Жанр: Любовные романы
Хозяйка "Солнечного моста"
...sh; Что сказал отец?
— То, что можно было ожидать. Сказал, что в семье не будет развода. Я
перед ним не отступила... и перед тобой не отступлю.
— Почему бы нам немного не подождать, не поразмыслить? Должен
признаться, я этого не ожидал. Мне нужно время, чтобы подумать, прийти к какому-
то решению.
— Думай сколько угодно. Как я уже сказала, я подала на развод. Я только
хотела, чтобы ты услышал это от меня, а не от своего отца.
— Билли, Билли... Где мы допустили ошибку? Мы владели так многим. Как
это случилось с нами? — Мосс устало вздохнул. Только этого ему не
хватало, когда и без того все идет наперекосяк. Боже, еще и отец окажется у
него на шее.
— Не знаю, Мосс. Я пыталась. Но слишком утомительно биться головой о
каменную стену.
— Ты обвиняешь меня. Слышу по твоему голосу. Говоришь, что ты устала. И
не упомянула, что мы оба старались. Я тоже пытался, черт побери!
— Ты недостаточно старался. Наша семья не распалась бы, если бы ты
пытался так же сильно, как я. Никто из нас ничего не имеет. Разве ты не
видишь? Да, я обвиняю тебя. Я хотела объединить семью. Хотела, чтобы ты
почувствовал это так же, как я. Ты дал обещание и нарушил его.
Единственного, единственного, чего я когда-либо хотела, ты мне не дал. Мою
семью. Теперь мне это больше не нужно. И ты мне больше не нужен, Мосс.
Мосс не сводил с нее глаз.
— Ты слышала, что сейчас сказала? — медленно проговорил он. — Ты слышала свои слова?
Билли подошла к двери и распахнула ее.
— Слышала. Я это выстрадала. Поздно, Мосс. Лучше тебе вернуться в дом.
Я устала.
Мосс с ненавистью прислушался к скрежету задвигаемого засова. Постоял у
дверей, сигарета свисала с его губы. Он долго стоял здесь уже после того,
как погас свет. Как могло все кончиться? Если бы он сказал, что все
кончено... а сейчас он не был готов. Он знал, как бороться, и будет бороться
за то, что принадлежит ему.
Райли радовался, что кончился праздник, День Благодарения; его не было дома
со своей семьей на традиционном ужине. Но у него дело, важное дело. Из окна
спальни он посмотрел на последствия ночного снегопада. Трудновато будет идти
с маршем антивоенного протеста в такую погоду. Райли надеялся, что все-таки
средства массовой информации осветят это событие. Анна Мария Воловски
сказала, что такое событие не упустят, а она-то, казалось, всегда знала, как
пойдут дела.
— На улице, наверное, градусов двадцать мороза, — проворчал Райли,
обращаясь к своему товарищу по комнате Майку О'Нейлу. — Замерзнем там
как собаки.
— Знаю. Я надел длинные кальсоны и две пары носков. Успокойся, Коулмэн,
это всего лишь на пару часов. Выживем. Этот снегопад все равно что старая
шляпа для газетчиков, а мы им подкинем новостей, чтоб было о чем написать.
Ради этого стоит померзнуть.
Вьетнам, дьявольская заваруха на другом краю света. Не многие называли это
войной, а следовало бы, подумал Райли. До сих пор это именуется
политической акцией
, размышлял он, подправляя краской плакат, который
будет нести:
Верните их домой!!!
.
— Они получат свои новости, — усмехнулся Майк. — Что скажешь
о моем?
Райли обернулся, чтобы глянуть па лозунг в руках Майка:
Я не иду!
.
— Это твое последнее слово, О'Нейл?
— Вот именно, последнее.
— Пошли. Остальные ждут, а я не хочу идти пешком к административному
зданию. Я дитя комфорта, предпочитаю посидеть в тепле, пока мы не двинемся.
Демонстрация в студенческом городке Кентуккского университета обещала стать
самой значительной из проходивших здесь до сих пор: журналисты не могли
пропустить такое событие.
Марш начался довольно мирно и таковым остался бы, если бы какой-то неопытный
полицейский не стал размахивать своей дубинкой от досады на этих
деток
богатых задниц, которым больше нечего делать
. Майку О'Нейлу удар пришелся
по левому плечу. При звуке ломающейся плечевой кости приятеля Райли пришел в
ярость. Он размахнулся и обрушил свой плакат на правую руку полицейского,
заставив его выронить дубинку в снег. Сара Фитц подхватила ее и нацелилась
на второго полисмена. Райли оттеснил Сару в сторону и прыгнул на
полицейского. Оператор навел камеру на его сердитое лицо, в то время как тот
колотил противника так, что любо-дорого смотреть. Тут началась такая
потасовка, что чертям в аду стало жарко.
На Майка О'Нейла, лицо которого было искажено болью, надели наручники и
бросили в полицейскую машину вместе с Райли.
— У него сломано плечо. Снимите с него наручники, — умолял
Райли. — Мы никуда не убежим. Не мучайте его. Вы что, не видите, как
ему больно?
— Заткнись, и чтоб я от тебя ни одного слова не слышал. Все вы дерьмо.
Все, кто не хочет служить в армии, дерьмо.
— Можете думать что угодно, но, пожалуйста, снимите с него наручники.
Посмотрите на его плечо, если не верите. — В ответ полицейский офицер
язвительно засмеялся.
— Не старайся зря, Райли, — пробормотал Майк. — Слушай, если
я помру, не держи на меня зла.
Райли пристально посмотрел на друга. Вокруг рта у Майка появились
голубоватые тени, лицо приобрело пепельный оттенок. Но в полицейской машине
было тепло.
— Еще раз просить вас я не собираюсь. Снимите наручники с моего друга!
— Заткнись!
Райли лихорадочно думал. Иногда другого выхода не остается.
— Моему дедушке это не понравится, — прошептал он. Полицейскому
пришлось напрягать слух, чтобы расслышать его слова. — И отцу тоже. А
когда они недовольны, то и многие другие люди — тоже. Например, такие, как
комиссары полиции.
— Как я испугался. — Полицейский злобно усмехнулся. Все эти
молокососы одинаковы.
— Еще как испугаетесь. Моя фамилия Коулмэн, — Райли сделал
паузу. — Такая же, как у мэра.
— Беллами, проверь бумажник этого парня, — бросил водитель через
плечо. Беллами извлек из заднего кармана брюк Райли его бумажник.
— Все, как он говорит. Райли Коулмэн. — Полицейская машина
остановилась и съехала на пятнадцать футов в снег. — Снять с парня
наручники?
— Да, черт побери, сними. Еще не хватало департамента на наши головы.
Мне нужно кормить жену и детей.
— Осторожнее, — предупредил Райли. — У него сломано плечо,
разве вы не видите?
— Перчатки малыша, Беллами. И утри ему нос.
— Разумно с вашей стороны, офицер, — огрызнулся Райли. — Как
ты, Майк?
— Лучше... — Последовала небольшая пауза, потом Майк, потеряв сознание, обмяк на сиденье.
— Он без сознания. Теперь вы довольны? — закричал Райли. —
Надо отвезти его в больницу. Быстрее!
— Сними и его наручники тоже, Беллами. Боже! Как бы мне хотелось
оказаться во Флориде!
— Нет, не надо. Пусть мои наручники остаются. Вы уже сказали мне о моих
правах и арестовали меня. Вы уже не можете от меня отделаться. Мой друг —
другое дело. Отвезите его в больницу, а потом оформите мой арест. Ведь,
вроде, так полагается?
— А потом твои дедушка и папочка вызволят тебя. Выметайся из машины. Мы
отвезем твоего друга в больницу.
— Вы меня вышвырните из этой машины, — и это будет последнее, что
вы когда-либо делали... Вы теряете время зря.
— Он прав. Парень все еще без сознания. И выглядит не самым лучшим
образом, — холодно заметил Беллами. — Об этом молокососе мы можем
позаботиться попозже.
Час спустя с помощью снегоочистителя, ехавшего впереди машины, полицейские
пробились ко входу в больницу. Райли вытащили из фургона, а двое санитаров в
белых халатах бросились на помощь Майку.
— Райли! — Перед ним стояла Сара. Райли заметил, что под левым
глазом у нее расплывается синяк величиной с лимон. — Что случилось?
— У Майка раздроблено плечо. Кто-нибудь еще пострадал?
— Девону повредили дыхательное горло. Какой-то коп двинул его прямо по
шее. Он в хирургическом отделении. Бетси сломали руку в двух местах. Келвину
досталось. Ему заехали по щеке и нос слегка своротили. Ну, те и
разбушевались. Мы первыми не начинали — не забывай.
— Ха, я же там был, помнишь? Черт, надеюсь, с Майком все в порядке. На
мой взгляд, туго ему пришлось. Эти подонки надели на него наручники.
Сара сдвинула пакет со льдом, который прижимала к щеке, и бочком подошла к
Райли.
— В вестибюле собралось не меньше сотни репортеров. Они ждут, что кто-
то из нас поговорит с ними. Невероятно, что все они торчат здесь в такую
погоду. Просто в голове не укладывается. Предполагалось, что демонстрация
окажется мирной. Все мы сошлись на том, что насилия не будет в любом случае.
— Трудно не отбиваться, когда кто-то ломает тебе кости, — горько
отозвался Райли. — Мирная — черта с два! Кто будет говорить?
— Думаю, что ты должен взять это на себя. Так будет полезно для нашего
дела. Райли Сет Коулмэн из тех самых Коулмэнов. Ты вступаешь в игру?
Перед внутренним взором Райли промелькнуло видение: Сет и Мосс смотрят
вечерний выпуск новостей. А затем всплыло лицо друга, пепельно-бледное, с
посиневшими губами. Сара ждала. Но именно воспоминание о матери заставило
его принять решение.
— О'кей, я сделаю это. Расскажи мне, что произошло после того, как нас
швырнули в полицейскую машину. — Райли внимательно слушал, пока Сара
излагала ход событий. Его живой ум тщательно анализировал факты, сопоставлял
и располагал события в хронологическом порядке. Теперь он был готов.
— Копы не собираются разрешать тебе говорить с прессой. Мы могли бы
подготовить для тебя сцену. Все репортеры находятся перед зданием больницы.
Мы же — возле отделения скорой помощи, позади нее. Тебя, наверное, сразу же
отправят в полицейский участок.
— Черт, они хотели выкинуть меня из машины, когда я сказал, что мэр —
мой дедушка. Если прессе станет известно, что я один из техасских Коулмэнов,
это действительно произведет впечатление. Я должен сделать это, —
воинственно заявил Райли. — Они надели наручники на Майка, а он не смог
выдержать боль. Слишком долго они меня держать не станут. Дай мне знать как
можно быстрее, как остальные. Договорились?
— Само собой. Я думаю, случай с Солом — для нас самое выигрышное дело.
Он умеет быть таким очаровательным с дамами. Ему сломали руку, и никто не
обращает на него внимания. Ты только глянь на него — он уже назначил
свидание той студентке-медсестре. Я попрошу его через эту девушку передать
сообщение для прессы. А ты держись стойко и не позволяй увезти тебя отсюда,
пока репортеры не прибегут сюда. Дерись, если понадобится.
— Давай быстрее. Вон показались те двое полицейских. Сколько я
продержусь, как ты считаешь? Я арестован, не забывай об этом.
Сара кинулась к Солу со своим поручением.
— О'кей, Коулмэн, пошли, чтобы твой папочка смог добыть для тебя
хорошего адвоката, не вылезая из своей теплой постельки.
— Я никуда не поеду, пока не узнаю, как обстоит дело с моим
другом. — Краем глаза он заметил, что белокурая медсестра стремительно
помчалась к входной двери. Нужно было потянуть еще несколько минут. Сара
прохаживалась неподалеку вместе с Солом.
Райли дал пресс-конференцию в наручниках, на ступеньках приемного отделения
скорой помощи. Это интервью пустили в эфир в шестичасовом выпуске новостей.
А в одиннадцать часов вечера этот выпуск повторили по всей стране.
В пять часов Агнес, наконец, смягчилась и позволила слугам уйти (теперь,
когда дети разъехались, прислуга больше не жила в доме, а была заменена
приходящей, слуги уходили после обеда). Однако Агнес не собиралась утруждать
себя на кухне: она заранее заказала всевозможные блюда, стоило снегу начать
падать.
— Думаю, мы поедим с подносов у камина, — оживленно предложила
она. — Кухарка сварила чудовищных размеров горшок супа с бобами, и мы
можем поесть сандвичей с ветчиной. Нужно быть справедливыми, Сет. Прислуга
хочет побыстрее вернуться домой к своим семьям, а через час все дороги
занесет. Мосс не возражает, и я позвонила в мастерскую, чтобы Билли
присоединилась к нам. Вкусный горячий суп — самая лучшая еда в такую погоду.
— Девочка заблудится в снегопаде, — проворчал Сет.
— Ради Бога, Сет, мастерская всего лишь на заднем дворе. Предполагаю,
ты просто не хочешь, чтобы она появлялась здесь после того, как подала на
развод. Если дело в этом, так и скажи. Я ей позвоню и скажу, чтобы не
приходила.
— Кому сказать, куда не приходить? — спросил Мосс, входя в комнату
и направляясь прямиком к бару.
— Я попросила Билли присоединиться к нам за ужином, поесть супу и
сандвичей. — По голосу чувствовалось, что Агнес пытается оправдаться,
чего она терпеть не могла.
— И ты позволишь, папа, чтобы этот развод выбил тебя из колеи? — с
иронией спросил Мосс. Агнес, сощурив глаза, смотрела, как Мосс осушил бокал
с двойной порцией виски и налил себе еще. Если он станет продолжать в том же
духе, то рано или поздно не миновать грандиозного скандала. Лучше уж
позвонить Билли и сказать, чтобы оставалась у себя в мастерской.
— Ты чертовски прав — это выбивает меня из колеи. Коулмэны не
разводятся. Ты поскользнулся, мальчик. Я разочарован. Слыханное ли дело?
Разводиться и в то же время общаться как ни в чем не бывало. Почему же она
не соберется и не уедет, как заявила? Как получается, что наше
гостеприимство для нее подходит, а ты нет? Скажи мне, мальчик.
— Брось, папа. Мы с Билли разберемся в наших делах. Мастерская
принадлежит ей. Сойер удобнее здесь, чем в какой-нибудь квартире в городе.
— Девочка всю неделю в школе. А когда приезжает домой на уик-энды, то
проводит время с друзьями. Где тут логика? — фыркнул старик.
Надеясь избежать назревавшего откровенного обмена мнениями, Агнес предложила
включить телевизор и посмотреть вечерний выпуск новостей. Она как раз
усаживалась в свое собственное мягкое низкое кресло, когда в комнату вошла
Билли. Голова у нее была высоко поднята, на щеках горели два ярких пятна.
— Билли!
— Налить тебе выпить, Билли?
— Спасибо, Мосс. Я бы выпила шерри.
— Сет говорит, погода ужасная. Он боялся, что ты не найдешь дорогу до
дома, — нервно заявила Агнес.
— Не хочешь ли ты сказать, что Сет надеялся, что я потеряюсь? Дом сияет
огнями, как рождественская елка, — мне оставалось лишь идти по прямой.
Только вот ноги промокли. Не возражаете, если я сяду поближе к огню? —
Она смотрела прямо на Сета, который коротко кивнул, не утруждая себя
ответом.
— Дорогая, я сейчас сбегаю наверх и принесу тебе тапочки. Я не хочу,
чтобы ты простудилась. С пневмонией не шутят, — озабоченно предложила
Агнес.
Поленья в камине шипели и потрескивали. Билли отодвинулась от него и
устроилась возле сервировочного столика, который установила мать. Суп,
крекеры и чашка кофе — этого для нее достаточно. Она опустила ложку в
тарелку, когда на экране появилось изображение ее сына.
— Какого черта Райли делает на телевидении? — взревел Сет.
— Это Райли! — удивился Мосс, не донеся сандвич до рта.
Билли молча смотрела на происходящее на экране. Через пять минут они знали,
что делает их сын и внук на телевидении. В порыве гнева Сет швырнул свой
суп, бокал и сандвич в камин. Лицо Мосса стало мрачным, под стать бушевавшей
за окнами непогоде. Агнес поникла в своем кресле. Билли спокойно доела суп,
потом извинилась и вернулась в мастерскую, мысленно аплодируя своему сыну.
Если он действительно верил в то, что делал — а она чувствовала, он
верит, — то остается только пожелать ему побольше сил и упорства.
Билли не успела выйти за дверь, как принялся звонить телефон. У Коулмэнов
теперь будет хлопот полон рот. Бедный Мосс. Какой удар по его гордости.
После одиннадцатичасового выпуска новостей Агнес позвонила ей по телефону в
мастерскую:
— Сет в ярости, совершенно невменяемый. Мосс назвал Райли уклоняющимся
от военной службы дезертиром и сказал, что он пренебрегает исполнением
своего долга. Сет и Мосс прямо взбесились. Хотелось бы мне, чтобы ты слышала
это, Билли. Я так испугалась, что ушла из комнаты. Что на всех нашло? Ничего
не понимаю. Мой внук в наручниках. Сейчас его уже освободили. Сет позвонил
семейному адвокату, но Райли не ушел из полицейского участка, пока и
остальных не отпустили. Очень мило с его стороны, правда? Он сразу же
отправился в больницу, узнать насчет своего друга Майка.
Билли вздохнула. Это так похоже на Райли.
— Мама, что ты обо всем этом думаешь?
— Не знаю, что и думать. Наверное, мне следует восхищаться Райли, раз
он так твердо придерживается своих убеждений. Но национальное телевидение!
Нам пришлось снять телефонную трубку с рычага. Мосс внизу, напился, как
последний пьяница. Почему ты ушла, Билли? Ты ведь мать Райли.
— Я являюсь матерью Райли, только когда это нужно остальным. Что я
могла поделать? Я на его стороне. Ты ведь ни на минуту не допускаешь, что
Сет или Мосс захотели бы услышать такое? Мама, я не хочу, чтобы Райли ехал
воевать во Вьетнам. Я не смогла бы еще раз пройти через все это. В той войне
я едва не потеряла мужа. Не хочу терять и сына. Мне все равно, как они его
станут называть, лишь бы он был жив и здоров. Почему Сет так рассердился? Он
ведь тоже не хочет, чтобы Райли шел в армию.
— Из-за того, что Райли всех нас поставил в неловкое положение,
представ перед телекамерами в наручниках. По крайней мере, так мне
показалось. Когда Сет впадает в такую ярость, трудно сказать, из-за чего он
так разозлился. Я пошла наверх, а он в это время обрушился на Мосса. И
почему все это с нами случилось? — жаловалась Агнес. Билли не смогла
сдержаться:
— Потому что мы Коулмэны, мама. Мы всегда в центре внимания.
— Если никакого другого ответа у тебя нет, Билли, я кладу трубку.
Спокойной ночи, дорогая.
— Спокойной ночи, мама.
Райли Коулмэн не приехал домой ни на ближайший уик-энд, ни на следующий. Он
оставался в студенческом городке, пока не убедился, что Майк достаточно
окреп, чтобы его можно было перевезти на самолете на восток для специальной
операции. С помощью друзей ему удалось благополучно избежать разговоров по
телефону с отцом и дедом. Совсем не хотелось выслушивать все обвинения,
которые неизбежно должны были последовать. Мать — другое дело, она понимала
его правильно. Когда Райли позвонил ей в мастерскую, то она ему сказала,
чтобы он отнесся к этому спокойно и не волновался об отце и деде. Райли
вздохнул. По крайней мере, она не считала, что ему нужно бросать занятия и
ехать домой, чтобы оправдываться в своих поступках. На Рождество будет
достаточно времени. К тому моменту все они немного остынут. Он на это
рассчитывал.
Глава 30
В этом году рождественские праздники в Санбридже проходили грустно. Дом был
красиво украшен, но рождественский дух царил только в мастерской Билли.
Сойер с бабушкой своими руками сделали красивые украшения и повесили их на
пахучее деревце. Поджарили кукурузу и развесили чулки для подарков Санта-
Клауса. Повсюду лежали свертки в яркой бумаге. Сосновые шишки весело горели
в камине и испускали дразнящий аромат, в то время как Билли и Сойер пили
горячий шоколад у огня. Это место, бывший каретный сарай, стал для Билли
домом в большей степени, чем Санбридж.
В последнее время, как ей было известно, в Санбридже не наблюдалось
согласия. Агнес находила один предлог за другим, чтобы наведаться в
мастерскую. Ладить с Сетом стало труднее, чем когда-либо. Мосс изображал из
себя разгневанного отца — как посмел его сын связаться с радикалами...
действовать так, как не подобает Коулмэну?
Билли почти жалела их. Сет, Агнес и Мосс — все они были несчастны. Райли
тоже был несчастен. Только сама она, казалось, движется по прямой, принимая
все как должное.
За три дня до Рождества Сойер закончила делать украшения к десяти часам и
легла спать. Когда пронзительно зазвенел дверной звонок, Билли успела
открыть, прежде чем Сойер проснулась.
— Райли! — Она горячо обняла сына. Как хорошо, что он приехал. Как
вкусно пахнул холодом. Билли поежилась, вводя сына в комнату и запирая
дверь. — Снимай куртку и садись к огню. Хочешь горячего шоколада? С
зефиром?
— А у тебя есть?
— Только так Сойер и пьет его. Я тоже вместе с ней. Сейчас, одну
минуту. Добавь еще полено.
Руки Билли дрожали, когда она ставила на столик поднос с чашками и тарелкой
зефира и печенья из большого дома. Неслыханное происшествие. Райли никогда
не приходил в первую очередь в студию. Вероятно, он так же опасался
столкновения с отцом, как и она.
Билли подождала, пока Райли почти допил шоколад, прежде чем спросила о
Майке.
— С ним все должно быть в порядке. Подумывают о пересадке кости. Сейчас
он на востоке, у себя дома. Я собираюсь позвонить ему на Рождество, чтобы
узнать, как у него дела. Мама, я должен был поступить именно так, как
поступил. Если бы понадобилось, я бы снова сделал то же самое.
— Я знаю, Райли.
— Папа не поймет. Я его избегал. Даже не собирался приезжать домой на
Рождество, но не мог так поступить с тобой и Сойер. Я действительно хотел
поехать в Нью-Йорк проведать Майка.
— Пора предстать перед отцом и перед дедом. Мы можем только надеяться, что они тебя выслушают.
— Позвони папе, мама. Попроси его прийти сюда и поговорить. Здесь я
чувствую себя как бы на нейтральной территории.
— Ты уверен, Райли?
— Уверен.
— Хочешь поговорить с ним по телефону?
— Нет, — коротко ответил Райли. Мосс взял трубку после второго
звонка.
— Мосс, это Билли. Приехал Райли, он у меня. Он хотел бы, чтобы ты
пришел сюда... Этого я не могу сделать. Райли хочет, чтобы ты пришел сюда...
Мне не верится, что ты говоришь это, Мосс. Я даже не знала, что он здесь,
пока он не позвонил в дверь. — Некоторое время Билли слушала, потом
повесила трубку. — Он сердится. На нас обоих. Развод он воспринял
болезненно и, думаю, твой приход сюда расценивает как предательство.
Подождем, пока он придет. Еще шоколада?
— Хорошо бы, спасибо. Мама... скажи — каково тебе чувствовать, что сын
у тебя уклоняется от воинской службы?
Билли задумалась на мгновение.
— Думаю, в жизни бывает кое-что и похуже. По-моему, война во Вьетнаме
бессмысленна, неразумна, а мое материнское чувство требует лишь, чтобы ты
был жив и невредим.
— Мама, речь не о моей личной безопасности. Я не верю во Вьетнам. Наших
парней посылают на бойню. Ради чего?
Раздался звонок в дверь. И мать, и сын вздрогнули от неожиданности. Билли
глубоко вздохнула и пошла открывать.
Радостной встречи отца с сыном не получилось. Оба глянули на Билли так,
будто приготовились к бою. Билли не сводила глаз с Райли и в тот момент,
когда заметила боль в глазах сына, поняла, что Райли сделает все, что
потребует отец.
— Я разочарован, Райли, — начал Мосс напрямик. — Не будем
вокруг да около. Ты поступил неправильно. Я никогда не пренебрегал своим
долгом, никогда не поворачивался спиной к своей стране. Эта страна была
неизмеримо добра к нам, Коулмэнам, и ты не должен забывать об этом!
— Папа, постарайся хотя бы понять. Ты меня выслушаешь?
— Нет, если ты собираешься нести ту же самую чепуху, что доложил
газетчикам. Обидно, сын. Твоего дедушку едва не хватил второй удар из-за
этого маленького представления.
— Это было не представление. Так я думаю, и так же думают другие. И я
не изменил своего мнения. Нам нечего делать во Вьетнаме. А если ты мне
скажешь, что мы должны воевать там, то я скажу тебе, что ты просто хочешь
посылать во Вьетнам побольше самолетов, которые заказывает у тебя
правительство.
— Достаточно, Райли.
— Нет, не достаточно. Если ты считаешь, что я боюсь, то это не так. Я
не трус.
— С моей точки зрения, это выглядит именно так. И другие достойные люди
тоже так рассуждают. Боже, на тебя
...Закладка в соц.сетях
