Жанр: Любовные романы
Какая еще любовь?
...вшись, она
заглянула ему в лицо.
— Ты как?
— Ммммать!.. — прорычал Доминик вместо объяснений.
Она нагнулась ниже и прошептала:
— Бедненький. Давай я тебя туда поцелую, может, полегчает?
Гормонам на его муки, кажется, было наплевать.
— Не... трогай, — выдавил он, пытаясь перевести дыхание.
Бутч вприпрыжку миновал третью базу. Остановился, поправил сползавший на
глаза шлем, подтянул шорты и побежал дальше.
— Ты почему... не следишь за игрой? — спросил Доминик.
— Точно! — Молли схватила мяч, валявшийся неподалеку, и бросила
через плечо. — Ой!
Бутч обежал все четыре базы и радостно прыгал в доме, махал руками и громко
кричал в честь самого себя. Миссис Джонни подбежала и обняла его.
Доминик попытался подняться на ноги. С дальнего края поля подошел Тейлор.
— Ну что, Ник, встаем потихоньку? Боюсь, пару дней получится только так, если вообще получится.
Услышав, что ответил ему Доминик, Молли с хохотом повалилась на траву и
задрыгала ногами.
— Дали ему выиграть очко. Эх, вы, — мрачно сказала Лиззи, проходя
мимо: миссис Джонни угощала всех желающих яблоками в честь
хоум ран
Бутча.
Доминик не без усилий поднялся на ноги, отказался от предложения Молли
опереться на нее
, добрался до миссис Джонни и сел в кресло.
— Если хотите, мистер Доминик, у меня есть пакет со льдом, —
начала миссис Джонни, но прикусила язык.
— Вам, женщинам, всегда кажется, что это очень смешно, — простонал
Доминик. Может, правда приложить пакет? — Думаю, игра закончена?
— Откладывается в связи с полученными травмами, — пояснила Молли,
прижимая ко лбу охлажденную банку содовой. — Завтра можем продолжить.
Доминик попытался весело улыбнуться. Зря.
— Понятно. Мы на сегодня закончили отдыхать или я должен еще как-то
веселиться?
— Не знаю. Только три часа. Может, искупаемся?
— Или вздремнем, — предложил Тейлор, тяжело опускаясь на
землю. — Когда это мы с тобой успели так постареть, Ник?
Постареть? Еще чего! Доминик вскочил с кресла.
— Пожалуй, я не прочь искупаться. Через час?
— Идет, — ответила Молли. — Можешь пока здесь убраться.
Проигравшие всегда убирают площадку, слышал про такое? Карл засчитал Бутчу
пробежку. Завтра начнем заново.
— Ничего себе, — покачал головой Тейлор. — Мало того, что
тебя чуть не сделали инвалидом, так еще и оскорбляют.
— Вперед, слабаки. — Лиззи бросила на землю перед Тейлором и
Домиником две большие сумки для снаряжения и побежала догонять миссис Джонни
и Молли.
— Отличная девчонка, — сказал Тейлор, глядя, как Молли идет к
дому. — Ты с ней будешь счастлив.
Доминик сдвинул бейсболку на затылок и потер лоб.
— Если не загнусь раньше. Ты прав, Тейлор, мы постарели. Что я пытаюсь
себе доказать, играя в бейсбол? Вот черт, сюда чешет мама Билли. Интересно,
зачем?
Тейлор вскочил и схватил одну из сумок.
— Я пойду пока приберусь на базах.
— Предатель, — сказал ему в спину Доминик. — Крыса, бегущая с
корабля.
— Точно. Пи-пи-пи — так, кажется, крысы пищат? — бросил Тейлор
через плечо и прибавил шагу. Тень мамы Билли зловеще накрыла Доминика.
— Не могу поверить в подобную жестокость, — сказала мама Билли,
уперев руки в бока. — Как вы можете быть такой бессердечной сволочью?
Доминик потянулся, чтобы достать себе банку пива из сумки-холодильника.
— Билли, я готов клясться чем угодно, что Бетани не стала бы играть в
бейсбол. Зачем нам было спрашивать ее, если она все равно бы отказалась?
— Что? Какой еще бейсбол? Вы что, из ума выжили? А если она поранится?
Чтобы я из-за этого рисковала ее карьерой? Как вам такое только в голову
пришло! Дело в другом.
Доминик открыл банку и сделал глоток.
— Сдаюсь. Билли, чем я вам на этот раз не угодил?
— Не делайте вид, что не знаете.
— Я не... Да ну вас, Билли, идите к черту. Не хочу я с вами
объясняться.
Он встал с кресла и направился к груде бит и мячей.
Она отправилась за ним.
— Это все ваша племянница, — сказала она.
Доминик наклонился, чтобы подобрать валявшиеся биты, — она тоже
наклонилась. Доминик выпрямился — и она выпрямилась.
— Бетани заглянула сегодня утром в кухню и все слышала. Вашу племянницу
и вашу экономку. Вы обещали вашей племяннице прослушивание. Как так? Ха! Это
что, шутка? Значит, решили заменить мою Бетани этой... неумехой! Только
потому, что она ваша племянница. Вот почему вы отменили репетиции. Вот
почему хотели, чтобы Бетани уехала.
Доминик бросил биты на землю и сказал задумчиво:
— Знаете что, Билли? А ведь у вас не все дома.
— Моя Бетани рыдает в своей комнате. Как ей пережить такое! Я
подозревала — вы что-то замышляете. Я была уверена в этом. Только думала на
эту Эпплгейт. Я вас почти раскусила. Зарубите себе на носу, мистер
Лонгстрит: Бетани невозможно выгнать. У нас контракт.
— Проблемы, Ник? — спросил Тейлор, бросив сумку с битами на
землю. — Здорово, Билли. Батюшки, с чего ты такая красная? На солнце
обгорела или сейчас яйцо снесешь?
Доминик почесал кончик носа.
— Тейлор, здесь ты не поможешь.
— Нечего изображать из себя глухого, Тейлор, — рявкнула мама
Билли. — Ты все знаешь. Он пытается убрать мою Бетани.
— Неужели? — Тейлор взглянул на Доминика. — Понимаю. Надо
сказать Карлу, он ее закопает где-нибудь в саду. Она ведь маленькая, раз-два
— и готово.
— Тейлор, перестань, — быстро сказал Доминик, пытаясь не
засмеяться. Он же продюсер, великий и ужасный. Он очень зол. Не выходит. Он
хмыкнул. — Знаешь что, Билли? Сходите за Бетани и приведите ее ко мне в
кабинет. Я сам скажу ей, что никто у нее роль не отнимает.
— Лучше я вызову нашего агента.
— Нет, Билли, лучше идите к Бетани и успокойте ее. Ведь вы за нее
беспокоитесь? За Бетани?
Билли вздернула подбородок и зашагала обратно к дому для гостей.
— Ты что, правда хочешь вытурить Бетани? — спросил Тейлор, как
только мама Билли удалилась на безопасное расстояние.
— Нет. Но ты меня вдохновил: хорошо бы закопать маму Билли в землю. И
надпись написать, — ответил Доминик. — Пойдем, надо здесь
убраться. Бутч! Доедай яблоко и помоги нам.
— Дядя Ник, это был настоящий
хоум ран
, правда? — спросил Бутч,
пока они паковали биты и мячи в сумку. — Лиззи говорит, это не
считается, но я ведь все обежал. Все базы.
— Верно, парень, — согласился Доминик, махнув рукой Кевину, чтобы
тот забирал сумки. — Ты обежал все базы. А теперь мы пойдем купаться.
Только сначала сбегай в дом, прими душ. И когда ты успел так изваляться?
Бутч потер испачканные мелом ноги.
— Купаться? А еще миссис Джонни обещала нам сегодня ужин на улице.
Гамбургеры, сосиски и все такое. Как будто у нас настоящие каникулы.
— Точно. Тейлор, ты ужинаешь с нами?
— Сосиски с гамбургерами? Еще бы. — Он положил мальчику руку на
плечо. — Пошли, парень, поможем Кевину. Ник, ты в норме?
— А что? Я хожу враскоряку?
— Есть немного. Но я спрашивал про Билли. Стресс и все такое?
— Не переживай, — ответил Доминик.
По дороге к офису он вдруг понял, что у него все хорошо. А когда боль
немного утихнет — станет отлично.
— Пиф-паф! — Молли выскочила из-за дерева. — У тебя все
нормально?
Доминик посмотрел на нее и покачал головой.
— Если еще кто-нибудь меня об этом спросит, я могу и заболеть. Что ты
тут делаешь?
— Тебя жду, чего еще. — Она оглянулась и быстро затащила его за
дерево. Ощупала. — Где болит?
Он остановил ее руку.
— Молли, прости, женщине этого не понять. Я очень рад тебя... видеть,
но сейчас немного не в форме, понимаешь? Знаешь старую поговорку?
Так
приятно, что даже больно
? Чертовски верно.
— О... — Она покраснела как рак. — Я не подумала.
— Только не рассчитывай провести вечер в постели с книгой в руках. Мне
с каждой минутой становится лучше.
— Это намек, мистер Лонгстрит?
— Я бы приказал, но тогда ты не придешь. Можешь расценивать это как
настойчивую просьбу.
Ее палец скользнул по его груди и замер на поясе брюк.
— У тебя или у меня? Наверное, у тебя. А почему ты не возвращаешься в
дом?
— Мама Билли. Стоит мне решить одну проблему, как она тут же находит
новую. Теперь она решила, что я хочу взять Лиззи на место Бетани.
Молли нахмурилась.
— С чего она взяла?
— Бетани сегодня подслушала разговор Лиззи и миссис Джонни. Она знает,
что Лиззи упросила меня устроить ей, как она это называет,
прослушивание
.
— Да, плохо дело. Представляю, что будет, когда она узнает про меня. Мы
с Лиззи танцуем вместе. А ведь я только сегодня поклялась ей, что не
собираюсь заменять Синару. Доминик, может, ты просто отправишь Билли Уайт
домой на две недели? Всем сразу станет легче.
Она подняла руки.
— Нет, забудь. Во-первых, это не мое дело, во-вторых, Бетани здесь ни
при чем. Бедняжка. Знаешь, что? Пожалуй, я приглашу ее искупаться с нами. И
на ужин тоже.
— Ты же сама сказала, что это не твое дело.
Она махнула рукой.
— Ну да. Но нельзя же все время делать вид, что ее здесь нет? Это
свинство.
Глава 21
Молли сидела на кровати в комнате Лиззи и смотрела, как девочка вертится
перед большим зеркалом.
В глазах у Лиззи стояли слезы. Если бы могла, Молли зарыдала бы вместе с
ней. Тело Лиззи застряло на полпути к округлым девичьим формам и никак не
хотело расставаться с детской бёсполостью. Молли отлично помнила, как
унизительно быть до такой степени плоской.
— Ты только посмотри, Молли, — доска доской. Какая-то сосиска в
купальнике! Позор. У меня фигура как у пятилетки. Все, я никуда не пойду.
Только не с Бетани. Конечно, у нее все уже выросло. Молли, ты не могла так
меня подставить. Неужели нельзя обойтись без нее?
Бедняжка. Она и правда похожа на сосиску: плоская от плеч до бедер; пока
единственная округлая линия в фигуре — по-девичьи мягкий изгиб поясницы. И
попка симпатичная, если не бросит танцы, все с ней будет отлично.
— У тебя ноги красивые, — попыталась подбодрить ее Молли.
Лиззи презрительно фыркнула:
— Подумаешь. Длинные, и все.
Молли решила зайти с другой стороны:
— Спорим, когда твоей маме было одиннадцать, она выглядела точно так
же.
— Мне через два месяца уже двенадцать. — Она шлепнула себя по
груди. — И до сих пор ни намека.
Ладно, попробуем еще раз:
— Это оттого, что ты будешь высокая.
Лиззи закатила глаза.
— Брось, это просто чушь.
Потом нахмурилась:
— Ты думаешь?
Если бы Молли знала!
— Очень может быть. Твой организм слишком занят... занят тем, что
растет вверх, поэтому ему некогда... отвлекаться на округлости. Твоя мама
высокая?
— Она же танцевала. Конечно, высокая. Но не плоская. Ты тоже высокая и
тоже не плоская.
— Зато до девятого класса я была как ты. Особенно тяжело приходилось на
физкультуре. Все уже давно помогали друг другу застегивать лифчики, а я по-
прежнему стаскивала майку через голову. Зато у меня были красивые ноги, как
у тебя. И поэтому я стала носить шорты.
— Ты и сейчас их носишь.
— Потому что хорошее со временем становится еще лучше, а за ним и
остальное подтягивается. Брось, ты ведь не собираешься торчать здесь, пока
все плещутся в бассейне?
— Не собираюсь. Пусть только Бетани попробует завизжать. Брызнешь на
нее, и она уже верещит, как малявка. Не понимаю, зачем надо было ее
приглашать?
Понятно, кризис миновал.
— Она здесь в гостях. — Молли встала. — Это ее мама
устраивает скандалы. А если Бетани будет общаться только с ней, она вырастет
в точности такой же. Вдруг, если ты покажешь, как можно веселиться, ей это
понравится?
— Ага. Конечно. Ты сама-то в это веришь?
Молли пожала плечами.
— Стараюсь. По крайней мере, пусть посмотрит на нормальных людей.
— Ладно, ладно. — Лиззи еще раз посмотрела в зеркало. —
Правда у меня по-настоящему красивые ноги? И волосы. Натуральных блондинок
не так уж много. Это у меня от папы и дяди Ника. — Она накинула на
плечи большое полотенце с вылинявшим Оззи Озборном. — Все. Я готова.
— Молодец. А я еще нет. Беги за Бутчем, встретимся у бассейна. И не
вздумайте лезть в воду, если рядом нет взрослых. Дяди Ника, например.
Лиззи скорчила рожицу.
— Да знаю. Мы оба хорошо плаваем. Нас мама научила.
Они вышли из комнаты Лиззи. Девочка побежала за Бутчем, а Молли зашла в свою
спальню. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и вздохнула.
Наконец-то одна.
Как родители с ними справляются? Надо все время чем-то их занимать. Следить,
чтобы не поранились. Не скучали. Переживать за них. Успокаивать, когда
капризничают. Мечтать, какими они станут, а потом снова переживать. Столько
любви, столько ответственности. Столько огорчений.
— Спасибо, это не по мне. — Молли отошла от двери. Она очень
полюбила Лиззи и Бутча, правда, но расставалась с ними с облегчением.
Звонить им, писать письма, приезжать в гости. Играть вместе. Но отвечать за
них?
— Наркотики, уличные шайки, сигареты, попытки устроить в самый лучший
колледж. С кем они дружат? Вдруг они напьются и станут гонять на машине?
Заниматься незащищенным сексом? А потом женятся, выйдут замуж, заведут своих
детей, и все пойдет сначала: ветрянка, содранные коленки, слезы, потому что
они не такие, как все, и грудь у них еще не выросла. Да мало ли что? А у
тебя каждый раз сердце на части разрывается. Только начни — и никогда не
перестанешь быть родителем.
Хотя некоторые так никогда и не начали. Например, ее родители. С таким же
успехом они могли отложить яйцо, а когда Молли вылупилась, уплыть.
— Нет, я не стану так поступать с ни в чем не повинным ребенком, —
вслух заявила Молли, стянула топ, шорты и прошла в ванную. — Если уж в
тебе этого нет, притворство не поможет.
Подставив голову под струи воды, Молли с головой ушла в самокопание.
Она эгоистка. Пустышка. Легкомысленная девчонка, которая боится
ответственности. Где-то там, глубоко-глубоко в душе, оставалось пустое
место, которое надо было заполнить чем-то... но чем? То, что должно было там
вырасти, так и не выросло, никто ему не помог, не поддержал.
Если бы только она знала, что должно там находиться, она бы все исправила.
Господи, всю свою жизнь она мечется, пытаясь отыскать это неуловимое что-то.
Она взяла мочалку и гель для душа и принялась намыливаться.
Ее тело было прекрасно. Она не жалела на это сил.
Чтобы никто не догадался про пустой угол в душе.
— Хватит стенать, — скомандовала она себе. — Оставь это на
ночь, как всегда. Сделай рекламную паузу.
Она повесила мочалку на хромированный крючок и принялась намыливать голову.
И запела:
— Выброшу этого мужчину из головы, хей!
— Хей-хей, — подхватил Доминик, отдергивая штору. — Слышала
новости, Молли? Всем приказано экономить воду.
И забрался к ней под душ.
Она попыталась бросить на него возмущенный взгляд, но не очень получилось:
во-первых, мешала пена, во-вторых, Молли дико хотелось прижаться к нему всем
телом.
— Сумасшедший. Посреди дня. А если кто-то из детей...
— Они плещутся в бассейне вместе с Тейлором. Он их развлекает тем, что
швыряет в воду с бортика. Это про экономию воды.
Он прижался к ней:
— Давай помогу.
Молли опустила руки, пальцы Доминика зарылись в ее волосы и стали нежно
массировать голову.
— Как приятно. У тебя здорово получается. Много тренировался? Нет, не
отвечай.
Она подняла к нему лицо, и его скользкие от шампуня ладони опустились ей на
плечи. Упругие струи воды лились сверху, текли вместе с пеной по лицу, по
груди, по его ладоням на ее груди. От воды его волосы стали темнее, а
ресницы слиплись стрелками. Он лукаво улыбался, блестя глазами, и походил на
озорного мальчишку, чертенка.
А его руки, пальцы, губы дарили ей райское блаженство.
— Теперь... моя очередь, — прошептала Молли, прильнув к нему,
когда затихла последняя волна наслаждения.
Он поцеловал ее мокрые волосы.
— Ты, кажется, обещала меня вымыть?..
— Никогда, — она взяла мочалку и гель для душа, — не
отказываюсь от обещаний.
Она принялась намыливать ему грудь и плечи, мочалкой выводя на его теле
сложные узоры.
— Ин... хм, интересный способ мытья, — вырвалось у Доминика, пока
Молли взбивала пену вокруг его сосков. — Никогда не думал... Молли?
Если не хочешь... о господи...
Она опустилась на колени, ловко орудуя мочалкой.
— Бедный мой, — пробормотала она, забыв про все свои благие
намерения. На самом деле она собрала чемоданы и сбежала отсюда в первый же
вечер. — Ммм, да ему лучше...
— Молли...
Все, что она сделала потом, было так естественно, как будто иначе и быть не
могло.
Молли умела со всей страстью отдаваться настоящему моменту...
Она почувствовала прикосновение его рук; он подхватил ее под мышки, поднял,
и они снова смотрели друг другу в глаза, пока их мокрые тела скользили и
таяли. Наверное, струи воды испарялись, не успев коснуться их кожи.
Молли изо всех сил обхватила Доминика, будто он был ее соломинкой, он прижал
ее к себе, вошел в нее, взорвался внутри, и она взорвалась вместе с ним...
Потом он снова мыл ее, а она — его. А потом ушел, не сказав ни слова, не стал мучить ее разговорами.
Просто поцеловал в лоб и ушел, а она осталась стоять... пока не закончилась
горячая вода и холодный душ не привел ее в чувство.
— Ого... — только и смогла сказать она, моргая от стекающей по лицу
воды. Потом повернула кран и вышла из душа.
Она завернулась в большое банное полотенце и присела на край ванны.
Попыталась успокоить дыхание. Постаралась собраться с мыслями.
Разобраться...
Шесть месяцев назад в Лас-Вегасе она развлекалась тем, что разносила в
казино коктейли. Каждый раз возвращаясь домой одна. Не домой — в
четырехкомнатный люкс отеля
Белладжо
. Подсчитывать чаевые.
Пять месяцев назад она, отчаянно скучая и с трудом сдерживая отвращение,
следила за тем, как пятеро собак испражняются в сточный люк возле тротуара;
бигль (самый маленький песик) всегда лил ей на туфли.
Четыре месяца назад? Она поехала в Сан-Франциско, в гости к подруге по
колледжу. Ну ладно, не подруги, а просто знакомой.
Три месяца назад она все еще была в Калифорнии, разъезжала на роликах по
кафе
У Дэнни
.
Два месяца...
Молли нахмурилась, пытаясь вспомнить. Нет, не помнит. А, подождите. Она
вернулась в Коннектикут: решила устроить себе каникулы. На три недели.
Торчала целыми днями в кухне, мешаясь миссис Бими, потом бродила по большим
пустынным комнатам, по огромному, ухоженному и такому безлюдному поместью.
Месяц назад? Это просто. Джерри подкинул ей работу в одной вашингтонской
газете — репортер-стажер. Вот откуда она уволилась без капли сожаления.
Там она была раньше. А где сейчас? И куда направится дальше?
Молли встала, обернула вокруг головы полотенце поменьше и прошла в комнату.
Вопрос что надо. Куда ее занесет через месяц?
— Как я устала, — сказала она своему отражению в зеркале, присев
на туалетный столик. — Чертовски устала и не знаю, что делать дальше.
Глаза защипало. Она прикусила губу и смотрела, как из глаз текут слезы.
— Не увиливай, знаешь, — сказала она самой себе. — Ты можешь
остановиться. Не отказываться от этого шанса.
И сразу же больно куснул застарелый страх. Она съежилась, прижала руки ко рту и протянула тоненько:
— Господи, а вдруг ничего не получится...
— Молли?
Отвернувшись, Молли стянула с головы полотенце и вытерла лицо. В дверях
стояла Синара. Молли медленно вдохнула и выдохнула.
— Привет, Синара. Случилось что-нибудь? — спросила она, мысленно
мгновенно взяв себя в руки: один из многих ее талантов.
— Случилось. — Актриса мелкими шажками вошла в комнату. На ногах у
нее были босоножки на невообразимой платформе: золотой с металлическим
блеском. Двигалась она, как модель на подиуме; подбородок поднят, руки вдоль
тела. — Я прошлась мимо бассейна... Кажется, Тейлор там сейчас
откачивает Дерека, иначе тот захлебнулся бы. Нравится?
Синара покрутилась перед Молли. У актрисы была великолепная фигура, безо
всяких скидок на возраст. Ярко-желтое бикини только подчеркивало ее красоту.
Особенно когда Синара сняла короткую струящуюся накидку, едва доходившую до
бедер.
На голове у нее красовалась желтая шляпка в тон, на одной руке не меньше
десятка тонких золотистых браслетов, на другой — один, но огромный,
оранжевый, откровенно пластиковый. Вокруг шеи — ожерелье из пронзительно
оранжевых бусин, каждая размером с мячик для пинг-понга. Оранжевая помада.
Оранжевый лак для ногтей.
— В жизни ничего подобного не видела. Где ты его нашла? — спросила
Молли, указывая на оранжевый браслет.
— Ангел привел меня сегодня днем в один изумительный бутик. И все мне
подобрал. Между нами: он мне сказал, что сам все там покупает. Кажется, он
по выходным участвует в показах. Удивительно! Я думала, такое только в Нью-
Йорке бывает. Нет, скажи, тебе нравится? Это не слишком вызывающе?
Немного похоже на костюм Королевы Трансвеститов, ну да ладно...
Молли взяла солнцезащитный лосьон и принялась намазывать ноги.
— Смотря чего ты хочешь, — сказала она. И подумала:
Если работать
маяком в туманную погоду — самое оно
.
— Как чего? Голову Дерека, что же еще. — Синара надела
накидку. — Кстати, я пришла за тобой, дорогая, так что поторапливайся.
Я единственная еще не искупалась. Не считая Бетани. Мамаша закутала эту
дурочку в полотенца и усадила под зонтик.
— Я сейчас. — Молли намазала руки и плечи новой порцией
крема. — Как у тебя дела с Дереком?
Синара присела на стул и потерла лодыжку.
— Пора его объездить. — Она улыбнулась Молли. — Все хорошо.
Он хочет помочь мне с репетициями, пока есть время. Думаю, переживает за
меня.
— Конечно, — кивнула Молли. Секретов Дерека она этим не выдаст,
так что нечего волноваться. — Скажи, а можно мне тоже будет прийти на
ваши репетиции? Я, кажется, поняла, как нужно...
Синара поднялась и жестом остановила Молли.
— Спасибо, дорогая, но — нет. Не хочу показаться жестокой, но я и сама
справлюсь.
Молли моргнула.
— Ничего.
Она посмотрела, как Синара почти вприпрыжку вышла из комнаты.
— Поиграли в Спасительницу, и хватит. Потом окликнула актрису, надеясь
хотя бы рассказать свою идею.
— Синара? — позвала она. В коридоре цокали каблуки. — Синара?
Молли осенило. Она встала и заперла дверь на ключ.
— Либо меня только что шикарно отбрили по-бродвейски, либо я
права, — сказала она себе, доставая из шкафа купальник. — Хотя это
меня не касается, — напомнила она себе, натягивая черное бикини. —
И так проблем хватает.
Она застегнула верхнюю часть купальника на животе, потом перевернула и
поймала груди в чашечки. Обернула вокруг талии черное полупрозрачное парео,
небрежно завязала его вокруг бедер, чтобы нижний край скользил по лодыжкам.
Потом отыскала босоножки на шпильке: каблуки, тонкая подошва и витой кожаный
ремешок на мыске.
Синара была роскошна. Ее тело было роскошно. По-театральному.
Выглядеть вызывающе сексуально очень здорово. Но Молли, помимо всего
прочего, нравилась элегантная и дорогая простота. Например, мягкая черная
соломенная шляпа, которую прислала миссис Бими. Спереди поля закручивались к
тулье, выгодно подчеркивая волосы и лицо своим мягким
...Закладка в соц.сетях
