы, что Джонатан вчера вечером притащил какую-то
бедную родственницу, и все парни старались произвести на нее впечатление,
чтобы переспать с ней, — сказала Филиппа.
— Обожаю твою прямую манеру излагать свои мысли.
— Впрочем, ты в этом не участвовал, — заметила Филиппа.
Она медленно положила его сломанную руку ему на обнаженную грудь. Микки
затаил дыхание. Он знал: если она обнаружит, что он ее обманывает, то снова
ее сломает. К счастью, он не обманывал.
— Болит, — сказал Микки.
Она наклонилась и поцеловала его.
— Плевать на школу, — сказал он. — Я останусь в этой постели,
пока ты не выйдешь за меня замуж.
— Выйду, я же сказала. А сейчас расскажи мне об этой Келли.
— Странно, когда я вспоминаю, она кажется более сексуальной, чем есть
на самом деле. Как кто-нибудь в кино.
Они молча лежали на постели, когда вошел Джонатан, держа в руках стаканчики
с черным кофе. Губы у него были скорбно поджаты, а на лице было такое
серьезное выражение, что он выглядел лет на 25.
— Микки сделал вид, что не замечает Джонатана, так же поступила и
Филиппа. Поэтому Джонатан прошел к окну и открыл один стаканчик. Затем он
достал свой мобильник и позвонил домой.
— Привет, мам. Келли уже проснулась? Я просто хотел у нее кое-что
спросить. Нет, не беспокойся. Я, наверно, позднее загляну домой. Да, обед
был замечательный, и все были в восторге. Да, в полном восторге. Пока.
— Мне кажется, здесь кто-то есть, — сказала Филиппа и рассмеялась.
— Вы, двое, не могли бы немного прикрыться? — спросил Джонатан.
— А ты не смотри, — сказала Филиппа.
— Я и не смотрю.
— Тогда отстань. Однако мне все равно уже пора; мы с папой идем на
аукцион Сотби. Он будет торговаться за Лихтенштайна с отцом Арно и хочет,
чтобы я была при нем; он не желает, чтобы я путалась с этим типом. —
Филиппа указала на Микки.
— Твой отец поскупится, — сказал Микки. — Отец Арно наверняка
его обставит. Ты потом появишься?
Он дотянулся до тумбочки около кровати, взял несколько таблеток, проглотил
их и запил водой.
— Нет. Я должна быть дома сегодня вечером, — сказала Филиппа,
оправляя платье и затягивая пояс. — Но все равно позвони мне и скажи,
что любишь меня.
И она ушла.
— Пошли позавтракаем, — сказал Джонатан. — Надевай штаны и
потопали.
Они вышли на улицу и направились в
Корнер Бистро & Бар
, где их хорошо
знали, потому что они там часто перекусывали после школы еще с шестого
класса.
Усевшись в дальнем углу и сделав заказ, они стали глазеть на стильную
публику из Вест-Виллидж, жующую гамбургеры.
— У меня кружится голова от всех этих болеутоляющих лекарств, —
сказал Микки, вращая над головой сломанной рукой, словно винтом вертолета.
— Значит, ты познакомился с моей кузиной, прежде чем грохнулся с
крыши? — спросил Джонатан.
— Я ее не клеил.
— Уже хорошо. Но ты с ней пообщался?
— Ну, да...
— Арно тоже успел пообщаться.
— Да? И тесно они общались? Откуда ты узнал?
— Я не знаю, чем они занимались, но я оставил ее с ним более чем на
час.
— Понятно. Может, поговорим о том, как сильно я люблю Филиппу? Я от нее
без ума.
— Ерунда. Лишь на нервы действует.
— Любовь? — спросил Микки, откусывая кусок гамбургера.
Он был бы рад думать о чем-нибудь, кроме Филиппы, но не мог. Он не
представлял себя без нее. Что с ним такое? Он начинает вытворять нелепые
вещи.
Микки пошевелил рукой в гипсе. Тяжелая.
— Нет, я про Келли, — сказал Джонатан. — Арно всегда готов
развлекаться с кем угодно, не думая о последствиях и о том, как это может
отразиться на ком-нибудь из нас. Я не говорил тебе, что он учудил прошлым
вечером? Он нарушил наш уговор.
— Какой уговор? — спросил Микки.
— Ну... Ладно, забудь, — сказал Джонатан.
Микки уставился перед собой, словно к чему-то прислушиваясь. Потом огляделся
вокруг. Казалось, он был малость не в себе. Официант поставил на столик пару
кружек пива, и Джонатан отодвинул одну подальше от Микки.
— Эта девушка, О.. — сказал Микки с набитым ртом, — Филиппе
не понравилось то, что она про нее услышала.
— Она уезжает через несколько дней.
— Это хорошо. Филиппа сказала, что Лизе она не понравилась, а это
всегда плохой признак.
И Микки улыбнулся блаженной улыбкой парня, который по уши влюблен и витает
где-то в облаках.
Я вернулся домой в четыре часа после того, как мы с Микки перекусили,
обзвонил всех и договорился, что в полдевятого мы вместе ужинаем в
Мен
Рэй
.
Нас, видимо, будет восемь: я, Микки, Дэвид, Арно, Лиза, Аманда, возможно,
моя кузина Келли и, может быть, Пэтч, хотя я не видел его уже несколько
дней.
Интересно, чем он занят? Определенно, я уже начал скучать по нему. Обычно он
оказывал на нашу компанию успокоительное воздействие.
После того как я организовал ужин, настроение у меня улучшилось. Вообще-то я
должен был прочитать какую-то пьесу Еврипида, но субботний день как-то не
располагал к выполнению домашнего задания. Поэтому я позвонил Флэн,
рассчитав, что она уже должна вернуться домой после верховой езды.
Я живу недалеко от Фладов, в большом многоквартирном доме на углу 5-й авеню
и 11-й улицы, в квартире с десятком смежных комнат, образующих что-то вроде
лабиринта, так что, когда мне скучно, я начинаю бродить по квартире с
закрытыми глазами и пытаюсь угадать, в какой комнате или коридоре я
оказался. Я подумал, что такая игра, наверно, понравится Флэн. Мы могли бы
завязать глаза и отыскивать друг друга по голосу. И мне показалось, что
вчера я не до конца использовал возможность поговорить с ней.
— Пойдем поедим мороженого, — сказала Флэн, когда я дозвонился до
нее.
Я с радостью согласился, тем более что я люблю мороженое. Я переоделся,
сменив кроссовки на более подходящие к случаю туфли,
яхтсменские
, синие с
белым, и побрел к
Отто
. Это новый ресторан Марио Батали на 8-й улице, где
они делают мороженое по-старому, сбивая его вручную. Флэн уже сидела там, за
столиком у окна. Она была очень хорошенькой.
— Мы можем сесть не у окна? — спросил я.
— Ты боишься, что нас увидят вместе? — спросила Флэн.
Она встала, наклонилась и поцеловала меня в щеку.
Это было очень приятно и очень, очень не правильно.
— Да, — сказал я.
— Замолчи!
Она вновь меня поцеловала; и я заметил, что она смотрит на свое отражение в
зеркале, и, возможно, она репетировала эту сцену у себя дома сегодня утром;
и это заставило мое сердце учащенно забиться.
— Как у тебя дома? — спросил я.
— Ты хочешь пойти туда и все там прибрать?
— Ни в коем случае, — сказал я.
Я встал и пошел за мороженым. Я знал, какое она любит больше всего — вишнево-
ванильное, покрытое шоколадом. Когда я расплачивался, зазвонил мой телефон
Это была Лиза.
— Мы договорились на сегодняшний вечер? — спросил я.
— Да.
Мен Рэп
, около девяти. Но я не уверена, что все парни смогут
прийти.
— Что ты имеешь в виду?
— Я слышала, что кое у кого другие планы.
— У кого? — спросил я.
Но она отключилась, не ответив, что было в ее стиле. Я пошел обратно к
нашему столику, держа в руках телефон, мороженое и сдачу. Флэн вскочила и
забрала у меня мороженое.
— Джонатан, — сказала она, когда мы уселись, — куда все это
приведет?
— Что?
— Наши с тобой отношения. Что будет дальше? Ты такой робкий. Но если мы
будем с тобой встречаться, я должна всем об этом сказать. В первую очередь,
я должна разыскать Пэтча и спросить его, правильно ли я поступаю.
— Ты шутишь?
— Я уверена, он не будет против. Но я должна ему сказать. Ты его не
видел?
— Нет. И еще раз нет. Послушай, Флэн, я встречаюсь с тобой, но это
другое, нечто большее, чем наши развлечения в компании с друзьями, ночные
гулянки и черт знает что. Я с тобой отдыхаю душой. Ты мне нравишься, но ты
еще ребенок.
— Нет, — заявила Флэн. — У нас все гораздо серьезнее.
— Нет, — сказал я. — Это невозможно.
Она уставилась на меня, и ее глаза наполнились слезами.
— Не вздумай плакать, — сказал я.
— Разве у меня нет причин для слез?
Она была так трогательна и очаровательна.
Я мог бы сделать тогда много всего, что было бы с моей стороны гораздо
честнее, чем просто молчать и нервничать про себя. Она несколько раз лизнула
свое мороженое, потом аккуратно положила его на салфетку И начала быстро-
быстро дышать, словно пыталась сдержать рыдания. В конце концов, она
вскочила и выбежала прочь.
— Флэн, постой! — позвал я.
Я вскочил за ней и опрокинул на себя мороженое.
Когда я выбежал, она уже исчезла из виду.
— Флэн, — сказал я сам себе. — Флэн Флад. Как мне быть без
тебя? ,;
Я не мог поверить, что я только что сказал это. Но это было так. Я доел то,
что осталось от моего малинового мороженого с орехами, и пошел домой
переодеться, ощущая такую жалость к самому себе, к своему одиночеству, что
не мог выразить это словами.
— Ты сумела прийти, — сказал Арно.
Келли улыбнулась. Арно подумал, что она выглядит еще более вызывающе, чем
накануне: светлые волосы гладко зачесаны, слишком накрашена, слишком
обтягивающие джинсы, над которыми сверкает голый живот.
— Да, — сказала она. — Но мне пришлось соврать' Джонатану,
что я иду послушать в университете лекцию Ноама Чомски об американском
империализме, прежде чем он меня отпустил.
— Мне приходится постоянно так выкручиваться, — заметил
Арно. — Поцелуй меня.
Келли прищурилась.
— Мы едва знакомы с тобой, — сказала она.
— Ну и что?
— Действительно, ну и что.
Она притянула его за шею к себе и поцеловала.
Они встретились на выставке Рэндалла Одди в галерее Вальденбургер в Челси.
Это было большое белое помещение, размером с четыре спортивных зала в школе
Келли.
Сегодня с утра Арно решил, что его мобильник сломался, потому что постоянно
высвечивал один и тот же номер Оказалось, это номер Аманды В конце концов,
он его отключил. Он намеревался весь день смотреть
Матрицу-3
,
контрабандную копию на DVD, и не желал общаться с Амандой. Ему не хотелось
думать о последствиях для него и его друзей совершенного им поступка; он
сделал то, что они поклялись никогда не делать — не связываться с подружками
друзей. Однако к тому моменту, когда Киану умер в третий раз, Арно немного
пришел в себя.
А теперь он был в превосходном настроении. Келли была здесь. Его план был
прост. Арно собирался потусоваться с ней на открытии выставки, а потом
отвезти девчонку к себе домой и переспать с ней Он не знал, как такие
девушки ведут себя там, в Сент-Луисе, но, судя по всему, Келли была не
против.
— Арно, малыш! — окликнули его.
Арно огляделся. Тесный кружок молодых мужчин и женщин расступился, и к Арно
с Келли направился очень красивый молодой человек в черном шелковом костюме
и черной футболке, на которой желтыми буквами было написано
Уродство
.
— Привет, Рэндалл, — сказал Арно. — Крутая выставка. Такой
успех!
Арно обвел рукой развешанные по стенам картины. На восьми больших полотнах
были изображены лица красивых женщин в момент, когда они моргают.
Искаженные черты лица производили пугающее впечатление, и сразу было даже
трудно понять, что это такое. На предыдущей выставке Рэндалл вообще
представил на своих полотнах гениталии в момент напряжения; однако с тех пор
он стал немного сдержаннее, к огромному облегчению всех, кто с ним работал.
— Кто это? — спросил Рэндалл Одди, глядя на Келли, которая в свою
очередь разглядывала его.
Ее помада немного размазалась, когда она целовала Арно.
— О, — представилась Келли.
Арно нахмурился. Рэндалл рассмеялся.
— Пошли в малую гостиную, — предложил он. — Идите, а я через
минуту присоединюсь к вам с бутылкой шампанского.
— Потрясающе, — сказала Келли. — Я балдею от вашего
искусства.
— Может, ты когда-нибудь смогла бы позировать мне, — предложил
Рэндалл.
— Мне бы очень этого хотелось, Келли подмигнула Рэндаллу и облизнула
языком губы.
Арно вздохнул и в этот момент почувствовал то, что более свойственно ощущать
парням вроде Дэвида Гробарта, — ревность. Ревность к Рэндаллу Одди,
который, собственно, был ненамного круче его.
Когда они шли в гостиную, опять зазвонил телефон Арно. Он вытащил его из
кармана и бросил на пол; какая-то женщина на высоких, тонких шпильках
наступила на телефон, заставив его замолчать, однако сама не удержалась и
завалилась на пол, словно опрокинувшаяся шлюпка. В глубине души Арно знал,
что в этот момент несчастная Аманда Харрисон Дойчманн, вероятно, сидит одна
дома, на кровати, и горько плачет.
— Здесь даже забавнее, чем было вчера, — заметила Келли.
— Да, — согласился Арно.
— Мне нравится твой приятель-художник. Он самый прикольный парень,
какого я когда-либо встречала в своей жизни.
— Келли...
— Что?
Она рассматривала толпу. Люди стояли группами, спиной к картинам,
обмениваясь новостями и обсуждая, куда пойти после выставки. Некоторые были
приглашены на обед в честь Рэндалла Одди, который был заказан в
Ланчеонетт
на 10-й авеню.
Остальным придется позаботиться об обеде самостоятельно, но все равно они
будут обсуждать, что происходит на обеде для избранных; на самом деле там не
бывает ничего интересного, но большинство об этом не знает, поскольку их
туда никогда не приглашают.
— Что? — снова с невинным видом спросила Келли.
Арно видел, как она разглядывает женские наряды, сравнивая их со своими
джинсами в обтяжку и дешево
...Закладка в соц.сетях
