Жанр: Любовные романы
Обманы
...за того, что Антонио нет в городе, так ведь? Он бы не
возражал, уверяю тебя: мы очень надежное и приличное общество. Я специально
откладывала наше празднование до твоего возвращения. Ну, прошу тебя!
— Разве можно в чем-нибудь отказать Габи, когда она просит? — в
шутливом недоумении приподняв брови, спросил Брукс.
Почему бы и нет, в конце концов? — подумала Стефания. — Если у
Сабрины календарь забит до отказа, то я тоже имею право немного развлечься
.
— Хорошо, спасибо вам. Но не ждите от меня никаких рассказов. Это ваш
праздник, поэтому я буду сидеть молча и только слушать, договорились?
— Великолепно! Просто великолепно с вашей стороны, леди
Лонгворт! — воскликнул Брукс. — Вы сделаете Габи самой счастливой
посетительницей
Аннабели
.
Медовый месяц, — подумала Стефания и удивилась горечи своей
мысли. — Самое начало
. Она вспомнила, как было у них с Гартом. Тогда
их лица точно так же сияли от счастья, будто они двое являлись избранными
обладателями какого-то чудесного секрета.
Мы любили друг друга. Как давно
это все было!.. Сейчас уж и не вспомнить, что я тогда чувствовала...
Вернувшись, домой, Стефания прошла в кабинет и стала просматривать там почту
и поступившие телефонные сообщения. Миссис Тиркелл принесла ей чай.
Потом леди Лонгворт стала готовиться к вечеру у графини Александры.
Она нежилась в ванной и следила за пузырьками, которые поднимались со дна к
поверхности вокруг ее тела, когда раздался телефонный звонок. Затем она
услышала, как к ней поднялась миссис Тиркелл и остановилась у двери в
ванную.
— Это княгиня Александра, миледи. Ее машина прибудет к восьми. Какое
платье вам вывесить?
— Я сама об этом позабочусь, миссис Тиркелл, — ответила Стефания,
не будучи уверенной, в том, что поступает правильно. А может, все-таки
следовало спросить ее совета? Она покачала головой. Нет, Сабрина наверняка
никогда этого не делала. Во всяком случае, в вопросах одежды. Сабрина любила
принимать самостоятельные решения, и что бы она ни выбрала — все было
правильно и именно то, что нужно. И в самом деле, если ты леди Сабрина
Лонгворт, кто посмеет сказать, что на тебе не то платье? Или что ты
недостаточно обходительна в общении с людьми?
Войдя в салон Александры, Стефания сразу поняла, что была права в своих
предположениях. Она остановилась в середине комнаты — прямая,
величественная, и в то же время элегантная, как брошь, приколотая на ее юбку
из тафты изумрудно-зеленого цвета, как хрустальные пуговицы на ее белой
атласной блузке. Гости тут же окружили ее. Отовсюду ей улыбались, посыпались
поцелуи и поздравления с днем рождения. Она сразу же заметила Габриэль и
Брукса и лихорадочно стала сравнивать лица прочих гостей с описаниями,
которые помнила по письмам сестры.
— Вы знаете, что они купили себе одинаковые китайские платья, и я не
мог их различить! Вы не поверите, в каком дурацком положении я оказался! Ну
а теперь скажи мне, — злорадно улыбаясь, обратился к ней Николс
Блакфорд, — кого из сестер ты представляешь? Только без обмана! Я знаю!
Ты Стефания! Пришла разыграть нас. Что, я не прав?
Стефания внутренне напряглась. Внимание всех присутствующих было обращено на
нее. Ее словно парализовали слова Блакфорда. Он и не подозревал, что они
прозвучали для нее будто удар грома. Ей стало дурно. Сабрина с легкостью
дурит ее мужа и детей, а она не может обвести вокруг пальца ее друзей! А чем
она хуже Сабрины? Стефания опустила взгляд вниз и увидела искорки, играющие
на хрустальных пуговках ее блузки. Она тут же подняла голову и вздернула
подбородок. Она знала, что внешне выглядит точно так же, как и сестра. Ни у
кого на этот счет не могло возникнуть никаких подозрений.
Николе играет.
Что ж, пошучу и я
, — решила она про себя.
Замешательство длилось всего несколько секунд. Оглядев маленькую пухленькую
фигуру Николса, который подпрыгивал от возбуждения на своих коротеньких
ножках, Стефания озабоченно покачала головой:
— Николс, ты так смутил меня своим утверждением, что я не уверена в
себе. Но я всегда доверяла твоим суждениям, поэтому без колебаний отдаю себя
в твои руки. Если ты полагаешь, что я Стефания, значит, так оно и есть. Тут
же последовал взрыв хохота и аплодисменты.
— Она подцепила тебя, Ники! — радостно воскликнула
Александра. — Так кто же она? Николс взял руку Стефании и прикоснулся к
ней губами.
— Кто, как не наша очаровательная Сабрина, неужели не ясно? У меня нет
и не было никаких сомнений, дорогая. В Китае я действительно смутился, но
все дело было в диете, которую я вынужден был соблюдать. Знаешь, я страдал
от голода во время пребывания там! Стефания легко улыбнулась. Напряжение
исчезло.
— Насколько я помню, о твоей диете были наслышаны все шанхайские
кондитеры, особенно специалисты по печенью.
И снова гости рассмеялись. Александра отвела всех к буфету с закусками.
Стефания окончательно успокоилась.
Все складывалось как нельзя лучше.
Расслабься, экзамен состоялся
, —
говорила она себе.
— Жаль, что мне не удалось в прошлом году встретиться с твоей
сестрой, — сказала Александра. — Неужели сходство настолько
поразительное?
— Нет, конечно. Просто мы поймали нашего худеющего Николса с целой
коробкой печенья в руках. Он был так этим смущен, что выдумал первое
извинение, которое пришло ему на ум.
Стефания с внутренним удивлением прислушивалась к собственному голосу. Как,
оказывается, легко лгать! Впрочем, она знала, почему так происходит. Дело в
том, что эти люди слышали только то, что хотели слышать. Что бы она ни
сказала, они извлекут из ее слов только то, что ожидают. И вообще, смотрел
ли на нее кто-нибудь внимательно? Только в той степени, в какой им хотелось
ее слушать и на нее смотреть. Поэтому никто и не заметил подмены. Она
заливисто смеялась вместе с Александрой и чувствовала, как первоначальное
смущение постепенно оставляет ее. А что? Неделю, пожалуй, удастся провести
как надо!
— Николе всегда в своем репертуаре, — сквозь смех проговорила
Александра.
Стефания завидовала ее стройности и красоте. В самом деле, в своем огненно-
красном цыганском платье Александра выглядела просто неотразимо. Поначалу
Стефания боялась поднять на нее глаза, но теперь, ощущая прилив уверенности
после эпизода с Николсом, она смело взглянула на нее.
— Ты очаровательна. Цыганская королева.
— Воплощаю твою идею, дорогая. И как всегда, ты оказалась права. Почему
ты ничего не ешь, ведь это же твой праздник! Ну-ка наполняй свою тарелку.
Пожалуйста, виноградный салат, шпинат с кедровыми орешками. Очень вкусно. А
горящий саганаки? Кстати, куда это запропастился Арнольд со спичками. Ты его
не видела сейчас?
— Арнольд?
— Поставщик провизии, леди Лонгворт. Или что, вы считаете ниже своего
достоинства помнить такие имена?
— Просто мне не нравится, как он зачесывает свои волосы, —
ответила Стефания первое, что пришло в голову. А сама подумала:
Это же
надо! Иметь поставщика продуктов и повара в одном лице для вечера на
шестнадцать персон! Да я устраивала обеды на двадцать пять человек и все
делала сама, если не считать Гарта, помогающего потом прибирать
.
Наконец из кухни появился, неся длинные спички, Арнольд. Он ловко запалил
квадратики сыра саганаки, зажаренного в масле и окруженного коньячной
подливой. Стефания вдруг заметила, что у него смешно зачесаны вперед волосы
— он чем-то напоминал овчарку. А она минуту назад говорила... И как это так
получилось? Совпадение или она уже знала об этом? Стефания напрягла память,
но не смогла вспомнить, говорила ли ей когда-нибудь Сабрина о том, что у
Арнольда зачесаны волосы, как у собаки шерсть.
— Сабрина, ты великолепна, — раздался вдруг за ее спиной низкий
густой голос. — Надеюсь, в Китае тебя ничто не тревожило?
Она обернулась и увидела перед собой мужчину с выразительным взглядом и
приятными чертами лица. Он был невысокого роста и ничем особенным не
выделялся. Не удивительно, что она до сих пор не обратила на него внимания.
Однако теперь Стефания сразу же узнала — его образ полностью соответствовал
описанию, данному Сабриной. Это был Майкл Бернард.
— С чего это я должна была тревожиться в Китае? — удивленно
спросила она.
— Да нет, ничего. Ты права. Но когда мы получили твое письмо, то
подумали, что наша информация может испортить тебе поездку.
— А, понимаю... У меня просто не было времени на то, чтобы мучиться
этим. Наш туристический гид расписал режим по минутам... — Стефания
осторожно продвигалась вперед, не имея никакого понятия о том, что говорит
Майкл. — Кстати... Что ты думаешь о моем письме?
— Оно было просто замечательным. Мы высоко оценили то, что у тебя
хватило сил написать его. — Его голос понизился. — Не так уж много
специалистов готовы признаться в том, что когда-либо покупались на
фальшивки. Но я хочу, чтобы ты знала: оно нам очень помогло. Особенно имена,
указанные в сертификате, который ты нам переслала. Представляешь, некоторые
из них были вписаны по два раза! Она покачала головой, давая понять, что
изумлена.
— Похоже, это было их первой серьезной ошибкой. Ты, конечно, полагала,
что у них хватит ума изобрести разные имена для каждого фальшивого
сертификата, так ведь?
Он сделал паузу, рассчитывая на то, что заговорит Стефания. Но та молчала,
поэтому он продолжил:
— Но дело затянулось из-за новой информации. Мы сможем подготовить
публикацию всей истории только к ноябрю. В середине или в конце месяца. Но
ничего, это тебе даже на руку, так ведь?
— Да, я полагаю...
— Особенно если ты собираешься вернуть аиста назад. Ты уже решила? Или
ты не уверена, что Оливия удержит в тайне твой секрет?
— Не знаю...
— Если мы можем чем-нибудь помочь... У Стефании уже кружилась голова от
его слов.
— Расскажи, что вам удалось обнаружить, — в отчаянии попросила
она.
— Со времени нашего последнего разговора? Немного. В основном
подтверждение того, о чем я уже говорил тебе. Впрочем, "на мой взгляд, имеет
смысл обсудить все еще раз. Как насчет понедельника? До этого времени нас не
будет в городе.
— Только не в понедельник, — тут же возразила Стефания.
В этот день она будет находиться в пути, чтобы встретиться с Сабриной в
Чикаго. А днем Сабрина уже будет лететь обратно в Лондон.
— Что, если нам поговорить в эти выходные? — предложила она
осторожно.
— А что, возможно... Тогда нам уже, вероятно, будет ясен весь план. Это
будет в четверг или пятницу. Мы позвоним тебе из Парижа. Что это?
Стефания тоже услышала этот странный звук, который становился все громче.
Вскоре уже стало ясно, что кто-то исполняет на бузуки греческую мелодию.
Гости утихомирились и стали прислушиваться. Александра отдернула в углу зала
занавес, и гостям открылся небольшой оркестр. В центре, прямо на полу,
сидел, скрестив ноги, исполнитель на бузуки. По его знаку оркестр подхватил
нежную мелодию, а его пальцы быстрее задвигались по инструменту.
Огни ламп потускнели. Вокруг низкого стола, окруженного мягкими подушками,
словно призраки, засуетились Молчаливые официанты. На столе появились
золотые тарелки и кубки, корзинки с булочками, дымящиеся блюда с жареной
бараниной с луком, креветки под белым соусом, треска, обложенная помидорами
и смородиной, цыплята с лимонами, вазы со свежими фруктами, бутылки красного
и белого вина с острова Родос. Все это освещалось мерцающими свечами,
установленными в блюдцах с плавающими камелиями.
Александра взяла Стефанию за руку и подвела ее к подушке во главе стола:
— Почетное место для именинницы.
У Стефании округлились глаза. Она в эту минуту чувствовала себя жалкой
деревенской девчонкой, попавшей в сказку. Как бы повела себя в подобной
ситуации Сабрина? Высказала бы свое восхищение, но в обморок, определенно,
не упала бы. Это был ее мир, ее образ жизни.
Стефания всплеснула руками и повернулась к Александре, которая стояла слева
от нее:
— Чудесно! Сказочно! Ты стала настоящим знатоком Греции.
— Это все Арнольд и его жена. Она ведь гречанка. Я сделала все, как она
рекомендовала. Ну и от себя, конечно, чуть-чуть придумала.
— Но, — проговорила Стефания, обводя взглядом стол, — где же
легкие молодого барашка, зажаренные в масле?
— Подожди, скоро будут. А откуда тебе известны такие тонкости?
— Давным-давно мы жили в Афинах...
И Стефания принялась рассказывать свою историю, начиная с того самого дня,
когда они с Сабриной убежали от шофера. Гости затихли, прислушиваясь.
Постепенно Стефания увлеклась, и перед ее мысленным взором вставали
поочередно образы щедро заставленного яствами стола с сидевшей за ним
публикой, двух маленьких сестер, загнанных в подвал, прижавшихся друг к
дружке и прислушивающихся к стуку каблуков наверху. В эту минуту она словно
раздвоилась. С одной стороны, это была Стефания в облике Сабрины, с другой —
Сабрина, описывающая то время, когда она и ее сестра Стефания были
испуганными детьми, которые прижимались друг к другу, чтобы не было так
страшно.
— Бедняжки, — тихо проговорила Амелия Блакфорд. —
Представляю, каково вам было.
— Сабрина не давала мне пасть духом, — печально закончила свое
повествование Стефания. — Она всегда...
— Кто?! — в один голос спросили удивленные Джоли и Майкл.
Стефания улыбнулась:
— Мы обе, каждая по-своему, утешали друг друга.
— Да... — потрясенно проговорила Амелия. — Со мной ничего подобного никогда не случалось.
Это был словно какой-то условный сигнал. Гости тут же зашумели, стали
рассаживаться вокруг стола, греметь столовыми приборами и кубками. Когда же
все было закончено и выпит черный, густо заваренный кофе, Александра
объявила, что пришла пора дарить подарки.
Каждый из гостей что-то принес с собой. Николс и Амелия подарили ручное
зеркальце девятнадцатого века с резной рукояткой из слоновой кости. Майкл и
Джоли — книгу о греческом искусстве. Габриэль и Брукс — кашемировую шаль из
Индии. Александра — набор хрустальных подсвечников. Другие гости подарили
книги, дорогие заколки для волос, печатки, а кто-то даже миниатюрную
фарфоровую статуэтку.
— А это, — торжественно проговорила Александра, вынимая изящную, в
серебристой обертке коробочку, — передает тебе Антонио. Ты где хочешь
открыть ее: здесь или дома?
— О, конечно здесь! — хлопнула в ладоши взволнованная
Габриэль. — Открой сейчас! Стефания колебалась:
— Может быть, все-таки лучше подождать...
Но она понимала, что подарок от гостей уже не спрячешь. Решительно сорвав
обертку, она медленно достала из коробочки сверкающую нить с великолепными
сапфирами и бриллиантами. На дне коробочки лежала записка. Она не обратила
на нее внимания. Ее покоробило то, что Антонио направил свой подарок именно
в дом Александры. Он ведь знал, что ей придется раскрывать его, — ей,
это Сабрине, разумеется, — при всех гостях. Тем самым он, очевидно,
хотел показать всем, что имеет право дарить Сабрине такие дорогие подарки.
Стефания отпустила ожерелье, и оно упало обратно в коробочку. Остальные
почувствовали ее смущение и поэтому ничего не сказали.
Александра хлопнула в ладоши. Появились танцовщицы. Официанты забегали между
гостями с подносами — на них стояли бокалы с легким вином, которое принято
было подавать после еды. Гости отвлеклись, наконец, от Стефании, и она
высказала Александре желание побыть немного одной, сказав, что хотела бы
повнимательнее осмотреть дом.
— Я ненадолго.
— Распоряжайся своим временем как угодно, дорогая. Ты тут все знаешь.
Стефания ничего не знала, но она хорошо помнила фотографии Сабрины. Пока
гости с интересом наблюдали за завораживающими движениями исполнительницы
танца живота, она вышла из зала и поднялась по лестнице к ближайшей двери.
Она ходила из комнаты в комнату, испытывая восторг и гордость за сестру.
Сабрине удалось создать в этом доме атмосферу игры и одновременно роскоши,
чего не смогли достичь даже именитые, помпезные дизайнеры. Теперь Стефания
поняла, почему и по сей день этот дом все еще привлекает внимание редакторов
иллюстрированных журналов по дизайну из Америки и Европы.
Какое счастье, — с хорошей завистью думала она, — иметь такую
возможность! Получить в свое распоряжение пустую кирпичную коробку, и
создать из нее сказочное чудо, совершенное место для вечеров, уединения и
любви... Какое счастье!
Она остановилась на минуту перед причудливой картиной Миро, всматриваясь в
толстые, словно детские, мазки, уверенно и смело пересекающие полотно.
Чего бы я только не отдала за это счастье!
— думала Стефания.
— Ты чем-то озабочена, милая? — раздался за ее спиной участливый
голос.
Она обернулась:
— Нет. Я ушла от вас. С моей стороны это все-таки не вежливо.
— Что ты! Это твой вечер и почти что твой дом! Если тебе захотелось
побыть одной, не стоит за это извиняться. Я хотела тебя спросить... Какой
он, твой Антонио?
— Порой бывает несносен!
— Ты сердишься за тот способ вручения подарка, который он избрал? А
еще?
— Временами очарователен.
— Я так и знала! Иначе как бы ему удалось поддерживать твой интерес к
его персоне на протяжении целого года? Можешь не говорить о нем, если не
хочешь. Показать тебе, что я недавно обнаружила? Ты сразу узнаешь! —
Она провела Стефанию вниз по лестнице, в самый укромный угол салона, и
показала на пол. — Не правда ли, изумительно? Кто бы мог подумать!
Стефания присмотрелась и, наконец, сумела различить в рисунке паркета красиво вырезанную букву "S".
— Ловко. — Она улыбнулась. Сабрина прислала ей фотографию с этой
буквой и уверяла, что никто и никогда ее не найдет.
— В самом деле, ловко. Знаешь, сердечко, я так восхищена этим домом,
что ты могла без всяких церемоний вырезать эту букву прямо над входной
дверью. Зачем нужно было так прятать?
Все еще улыбаясь и чувствуя гордость за сестру, придумавшую такую хитрость
при оформлении дома, Стефания коснулась вырезанной буквы носком своей
туфельки.
— Слишком большая, — тихо проговорила она. — Надо было
сделать чуть поменьше.
На следующее утро Стефания прямиком отправилась в
Амбассадор
. У Брайана
был выходной, и магазин был закрыт. Она достала свою связку ключей и стала
пробовать все подряд, пока один из них не открыл дверь.
Она уже была здесь раньше. С Сабриной. Отдернув тяжелые занавеси на
центральном окне, она пошла по длинному и узкому демонстрационному залу,
обставленному в стиле салона восемнадцатого века. Комната была освещена
рассеянным солнечным светом, поступавшим из окна, и казалась удивительно
уютной и изящной. В дальнем ее конце находилась дверь, там был офис Сабрины
с вишневым столом, который она использовала в качестве письменного.
Стефания села за стол и медленно обвела длинные и низкие, забитые книгами
полки, окна, занавешенные старинным бархатом, восточные коврики и глубокие
мягкие кресла для посетителей. Во всем чувствовались успех и завершенность,
уверенность, деньги и даже могущество. Стефания показалась самой себе
маленькой на фоне этой грандиозности, как ее отражение в чайном сервизе на
столике. Ею вновь овладели все те чувства, которые она пережила накануне
вечером: гордость, зависть, ощущение превосходства и страстное желание
перемен.
— Надо что-то делать, — сказала она, обращаясь к своему
отражению. — Пока что мне удалось в жизни только одно: стать
домохозяйкой. В течение двенадцати лет у меня был только один дом, одно
неудавшееся дело и один мужчина... —
Подожди-ка, — сказала она сама
себе. — Подумай о том, как бы начать бизнес, который у тебя заглох.
Этого пока достаточно. О других неудачах не думай. Не бери в голову. Пока
речь может идти только об одном
.
Из состояния задумчивости ее вывел звонок у входной двери.
Забыла
запереть, — решила она. — Теперь придется еще объяснять, что
магазин закрыт
.
— Ага, значит, кто-то все-таки здесь есть! — проговорил
грузноватый мужчина. Он сидел, ссутулившись, в кресле эпохи Регентства в
демонстрационном зале. Стефания увидела, что он снял свои ботинки и
массирует ноги.
— Позвольте...
— Я уже хотел уходить. Вы едва не потеряли покупателя, но вам повезло.
Вы здесь работаете? Ну, конечно же, вы здесь работаете, что я спрашиваю. Вы
красивая девушка и, уверен, захотите меня выслушать. Знаете, что я вам
скажу? У вас, как сказала бы Бетти — это моя жена, —
английская
наружность
. У меня есть одна способность, которую признают все знакомые.
Дело в том, что я могу опознать в человеке иностранца еще прежде, чем он
откроет рот. Я говорю с полной определенностью: вы англичанка. Даже если бы
я вас встретил у себя дома на улице, я бы сразу сказал: это идет англичанка!
Вижу, вы обеспокоенно смотрите на этот красивый стульчик. Видите ли, мне
необходимо было где-нибудь присесть и отдохнуть. Бетти весь день таскает
меня за собой из одной антикварной лавочки в другую. Намаялся, знаете ли, я
ведь уже не юноша. Хотел посмотреть на смену караула перед Букингемским
дворцом, да теперь уж ничего не получится: ноги отваливаются. Бетти где-то
поблизости. Я зашел к вам, потому что увидел незапертую дверь. Я не сломаю
ваш стульчик, если вас это беспокоит.
— Что бы вы хотели посмотреть у нас? — спросила Стефания, не
поднимая на незнакомца глаз, чтобы он не увидел в них смешинки. — Вы
должны удивить вашу жену чем-нибудь замечательным. Например, — она
отошла на минуту к полкам и вернулась с французской вечерней сумочкой,
расшитой бисером, и увеличительной лупой, — вот это. Не правда ли,
потрясающая вещица? Датирована тысяча шестьсот девяностым годом. Возьмите
лупу и приглядитесь повнимательнее. Можете различить отдельные бисеринки? А
шовчики? Мужчина перестал массировать ноги, взял увеличительное стекло и
стал пристально рассматривать сумочку. Бисеринки были размером не больше
песчинок, а швы вообще было невозможно разглядеть. Без лупы цветной рисунок
выглядел как картина живописца, под увеличительным стеклом он смотрелся как
необычайно тонко выполненная мозаика.
— Неплохо! — не скрывая восторга, пробормотал мужчина. —
Неужели ручная работа? Как же это так получилось у мастера?
— Полагаю, такие сумочки шили дети. Не исключено, что за подобной
работой они портили себе глаза, но ведь у первых леди королевского двора
должны были быть вечерние сумочки.
— Неплохо, — повторил он. — Бетти не прочь была бы
почувствовать себя в роли первой леди. Сколько просите?
— Шестьсот фунтов, — тут же ответила Стефания, вспомнив ценники к
французским сумочкам в магазине на Бонд-стрит.
— Говорите цену в долларах, на кой черт мне сдались эти ваши фунты!
— Тысяча двести. Он присвистнул:
— Возьмите себя в руки, красавица! Две сотни и то было бы слишком
много.
Потаенная улыбка тут же исчезла с лица Стефании, взамен пришла ярость. Как
он смеет торговаться с ней?! Как будто
Амбассадор
— какая-нибудь жалкая
палатка на блошином рынке! Ей очень хотелось продать что-нибудь из
Амбассадора
... Неожиданно это стало для нее очень важным. Но она твердо
решила продать вещь на своих условиях, а не на условиях этого бесцеремонного
торгаша.
Успокоившись, она мило улыбнулась и спросила:
— Откуда вы приехали, мистер?..
— Пуллем. Из Омахи. Я здесь на отдыхе. Стефания окинула его с головы до
ног пристальным взглядом.
— Скажите, вам приходилось когда-нибудь бывать в Чикаго? В Нью-Йорке? А
в Новом Орлеане? — Он кивал при упоминании каждого города. — И вы
ездите всюду с Бетти?
— Разумеется. Ребята уже выросли, и ей нечего одной тор
...Закладка в соц.сетях
