Жанр: Любовные романы
Мэгги без царя в голове
...ю записку и прочла ее еще раз. Тем временем другое
задание. Что это значит?
Она прошла на кухню, открыла банку газировки, побрела назад в гостиную,
ощущая себя такой же полезной, как снегоуборочная машина в Майами. А это еще
откуда? Она что, свихивается потихоньку? На кофейном столике лежал
фотоальбом.
— Просмотрю пока остальные фотографии, — сказала она себе,
водрузив альбом на колени. Она перевернула страницу, другую, потом
нахмурилась: — А где же мертвец? Шишка
Два Уха
Мордини потерялся.
Она вернулась к началу альбома и пролистала еще раз. На одной странице
обнаружила четыре белых фотографических уголка, но без фотографии. Она
быстро проверила весь альбом и нашла еще несколько пустых мест.
— Алекс, что же ты делаешь? — Она посмотрела на часы. Его не будет
как минимум до двух. Все это время она может сидеть и тревожиться о нем...
или сделать что-нибудь. Что-нибудь отважное.
Она прикурила сигарету (бросить курить — слишком отважно), взяла трубку
радиотелефона, нажала кнопку быстрого вызова, подождала.
— Алло, мам? Это я, Маргарет. Кхгм... ты смотришь новости с Робом
Боттомсом?
Глава 14
Сен-Жюст максимально тщательно отнесся к своему туалету. Он скинул черные
брюки, которые в спешке натянул утром, опасаясь, что Мэгги сорвет дверь с
петель. Вместо них он надел желто-коричневые слаксы с отутюженными
стрелками, ничуть не помявшиеся оттого, что их бросили на пол вместе со всем
остальным его гардеробом.
Белую рубашку он оставил. Это была одна из его любимых рубашек, и к тому же
свежевыстиранная. Поверх рубашки он накинул очередной темно-синий блейзер.
Галстук решил не надевать, зато подпоясался желто-коричневым ремнем. Светло-
желтые ботинки и носки в тон. Небрежно уложенные волосы, на шее — монокль,
стеклышко спрятано в нагрудный карман куртки.
Конечно, это не вестон из мягкой оленьей кожи и не его любимые гессенские
сапоги, но ансамбль весьма неплох.
Жаль, он не мог взять с собой шпагу-трость, без нее он чувствовал себя
практически голым. Но он боялся, что в присутственных местах стоят
металлодетекторы и ему в лучшем случае придется объясняться, что привлечет к
нему излишнее внимание, а в худшем — лишиться шпаги.
Чтобы хоть чем-то занять руки, он по пути купил зонт в маленьком
магазинчике, чей владелец понимал, что зонты должны быть большими, черными,
с тяжелой изогнутой ручкой и длинным острым наконечником.
Дождя не намечалось, но с зонтом наперевес он почувствовал себя намного увереннее. В своей тарелке.
Внутри здания он изучил указатель на стене и направился прямиком к своей
жертве.
— Доброе утро, мисс Анжела Перкинс, — произнес он, быстро прочитав
имя на табличке. Табличка стояла на столе, а стол — в приемной
жертвы. — Я — Александр Блейкли, разумеется, прибыл с визитом к мистеру
Деттмеру. Будьте так любезны, сообщите ему о моем прибытии.
— Кто? — Мисс Анжела Перкинс одновременно восхищенно — как и
предполагалось — таращилась на Сен-Жюста и машинально листала
ежедневник. — Кажется, я не...
— О, конечно, — мягко произнес Сен-Жюст и почтительно склонил
голову. — Как глупо с моей стороны. Я забыл предложить вам свою
визитную карточку. — Он достал из внутреннего кармана куртки тонкий
белый конверт. — Уверен, если вы покажете это глубокоуважаемому мистеру
Деттмеру, он непременно вспомнит о назначенной мне встрече.
— Эээ... ммм... — Мисс Анжела Перкинс медленно встала из-за стола и
протянула руку.
Сен-Жюст поймал ее восхищенный взгляд, поднес к губам ее руку, поцеловал
пальчики. Затем вложил в эти пальчики конверт.
— Какие чудесные у вас губы, моя дорогая. Должно быть, вы устали от
постоянных комплиментов вашей красоте?
— Ммм... Эээ... — Не опуская руки, она сделала шаг назад, чуть не
опрокинула стул, развернулась и влетела в кабинет.
— Кто вы такой, черт побери?
Сен-Жюст обернулся и увидел трех джентльменов, которые сидели в кожаных
креслах и смотрели так, словно хотели выставить его из приемной через окно.
— Какие-то проблемы, джентльмены? — Сен-Жюст элегантно оперся на
ручку зонта.
— Да. Мне назначено на десять утра, — произнес один.
— Вам? Ни в коем случае. Это мне назначено на десять утра, —
возмутился другой.
— А мне назначено на половину десятого, так что я в любом случае
впереди вас обоих. И все мы впереди него.
— Мистер... мистер Блейкли?
Сен-Жюст выгнул бровь, усмехнулся, отвесил поклон, развернулся, взял зонт
подмышку и произнес:
— Да, мисс Перкинс?
— Вы можете войти. — Она застыла напротив отворенной двери, прижав
пальцы к губам и завороженно наблюдая, как он проходит в кабинет, раза в три
больше, чем отнюдь не маленькая гостиная Мэгги.
— Вы принесли это?
— Разумеется, — Сен-Жюст слегка поклонился полному краснощекому
мужчине среднего роста. Мужчина выбрался из-за стола, размеры которого
вполне позволяли сервировать обед на двенадцать персон, и еще осталось бы
место для канделябров, конфитюрниц и фамильных серебряных солонок.
Окружной прокурор Чедвик Деттмер помахал фотографиями:
— Это что еще за чертовщина?
— А я думал, это-то как раз понятно. — Сен-Жюст пересек обширный
ковер, чтобы изучить два стула у противоположного конца стола. Стулья ему не
понравились — слишком низкие и хлипкие, стул Деттмера намного выше и
солиднее. Не то чтобы Сен-Жюста это волновало, но Деттмер явно использовал
любую возможность, дабы возвыситься над посетителями. Обойдется.
Сен-Жюст направился обратно. По пути он остановился, чтобы полюбоваться
фотографиями на полках серванта вишневого дерева.
Деттмер и мэр. Деттмер и президент. Обязательное семейное фото: Деттмер, его
жена, дочь и сын. Эту фотографию Сен-Жюст взял в руки. Восхитился:
— Какая замечательная у вас семья. Должно быть, вы их очень любите.
— Вы угрожаете?
Сен-Жюст недоуменно моргнул:
— И в мыслях не было. Всего лишь комплимент. А что это у вас за окном,
пляж?
— Да, пляж.
— Ваша дочь — настоящая красавица. — Сен-Жюст удержался и не
добавил, что девочка должна еженощно на коленях возносить хвалу богу за то,
что тот создал ее похожей на мать, а не на отца. — А это ваш сын?
— Поставьте фотографию на место.
— Весьма... крепко сложенный молодой человек и так похож на вас! А что
это у него на футболке написано? — Сен-Жюст достал монокль и поднес к
глазу. — Думаю, я смог бы разобрать, если...
Деттмер выхватил снимок и поставил его обратно в сервант.
— Анжела сказала, как вас зовут, но я не запомнил.
— Блейкли. Александр Блейкли. — Сен-Жюст бросил прощальный взгляд
на фотографию, убрал монокль и уселся на лучшем месте в зоне переговоров,
небрежно опершись на зонт.
Деттмер по-прежнему стоял и размахивал фотографиями.
— Так что это такое? Я человек занятой.
— Какая жалость. А как же светская беседа, ленивый разговор ни о чем,
кофе с пирожными, в конце концов? Поистине, мы живем в век скоростей. Что ж,
тогда перейду к делу. Полагаю, вы знаете человека, изображенного на этих
фотографиях?
— Тотила. Это Тотила и пара его шестерок. А на этой — только Тотила...
что за черт? Чьи это ноги? Где это? Где это снято?
— Вы явно выказываете нетерпение, сэр. Всему свое время, всему свое
время... в том числе и паре дюжин подобных фотографий, я бы сказал, весьма
интересных. Но сначала давайте обсудим условия.
Деттмер наконец-то сел, его глаза-бусинки сузились.
— Условия? Ты что, информатор? Ты, англичанин! Мафиози? Ты хочешь
заключить сделку? И что тебе нужно?
Сен-Жюст несколько секунд поразмыслил, но решил не цепляться к термину
информатор
, оставив его на совести явно недалекого прокурора.
— Я здесь, мой друг, дабы заключить своего рода бартерную сделку,
обмен, верно, хотя я бы предпочел называть это джентльменским соглашением.
Деттмер ткнул ему под нос фотографии:
— Это доказательства. Я могу их сию минуту конфисковать.
— Разумеется, можете. Но в этом случае, увы, не узнаете, что именно
находится у вас в руках. Ни дат, ни подписей, из которых можно было бы
сделать... далеко идущие выводы. Лишь эти фотографии, уважаемый сэр, и
никаких других. К тому же это копии. Я точно не знаю, но по приблизительным
подсчетам в моем распоряжении находится пятьдесят таких фотографий,
охватывающих период в три десятка лет.
Деттмер молча пялился на него.
— Так вот, — Сен-Жюст поднялся на ноги, — я понимаю, что
Энрико Тотила и его прихвостни — лишь банда мелких хулиганов. Небольшое,
хоть и весьма досадное бельмо на глазу, оставшееся после того, как прокурор
округа — не вы, а тот, кто занимал эту должность до вас, — вероятно, в
сотрудничестве с федеральными властями, справился с Джоном Готти, мафиозным
боссом. Разумеется, я могу и ошибаться, в конце концов, я всего лишь
англичанин, как вы уже сказали. Возможно, Тотила вас и вовсе не интересует.
Его поимка стала бы лишь небольшим успехом в вашей вечной борьбе с, так
сказать, организованной преступностью. За последний год вы не добились
никаких успехов, увы, а выборы уже на носу.
— Садитесь.
Сен-Жюст посмотрел на окружного прокурора и улыбнулся:
— Да нет, мне пора. До свидания.
Сен-Жюст подхватил зонт, поклонился и направился к двери.
Через два шага Деттмер остановил его:
— Назовите ваши условия.
Сен-Жюст сделал еще два шага, затем обернулся и еще раз поклонился
прокурору, который наконец выказал проблески здравого смысла.
— Весьма благоразумно. Я вам аплодирую — мысленно, разумеется. Так как,
распорядитесь насчет кофе и пирожных? Что-то мне подсказывает, что нет,
слишком уж у вас хмурый вид. Боюсь, нам никогда не стать закадычными
друзьями. Вот и замечательно. Итак, я видел сегодня утром ваше интервью с
мисс Холли Спивак.
Деттмер одернул отвороты пиджака и как-то странно покрутил бычьей шеей и
подбородком. Напыщенный индюк.
— И что?
— Мне не понравилось, — огорчил его Сен-Жюст. — Прошу
прощения за резкость, но истина превыше всего. Один мой друг сообщил мне,
что вы пытаетесь использовать миссис Толанд-Джеймс для повышения курса ваших
политических акций. Изящно сказано, не так ли? Это правда?
— Толанд-Джеймс? Так вот в чем дело?
— Разумеется, драгоценный мой, в чем же еще? Вы заявили, что миссис Толанд-
Джеймс — хладнокровная убийца и вы непременно засадите ее за решетку. И как
только вас, американцев, не тошнит? Сплошной пафос и ложь.
Деттмер вскочил на ноги:
— Все это чистая правда.
— Да ну? Тогда почему же миссис Толанд-Джеймс до сих пор не арестована?
Стоп, дайте подумать. У вас нет достаточных доказательств ее вины, верно?
Тогда, боюсь, перед нами встает вопрос: как долго вы собираетесь чернить
репутацию невинной женщины ради вашего, как говорят, переизбрания на новый
срок?
— Она ваш друг?
— Как вы догадались? Верно, весьма близкий друг. И мне неприятно
видеть, как вы, или кто бы то ни было, полощете ее имя в масс-медиа и, я
уверен, собираетесь продолжать в том же духе ради... как это называется? Ах,
да. Саморекламы. Какой стыд!
Деттмер опять помахал фотографиями:
— Так в чем состоит сделка?
— А вы еще не догадались? Осторожнее, сэр. Если ваши избиратели наконец
поймут, насколько вы непроходимо глупы, вам точно не повезет на выборах.
Хорошо, я постараюсь объяснить в самых простых словах.
— Парень, ты балансируешь на грани.
— Еще одна пафосная фраза. Так вот, вы должны пообещать, что не будете
добиваться ареста миссис Толанд-Джеймс до тех пор, пока — если — у вас не
появятся веские доказательства ее вины, более веские, чем эти ваши
честолюбивые надежды. Кроме того, вы пустите всех ваших ищеек по следу
настоящего убийцы. В таком случае я отдам вам оригиналы этих фотографий, а
также все остальные фотографии, и вы получите доказательства, необходимые
для ареста настоящего преступника, что привлечет к вам не меньший интерес
СМИ, чем дело Толанд-Джеймс. Вам все понятно? Или объяснить еще раз?
— Я все понял. Вы хотите, чтобы я отпустил вашу подружку в обмен на
несколько фотографий.
— Всего лишь предлагаю. Говорят, что синица в руках, дорогой сэр,
гораздо предпочтительнее журавля в небе. Миссис Толанд-Джеймс невиновна, и
рано или поздно вы в этом убедитесь. А вот мистер Энрико Тотила, напротив,
повинен во многих грязных, отвратительных делах. Кто из них, спрошу я вас,
важнее для такого отважного борца с преступностью, как вы?
— Пошел вон.
Сен-Жюст уже был уверен, что добился определенного прогресса с этим тупицей,
поэтому вопиющая глупость и близорукость Деттмера перед лицом фактов застала
его врасплох.
— Прошу прощения? — удивился он.
— И правильно делаешь. Тебе не удастся шантажом помешать правосудию и
следствию. Да я засажу тебя за решетку, будете сидеть с этой сукой в
соседних камерах! А я так и сделаю, если не получу доказательств, что эти
фотографии — подлинные.
— Доказательств, которые вам не нужны?
— Думаю, их у тебя нет, иначе бы ты их мне показал. Если тебе
померещилось, что я назвал тебя обманщиком и лжецом, то ты все правильно
понял. Сделка не состоится. Эта женщина — убийца.
— Вовсе нет, и вы знаете это ничуть не хуже меня. — Сен-Жюст
закинул зонт на плечо. — Впрочем, прекрасно. В конце концов, это был
всего лишь визит вежливости. Поскольку вы отказались от моей помощи, я
сделаю все сам.
— Что — все? Посмей только вмешаться в дела полиции, мало не покажется.
Ничего у тебя не выйдет.
— О, да вы бросаете мне вызов? Это явно вызов, пополам с грубостью. Как
это мило. Отлично, я его принимаю, сэр. Я сниму с миссис Толанд-Джеймс любые
подозрения в причастности к убийству ее мужа и предоставлю журналистам все
доказательства, необходимые для ареста, осуждения и водворения в тюрьму
Энрико Тотила и его банды. Но я никак не могу понять, отчего вы так легко
отказались от синицы в руках? — Он пригладил волосы. — Как вы
думаете, не пора ли мне посетить парикмахера? Я хочу отлично выглядеть,
когда мне позвонят журналисты. Ну, еще раз до свидания. Да, вы можете
оставить это себе. Это всего лишь копии, как я уже сказал, у меня есть еще.
— Я не шучу. Попробуй только встать у меня на пути, и моментально
окажешься за решеткой! — заорал вдогонку Деттмер. — В тюрьме
найдется полно охотников на твою хорошенькую попку, красавчик!
Сен-Жюст аккуратно затворил за собой дверь, улыбнулся мисс Перкинс и уже
пяти джентльменам, дожидающимся аудиенции у окружного прокурора, и покинул
здание. Через пару шагов он скользнул в декоративную нишу в мраморной стене
и затаился.
Не прошло и пяти секунд, как юноша, одетый куда лучшее, чем Сен-Жюст ожидал
(но при этом в тяжелых уродливых форменных ботинках), выскочил из здания,
остановился на широких ступенях и принялся озираться. Затем поднес рукав ко
рту и сообщил:
— Сэр, как вы сказали, синий блейзер? Зонт? Нет, сэр, я его не вижу.
Вероятно, он меня опередил и поймал такси. Да, сэр. Мне очень жаль, сэр.
Расстроенный юноша вернулся в здание.
Сен-Жюст покрутил зонтик в руках, взял его подмышку и неспешно направился к
Носок-су, поджидавшему его на углу.
— Что это вас так взбесило, Алекс? — Носокс старался идти с ним в
ногу.
— Взбесило? Разве у меня пена изо рта идет? Как это неприлично.
— Ну разозлило. Так что? Я же говорил, что он вышвырнет вас вон, а то и
вовсе посадит под замок.
— Он мог меня арестовать, Носокс. Я не осознавал этого, когда
отправился к нему в офис, но он ясно дал мне это понять. Он мог отдать
приказ об аресте.
— Но ведь не отдал же? Вот и славно.
— В некотором роде да. Но он также отказался пристойно вести себя с
Бернис в обмен на то, что, как вы с Мэгги успели меня убедить, явилось бы
для него большой удачей в делах. Он хочет Берни, Носокс. Он хочет ее даже
больше, чем публичности. Поразительно и весьма неожиданно. Как по-твоему, в
чем дело?
Носокс пожал плечами:
— Наверное, он решил, что может получить и Берни, и то, что предлагаете
вы.
— Правда? А ты бы стал на это рассчитывать? Если совсем незнаком с
человеком, предлагающим тебе выгодную сделку? Я же могу сжечь эти
фотографии, Носокс, я могу продать их журналистам. Я могу связаться с Энрико
Тотила и получить с него кучу денег. Вариантов много, очень много. Может ли
глубокоуважаемый окружной прокурор поручиться, что я не воспользуюсь ни
одним из них?
— Вы правы, не может. Он должен был вас арестовать.
— Да, и в какой-то момент мне показалось, что в скором времени я
окажусь совершенно бесполезным для Бернис и Стерлинга, поскольку попаду за
решетку. Мне надо тщательнее изучить эти ваши американские законы. Не думаю,
что Мэгги получит массу удовольствия, пытаясь добиться моего освобождения.
— Да она вас просто убьет, — кивнул Носокс. — А что теперь?
Вы по-прежнему собираетесь позавтракать с Мари-Луизой и этим Пьером?
Сен-Жюст достал из кармана часы, откинул крышку и нахмурился.
— Нет, Носокс, завтрак отменяется, хотя Мари-Луиза была весьма
расстроена, узнав об этом. Мы просто встретимся в полдень в офисе
Парфюмерии Пьера
и подпишем контракты. Скоро я снова буду платежеспособен,
Носокс. Думаю, Мэгги разрывается между страхом потерять финансовый контроль
надо мной и радостью оттого, что я больше не буду залезать к ней в карман.
— А Мари сможет закончить колледж и больше не беспокоиться о деньгах.
Здорово, Алекс. По-настоящему здорово.
— Да, нам повезло. Как и тебе с той импровизацией на ГиТЛЭРе, благодаря
которой ты подписал контракт. Удача покровительствует смелым, равно как и
тем, кто попросту оказывается в нужное время в нужном месте.
Сен-Жюст остановился и мысленно повторил эту фразу еще раз. Затем прокрутил
в голове свой визит в офис окружного прокурора Чедвика Деттмера.
— Поймай нам такси, Носокс. Поскольку я провел с милейшим окружным
прокурором никак не больше четверти часа, у нас достаточно времени, чтобы
навестить мисс Холли Спивак.
— Вы разве не хотите вернуться домой и посмотреть, что прислали
похитители?
— Мэгги вполне способна проследить за этим сама. Хотя я, кажется, забыл
ей сообщить, что, если верить тому бандиту, посылку принесут в два. Как по-
твоему, надо было ей сказать?
— Сейчас уже точно поздно. — Носокс придержал открытую дверь
такси. Сен-Жюст забрался внутрь и приказал таксисту держать курс на
центральный офис
Фокс Ньюс
.
— Адрес гони, парень. Это большой город. Я че, типа, все должен знать?
Сен-Жюст наклонился вперед и сообщил водителю адрес. Уж он-то и впрямь знал
практически все.
Пока Носокс боролся с ремнем безопасности, такси вернулось в основной поток
машин.
— Вы тревожитесь? Я имею в виду, о Стерлинге и о Змее.
— Нет, вообще-то, нет. Но определенно беспокоюсь. Мы сейчас в тупике,
как в истории со Стерлингом, так и в истории с Берни. И там и там обе
стороны хотят получить то, чем обладают их противники, но не решаются
предпринимать решительные шаги, потому что боятся ошибиться. Кроме того,
Носокс, разве не смогу я перехитрить парочку тупых как пробки головорезов и
одного самолюбивого, самоуверенного, самонадеянного окружного прокурора? Да
это просто немыслимо. А теперь помолчи, пожалуйста. Мне надо подумать. Что-
то произошло, когда я был в офисе у Деттмера. Что-то очень важное, но я
никак не могу сообразить, что.
— Может, то, что вы благополучно оттуда удрали? — предположил
Носокс.
Сен-Жюст отмахнулся и сосредоточился на обстоятельствах своего визита. Ну
да, конечно. Какая все-таки странная штука — жизнь. Сплошные совпадения... в
том числе и весьма неприятные. Но он неизменно готов противостоять
превратностям судьбы. Хотя в книгах Мэгги его слова принимали на веру,
здесь, в Нью-Йорке, он должен играть по иным правилам. Солидные
доказательства — вот залог успеха, а вовсе не его знаменитые озарения и
гипотезы.
Машина припарковалась на обочине.
— Мы на месте, — произнес Носокс.
Пять минут спустя их провели в тесный, многолюдный офис Холли Спивак.
— Алекс? — Она встала. — Я не ждала тебя так скоро. Есть что-
то для меня?
— Для тебя — ничего, кроме строгого выговора за то, что ты поставила
свои карьерные интересы выше, чем права невиновного человека, а также
напоминания о том, что
этика
— не пустой звук. А вот к тебе у меня есть
просьба. Если, конечно, ты хочешь вернуть мое расположение.
— Ты по-прежнему где-то прячешь Толанд-Джеймс, а я по-прежнему хочу до
нее добраться. Так что прекрати дуться и объясни, что тебе нужно. Да, но
сначала — ты видел нашу последнюю сводку? Думаю, что нет, ты как раз был в
пути. Толанд-Джеймс вот-вот арестуют. Алекс, найди мне ее до того, как они
защелкнут на ней наручники. Пусть она расскажет свою историю, поплачет
немножко, авось и удастся смягчить сердца присяжных.
Сен-Жюст потер переносицу.
— Ты явно знаешь, о чем говоришь. Не просветишь ли и нас?
— Бармен. — Холли села и нашарила видеокассету. — Смотри.
Она вставила кассету в магнитофон, и на экране маленького телевизора
немедленно появилось ее жизнерадостное лицо, почти непохожее на мордочку
фокстерьера.
— Я сейчас стою перед входом в
Бренду
, шикарный бар, любимое место
отдыха Бернис Толанд-Джеймс. Со мной рядом находится мистер Рой Гивенс,
который работал барменом в пятницу. Мистер Гивенс согласился эксклюзивно для
Фокс Ньюс
рассказать о том, что видел в тот вечер. Итак, мистер Гивенс?..
Рой Гивенс покосился на камеру, выхватил у Холли микрофон и поднес его почти
к самому рту:
— Верно, Холли. Я позвонил в
Фокс Ньюс
, потому что это был мой
гражданский долг — рассказать... ммм... чему свидетелем я был в тот вечер.
Холли, по-прежнему улыбаясь, предприняла попытку вернуть микрофон:
— И что же это было, мистер Гивенс?
Он крепко вцепился в микрофон и повернулся лицом к журналистке, по-прежнему
кося глазом на камеру.
— Она была там, Холли.
Холли склонилась к микрофону:
— Она, мистер Гивенс? Не могли бы вы уточнить, кто именно?
— Она. Рыжая миссис Джонни Уокер. О черт, я этого не говорил. Я хотел
сказать: миссис Бернис Толанд-Джеймс, Холли. Это была она. Она изрядно
набралась.
Они оба вцепились в микрофон.
— И когда она ушла, Рой? — спросила Холли.
— Она ушла... ммм... где-то в час-полвторого. — Рой улыбнулся в
камеру. — И она была не одна. Она ушла с тем самым парнем. Прям-таки
висела на нем.
— Висела на нем?
— Ну да. — Он повернулся к камере и ухмыльнулся: — Она была вдрызг
пьяна, Холли.
— Правда? А вы узнали этого джентльмена?
— Не-а. Никогда его раньше не видел. — Рой выпрямился, явно горя
желанием поведать зрителям остаток истории. — Но я могу рассказать, как
он выглядел. Я видел фотографию мертвяка, которую вы показали в интервью с
окружным прокурором утром по телику. Так я вам скажу, что тот парень — это
Бадди Джеймс и есть! Да, точно, вот у вас в руках та самая фотография. Мамой
клянусь, это он! Ну, тот парень, которого она пришила, понимаете?
Холли выключила магнитофон и откинулась в кресле, улыбаясь Сен-Жюсту:
— Гейм, сет и матч. Так что ты от меня хотел, Алекс? Только сначала
немного побейся своей великолепной головой о стену за то, что пытался
связать мне руки и заставить взять интервью у Толанд-Джеймс так, как ты того
хотел. Я играю по своим правилам, Алекс, и это жесткие правила. Так что,
надеюсь, у тебя есть что предложить мне, и это что-то — стоящая вещь.
Хорошо, что у Алекса остались еще фотографии, хотя он не собирался навещать
сегодня Холли Спивак. Он думал использовать их как козыри в разговоре с
Деттмером. Но поскольку
...Закладка в соц.сетях
