Жанр: Любовные романы
В плену страстей
...ости он значительно уступает ван дер Рису. Стоя
рядом с этим бронзовым от загара гигантом, Малькольм чувствовал себя так,
будто его облили молоком и повесили на просушку.
Калеба Уэзерли не заинтересовал (если у Тайлера есть друзья типа этого
денди, то это только его дело). Конечно, вполне возможно, что Уэзерли — друг
Камиллы... Калеб усмехнулся, и крупные белые зубы блеснули на загорелом
лице. Должно быть, Камилла совсем не изменилась!
Малькольм задумался, что же так развеселило его немногословного собеседника.
Он случайно бросил взгляд на сапоги Калеба и почувствовал укол зависти: ноги
гиганта были обуты в прекрасные кожаные сапоги, каких Малькольм никогда еще
не видел ван дер Рис был так же безукоризненно одет, как и он сам, но
держался так раскованно, с таким чувство превосходства, которое могут
позволить себе только очень богатые люди.
Несомненно, женщины от него без
ума
, — кисло подумал Малькольм. За секунду до того, как горничная
открыла дверь, он твердо решил, что никогда бы не хотел столкнуться с
Калебом ван дер Рисом в ситуации, касающейся жизни или смерти.
Когда Салли — горничная с ямочками на щеках — отворила тяжелую дубовую
дверь, Калеб широко улыбнулся и подмигнул взволнованной девушке. Его манеры
были уверенными и непринужденными.
Чувствует себя как дома
, — хмуро
отметил Уэзерли.
— Пройдемте за мной, — хихикнула Салли и бросилась бежать впереди
мужчин.
Щеки девушки пылали, а руки слегка дрожали из-за
бога солнца
, который
вошел в их дом. Салли резко остановилась и распахнула двери в утреннюю
гостиную, чтобы Калеб и Малькольм могли подождать там.
— Как мне о вас доложить? — обратилась она к Калебу, даже не
взглянув в сторону Малькольма — Салли знала, к кому он пришел.
— Калеб ван дер Рис, к баронессе, — очаровательно улыбнулся он.
Калебу нравились восторженные взгляды, которые бросала на него миленькая
горничная. Он знал, какой эффект производил на женщин, и втайне забавлялся
этим. Но как только дамы начинали играть в свои маленькие игры, Калеб
переставал обращать на них внимание. В этом отношении он очень походил на
Ригана и хотел найти женщину подстать самому себе. Его совсем не привлекали
стенания, причитания или застенчивый обман.
— Сэр, — сказала Салли, приседая в глубоком реверансе, —
баронесса нездорова и не спустится вниз до ленча. Вы желаете оставить
визитную карточку или встретитесь с мисс Рэн?
Калеб запрокинул голову и рассмеялся, тем самым чуть не доведя Салли до
экстаза:
— Сразу после баронессы я желаю увидеть Рэн! Скажи ей, милочка, что
пришел Калеб, и пусть бежит в мои объятия со всех ног!
Он снова засмеялся, когда горничная бросила на Малькольма недоуменный взгляд
и выпорхнула из комнаты.
Подожди, пока об этом узнают девушки с кухни! — говорила она
себе. — Боже, я буду в центре внимания в течение нескольких недель! Я
произведу на Морри — слугу по дому — такое впечатление, что он, возможно,
даже пригласит меня на прогулку после ужина!
Забыв от волнения о манерах, Салли громко постучала в дверь комнаты Рэн и
сразу распахнула ее.
— Мисс Рэн, мисс Рэн, быстрее спускайтесь вниз! В утренней гостиной вас
дожидается один джентльмен, которому другие джентльмены и в подметки не
годятся! Он ждет встречи с вами! Господи, я в жизни не видела мужчины
прекраснее! Ну идите же скорее, — на одном дыхании произнесла девушка,
умоляюще протягивая вперед руку.
У Рэн дрогнули ресницы. Нет, еще слишком рано, она не готова к встрече
родителей с Малькольмом. Как сможет она смотреть ему в глаза после ссоры с
Сиреной и Риганом? Ведь Малькольм так тонко чувствует ее настроение, что
сразу поймет: что-то случилось, что-то не так. Придется сослаться на
головную боль и отложить свидание.
— Передай мистеру Уэзерли, что у меня разболелась голова и я отдыхаю.
Извинись за меня перед ним и скажи, что я жду его к чаю, — попросила
Рэн. — А еще скажи, что я не смогу отправиться с ним на прогулку
сегодня.
— Нет, нет, мисс Рэн! — в тревоге воскликнула Салли. — Его
зовут Калеб ван дер Рис, и он сказал, что если не может повидать баронессу,
то хотел бы встретиться с вами. Мисс Рэн, он выглядит... как бог, —
прошептала она. — В его присутствии я совсем потеряла голову и чуть не
лишилась чувств!
И, как будто ей в голову только что пришла эта мысль, девушка проказливо
добавила:
— Ваш друг мистер Уэзерли тоже находится в гостиной.
У Рэн защемило сердце, и она почувствовала, что близка к обмороку. Калеб!
Калеб ждет ее внизу! Калеб в гостиной вместе с Малькольмом!
— Проклятие... — пробормотала она себе под нос.
Горничная нахмурилась.
— Мисс Рэн, как вам не стыдно! Молодые леди никогда не говорят таких
слов.
— А эта леди говорит, — процедила Рэн сквозь стиснутые
зубы. — Очень хорошо... я сейчас спущусь вниз и встречусь с моими
двумя... посетителями-джентльменами.
Она встряхнула темными волосами, пощипала щеки, чтобы вызвать румянец, и
пригладила тыльной стороной ладони невероятно длинные ресницы. Почему ей
никто не сказал, что Калеб в Англии? По крайней мере, Сирена и Риган могли
это сделать. Им прекрасно известно, как она восхищается Калебом. Наверное,
это какая-то хитрость с их стороны. Сирена, по словам Ригана, хитра как
лиса. А то, что оба мужчины пришли одновременно, — больше чем
совпадение.
— Проклятие! — громко проговорила она, вызывающе сверкнув глазами
в сторону Салли, чтобы та воздержалась от дальнейших комментариев.
Маленькая горничная ничего не сказала от счастья, что еще раз увидит этого
бронзового от загара гиганта. Как бы ей хотелось быть благородной девицей,
чтобы к ней приходил с визитом джентльмен, похожий на Калеба ван дер Риса!
— Я готова, Салли, — сообщила Рэн, поправляя розовое платье.
Последнее легкое прикосновение пальцев к прическе, последний глубокий
вздох... Подходя к гостиной, она незаметно расправила плечи. Салли
распахнула дверь, и Рэн вошла. Глазами она сразу же нашла Калеба и
почувствовала, что сейчас потеряет сознание. Но Рэн заставила себя
улыбнуться, прошла на середину комнаты и приветственно протянула обе руки.
Калеб, занимавшийся скучным обсуждением лондонской погоды с Малькольмом, был
ошеломлен ее появлением. Боже милостивый, Сирена оказалась права! Какая
красавица! Куда же подевалась та маленькая девчушка, которую он знал много
лет назад на Яве? У Калеба сердце стучало, как молот, когда он сгреб Рэн в
охапку, игнорируя негодование Малькольма Уэзерли.
Когда на миг Калеб отстранил девушку от себя, в ее янтарных глазах блестели
слезы.
— Ты стала такой взрослой, — с благоговением произнес он. —
Кто бы мог подумать, что малышка, которая бегала босиком по пристани,
превратится в принцессу из сказки?
Калеб посмотрел на элегантное платье Рэн и прошептал:
— Не думаю, что я должен теперь называть тебя моей сестрой, — его
темные глаза смеялись. — Маленькие сестренки никогда так не выглядят!
На мгновение янтарные глаза превратились в тлеющие угольки, а потом
вспыхнули огнем. Рэн, словно случайно, освободилась из объятий Калеба и
повернулась к Уэзерли.
— Малькольм, это мой... мой... брат Калеб.
— Мы уже познакомились, — отрывисто произнес Малькольм.
Рэн никогда не смотрела на него так, как сейчас смотрела на ван дер Риса,
хотя именно он, Малькольм Уэзерли, был ее суженым. Никогда еще он не видел,
чтобы сестра смотрела на брата такими глазами; не видел он, чтобы и брат так
восхищался красотой сестры. Где-то в глубине души Уэзерли заворочался страх,
но следующие слова Рэн успокоили его:
— Я очень рада, что ты приехал пораньше, Малькольм. Сегодня ночью
возвратились родители, и они хотят с тобой познакомиться. Встреча намечается
на ленч, когда к нам присоединится баронесса. А пока почему бы вам с Калебом
не прогуляться по саду? Я скоро приду к вам, — она нежно пожала руку
Малькольма.
— Не очень-то хорошая идея, — заметил Калеб, скорчив
гримасу. — Как ты говорила раньше?..
Давай скинем сапоги и пробежимся
по сочному травяному ковру вместе...
Я первым добегу до сада! — глаза
его призывно сверкнули, отчего сердце Рэн забилось еще сильнее. —
Терпение, как тебе известно, не является одним из моих лучших качеств!
Рэн рассмеялась. Впервые за последние месяцы ее смех звучал искренне.
— Я помню! Если все будет хорошо, мы еще успеем побегать босиком по
траве до твоего отъезда.
При этих словах глаза Калеба вспыхнули, и он вслед за Малькольмом вышел из
комнаты.
Рэн прислонилась к стене и сделала несколько глубоких вдохов. Калеб выбрал
не самый удачный момент для приезда!
— Проклятие, проклятие, проклятие! — кричала она, пробегая
просторный холл, отделанный мрамором, и поднимаясь вверх по крутой лестнице.
ГЛАВА 4
Ничего не зная о разыгравшейся внизу драме, баронесса Камилла Ленгдон-
Синклер встала с кровати, обшитой кружевами, с наслаждением потянулась,
погладила свой выпуклый живот и счастливо вздохнула. Если бы кто-нибудь
раньше сказал ей, что она будет радоваться теперешнему своему состоянию,
Камилла сочла бы это шуткой. Да, скоро она станет матерью. Тайлер пребывает
на вершине блаженства, а его общение с юной Рэн красноречиво говорит о том,
как он будет относиться к собственному ребенку. Милый, дорогой, чудесный
Тайлер, который всегда любил и понимал ее! Светило солнце, и Камилла
радовалась жизни. В недрах ее тела рос ребенок — плод их крепкой любви.
Ничто больше не сможет разрушить эту любовь, Камилла не допустит этого.
С помощью горничной баронесса приняла ванну и облачилась в соответствующее
ее положению платье мягкого золотистого цвета, скроенное так, чтобы скрыть
беременность. Как будто она стремилась скрывать ее! Зачем только она
послушала не в меру щепетильную портниху, которая утверждала, что
недопустимо для
леди на сносях
выставлять напоказ свое состояние?
Выставлять на показ! Боже! Да Камилле хотелось, чтобы все об этом знали!
Хотелось кричать об этом с самой высокой башни и щеголять округлившимся
животом и налитой молоком грудью, говорящими о ее женской зрелости. Она
желала, чтобы весь мир знал: баронесса Синклер ожидает ребенка! Она сейчас
выйдет, распрямив плечи и выставив вперед живот на всеобщее обозрение. Пусть
Сирена с Риганом видят, как она счастлива!
Камилла подняла голову и прислушалась. Почему так тихо? К этому времени дом
должен звенеть от задорного смеха Рэн и грубоватого юмора Ригана. С другой
стороны, как и предполагал Тайлер, дела могли пойти не очень хорошо, если
Рэн рассказала родителям о своих намерениях. Нет, Камилла не собирается ни о
чем волноваться. Ничто не испортит ее хорошее настроение. В конце концов,
Рэн уже исполнилось восемнадцать. А разве она, Камилла, не состояла в этом
возрасте в тайном браке?
Камилле было немногим больше шестнадцати, когда она впервые увидела Тайлера
Синклера. Ее отец, Стефан Ленгдон, был дальним родственником старого барона,
отца Тайлера. Стояло жаркое лето, когда Стефан с дочерью приехал в
Найтсбридж погостить несколько недель в летнем доме Синклеров. Для Камиллы
не было тайной, что Стефана считали в семье
паршивой овцой
, а баронесса
терпеть его не могла. Но добродушный барон решил забыть прошлые обиды и
пригласил их в свой дом.
Тем ослепительным летом Камилла с Тайлером влюбились друг в друга до
беспамятства, к жадному удовольствию Стефана и ужасу баронессы. Но даже
угрозы матери о лишении наследства, если Тайлер будет продолжать свои
несерьезные отношения
с Камиллой, не охладили юношеский пыл. Они любили
друг друга — только это имело значение. Позднее, когда выяснилось, что
баронесса не собирается менять решение и они должны расстаться, Камилла и
Тайлер вступили в тайный брак.
Сначала Стефан Ленгдон был вне себя от радости из-за союза единственной
дочери с богатым сыном Синклеров. Но когда Тайлер хотел признаться родителям
в тайной женитьбе, Стефан уговорил его не делать этого, и Тайлер, которого
от получения наследства отделяли лишь несколько лет, послушался Ленгдона.
Сначала Тайлер думал, что Стефан заботится о счастье молодой пары, и ему
потребовалось много времени, чтобы понять что Ленгдона интересовало совсем
другое. Ему было прекрасно известно, что Синклеры очень упрямы и, без
сомнения, лишат сына наследства, узнав о тайном браке, а тогда Ленгдон
останется не только с дочерью-иждивенкой, но еще и с лишенным средств к
существованию зятем. К тому же, Тайлера не только лишат наследства, но и
вполне могут изгнать из общества, а вместе с ним и Стефана. Старый пройдоха
не сомневался, что Синклеры отомстят ему за участие в этой любовной истории
и перестанут поддерживать с ним какие-либо отношения. Ведь главной причиной,
почему Ленгдона принимали в свете, являлась протекция барона, иначе его бы
изгнали из модных гостиных, куда он так стремился, как прокаженного.
Ничего не подозревая об этом, Тайлер согласился держать брак с Камиллой в
тайне. Было условлено, что по достижении совершеннолетия он предъявит права
на Камиллу. Но Стефан был не в состоянии ждать еще пять лет, чтобы поправить
свое финансовое положение. Когда же в Лондоне появился Риган ван дер Рис и
разнеслась молва о его несметных богатствах, Стефан ловко устроил свою дочь
поближе к голландцу, женой которого она вскоре и стала.
Камилла все объяснила тем, что тогда она была глупой эгоистичной девчонкой,
которая легко шла на поводу у расчетливого, хитрого отца. Но единственное,
чему она оставалась верна, — это любовь к Тайлеру. Все остальное и все
остальные были просто фарсом. Даже в объятиях другого мужчины — Ригана или
Калеба — она всегда видела только Тайлера, Тайлера, который знал ее, как
самое себе, все ее достоинства и недостатки, особенно недостатки.
Тайлер знал их все наперечет и все-таки продолжал любить ее.
Камилла самодовольно улыбнулась и погладила живот. Она не беременела на
протяжении многих лет, а сейчас у нее было все, о чем только могла мечтать
женщина: любимый муж, ребенок, который скоро родится, свобода быть самой
собой и достичь всего, чего пожелает.
В то время как Камилла прихорашивалась перед выходом к гостям, Рэн вынимала
из высокого комода для белья одно платье за другим. Одно не подходило
потому, что ей не очень нравился цвет, другое — потому, что не
соответствовало ее настроению.
Янтарные глаза Рэн так и заискрились, когда она поймала свое отражение в
зеркале в дальнем конце комнаты. Щеки пылали, отчего глаза горели еще ярче и
контрастировали с рассыпанными по плечам темными волосами. Малькольм Уэзерли
никогда не вводил девушку в такое возбужденное состояние, как приезд Калеба.
Красавец Малькольм выглядел очень бледно на фоне Калеба.
А почему я, собственно, об этом думаю?
— спросила себя Рэн. Малькольм
являлся одним из самых красивых мужчин, каких она только видела. Его
способность кружить дамам головы была очевидна. Аристократический вид
Уэзерли сочетался с очарованием распутного человека. Женщины не могли
устоять перед ним. Черные вьющиеся волосы, которые небрежно спадали на
высокий лоб и подчеркивали томные смеющиеся глаза, придавали ему
мальчишеский вид. Ничего удивительного, что женщины считали Малькольма с его
чувственной улыбкой и гибким изящным телом, привлекательным. И не только
молодые девушки, как сама Рэн. Женщины постарше, умудренные жизненным
опытом, тоже восхищались им. Его холеный вид и манеры были безупречны, но
Малькольм держался с заученным жеманством, а Калеб... Калеб просто двигался
— без всяких усилий, с природной грацией атлета. Рядом с Калебом манера
Малькольма держать себя казалась почти механической.
Какая же я жестокая!
— обругала себя Рэн. Ведь Малькольм любит ее, а она —
его. Неужели она зря разругалась с Сиреной и Риганом? Не лучшее время она
выбрала, чтобы начать сомневаться в своих чувствах к Малькольму. Собственные
гневные слова Рэн еще звенели у нее в ушах, а перед глазами стояло
перекошенное от боли лицо Ригана. От таких воспоминаний щеки девушки
вспыхнули огнем.
Я отвечаю за каждое слово
, — старалась оправдать
себя Рэн, глядя в зеркало. У Сирены и Ригана своя жизнь, а она будет жить
своей, согласны они или нет. Погрозив своему отражению пальчиком, Рэн опять
принялась энергично рыться в комоде. Наконец она остановилась на блестящем
шелковом платье абрикосового цвета, которое усиливало ее красоту и
подчеркивало сияющие глаза.
— Рэн, Рэн, я только что вернулась из сада; ты не поверишь, кого я там
видела! — закричала Сара, захлопывая за собой дверь; ее глаза горели от
возбуждения. — Малькольма и с ним какого-то мужчину — не чета другим!
Именно о таком мы обычно шептались в академии. Великолепен! Совершенно
великолепен! — она сделала вид, что сейчас упадет в обморок. —
Рэн, клянусь, рядом с ним Малькольм выглядит как крестьянин!
Не обращая внимания на выражение лица подруги, Сара продолжала:
— Я должна попросить Тайлера представить его мне. Мы бы отлично
смотрелись вместе, потому что у него темные волосы и бронзовая кожа. С моими
светлыми волосами мы бы чудесно подошли друг другу.
Сара внимательно наблюдала за реакцией Рэн. Она прекрасно знала, что если
будет подталкивать Рэн к этому незнакомцу, то девушка еще сильнее уцепится
за Малькольма. Но если она притвориться, что заинтересовалась этим мужчиной
сама, Рэн, вероятно, можно будет уговорить забыть Уэзерли и оставить его
Саре.
Рэн резко повернулась и схватила Сару за руку. Янтарные глаза так и
сверкали, на губах застыла усмешка, когда девушка яростно прошипела:
— Ты говоришь о моем брате. Нет, вы совершенно не подходите друг другу.
Калеб — мужчина, а не мальчишка, а ты всего лишь глупая школьница! И если ты
еще хоть раз назовешь Малькольма крестьянином, я... я вырву тебе все волосы!
Ты слышишь, что я говорю, Сара Стоунхам?!
— Побойся Бога, Рэн! Что это на тебя нашло? Я только хотела подразнить
тебя. Ты расстроена, потому что Сирена и Риган здесь и все твои темные
делишки вышли наружу. Может, ты из тех, кого называют
в семье не без
урода
? — с издевкой парировала Сара.
— Черт возьми, Сара, никакой я не урод, ты же прекрасно знаешь!
— Конечно же, нет, пташечка! Действительно, черт возьми! Если бы моя
мать когда-нибудь услышала, как ты выражаешься, она бы запретила мне
общаться с тобой. И, возможно, ты увидишь меня в последний раз, когда мои
родители приедут спасать меня от твоего плохого влияния. Это из-за тебя меня
исключили из школы, не так ли? А если ты так нежно относишься к своему
брату, как ты его называешь, то ставлю перламутровый гребень против твоего
серебряного браслета, что не пройдет и часа, как он будет у моих ног!
Сара отвернулась, чтобы скрыть от Рэн улыбку. Ее коварный замысел вполне мог
сработать. Рэн вовсе не по-сестрински защищала брата. Или Сара ошибается?
Может, таким образом Рэн подсознательно оберегает Малькольма?
— Не смеши меня, Сара! Калеб никогда не станет связываться с таким
ребенком, как ты. Я принимаю пари. Через час после того, как встретишься с
ним!
— Прекрасно. Я буду отчаянно флиртовать, как мы с тобой это делали в
школе. Помнишь, как ты говорила, что у меня изумительные ресницы и все
мужчины будут ползать у моих ног в день дебюта в обществе?
— Помню, — сквозь стиснутые зубы процедила Рэн.
Откуда такое неприятное ощущение в животе? Сара была хорошей подругой и
скрашивала жизнь Рэн вдали от дома.
А теперь я обращаюсь с ней как с
ненужным предметом багажа! И вообще... У Калеба могла быть женщина и
похуже!
— фыркнула Рэн.
— Прости меня, Сара. Ты моя лучшая подруга, и я не должна была так
гнусно обращаться с тобой. Пожалуйста, не сердись, — попросила она,
касаясь плеча Сары.
— Я не сержусь, — ответила та, широко улыбаясь. — Но я не
думаю, что Малькольм — мужчина твоей мечты. Калеб — сильный, бороздящий моря
капитан, именно за таким отправилась твоя обожаемая Морская Сирена. Ведь он
тебе не родной брат, Рэн, — отчетливо произнесла Сара, чтобы убедиться:
подруга поняла, что она имеет в виду.
У Рэн сильно забилось сердце. Она и сама подумала об этом, как только
увидела Калеба. Сара права: Калеб — такой мужчина, какого Морская Сирена
захотела бы видеть своим возлюбленным. Рэн вздохнула. Ей нужен Малькольм. За
него она хочет выйти замуж.
— Калеб — ужасный волокита. Он обожает женщин — всех женщин. Мне
кажется, он задался целью проверить, сколько девственниц сможет уложить в
постель прежде, чем выберет жену, если он вообще когда-нибудь женится. Не
сомневаюсь, что у него полно женщин в каждом порту. Калеб не тот человек, за
которого можно выходить замуж, а я хочу детей от хорошего мужа. Такого, как
Малькольм, — холодно добавила Рэн; лицо ее было совершенно спокойно.
От этих слов у Сары похолодело в животе.
Ничего у тебя не выйдет — с моей
помощью, подружка
, — зло подумала она. Срочно нужно что-то предпринять
— все что угодно, лишь бы открыть Малькольму глаза на совершаемую им ошибку.
Наверное, первая идея была лучше. Сара видела, как Калеб взглянул на нее в
саду. И разве Рэн не сказала, что его интересуют женщины? Не трудно будет
испытать на нем свои чары и посмотреть, какое впечатление это произведет на
Малькольма. Если он поймет, что такой мужчина, как ван дер Рис, интересуется
ею, то, возможно, и оставит бредовую идею жениться на Рэн. Милая непорочная
Рэн... Нет, это несправедливо! Она, Сара, пуританка, но падшая пуританка, а
Рэн невинна... Решено: она начнет флиртовать с Калебом, как только все сядут
за ленч!
— Ты готова, Сара? Ты же знаешь, какой суетливой становится Камилла,
когда опаздывают. Если мы задержимся еще, то придем в столовую после других,
а я хочу первой представить Малькольма Сирене и Ригану.
— Я уже готова, — ответила Сара, поправляя волосы.
Девушка выглядела не менее прекрасной, чем Рэн, — в бледно-голубом
облегающем платье. Необходимо держаться поближе к лихому Калебу, чтобы
Малькольм смог оценить, как красиво они смотрятся вместе.
Ну просто как мед и сливки!
— подумала Сара и улыбнулась про себя.
Бросив лишь один взгляд на Малькольма Уэзерли, Риган чуть не взорвался от
гнева. Сирена накрыла нежной рукой его руку, чтобы успокоить мужа,
одновременно с легким прищуром рассматривая избранника Рэн. Вдруг ее взгляд
упал на темноволосого гиганта, который вошел в комнату.
— Калеб! — воскликнула она, бросаясь к нему в объятия. — Как
чудесно снова видеть тебя!
Калеб подхватил женщину на руки и со смехом закружил по комнате.
— Ты стала еще прекраснее, Сирена!
Он опустил ее на пол, обнял за плечи одной рукой, а другую протянул отцу.
— Рад видеть тебя, отец! Ты выглядишь так, будто родительское бремя
вовсе не тяготит тебя! Расскажите, как там мои братья?
— Здоровы и с нетерпением ждут встречи с тобой. Когда ты вернешься на
Яву? Куда теперь направляешься? — спросил Риган, похлопывая сына по
спине.
— Куда бросит меня море. Дела Ост-Индской компании находятся в надежных
руках. Я сказал, чтобы не ждали меня в течение года, по крайней мере.
На мгновение Ригану стало обидно. Мальчик был волен делать все что
заблагорассудится. Его же собственные вольные денечки были далеко позади...
Риган вдруг ощутил, что Сирена все еще стоит рядом. Как хорошо она его
знала! Она почувствовала его мимолетное настроение! Риган улыбнулся, глядя в
зеленые глаза, и все мысли о свободе и зависть сразу же улетучились: в этой
женщине заключалась вся радость, какая только была ему нужна.
— Итак, — весело обратился Риган к старшему сыну, — ты
проложил еще не достаточно длинную тропу из слабого пола?
— От Явы до Суматры, — рассмеялся Калеб. — Думаю, стоит
посмотреть, что может предложить мне Америка.
— В Америке же дикие индейцы! — со страхом заметила Сирена.
— А ты считаешь, что мой сын не пара индианке? Постыдись,
дорогая! — пошутил Риган.
— Тогда советую теб
...Закладка в соц.сетях
