Жанр: Любовные романы
Мэгги без царя в голове
...интересовалась, не является ли ее мужем безголовый и безрукий труп,
найденный на пустыре в Адской Кухне.
Она молчала, пока не получила посылку, в которой лежали голова и руки
Гарольда. После этого она попросила вернуть ей тело мужа, чтобы похоронить
все вместе.
Было много шумихи в прессе, полиция отработала несколько версий, но так
никого и не арестовала. Айрин стерла имя мужа с почтового ящика. Жизнь
продолжалась — для всех, кроме Гарри.
— Так почему теперь? — спросила Мэгги, когда Сен-Жюст закрыл
папку. — Девять лет прошло, Алекс. Мафия давно могла бы разобраться с
Айрин.
— Верно, — подтвердил он. — Возможно, что-то случилось и
привлекло их внимание к этой женщине.
— Например?
— Я не знаю, милая, — Сен-Жюст запихнул папку подальше под диван,
чтобы Стерлинг не нашел ее и не расстроился при виде фотографий. — Но
совершенно ясно: что-то изменилось.
— Это. — Мэгги затянулась ингалятором. — Стерлинг сказал, что
они требовали от него это. — Она приподнялась и внимательно оглядела
гостиную, словно охотничья собака, почуявшая дичь. — Боже, Алекс, оно
должно быть где-то в этой квартире, так ведь?
— Сомневаюсь. — Сен-Жюст уже успел обдумать и отбросить эту возможность как маловероятную.
— По-твоему, это плохая идея? Какая я дурочка. Фу.
Сен-Жюст похлопал ее по руке:
— Не спеши огорчаться, моя дорогая. Как ты думаешь, если это и вправду
существует, если Айрин Голдблюм была в курсе, что плохие парни узнали, что
это существует, если они позвонили ей и назначили встречу, чтобы забрать
это, находится это до сих пор здесь или нет?
Мэгги скорчила рожу:
— Ладно. Так она забрала это с собой?
— Думаю, да.
— Итак, это существует. Может быть, это дневник? Гарри описал в нем
свою работу на мафию. А может, какие-то улики?
— Гости Стерлинга сказали
это
, думаю, речь идет о какой-то одной
вещи.
— А может, это папка. В одной папке может быть очень много разных этих.
— Мэгги, мне представляется, что мы ходим по кругу, не говоря о том,
что совершенно запутались в этих. Абсолютно ясно, что мы понятия не имеем,
за чем приходили эти люди.
— Да. Но они вернутся, можешь быть уверен. Вам двоим надо убираться
отсюда.
— Да нет, не думаю, — Сен-Жюст достал монокль и потер — то ли на
счастье, то ли чтобы успокоиться.
— Ну конечно, Сен-Жюст не дезертирует с поля боя, Сен-Жюст — настоящий
герой. А вот как насчет Стерлинга?
— Думаю, надо рассказать ему все, что мы знаем, и пусть он решит сам.
— Я тебя ненавижу. Ты прекрасно знаешь, что Стерлинг последует за тобой
всюду, хоть прямо к черту в пасть.
Несколько долгих секунд Сен-Жюст сидел молча, задумавшись не о себе, что
оказалось внове для него. В книгах все намного проще. Там он знал, что, в
конце концов, это сериал, и неважно, насколько плохи их со Стерлингом дела,
все равно победа останется за ними, ведь впереди — новые приключения... и
новые книги.
Стерлинг первым обнаружил, что с тех пор, как они переехали в Нью-Йорк, он
не теряет в весе, сколько бы ни изнурял себя упражнениями. И не прибавляет,
сколько бы ни ел. На плече у Сен-Жюста был шрам от пули, но он появился,
лишь когда Мэгги описала его в одной из книг. Они оба — ее создания, они
никогда не постареют, не заболеют и не умрут — если, конечно, она об этом не
напишет.
Потому-то Мэгги иногда и шутила, что опишет бородавку у него на носу.
Так что он в безопасности. Или переход из воображаемого мира в мир реальный
изменил что-то — что-то важное? Например, сделал их смертными? Мог ли он так
рисковать? Собой — несомненно, в конце концов, он герой, и никем иным быть
не может. Неважно, что в мелочах его взгляды развивались под влиянием нового
окружения.
Но Стерлингом рисковать нельзя.
— Скажи уже что-нибудь.
Сен-Жюст заставил себя вернуться к разговору:
— Я не могу и не собираюсь с чистой совестью уехать отсюда,
дезертировать, оставить вас, женщин, одних. Я не трус, и ты не заставишь
меня им стать. И Стерлинга тоже. Он куда сильнее характером, чем тебе
кажется.
— Ты просто...
Он поднял руку, прервав ее на полуслове:
— Хорошо, мы переедем обратно к тебе завтра или когда Бернис разрешат
вернуться к себе домой.
— Все это тебя задело, верно? Не думай, что я не заметила, как ты
скривился, когда признал мою правоту. Но это тебе же на пользу, Алекс. Ты
принял правильное решение. А сейчас — можно мне обыскать эту квартиру?
Побалуй меня. Я всегда любила искать сокровища.
— Конечно, если хочешь. Уверен, Стерлинг с радостью тебе поможет. Как
по-твоему, Бернис уже проснулась? Мне надо подготовить ее к интервью.
— Дж. П. придет в одиннадцать и займется этим сама. Но, спорим, до нее
еще не дошло, что ты и впрямь назначишь интервью на завтра? Да, я тебе
говорила, что ты был просто великолепен вчера у Беллини? Как ты думаешь, Дж.
П. была под мухой, когда разрешила тебе заняться отношениями Бернис с
прессой?
— По-твоему, я не умею убеждать?
— Ни секунды так не думала. Сумел же ты убедить мир, что на самом деле
существуешь. Но вчера была халява. Никто ничего не знал, потому за Берни и
не охотились. Сегодня — совсем другое дело. Пираньи рыщут поблизости.
— Тук-тук. Есть кто-нибудь дома? Это я!
— О черт. — Мэгги рухнула на диван, — вспомнишь пираний...
Сен-Жюст поднялся на ноги и улыбнулся Венере Бут Симмонс:
— Доброе утро, мисс Симмонс. Я не заметил, что оставил дверь открытой.
Какая неосторожность с моей стороны.
— Берни сказала, что вы, наверное, здесь. Я знаю, что еще очень рано,
но я примчалась на помощь, как только прочла утренние газеты. — Венера
прошла в комнату, распространяя вокруг сильнейший цветочный аромат. —
О, да тут очень мило. Мэгги, тебе стоит поучиться у Алекса искусству
оформления интерьеров.
— Черт, — тихо выругалась Мэгги так, что услышал только Сен-Жюст,
затем добавила: — Откуда ты узнала, что Берни здесь?
— Ты что, газет не читала? Там есть вчерашние фотографии, на которых
ты, Алекс, выходишь из дома Берни. Написано, что ты — неизвестный мужчина.
Ты, Мэгги, тоже есть в газетах. Слава богу, в кадр попали только твои ноги.
По крайней мере, эти тощие лодыжки очень похожи на твои.
— Алекс, держи меня, а то я сейчас ее убью.
— Тсс-с-с, — успокоил ее Алекс, снова присев рядом.
— Так или иначе, — Венера скрестила длинные ноги, порылась в сумке
в поисках бумажного носового платка, нашла и вытерла им уголки рта, — я
пораскинула мозгами и решила, что раз Берни не арестовали, значит, ей надо
было куда-то податься с места преступления. То есть она тут, у вас. Это что,
Стейнвэй
? — Она ткнула пальцем в сторону рояля. — Я немного
играю, знаете ли.
— Рад за тебя, — поспешно произнес Сен-Жюст, заглушая тихое
ворчание Мэгги. — Так ты только что приехала? И много на улице
журналистов?
— Только два или три, — нахмурилась Венера, но тут же повеселела:
— Зато я им рассказала. Я им все рассказала.
Мэгги попыталась вскочить, но Сен-Жюст крепко держал ее за руку.
— Что ты им рассказала, Вера? Ты что, не можешь хоть раз спокойно
пройти мимо камер и микрофонов? Не потрясти силиконовыми сиськами и не
распустить длинный язык?
Венера мягко, сочувственно улыбнулась — мол, ах ты, бедненькая, плоскогрудая
девочка:
— Мэгги. Мэгги, Мэгги, Мэгги. Я знаю, как ты стесняешься публики из-за
того, что сразу начинаешь мямлить или глотать слова. Но нельзя же
недооценивать всю важность саморекламы.
— Ты занималась саморекламой? — спросил у Венеры Сен-Жюст,
прикидывая, не придется ли в скором времени Мэгги удерживать его.
— Нет, — Венера в негодовании замахала наманикюренными
ручками, — конечно же, нет! Я это так, из общих соображений сказала.
Разве я могу использовать трагедию бедняжки Берни в целях саморекламы? Моего
дорогого редактора? Моей очень хорошей подруги! Как вы могли так обо мне
подумать?
— Легко. Мы с тобой вообще-то знакомы. — Мэгги затянулась
никотиновым ингалятором.
(Сен-Жюст подумал о том, насколько все-таки Венера и Мэгги разные. Мэгги
незамедлительно бросилась на помощь Берни, даже не успев снять пижаму со
злосчастной овцой. Венера же явно провела добрый час за своим туалетом,
чтобы в полной боевой готовности предстать перед камерами.)
— Ах, Мэгги, ты такая шутница! Но я-то знаю, что ты — верная подруга.
Верная подруга Берни и, конечно, моя подруга, раз ты спасла мне жизнь. Я
никогда этого не забуду, Мэгги. Никогда, правда-правда.
— Может, все-таки попытаешься? — с надеждой спросила Мэгги, а Сен-
Жюст сделал вид, что очень занят своим моноклем, сохраняя невозмутимое
выражение лица.
— Не глупи. Ой, чуть не забыла. Я же тебе кое-что принесла. Нашла
прелестную безделушку на днях у Тиффани.
— Вера, перестань. Правда. Хватит подарков.
— Они давят на нее, поймите, мисс Симмонс. Подарки и другие проявления
доброты или восхищения. Ей куда комфортнее, когда ее игнорируют, —
объяснил Сен-Жюст.
Венера достала из необъятного баула голубую коробочку от Тиффани и кинула ее
Мэгги, но Мэгги не поймала, потому что уставилась на Сен-Жюста.
Сен-Жюст поднял коробочку и протянул ее Мэгги.
Мэгги развязала тесемку, открыла коробочку и вынула ее содержимое. Из мягкой
голубой ткани выскользнула маленькая серебряная ручка от Тиффани.
— Какая прелесть.
— Скажи
спасибо
, — подсказал Сен-Жюст.
— Спасибо, Вера.
— Я знала, что тебе понравится, — произнесла Венера в нос. —
На ГиТЛЭРе я заметила, что ты пишешь ручкой
Бик
. Это же мовитон! Ты сейчас
в моде, твои книги — в списке бестселлеров. Смотри, я сделала на ней
гравировку!
Сен-Жюст взял ручку и прищурился, чтобы рассмотреть крошечные буквы:
—
Мэгги Келли, героиня
. Весьма содержательно.
— Я знаю. Сначала я хотела написать:
экстраадинарная героиня
, но это
слишком длинно. К тому же я не уверена, что знаю, как пишется
экстраадинарная
. — Сен-Жюста передернуло от ее произношения. —
Ну как, Мэгги, тебе нравится? Тебе действительно нравится? Ты с нею можешь
раздавать автографы. Хотя постой, ты же их не раздаешь.
— Вообще-то раздаю. Иногда. — Мэгги посмотрела на Алекса в
надежде, что он спасет
экстраординарную героиню
.
— Ну, хватит об этом. Объясни, что конкретно ты сказала
репортерам, — переменил тему Сен-Жюст.
Венера явно гордилась собой:
— О, я была потрясающа. Я им сказала:
Никто из друзей, настоящих
друзей Берни, в жизни не поверит, что она могла кого-то убить. Даже если он
это заслужил. Я совершенно уверена, что манхэттенский суд — самый
справедливый суд на просторах нашей великой Америки
.
Мэгги уронила голову на руки:
— О господи, она ее уже арестовала и собирается судить.
— Мэгги права, мисс Симмонс, вы же знаете, что Берни еще не арестована.
— О, ну это вопрос времени. Но я уверена, что это была самозащита.
— Вон. — Мэгги вскочила, прежде чем Сен-Жюст смог ее
удержать. — Пошла вон, Вера. Поняла? Не звони и не пытайся увидеть
Берни. И моли бога, чтобы никогда больше с ней не встречаться после того,
как она узнает, что ты тут наговорила.
— Я... я не понимаю, — проблеяла Венера, вставая с кресла. Она
сгребла сумку и загородилась ею от Мэгги. — Я что-то не то сказала? Я
действительно сказала что-то не то? — Венера отступала к двери.
— Ты выбрала несколько... неудачные слова, — Сен-Жюст проводил
Венеру до двери.
— Я ничего плохого не имела в виду. Мне казалось, что это вполне
хорошие слова.
— О своих дурацких книжонках ты тоже так думаешь, — мстительно
ответила Мэгги. Сен-Жюст быстро вытолкал Венеру и закрыл за ней дверь, как
раз вовремя — с той стороны в дверь вонзилась шариковая ручка. — Черт,
Алекс, с такими друзьями, как Вера, Берни никаких врагов не надо.
— Это уж точно. Но если мы правы и Берни невиновна, значит, как минимум
один враг у нее есть.
Глава 7
Мэгги разрывалась на части. Одна ее половина хотела заняться раскопками в
квартире миссис Голдблюм в поисках дневников, приклеенных к нижним сторонам
ящиков комода или спрятанных за картинами. Другая половина понимала, что в
данный момент ее главная задача — помочь Берни в час ее испытаний, как
сказал бы Сен-Жюст.
Так что Мэгги всего лишь заглянула за одну очень подозрительную картину, на
которой, по всей видимости, была изображена черная кошка в черной комнате, в
надежде найти там сейф. Увы, сейфа за картиной не оказалось, и Мэгги
мужественно вернулась в собственную квартиру... где и обнаружила Берни,
которая сидела на диване, облаченная в бирюзовую шелковую блузку и широкие
черные брюки. Берни была в полной боевой раскраске. Одну ногу Берни положила
на кофейный столик.
Нога эта была босой, а между пальцев торчали косметические тампоны. В
комнате воняло лаком для ногтей.
— Что ты делаешь? — Мэгги задумалась: чем она больше расстроена —
тем, что Берни не скорчилась на диване, охваченная ужасом, или же неприятным
запахом лака. А еще говорят, что у курильщиков плохое обоняние.
Берни окунула кисточку в пузырек с огненно-красным лаком и сосредоточилась на ногте большого пальца.
— Понимаешь, Мэгги, тут одно из двух: или я умру от ужаса, или буду
сражаться. Ты что, еще не поняла, что меня подставили?
— Ну, вообще-то мы с Алексом пришли к такому же выводу. Но ты же
говорила, что ничего не помнишь?
— Не помнила. И не помню. Но твердо знаю, что не убивала Бадди. Я бы
лучше заложила его копам за то, что разыграл свою смерть. Или сдала бы
негодяйскую сволочь налоговой полиции за уклонение от налогов — последние
лет пять до того шторма он не заполнял налоговых деклараций. Я, кстати,
настояла на том, чтобы заполнять их по отдельности, как и на том, чтобы
заключить брачный контракт. Зачем мне его убивать? Я бы лучше навещала его в
тюряге раз в месяц, приносила бы ему чернослив в кулечке. Он терпеть не мог
чернослив.
— Ну да. — Мэгги присела на диван напротив. — Это в твоем
духе. Помучить его как следует.
— Да, точно. К тому же я бы не стала убивать его у себя дома. Это же не
имеет смысла.
— Имеет — если хочешь потом апеллировать в суде к тому, что это не
имеет смысла. — Мэгги разглядывала Берни, которая недрогнувшей рукой
покрывала лаком очередной ноготь. — Но ты права. Ты бы не стала...
Погоди, ты заставила Бадди подписать брачный контракт?
Берни свободной рукой откинула со лба спутанные локоны.
— Ну да. Их тогда все подписывали. Выйти замуж без контракта было бы
моветоном.
—
Мовитоном
, как сказала бы одна особа. — Мэгги достала
никотиновый ингалятор и глубоко затянулась очередной порцией бесполезных
химикалий. — Так Бадди ничего бы не получил в случае развода? Или в
случае твоей смерти?
— Точно. Он был страховым агентом, и не слишком успешным. Ему даже
пришлось устроиться на вторую работу, когда любовный угар прошел и я
перестала его содержать. Кёрк хоть и был земляным червяком, но при разводе
поступил со мной по справедливости. Я смогла купить этот дом в Коннектикуте.
Он записан на мое имя.
— До сих пор?
— Черт! Мэгги, дай мне срочно салфетку. Я лак смазала.
Мэгги схватила со стола упаковку салфеток и протянула ее Берни.
— Я в шоке. Я-то думала, что все о тебе знаю. А у тебя, оказывается,
есть дом в Коннектикуте. Почему ты его не продала?
Берни дернулась и смазала лак еще на одном ногте:
— Наверное, потому, что все в городке думали, будто я убила Бадди и
похоронила его на заднем дворе. Вот я и сохранила этот задний двор за
собой... просто чтобы их позлить. — Она посмотрела на Мэгги. — Ты
же меня знаешь. Я плохая девочка, правда?
— За это я тебя и люблю. Дом сдается внаем?
Берни критически оглядела правую ступню, вздохнула и полезла за бутылочкой жидкости для снятия лака.
— Давай сменим тему? У меня получалось намного лучше, пока мы не
заговорили об этой ерунде.
— Погоди минуточку. Дом сдается внаем, Берни?
Берни откинулась на спинку дивана и вздохнула.
— Да, сдается, — она закатила глаза, — думаю, что сдается.
Летом, с понедельной оплатой. Я не знаю. Как-то не до него было. Я поручила
это своему агенту.
— Позвони ему. — Мэгги протянула Берни радиотелефон. —
Позвони прямо сейчас.
— Зачем?
— Не знаю. Но если Бадди воскрес из мертвых, то мог поехать в
Коннектикут, в надежде, что ты там еще живешь. Риелтор может спросить у
людей, которые снимают дом, не ходил ли кто вокруг, не искал ли тебя. Если,
конечно, дом и вправду сдается. Просто позвони.
— Но к чему...
— Представь, что Бадди где-то прячется. Он узнаёт, что Кёрк умер и ты
унаследовала все его состояние. К этому моменту Бадди уже подустал от
Мексики, Бразилии или где он там окопался. Он чует запах денег и решает
вернуться, чтобы найти тебя. Я бы на его месте начала именно с твоего дома в
Коннектикуте.
Берни закончила стирать лак с ногтей.
— Ну что, Мэгги, ты довольна? Теперь мне придется показаться на люди
без педикюра. А босоножки от Феррагамо без педикюра надевать не положено.
Это святотатство.
— Берни, золотко, сосредоточься. Если Бадди видели в Коннектикуте, это
доказывает, что он за тобой охотился, а не наоборот.
— Никто и не говорил, что Бернис охотилась за Бадди, — произнес
Сен-Жюст от дверей. — Только то, что они определенно нашли друг друга.
— Пора бы мне уже научиться запирать эту дверь. — Мэгги
приложилась к ингалятору. — Или попросту выкупить оставшиеся две
квартиры на этаже.
— Неплохая идея. Вот только четыре кухни — это уже перебор. Даже двух
слишком много, разве что в тебе неожиданно проснется талант кулинара, моя
дорогая.
— Не дождетесь, — рассеянно откликнулась Мэгги. — Ты прав,
Алекс. Никто не говорит, что Берни охотилась за Бадди. Непредумышленное
преступление, преступление из-за страсти — вот что они скажут.
— Они, эти некие они, уже так говорят. — Сен-Жюст
продемонстрировал ей первую полосу газеты.
— Веселая Вдова? — Берни убрала ногу со стола и направилась к
бару. — С меня хватит. Что за шаблонные писаки!
— Мисс Спивак предлагает вариант
Дважды умерший
.
— Это лучше. — Берни помахала у него перед носом пустым
стаканом. — Если бы это была книжка, я бы назвала ее
Мочи
Бадди!
. — Она заглянула в ведерко для льда. — Мэгги?
— Берни, скотчем никто не завтракает.
— Я уже позавтракала. Нашла в сумочке зерновой батончик. Теперь можно и
выпить. Дж. П. сказала, что пока можно. Не занудствуй. — Берни
протянула Мэгги пустое ведерко.
— Уже иду. — Мэгги бросила взгляд на Сен-Жюста, взяла ведерко и
направилась на кухню.
Она стояла перед открытым холодильником, думая о доме в Коннектикуте. Она
попыталась представить себя на месте Бадди. Даже если у него был доступ в
Интернет, он мог найти в сети только то, что у Берни есть квартира в городе
и дом в Коннектикуте. Он подумал бы, что она живет в городе всю неделю, а в
Коннектикуте отдыхает по выходным.
Ну, ладно, он мог бы так подумать.
Он мог бы выжидать там, затаившись, как змея перед броском. Но Берни так и
не показалась. Следующий шаг — Манхэттен. Это разумно. Да, это вполне
разумно. Может быть...
Мэгги наполнила ведерко льдом и вернулась в гостиную. На облюбованном ею
диване сидел Сен-Жюст. Он немедленно встал, как и положено джентльмену, и
кивком указал ей на место рядом с собой, самоуверенно полагая, что она хочет
сидеть с ним рядом. Сюда, детка. Сидеть.
Мэгги нервничала. Она проснулась всего полтора часа назад, но уже непохоже,
что день будет особенно удачным.
Она поставила на стол ведерко для льда, подошла к своему рабочему креслу и посмотрела на Сен-Жюста.
Он улыбнулся ей, как бы говоря:
Я знаю, что ты хочешь сидеть со мной рядом
и именно поэтому рядом со мной не садишься
. Почему он так хорошо ее
понимает? Хотя этот пункт можно вычеркнуть. Она прекрасно знает, почему.
Потому что она наделила его своими чертами, как и Стерлинга. Ей и в голову
прийти не могло, что в один прекрасный день она посмотрит на них и увидит
себя.
Себя реальную, себя идеальную, себя воображаемую — сильнее, умнее, смелее,
себя, умеющую добиваться своего.
Больше похожую на Сен-Жюста и меньше — на Стерлинга.
— Мэгги? Мы с Берни поговорили насчет Коннектикута, и мне кажется, что
твоя идея довольно-таки неплоха.
— Что, правда? — с надеждой произнесла она, затем прочистила горло
и повторила: — Ну да, конечно. Идея просто замечательная. Блестящая идея.
— Ну, я не был бы столь категоричен, — осадил ее Сен-Жюст, но
Мэгги заметила огонек в его глазах: Сен-Жюст явно нарочно ее злил.
Что ж, у него получилось.
— Берни? Как называется твоя риелторская контора? Я поищу телефон в
Гугле
. Риелторы всегда работают по воскресеньям. Моя мать была риелтором,
сдавала квартиры в Оушен-Сити. По воскресеньям дела шли неплохо.
Через пять минут Берни позвонила некой Лурин О'Бойл, сообщила той, что
прекрасно ее помнит (скорчив при этом рожу и тряся головой) и что хотела бы
вырваться летом в Коннектикут (закатив глаза). Затем попросила у Мэгги
блокнот и ручку и что-то нацарапала, не отрываясь от телефона:
Уф-ф,
хорошо, Лурин, спасибо. Передавай от меня привет Горди. Что, правда? Да, это
так похоже на мужчин. Ну ладно, пока
.
Берни бросила трубку и отхлебнула из стакана.
— Ну? — нетерпеливо спросила Мэгги.
— Что ну? Горди ее оставил.
— Кто? А, муж твоего риелтора. Он ее бросил?
— Да нет, умер.
Сен-Жюст взглянул на Мэгги, которая передразнила:
— Это так похоже на мужчин.
— Кажется, Дж. П. предлагала надеть на нашу драгоценную Бернис
намордник?
— О да. — Мэгги посмотрела на подругу. — Берни, тебе не стоит
говорить такие вещи. Мне смешно, Алексу тоже, но весь остальной мир решит,
что ты несколько... непочтительна.
— Очень хорошо, потому что я и впрямь непочтительна. Горди прижал меня
в углу на деревенской вечеринке. Пришлось врезать ему коленом. Получила
огромное удовольствие. — Берни взмахнула блокнотом. — Кому-нибудь
интересно, что сказала Лурин?
— Не знаю, — Мэгги уронила голову на руки, — я уже забыла,
что мы хотели у нее спросить.
— Выкури сигаретку, Мэгги. Поверь, наши маленькие слабости —
единственное, что спасает нас от безумия.
— Но рано или поздно эти слабости убивают нас, — проворчал Сен-
Жюст, чем заработал еще один неприязненный взгляд Мэгги.
— В общем, Лурин сказала, что последний жилец съехал в конце июля. Она
пыталась найти еще кого-то, но клянется, что в этом году все решили из
соображений экономии остаться дома. Так что, Мэгги, там никто не живет. Это
хорошо или плохо?
Мэгги посмотрела на Сен-Жюста. Он кивнул — мол, отвечай сама. Хотела бы
Мэгги знать, что на это ответить.
— Хорошо, — произнесла наконец Мэгги, — дом пуст. Пуст с
конца июля. Поэтому, раз мы не можем выяснить, искал тебя там Бадди или нет,
оставим пока эту идею. Но это не значит, что его там не было.
— И... что? — Берни отхлебнула виски.
— Ну... — нерешительно начала Мэгги, — я не знаю. Алекс, как по-
твоему, надо нам знать, бы
...Закладка в соц.сетях
