Жанр: Любовные романы
Мэгги нужно алиби
... но подумала и
подтолкнула его к стулу возле игрального столика.
— Не волнуйся об именах, Стерлинг.
— Не волноваться? Но их так много...
— Ну, не так уж много. Ты же знаком с Носоксом? И Берни приходила в
гости, так что ее ты тоже знаешь. Еще Кёрк, но ты все равно не захочешь с
ним общаться. Остается всего несколько человек, которых ты еще не видел. Мой
агент Табби и ее муж Дэвид, продюсер с Бродвея. Поздороваешься с Табби, и
она целый час будет трещать не умолкая, уж поверь мне. Тебе останется лишь
улыбаться, кивать и иногда вставлять:
В самом деле?
— В самом деле? — спросил Стерлинг, и Мэгги пожала его руку.
— Великолепно. И не забудь Пинка. Нельсон Пинкер общается только с
теми, кто может ему хоть чем-то пригодиться, так что ты вне опасности. Я
только представлю вас. Это все Берни, втемяшила себе в голову, что без Пинка
на вечеринке не обойтись. Ты удивишься, Стерлинг, когда увидишь, как Табби
захватит все его внимание. И никогда в жизни не становись на пути у Табби.
— В самом деле? — снова спросил Стерлинг, веря в то, что
повторение — мать учения.
— Кто еще придет? — Мэгги обхватила шею ладонями. — Ах да,
Кларис Саймон, личный секретарь Пинкера. Она ничего. Тебе понравится. Алекс,
скажи ему.
— Тебе понравится, Стерлинг, — заверил Сен-Жюст, посматривая одним
глазом в экран телевизора, где играла его любимая команда.
— Да уж, обнадежил, — проворчала Мэгги и выключила
телевизор. — Хоть бы помог немного. Тем более что ты записываешь игру
на кассету.
По гостиной расползся холод, ее слова повисли в воздухе, превратились в
ледышки, треснули и упали на пол.
— В чем дело? Тебя разозлила кассета? Что? — спросила она, потому
что взгляд Сен-Жюста можно было определить как
холодный
,
надменный
или
даже
тяжелый
. Ну или почти
тяжелый
.
— Хоть бы помог немного... — в конце концов произнес Сен-Жюст, его
слова звенели, словно кубики льда на каменном полу. — Прошу прощения,
но разве я не помогал? Мадам, я был образцовым помощником.
Мэгги расхохоталась.
— Ага, точно. Ты избегаешь неприятностей уже несколько дней. Молодец!
Ты пропылесосил всю квартиру. И я тебе благодарна за это.
— Я надеюсь. — Сен-Жюст одернул рукава спортивного пиджака.
— Помимо этого, ты еще и развлекался, — добавила Мэгги. — Мне
показалось, что ты готов высыпать на пол содержимое всех пепельниц, чтобы
снова поиграться с пылесосом.
— Меня заинтересовала эта машина, только и всего. А сейчас с вашего
позволения я пойду разогрею гриль.
Мэгги смотрела, как он покидает комнату, двигаясь с почти львиной грацией.
Боже, он прекрасен. Кто бы мог представить, что плод ее воображения,
носивший шейные платки и бриджи, может быть таким чертовски привлекательным
в голубых джинсах, в белой рубашке с открытым воротом и синем спортивном
пиджаке? Элегантным и чувственным? Небрежным — и все таким же чувственным?
Влюбленным в свой гриль — и все равно чувственным?
— Знаете, он очень старался помочь, — сказал Стерлинг. —
Чтобы вы не убили нас в следующей книжке.
Мэгги, которая стояла спиной к Стерлингу, повернулась и посмотрела на него.
— Убивать вас? Зачем, я же... ох, подожди. Он что, боится меня? Я
думала, что не смогу ничего написать без... Он солгал мне?
— Нет, насчет последнего сюжета не солгал. Мы действительно забрали его
себе. — Стерлинг взял миску с чипсами и луковый соус. — Он решил,
что если вы не сможете вспомнить этот сюжет, то поверите, что он — мы —
пригодимся вам для новых.
— Ах так? А я-то попалась... Он дразнил меня, потому что знает, как я
боюсь проснуться однажды утром и не суметь написать ни строчки. Этот
мерзавец жил у меня в голове. Он слишком много обо мне знает, шпион!
Потом ее губы расплылись в улыбке Чеширского кота.
— То есть ситуация в моих руках, да? А нехороший виконт не может так
это оставить. Просто класс.
— Ох, дорогая, — выдохнул Стерлинг, жуя чипсы. — Зря я
проболтался. Надо было молчать. Про наше убийство, или повешение, или то,
что вы нашлете на нас подагру, если придете в дурное расположение духа.
Мэгги приподняла брови (Сен-Жюст не единственный, кто умеет это делать). А
умеет ли он шевелить ушами? Нет. В этом она его превзошла. Она превзошла его
во многом.
— Я могу наслать на него подагру? Сен-Жюст убедил меня, будто без него
я ничего не могу. Но ведь на самом деле могу?
— На самом деле я не знаю, если честно. А вдруг можете? Сен-Жюст
считает, что да, потому что он говорил, мы должны вести себя скромнее,
особенно после той неприятности в парке.
Мэгги потерла руки. Гора свалилась с плеч, сердце забилось, душа
возликовала. К ней вернулась жизнь и работа. Сен-Жюст все еще находился у
нее дома, но она опять была хозяйкой своей судьбы.
А что, если он заберет все ее задумки для следующей книги? Но ведь это всего
лишь задумки. Есть и другие. У нее миллионы сюжетов в неделю. Например, она
сомневается, что в Англии растет ядовитый плющ, надо проверить. Но как
приятно было бы сбросить Сен-Жюста с лошади прямо в заросли этого плюща.
Хотя он герой, а герой не должен ходить прыщавым и чесаться. Но она может
сделать это, и этого достаточно. У нее появилось оружие!
— О, мне это нравится. — Она потерла руки. — Стерлинг, только
между нами, поклянись, что не разболтаешь. Я никогда не собиралась делать
вам гадости. Честно. Но Сен-Жюст не должен узнать об этом, хорошо? Я хочу
воспользоваться своим новым знанием для будущего Сен-Жюста. Пусть он
стирает, например. Или же на коленях своими руками отчистит кухонный пол.
Ах, Стерлинг, ты бы сказал, что это просто ошеломляюще.
— Да, если вы, мисс... Мэгги, когда-нибудь увидите Сен-Жюста на коленях
с тряпкой в руках, уверен, он предпочтет умереть.
— Скорее всего. Но разве нельзя женщине помечтать? Ой, звонок. Гости
начинают подходить. Выше голову, Стерлинг, все будет хорошо.
— Все будет хорошо? Не это ли говорит Сен-Жюст в книге
Дело о
похищенном жемчуге
буквально перед тем, как бандиты схватили меня под локти
и швырнули прямиком в Темзу?
— Ты прав, — поморщилась Мэгги. — Ладно. Ты выживешь,
Стерлинг. Так лучше?
— Вполне. Схожу-ка я за Сен-Жюстом. Кажется, он захочет войти только
после того, как все гости соберутся.
— Надеюсь, он не пожелает, чтобы я объявила его выход, —
проворчала Мэгги, нажимая на кнопку домофона, чтобы привратник впустил ее
гостей.
Вечеринка под кодовым названием
Ура! Все кончено!
шла как по маслу, в
качестве музыкального сопровождения играл саундтрек к фильму
Останься со
мной
. Мужчины собрались в одной части гостиной, дамы — в другой. Только
Кларис Саймон стояла на коленях возле кошачьей башни и вела одностороннюю
беседу с Веллингтоном и Наполеоном, а Носокс смотрел на нее так, будто у нее
шарики за ролики зашли. Никто никого не обидел, никто не наблевал на
персидский ковер, и даже Сен-Жюст любезно сидел на кухне, так что Мэгги
показалось, будто удача на ее стороне.
Правда, Берни выглядела несколько напряженной. Глотнув вина, Мэгги решила
подслушать, о чем говорят ее редактор и агент. Она остановилась достаточно
далеко, чтобы не участвовать в беседе, но достаточно близко для того, чтобы
предупредить кровопролитие.
В мире не существует двух более непохожих людей, у которых столько общего,
если можно так выразиться.
Берни дважды побывала замужем и дважды развелась, а затем поклялась, что
если хотя бы подумает о третьем замужестве, то попросит Мэгги сразу
пристрелить ее. Табби бросила колледж, выскочила замуж за свою первую
любовь, отказываясь видеть его пороки, и выслушала жалких оправданий
я и не
думал обманывать
больше, чем налоговая полиция.
Берни уверяла, что, родись у нее ребенок, она бы его съела, как рыбка-гуппи.
У Табби было двое сыновей, бумажник, набитый фотографиями мальчиков, мужа,
их летнего домика на острове, колли и так далее.
Берни была высокой, красила волосы в медный цвет. Слишком костлявая для
цветущей дамы, выражалась прямо и откровенно, вечно боролась с лишним весом
посредством диеты, операций, витаминотерапии и, как уже говорилось, кокаина.
Табби была трепетной блондинкой с огромными зелеными глазами, невысокой, с
телом Венеры Милосской, одевалась в цветастые платья, такие же цветастые
шарфы и заливалась духами.
Табби говорила намеками, изредка язвила. Берни была вызывающе прямолинейной.
Мэгги улыбнулась, вспомнив, как много лет назад, сразу после выхода ее
первого исторического романа, она спросила у Берни совета о том, как
ответить человеку, который разрушил ее иллюзии словами:
Роман? Это грязное
дамское бельецо? Когда же вы начнете писать настоящие книги?
Мэгги, юная и наивная, думала, что ее редактор найдет какие-то мудрые слова
вроде того, что романы хорошо продаются и тому подобное. Берни же ответила,
как истинный житель Нью-Йорка:
— Как ответить? Я всегда отвечаю просто: валите ко всем чертям.
Да, Берни все сметала на своем пути. Табби умасливала. Берни пила вместо
еды. Табби варила кашу из топора.
Такие разные и в то же время настолько похожие, особенно тем, что в угоду
своим амбициям могли переступить через труп.
Мэгги подошла поближе, чтобы расслышать слова Берни.
— Учти, что мне вроде как понравилось. Но когда я дочитала, то поняла,
что мне плевать, будут они жить долго и счастливо или упадут в пропасть. Или
я ошибаюсь и каждая стыдливая благовоспитанная леди георгианской эпохи
садилась на рот своему герою и предлагала себя в качестве десерта? Прямо,
твою мать, на двенадцатой странице. О да. Девственницы всегда раздвигают
ноги для орального секса с первым встречным. Конечно.
— Берни, ее последняя книга держалась шесть недель в списке
бестселлеров
Нью-Йорк Таймс
, — произнесла Табби Лейтон, глотнув
вина. — Это которая в твердом переплете. А в мягком — все шестнадцать.
И ты еще недовольна? Роман необязательно должен быть со смыслом. Особенно
если там причудливый секс.
— Смысл? При чем тут смысл? Меня интересует лишь историческая
достоверность. У меня диплом по английской истории. Если хочешь, чтобы
героиня вела себя как уличная девка, так сделай ее уличной девкой. Но никак
не леди. Тоже мне, героиня — шлюха чистой воды.
— Ох, Берни, — вздохнула Табби. — Какая достоверность? Это
больше никого не волнует. Если сюжет захватывает, кому есть дело до смысла?
То же самое со сценами насилия. Нам может не нравиться главный герой, но
кровь и раны захватывают, заставляют читать страницу за страницей. Недели
три назад я слышала невероятно интересный спор на писательской конференции в
штате Кентукки. Не помню, кто выступал. О, привет, Мэгги. Где это ты
прячешься? Берни уже взяла второй скотч.
Берни подтащила Мэгги к себе.
— Хвала господу, что ты есть, Мэгги. Я до сих пор редактирую Венеру Бут
Симмонс только по одной причине — ты всегда можешь переплюнуть ее со своим
Сен-Жюстом. Ну, и где же ты прячешь своего вдохновителя? Я здесь целых
двадцать минут, уже по горло сыта монологами Табби, давно все узнала о
последней писательской конференции и просто изнемогаю без мяса.
— Мяса? — растерянно спросила Табби. — Когда это ты начала
есть мясо да и вообще — есть? Я слышала, ты завязала с этим еще в
восемьдесят девятом.
Мэгги посмотрела на свою агентшу, которую прозвали Табби не только потому,
что это уменьшительное от Табиты.
— Держи себя в руках, Табби, или мы тебя стерилизуем.
Она пожала плечами.
— Ну и ладно. Двое детей — более чем достаточно. Робби на прошлой
неделе опять влепили штраф за превышение скорости в Стэнфорде, а Джо снова
на испытательном сроке из-за того, что какую-то девчонку застукали у него в
спальне. А ведь когда-то самой большой проблемой было то, что они пачкали
одежду в песочнице. Да и я, собственно, слишком молода, чтобы иметь
восемнадцатилетних близнецов. Я потратила шестнадцать лет, чтобы вернуть
себе осиную талию.
— А все потому, что я порекомендовала тебе своего пластического
хирурга. — Берни похлопала себя по плоскому животу. — Ты недавно
встречалась с ним, Табби? Или Дэвид шлепнул тебя по губам?
Мэгги нахмурилась, глядя на Табиту. Черт. Ее губы стали полнее.
— Правда?
— А что? — Та отбросила назад светлые волосы. — Разве только
Берни позволено... улучшать себя? Мне сорок, Мэгги, и Дэвид уже поглядывает
на сторону. Должна же я что-то делать.
— Всегда можно развестись. Сразу после того, как ты оттяпаешь ему
член, — проговорила Берни, и Мэгги пихнула ее локтем, потому что на
этой вечеринке совсем не хотелось говорить об известном гуляке Дэвиде
Лейтоне.
— Табби, а ты уже знакома с моим кузеном Алексом и его другом
Стерлингом? — быстро проговорила Мэгги. — Алекс сейчас на кухне,
носится вокруг своего обожаемого гриля. Берни, может, проводишь Табби на
кухню и познакомишь их? — Тут Мэгги заметила, как Стерлинг машет ей с
противоположной стороны гостиной. — А я, кажется, должна спасти
Стерлинга от Пинка.
Бедняга Стерлинг. Он выглядел очень мило в защитных штанах и клетчатой
рубашке с короткими рукавами и открытым воротом. Похож на Джорджа Костанцу
из
Сайнфелда
. Точно! Как она раньше до этого не додумалась? Настоящий
Джордж. В некотором роде. Ребячливый, добрый и очень тактичный. Лысенький,
толстенький, застенчивый. И тоже в тени главного героя.
— Я вижу, вы уже познакомились, — она улыбнулась Нельсону Пинкеру.
Это был героический поступок, сродни взгляду в дуло заряженного пистолета.
Как же она ненавидела Нельсона Пинкера. Бездушного и бесстрастного. Да,
конечно, писатель должен развиваться, его талант нужно распознать и
вырастить. Но Пинкер не занимался подобной ерундой.
Три книги. Ровно столько он предлагал любому. После чего ты либо растешь,
либо убираешься вон. Последние два года он не позволял Берни искать новых
авторов. Издательство очень быстро получило репутацию скупщика бестселлеров,
но никак не производителя таковых.
Мэгги удивлялась, что внешность у Пинкера совсем неподходящая. Он должен
быть сутулым, тощим, как палка, с очками в проволочной оправе. Застегнутые
карманы, карандаш за ухом, склеенный калькулятор в левой руке. Или, может,
маленький, с ремнем под брюхом, сальный и неопрятный.
Однако Пинок был красавчиком, светловолосым и голубоглазым. Но глаза
посажены чуть ближе, чем подобало бы глазам героя книги. Он играл в теннис,
в его кабинете стояли тренажеры, и еще он ходил с утяжелителями по десять
фунтов веса.
Кларис Саймон обожала своего босса. Мэгги со стыдом вспоминала, как была
потрясена секретарша, когда ее спросили, не скинется ли она вместе со всеми
на наемного убийцу, который уберет Пинкера.
— Мисс... Мэгги, — произнес Стерлинг, когда Мэгги, взяв
диетическую колу, подошла к ним. — Хорошо, что ты здесь. Мистер Пинкер
только что просил у меня паспорт.
— Просил — что? — переспросила Мэгги, чуть не уронив баночку с
колой. — Зачем, Нельсон?
— Но он сказал, что его зовут Стерлинг Болдер, Мэгги, — сообщил
Пинкер, который как-то слишком рьяно совал нос не в свое дело. — Я
попросил его доказать.
— Почему он должен тебе это доказывать? — Нет, зря они не наняли
убийцу.
— Почему? Мэгги, этот человек говорит, что он твой персонаж. Я не вчера
родился, знаешь ли. Кто угодно поверит в эту байку, но только не я. И ты не
заставишь меня обращаться к нему как к Стерлингу Болдеру, только если не
признаешься, что наняла актеров для вечеринки. Не делай из меня дурака.
— Тебе помочь? — Мэгги внезапно захотелось, чтобы Сен-Жюст
оказался рядом, что доказывало, как ей сейчас не по себе. — Прости
меня, Нельсон, — добавила она быстро, — но зачем спрашивать
паспорт? Ты что, из манхэттенского отделения гестапо? Его зовут Стерлинг
Болдер. Клянусь господом. Он, конечно, похож на Джорджа Костанцу, о котором
я сегодня вспоминала, но он Стерлинг Болдер. Честное скаутское.
— А кто такой Джордж Костанца? — спросил Пинкер.
— Парень из химчистки, — закатила глаза Мэгги. — Давай,
Нельсон, я представлю тебя Алексу. Моему кузену, Алексу Блейкли. Может,
тогда ты поверишь. Я срисовала своих персонажей с кузена и его друга.
Согласна, это бессовестно. Но пока им все равно, я не вижу причин для
беспокойства.
— Не знаю, Мэгги. Может, мы должны как-то оформить это юридически.
— Ну вот, опять та же песня, — проворчала Мэгги, сообразив, что ее
карьера в опасности. Ведь персонажи, которые появились в ее воображении,
находятся у нее дома, и теперь все думают, что они вовсе не ее персонажи.
Или что-то в этом роде. В любом случае было на кого свалить вину, а именно
на Александра Блейка, виконта Сен-Жюста.
— Та же песня? — переспросил Пинкер.
— Ну да. Кёрк тоже беспокоился, но все в порядке. Обещаю. К тому же я
ведь не содрала чужую книжку. Это мои персонажи, Нельсон. Алекс и Стерлинг
реальные люди, мои же Александр и Стерлинг — выдуманы. Полностью. Тот же
туманный Альбион, только другой век. Правильно?
— Ты спрашиваешь мое мнение? — Нельсон пожал плечами. —
Никогда не считал нужным читать твои книги, поэтому не знаю.
— С каждым днем я все больше тебя люблю. — Мэгги слегка
улыбнулась. — Идемте, кажется, вечеринка переместилась на кухню.
Глава 7
Сен-Жюст вышел из кухни навстречу Мэгги, Стерлингу и какому-то высокому
блондину.
— Мэгги, моя дорогая, — произнес он и не глядя кивнул незнакомцу.
По списку гостей он догадывался, кого проигнорировал, и совершенно ясно
представлял себе, почему это сделал. — А я как раз шел за вами.
Кажется, мы попали в историю.
— В историю? Какую? Что ты натворил?
Он заметил, как она напряглась, и наслаждался ее реакцией.
— Ну, хорошо, возможно, я несколько преувеличиваю. Не совсем в историю.
Но кажется, миссис Лейтон хочет, чтобы я, и только я, внес последний штрих в
дизайн ее дома в месте под названием Грейт-Нек.
— Да ты что? — Мэгги пропустила блондина вперед. — Я сейчас
подойду, Нельсон.
— Ты не хочешь представить меня своему кузену? — проговорил
Пинкер, останавливаясь.
— Ах да. Да, мой друг, она хочет, — ответил Сен-Жюст,
бессознательно нашаривая на груди монокль. — Но вообще-то я должен был
первым проявить интерес к знакомству с вами. Только я не уверен, что мне это
интересно. Так что простите.
Мэгги наступила ему на ногу, но Сен-Жюст сохранил невозмутимый вид. И никак
не мог понять, почему она рассердилась.
— Алекс, прекрати. — Мэгги нервно засмеялась. — Прости меня,
Нельсон, но Алекс слишком... м-м-м... правильный. Алекс, веди себя
нормально. Итак, знакомься, это Нельсон Пинкер, главный по финансам или чему
там еще в
Книгах Толанда
, короче, он держит в своих руках все наши деньги
и подписывает чеки. Нельсон, это мой кузен Алекс, который совсем недавно
прибыл из Англии.
— Ах, так вот вы кто. Тот самый Пинкер, кто по злому умыслу вычеркнул
мою кузину из рядов ваших авторов, да? — произнес Алекс, не подавая
руки. — Вы мне не нравитесь.
— Ради всего святого, замолчи! — прошипела Мэгги и повернулась к
Нельсону Пинкеру: — Еще раз прошу прощения, Нельсон. Я... да, я разозлилась,
когда ты решил не заключать со мной новый контракт, и сообщила об этом
Алексу. Конечно, ты оказал мне любезность, когда мы все же подписали эти
бумаги. Собственно говоря, романов о Сен-Жюсте могло и не быть, если бы ты
тогда не выгнал меня. Или ты не согласен, дорогой кузен? — Она
взглянула на Сен-Жюста.
— Вот какая у меня кузина, — проговорил Алекс. Смазливое лицо
Нельсона Пинкера стало свекольно-красным. — Великодушная. Даже слишком.
И если уж она простила вас, то недовольство с моей стороны тоже ошибочно.
Может, нам подружиться, мистер Пинкер? Вы поможете мне с бифштексами. У нас
сегодня бифштексы, знаете ли. Мэгги хотела ограничиться холодным мясом и
сыром, но я ее разубедил. Может, я ошибаюсь, но вы производите впечатление
человека, который знает толк в мясе.
— Я не готовлю, — ответил Нельсон, развернулся на каблуках и
направился к кошачьей башне и похожей на серую мышку Кларис, которой Носокс
декламировал Шекспира. Ужасно. Два изгоя, неуместные на этой вечеринке,
притянутые друг к другу собственной неловкостью.
— Наш Носокс развлекается со старой девой, — сообщил Сен-
Жюст. — Может, он споет для нас? У этого молодого человека вполне
сносный голос. И, по его словам, вы нарочно пригласили его, чтобы он мог
произвести впечатление на миссис Лейтон. Очень мило с твоей стороны, а
может, и нет. Особенно если он и дальше будет прятаться за спину мисс Мышки.
— Оставь Носокса в покое. Почему ты ведешь себя настолько
оскорбительно? — спросила Мэгги, когда Пинок отошел на некоторое
расстояние. — Это же мои друзья.
— Ты включаешь мистера Пинкера в число своих друзей? — Сен-Жюст
выдернул монокль из кармана пиджака и поднял над головой. — Я бы не
взял его с собой в разведку.
— Ладно, он мой деловой знакомый, и если уж я захотела пригласить
Кларис, что, собственно, и сделала, то подумала, что должна пригласить и
его, иначе она бы не пришла. Ведь Кларис обязательно нужно вытаскивать из
дома. Кроме того, он принес последний чек, и теперь я могу оплатить все твои
расходы по моим кредиткам. Я даже могу разрешить тебе снова тратиться,
только умеренно. В общем, оставь в покое Пинкера, хорошо? А теперь скажи,
что у тебя с Табби и ее домиком в Грейт-Нек.
Сен-Жюст повертел в руках монокль и вздохнул.
— Не имею ни малейшего понятия. Мы всего лишь разговаривали, я вел
себя, как обычно, — эрудированный, дружелюбный, остроумный. Вдруг она
схватила меня за рукав и потребовала, чтобы я высказал ей свое мнение по
поводу занавесей и прочих безделушек.
— И эта туда же. — Мэгги покачала головой. — Алекс, Табби
решила, что ты гей.
Он посмотрел на кухонную дверь, потом перевел взгляд на Мэгги.
— Не смеши меня. А если уж совсем начистоту, то мисс Толанд-Джеймс
пытается забраться ко мне в штаны последние пятнадцать минут, и это еще одна
причина, почему я здесь с тобой, а не занимаюсь бифштексами. Пришлось
оставить у гриля Дэвида Лейтона. Но когда он попросил твой фартук
Поцелуй
повара
, я понял, что зря это сделал. А сейчас расскажи-ка о Грейт-Нек. Мне
там понравится?
— Возможно. Не знаю. Хотя почему бы и нет? Эй, погоди минутку! Ты решил
принять предложение Табби? Ты что, сбрендил? Ты еще не готов жить
самостоятельно.
— Возможно, приму. Или нет. Но я совершенно точно готов к смене
обстановки и мимолетному визиту в местечко с таким названием. Ты отдохнула
бы от нас, а мы в свою очередь расширили кругозор.
— И выбрали шторы, — отметила Мэгги. — А что ты знаешь о
покупке штор?
— Ровно столько же, сколько ты знаешь о том, что джентльмену нужна
независимость, — парировал Сен-Жюст, ощущая, как пузырьки праведного
гнева начинают подниматься со дна его сдержанной натуры. — Миссис
Лейтон предложила заплатить нам со Стерлингом за помощь.
— Черт, — Мэгги пригладила волосы и окинула взглядом гостиную,
будто искала поддержки. — То есть спорить не о чем, вы с Табби уже
договорились?
— Мы уезжаем в понедельник утром и возвращаемся во вторник
вечером, — ответил Сен-Жюст, улыбаясь. — Грейт-Нек где-то рядом с
океаном? Стерлингу не терпится в нем поплавать. Мэгги, ты куда?
— Пойду п
...Закладка в соц.сетях
