Жанр: Любовные романы
Какая еще любовь?
...которая устроила бы их
обоих. Сегодня, дорогая, ты мазала мимо. Прости.
— Мазала? В смысле мимо нот тех бесподобных партий, которые разучиваешь
ты? Я слышала, тебе предложили роль дедушки в новой работе Уайлдхорна . Или
все-таки пойдешь к Диснею Санта-Клаусом?
Молли зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться, на цыпочках вышла из комнаты и
направилась на кухню.
— Миссис Джонни? Это я. Мне нужен скотч и стакан родниковой воды.
— Знаю, знаю, три кубика льда, ломтик лайма, — миссис Джонни
неторопливо зашаркала к столу. — Одно и то же каждый вечер. Скотч вон в
том застекленном шкафчике. Видно, мистер Карлайл уехал на выходные в Нью-
Йорк?
— Его там нет. — Молли жестом дала миссис Джонни понять, чтобы та
не беспокоилась, она все сделает сама. — Они все живут в этом доме?
— Нет, здесь есть дом для гостей. Ты его, наверное, заметила, когда
подъезжала сюда? Он немного дальше по аллее. Мистер Доминик нанял туда
полный штат временной прислуги, так что они все едят там, если только он не
пригласит их сюда. Примадонна строит ему глазки, можешь мне поверить.
Стаканы вон в том шкафу, за тобой.
Молли взяла два стакана, высокий и низкий, и поставила на стойку.
— Синара влюблена в мистера Доминика? — спросила она у экономки.
— Милая моя, она влюблена в любого, кто носит штаны. Только она не
примадонна. Мисс Бетани — вот кто метит в примадонны. Тринадцать лет
девчонке, настоящая куколка. Не знаю, хватит ли у кого духу вздуть как
следует ее и мамашу. Их сегодня здесь нет. Понятное дело, пятница у них
парикмахерский день. Мамаша мастерит все эти натуральные кудряшки на голове
дочки, понимаешь?
Молли улыбнулась и вспомнила, что говорила ей Лиззи про эту юную звезду.
— Почти готовая пьеса —
Чудовище и его мамаша
. Они тоже живут в доме
для гостей? Я не думала, что он такой большой.
— Это потому, что дом такой огромный. Все остальное кажется рядом с ним
маленьким. Ты, может, и сама заметила. Лайм я уже порезала, он в
холодильнике, милая. Ох, пойду я спать. Они больше порции за вечер не
выпивают, сразу расходятся. Когда мистер Доминик работает, он рано встает.
— А он часто здесь работает? Я слышала, здесь есть домашний театр?
— Да, он и мистер Тони. Но на этот раз мистер Тони взял с него
обещание, что эти три недели тот проведет только с детьми, безо всякой
работы. Мы с миссис Элизабет немного на дружеской ноге. Она мне сказала по
секрету — они надеются, что мистер Доминик немного отдохнет, вместо того
чтобы все время работать. Что-то еще она говорила — про стресс, что ли, и
про то, как он себя этой работой загонит в гроб.
— Но он по-прежнему работает?
— Да, еще как! Когда мистер Тони узнает, он очень огорчится, поверь.
Возле холодильника есть поднос.
Молли взяла поднос и поставила на него стаканы.
— Все? Ни сухариков, ни орешков?
— Нет, такого они не едят. — Миссис Джонни с кряхтеньем поднялась
со стула. — Можешь захватить с собой еще банку содовой вон из того
холодильника, вдруг мистеру Доминику тоже захочется выпить. Он обычно
обходится без стакана.
Поставив содовую на поднос, Молли направилась обратно к террасе. Дойдя до
конца пушистого ковра, устилавшего деревянный пол, она предусмотрительно
сняла туфли и на цыпочках еще раз подкралась к открытому окну.
Один из прежних работодателей предупредил ее, что, подслушивая, ничего
хорошего о себе не узнаешь. Насчет этого она не переживала: окружающие
никогда не горели желанием расточать Молли похвалы. Но подслушивать сейчас
от этого не менее интересно: как освежающий душ, сплетничают-то про других.
Да и как можно ожидать от актеров, что они станут говорить о ком-то, кроме
самих себя?
Глава 5
— Мазала. Ма-за-ла, дорогая. Еще чуть-чуть, и снесла бы нам отличного
петуха
.
— Очень остроумно, Дерек. Тебя бы на сцену. Ой, прости, ты же был на
сцене. До чего быстро все забывается.
— Это прямо про тебя, дорогая. Кто до сих пор не знает слов, может, я?
— Когда-то он был великолепен, этот неподражаемый Дерек! Не переживай,
воспоминаний у тебя никто не отнимет.
Эго. Артистический темперамент. Все друг друга высмеивают, все друг над
другом подшучивают, даже старые друзья, даже бывшие любовники. Самая большая
головная боль Доминика. А вы думали, деньги? После первого серьезного успеха
деньги не были проблемой. Спонсоры выстраивались в очередь, лишь бы работать
с ним.
Труднее всего с яркими индивидуальностями, ни на минуту не желавшими забыть
про свою исключительность. Когда Доминик всерьез задумывался над своей
работой, то приходил к выводу, что он — такая же нянька, как сейчас Молли.
Разница в том, что его подопечные старше. И проблем с ними больше.
Доминик задумчиво заглянул в пустую банку из-под содовой. Дерек прав — над
новым спектаклем сгущались тучи. Голос Синары звучал далеко не блестяще. Он
знал, что она всегда долго примеривается к новым словам и мелодиям, но то,
что происходило сейчас, наводило на подозрительные мысли. Казалось, что на
этот раз музыка скроена явно не по Синаре.
— Я попрошу, чтобы настроили пианино, — сказал он, пока его звезды
в молчании сверлили друг друга глазами. Ему даже показалось, что он видит в
темноте, как сыплются искры. — По-моему, Тейлор говорил, что инструмент
не в порядке.
— Аu contraire, дружище. Он говорил совсем о другом. — Дерек с
видимым наслаждением начал пересказывать ему слова Тейлора. Доминик даже
чуть не полез в карман за мелочью, хотя это было ни к чему. Дерек всегда
сплетничал совершенно бесплатно. — На самом деле он сказал, что Синара
его убивает. Мучительной смертью. Мне даже показалось, что у парня на глазах
блестели слезы. Хотя врать не стану, я не совсем уверен.
— Музыканты, — презрительно фыркнула Синара. — Много они
понимают.
— Вот что. — Доминик оттолкнулся от перил и выпрямился. —
Завтра суббота, я обещал устроить всем выходной. Но, может, мы вместо этого
соберемся, например, в час, пройдем еще раз
А если это любовь
и второй
дуэт. Синара, все равно сегодня день у тебя был почти свободный.
— Сегодня у меня был прекрасный день, — сказала Синара. —
Пока Тейлору не пришло в голову устроить террор на репетиции. Между прочим,
завтра у меня маникюр. Я вернусь не раньше двух.
— Хочет подточить коготки, — подмигнул Дерек Доминику. —
Интересно, в кого она собирается вцепиться? Может, в нашу новую нянюшку?
— Какую нянюшку?
— Отличный ход, Синара. — Дерек даже зааплодировал. — Некая
молодая роскошная женщина здесь, с нами.
— Здесь ее как раз нет. Она болтается где-то в доме, пока мы умираем от
жажды, — заметила Синара. — Наверное, выращивает лаймовое дерево.
Доминику тоже давно хотелось знать, куда подевалась Молли. Она ушла почти
десять минут назад.
— Пойду взгляну, что там с ней.
Не успел он сделать и трех шагов к двери, как та распахнулась и появилась
Молли с подносом в руках. Босиком.
— А вот и я! Вы поверите, что я заблудилась? Нет, конечно, не поверите.
Я бы, например, не поверила.
Она поставила поднос на белый плетеный столик и выпрямилась, умоляюще сложив
ладони.
— На самом деле я пряталась в гостиной и подслушивала.
— Очень смешно. — Доминик подал Молли знак рукой, чтобы она села
рядом с ним. Зря старался. Она уже уселась в кресло рядом с Синарой,
скрестила свои длиннющие ноги и мгновенно стала центром вселенной. Черт, как
только ей это удается?
Синара взяла свой стакан и сделала большой глоток.
— Я бы тоже так поступила, — сказала она, глядя на Молли. —
Спряталась бы и все подслушала. Удалось услышать что-нибудь интересное?
— Так, ничего особенного. — Молли сморщила нос.
— Что ж, попробуй еще раз. Тогда наверняка услышишь. — И Синара
подняла стакан, как будто ее слова были тостом. Доминик плохо понимал, что
происходит между этими женщинами (мужскому уму подобные вещи недоступны).
Похоже, Молли и Синара нашли общий язык.
От этой мысли Доминика мороз продрал по коже.
Дерек со смехом хлопнул его по плечу.
— Так-так, дружище, чувствую, мне срочно необходим гульфик. У тебя ни
одного поблизости не завалялось?
— А? Н-нет, — запинаясь, ответил Доминик. Молли снова неторопливо
положила ногу на ногу, на этот раз сверху оказалась левая. Доминику даже
показалось, что он слышал шелковистый шорох, с которым эти роскошные ноги
скользнули одна по другой.
— Я тоже готов, — прошипел ему Дерек в самое ухо. — Смотри,
великолепная Синара ее до сих пор почему-то не растерзала, а для Синары это,
черт побери, почти признание в любви. С ума сойти.
Молли посмотрела на Дерека и улыбнулась. Совершенно очевидно, что она
разобрала его последние слова. Синара хмуро разглядывала ногти, как обычно
гораздо больше занятая собой, чем чем-то еще.
— Ты только посмотри на это. Два заусенца. Как будто я посудомойка. И
всего за неделю.
Молли озабоченно уставилась на руку Синары.
— Кошмар. А кто их делает?
Синара вздохнула.
— В этой дыре? Какая-то жующая жвачку блондинка, которая без конца
трещит про своего парня по имени, кажется, Блуто.
— Ах нет. Нет, нет, нет, Синара. — Молли всплеснула руками и
выпрямилась в кресле. Ужас читался в ее глазах. Доминик точно знал, что она
притворяется. Должна притворяться. Женщины терпеть не могут друг друга, это
всем известно. Но притворялась она, надо сказать, блестяще. — Я как раз
знаю здесь один салон. Честное слово. Я наверняка смогу договориться, чтобы
вам сделали маникюр. В Ангела вы просто влюбитесь. Завтра же утром им
позвоню. Кстати, у них можно делать обертывания с морскими водорослями.
— Ты правда все это устроишь? Дорогая, это trus magnifique!
— Certainment! [Конечно (фр.).
] Ангел — настоящий волшебник. Они все там просто, волшебники, и при этом
очень талантливые. И tres convenable. Вы можете безбоязненно доверить им
свою красоту и имя. Кстати, взглянете? — Молли подняла ногу и
пошевелила в воздухе пальцами. — Это новый оттенок. Вы когда-нибудь
видели такой красный?
— Можно поближе? — скомандовала Синара, и Молли послушно поставила
ногу к ней на колени. — Господи! Какая красота.
Похоже, Синара готова была наложить в штаны от восторга. Доминик понял, что
женским щебетом он сыт по горло. Оглядевшись, он увидел, что Дерек созрел
раньше его. Доминик встал и вышел вслед за ним в сад.
Лучше бы он этого не делал.
— Так, Ник, вываливай, кто эта фифа?
Доминик выразительно изогнул бровь.
— Вываливай? Фифа? Что за выражения, Дерек? Ты что, на прослушивании
для
Парней и куколок
? Ты еще закатай брюки и пройдись вприсядку.
— Не увиливай, дружище. Твоя нянюшка болтает по-французски. С Синарой.
Ну-ка, припомни, ты когда-нибудь видел женщину, которая сумела пробыть возле
Синары дольше трех минут и не получить от нее удар ножом в спину?
— Да ну, брось. Синара вовсе не такая сволочь. Просто она уже немного
старовата для главных ролей.
— Как и все мы. Как насчет няни? В особенности — я не слишком
развязен? — ее ног. Господи, если Троянская война разразилась из-за
лица Прекрасной Елены, вообрази, каких бед может натворить эта крошка своими
ногами. Можешь продолжать вешать мне лапшу про то, что она просто няня, а не
замена Синаре. Валяй, постарайся меня в этом убедить.
— Дерек, она — просто няня, — сказал Доминик. Выводы Дерека
(дважды два равно пять) не произвели на него большого впечатления. Актеры —
одни из самых мнительных людей на земле, они дня не могут прожить без
подобной математики. Теперь его ничем не разубедишь, только правдой. —
Не веришь, спроси у детей. Она работает в том детском центре, куда я их
отправил. Теперь центр закрыт на каникулы, и Молли согласилась две недели
пожить здесь и присмотреть за племянниками.
— Хорошо, что ты стал продюсером, Ник. Сценарист из тебя никакой.
Вранье от первого до последнего слова. В каком захолустном детском центре ты
видел воспитательниц с такой фигурой?
Доминик потер живот. Может, выложить все как есть? А как же его клятва
Молли? Почему-то она не хотела быть Маргарет Эпплгейт. А он не хотел с ней
расставаться. Тьфу, то есть он не хотел, чтобы дети с ней расстались. Она
ведь им так понравилась.
Да. Дело именно в этом.
— Ладно, ладно, сдаюсь. — Доминик потащил Дерека подальше от
террасы. Если нельзя рассказать ему всю правду, надо сократить ее до
половины. — Видишь ли, меня беспокоит состояние Синары. Тейлор звонил
мне на мобильный, пока я ездил за детьми, и все рассказал. Ты прав, Синара
эту партию не вытянет.
Дерек закивал с видом знатока.
— И ты решил привезти сюда ноги. Теперь понятно, почему тебя так долго
не было, — чтобы успеть подхватить их в аэропорту. Ноги.
— Да что ты заладил — ноги, ноги! Я просто хочу сказать, что привез
Молли сюда. Все!
— Мне теперь делать вид, что я ничего не знаю? Помалкивать? Синару,
значит, долой?
— Нет, Дерек, не долой. Просто я знаю, что у нас могут появиться
трудности.
Дерек опять кивнул.
— И когда прослушивание?
— Какое еще прослушивание? Завтра у нас репетиция с Синарой. Две песни.
И с тобой, между прочим.
Потеплело к вечеру, что ли? Доминик оттянул ворот рубашки. Раньше вранье
удавалось ему гораздо лучше.
— Я не про Синару, Ник. Не путай. Конспиратор из тебя тоже никудышный.
Когда мы прослушаем Молли?
Доминик решительно сунул руки в карманы. Ладно, сейчас он соврет. И на этот
раз удачно; продюсер он, в конце концов, или кто?
— Мы? Дерек, прослушивать ее буду я и Тони. А он, как тебе известно,
болтается сейчас где-то в океане, наслаждается очередным медовым месяцем.
Так что до его приезда ничего не изменится. Если вообще что-нибудь
изменится. У Синары вполне может все получиться. Только не говори никому,
ладно? Сюда идет Синара.
— Я не хочу, чтобы она страдала, — тихо сказал Дерек. Доминик
быстро взглянул на него — в устах Дерека это было равносильно признанию в
любви.
— Ник! Твоя няня просто куколка. — Синара приподнялась на цыпочки
и поцеловала Доминика в щеку. — Она вспомнила, что у нее в сумочке есть
номер мобильного телефона Ангела, и позвонила ему. Мы договорились на
завтра, на девять. Не могу поверить — она в Вирджинии всего две недели и уже
успела узнать мобильный телефон лучшего в Фэйрфаксе стилиста. Предупреждаю,
что могу ее у тебя украсть. Пойдем, Дерек. Твоей красоте нужен отдых.
Спокойной ночи, Ник.
— Э-э... спокойной ночи, Синара.
Его прима взяла Дерека под руку, и оба направились к дому для гостей.
Доминику вдруг захотелось дойти до ворот поместья и отыскать на дороге
трупик черной кошки — не иначе, он сбил одну сегодня, когда торопился за
детьми в
Беззаботное детство
. Но он сдержался. И пошел обратно к дому и к
Молли.
Она сидела спиной к нему и говорила по мобильному.
— Да, Ангел, спасибо тебе. Клиентура просто шик. А насчет остального мы
договорились? Ну, обо мне? Отлично! Я знала, что ты не сплетник. Тогда до
будущей недели. Да, знаю, знаю. Как обведу вокруг пальца? Поэтому-то мне и
нужно к вам по полной программе. Угу. Да. Ты просто чудо, Ангел. Целую. Пока-
пока.
Она захлопнула крышку телефона и повернулась к Доминику, широко улыбаясь.
— Ого! Я смотрю, вы тоже умеете подслушивать?
— Если я и подслушиваю, то не объявляю об этом так, словно совершил
подвиг. — Доминик уселся в кресло, которое до сегодняшнего вечера
считал своим. — Что все это значит?
— Ничего. Просто я еще раз позвонила Ангелу, чтобы попросить его не
делать круглые глаза при виде Синары. И, — просияла она, —
договорилась с ним о встрече. В следующую субботу. — Она развела руки в
стороны, приглашая Доминика полюбоваться собой. — Надеюсь, вы не
думаете, что это все досталось мне само собой?
— Меня меньше всего интересует, как вам это досталось, — отчеканил
Доминик. Может, на всякий случай прикрыть нос рукой? Говорят, у тех, кто
много врет, носы отрастают. — А этот Ангел не расскажет Синаре, кто вы
такая на самом деле? Или он не знает?
— Нет-нет, он знает. Перед тем как приехать сюда на замену Джейни, я
договорилась со своим стилистом в Вашингтоне, и он мне устроил встречу с
Ангелом. Но он — сама скромность. Пообещал меня не выдавать. — Она
искоса взглянула на Доминика. — Или вы уже всем разболтали?
— Спокойной ночи, Молли. — Доминик поднялся.
Нет, не поднялся — потому что Молли толкнула его обратно в кресло. Его.
Толкнула.
— Мне жаль, что так вышло, — сказала она. Непонятно было, за что
она извиняется — за свой вопрос или за рукоприкладство.
— А уж мне-то как жаль, что я только сегодня прочел договор с
Беззаботным детством
. Присаживайтесь, Молли.
— Гм. У вас какой-то зловещий тон. И к тому же до чертиков мне
знакомый. Присаживайтесь, Молли, у меня для вас печальная новость.
Присаживайтесь, Молли, и попробуйте объяснить, зачем на уроке рисования вы
изобразили голого мужчину во всех подробностях. Кажется, темой урока был
натюрморт? Присаживайтесь, Молли, и подождите, пока упакуют ваши вещи.
Лимузин вас отвезет. Сегодня же — пока у нашей школы не отобрали
аккредитацию. Понимаете? Ничего хорошего от такого начала не ждешь.
— Присаживайтесь, Молли, — повторил он.
Она уселась в кресло, руки сложила на коленях, ссутулилась, скосолапила ноги
— ни дать ни взять робкая школьница. Здорово получилось.
Настоящая актриса. Опасная женщина.
— Прекратите, — вырвалось у Доминика. Она выпрямилась. Положила
ногу на ногу.
Взяла бокал с вином и поднесла к губам. Смерила его ледяным взглядом.
Испуганная школьница превратилась в светскую львицу.
— Что? — сказала она. — Кажется, у вас проблемы, мистер Лонгстрит? Может, поделитесь?
Она играет.
Женщина-хамелеон.
От нее у Доминика дух захватывало.
Несколько минут он молча смотрел на нее.
— Что я хотел спросить?
— По-моему, ничего, — ответила Молли и допила вино. Доминик как
загипнотизированный смотрел на ее длинную белую шею и считал каждый глоток.
— Ничего? — усилием воли он сбросил видение. — Стоп. Я задал
вам чертовски важный вопрос. Или вы по-прежнему надеетесь, что я поверю в
то, как вы всю жизнь мечтали быть просто Молли Эпплгейт, няней?
— Почему нет? — мягко сказала она. — Что в этом такого? Кем,
по-вашему, я должна быть?
— Не кем, мисс Эпплгейт. Где. Начнем с Южного полюса.
— Не боитесь, что дети замерзнут? Хотя ради близкого знакомства с
пингвинами...
Счастье, что Доминик по натуре спокойный, уравновешенный человек. Иначе он
бы дико заорал и затопал ногами.
— Послушайте, Молли, — начал он, пытаясь удержать стремительно
покидающую его способность мыслить разумно. — Вы познакомились с
Синарой.
— Отлично. Вы перешли к фактам. Что дальше?
Доминик потер живот. Желудок горел огнем. Нельзя больше пить содовую,
слишком много газа.
— Не перебивайте. Вы познакомились с Синарой. Если поверить в тот бред,
который вы нам болтали, вы все подслушали. Значит, и про наши проблемы с
Синарой тоже.
— Она не может вытянуть мелодию. Да, я все слышала. Но Дерек просто к
ней придирается. Я видела Синару на сцене. Она пела потрясающе.
— Пела. А сейчас ей каждая нота дается с трудом.
— Да, плохо дело.
— Но это полбеды. — Доминик встал с кресла и прошелся по
террасе. — Дереку хватило десяти минут, чтобы решить, что я нашел
Синаре замену.
— Меня?
— Быстро соображаете. Быстрее, чем Дерек. — Доминик повернулся и в
упор взглянул на Молли. — А теперь попробуйте меня убедить, что все это
вы не просчитали заранее, а я попробую вам поверить.
— Я ни о чем таком не думала. — Молли тоже встала. — Между
прочим, Лиззи сообразила все еще быстрее. Я не понимаю, почему вы никак не
можете поверить, что я просто хотела вам помочь? Это же так просто.
— Ничуть не просто. Если уж вы пытаетесь заставить меня слопать ваш
рассказ о том, как вы помогли кузине — как ее там, Джейни? — ответьте
на простой вопрос: почему вы просто не наняли ей замену? Денег у вас вполне
достаточно.
Молли кивнула.
— Я собиралась. Но Джейни не согласилась. Может, она хотела, чтобы я
закалила характер или что-то в этом духе. Урок выживания для Молли Эпплгейт.
Честно говоря, Джейни считает, что все в жизни мне досталось даром, а
остальное я могу купить. Что я слишком легкомысленная. Порхаю, как бабочка,
с цветка на цветок, а в моем возрасте пора уже иметь какие-нибудь
обязанности. В общем, она права.
Она скорчила гримаску и заговорщицки шепнула Доминику:
— И в частностях тоже.
— Допустим, — кивнул Доминик. — Тогда каким образом мне
оправдать ваше присутствие здесь? Вы сами только что признались, что опыта
работы с детьми у вас никакого.
Молли широко улыбнулась.
— Зато я знаю, куда звонить, чтобы привезли пиццу. Я собираюсь готовить
ваших племянников к поступлению в университет. Вам нужно, чтобы в эти две
недели они не путались у вас под ногами. Это я вполне могу устроить. У меня
самой огромный опыт в том, как не путаться под ногами у больших равнодушных
взрослых.
— При чем здесь равнодушных, какого черта!.. Ну, хорошо. Будем считать,
что с этим все ясно. Вы заботитесь о детях. Вернемся к Синаре.
— Да, что-то мы совсем про нее забыли.
— Все могут решить, что я привез ей замену, то есть вас, и прячу здесь,
в доме.
— Хотя я не умею петь, — поддакнула Молли. — Правда, могу
бить чечетку, — она ловко отбила несложный, ритм, — три раза
посмотрела
Чикаго
и в своих мечтах всегда хотела стать такой, как Кэтрин
Зета-Джонс. Я даже тренировалась перед зеркалом и стоптала по танцзалам три
пары железных башмаков. Хотя это было еще в школе. Жаль, голоса нет. То есть
голоса полно. Опыта нет, понимаете?
— Вы и представить себе не можете, до чего мне наплевать на пляшущих и
поющих любительниц. Главное, не вздумайте петь и плясать здесь.
Молли подняла палец.
— Вообще-то я вам соврала. Пою я как раз профессионально.
— Ах вот как?
— Я целый месяц проработала в одном ресторане в Калифорнии: каталась на
роликах, развозила заказы и пела. Но меня так утомил успех, что я решила
уволиться.
— Успех? Могу себе представить. — Доминик на минуту представил
себе Молли в короткой юбке, рискованном декольте и на роликах. Менеджер
небось все волосы на себе изорвал, когда она уволилась.
— Боюсь, не можете. Если только очень приблизительно. Но это
единственный раз, когда я пела и танцевала профессионально. И вообще была на
сцене.
Как? Никогда не играла на сцене? Это что, значит, у нее врожденный талант?
Все, что он сегодня видел... Черт!
— Ладно, вопрос закрыт. Просто поймите одну простую вещь: Синаре сейчас
очень тяжело. Я рад, что вы с ней так быстро стали друзьями. Но имейте в
виду: врагом Синары можно стать еще быстрее.
— Все понятно, — сказала Молли. — Держаться от нее подальше.
— Кстати, репетиций это тоже каса...
— Нет-нет, не приглашайте, — она ослепительно улыбнулась. —
Опоздали. Синара вас опередила. Просила меня прийти послушать, как она поет,
и подтвердить, что Дерек и этот Тейлор просто два болвана. Так прямо и
сказала.
Доминик почувствовал, как руки сами сжимаются в кулаки.
— Дьявол, с какой стати?
— Ну... я предложила, а она согласилась. Поймите, когда вокруг одни
мужчины, которые то и дело к тебе придираются... Должен же у н
...Закладка в соц.сетях
