Жанр: Любовные романы
Наследство
..., как они.
- Ну, а ты такой, как Эллисон, - сказала она, защищаясь.
- Да, но из-за этого я не меняю всю свою жизнь. Как бы там ни было, она
считает меня простым
садовником. - Он подвесил велосипеды на крючки в гараже. - Если ты хочешь,
чтобы я остался, хорошо, я
побуду здесь какое-то время. Не так уж здорово будет жить с Беном, когда тебя
нет рядом. И может быть, я
еще год проучусь в школе. Я не обещаю, что закончу, но думаю, что можно
попробовать. Дерьмо, я думал, что
уже покончил с этим - чертовыми маленькими партами, домашними заданиями и
людьми, которые ни черта не
знают о настоящей жизни... Я просто попробую, это все. Может, у меня ничего не
получится.
- Нет, получится. Ты очень хороший. - Лора обняла и поцеловала его. - Я
люблю тебя, и я так рада, что
ты остаешься. Все будет хорошо. - Она опять поцеловала его. - Я должна идти.
Увидимся после работы.
Ближе к вечеру Оуэн стал спрашивать о Лоре, и Ленни отправила ее в больницу в
одном из лимузинов,
принадлежащих семье. Лора не видела Оуэна с тех пор, как случился этот сердечный
приступ, и когда она на
цыпочках вошла вслед за сестрой в его палату, то думала, что увидит умирающего
человека. На самом же деле
он выглядел как обычно и только лежал с закрытыми глазами на плоской узкой
кровати.
- Мистер Сэлинджер, - мягко произнесла сестра, - Лора здесь.
Он открыл глаза.
- О, моя дорогая! - Он повернулся к сестре. - Вы можете идти.
- Я буду тут, недалеко, - сказала она и, уходя, оставила дверь открытой.
Оуэн подмигнул Лоре в слегка усмехнулся:
- Она - людоед. Теперь можешь поцеловать меня.
Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Лоб был прохладный, почти ледяной.
- Что-нибудь болит?
- Моя гордость. Старый человек, сбитый с ног вором. Нет уважения к возрасту.
Проклятый трус.
- Он бы не сделал этого, если бы знал - я имею в виду, не могу поверить,
чтобы кто-то мог сделать вам
больно, если... если бы знал, что вы намного старше, чем он сам.
- Может, ему восемьдесят. Подумал, что я моложе.
Лора тихонько рассмеялась. Она была вся напряжена, зла на Бена, но защищала
его, любила Оуэна, но
сердилась, что он назвал Бена трусом.
Но Бен и был трусом, - мне не следует защищать его, - и это чудесно, что
Оуэн шутит, это
означает, что ему скоро будет лучше, он не умрет, и мы не будем причиной его
смерти.
- Скоро вы поправитесь, - сказала она.
- Я надеюсь. Садись. Я так не вижу тебя.
Она пододвинула стул поближе к кровати, наклонилась вперед, поставив локти на
кровать и подперев рукой
подбородок.
- Сестра сказала, что я могу побыть только несколько минут.
Он покачал головой:
- Я хочу, чтобы ты осталась. - Он раскрыл ладонь и подождал, пока Лора не
положит свою руку на него.
- У меня много планов.
У него не было сил, чтобы сжать ее руку, но Лора чувствовала тепло его ладони
и сжала его руку своими
крепкими пальцами.
- Какие планы?
- В отношении тебя. Я хочу, чтобы ты приехала в Бостон, жила в моем доме и
помогала мне. Ты не
возражаешь?
Волна радости мгновенно захлестнула Лору и так же быстро отступила.
Сэлинджерам нет дела до тебя или Клэя, вы - люди не их круга.
- Я не медсестра. Я ничего не знаю... Оуэн покачал головой:
- Не сестра. Компания. Работа. Говорить со мной, читать мне, помогать в
библиотеке. Там будет больше
работы, чем здесь. И беспорядка больше. - Он опять украдкой взглянул на нее и
улыбнулся. - И ты сможешь
ходить в колледж.
У нее вырвался вздох.
- Я думал, тебе это понравится, - сказал Оуэн.
- Да, это все, чего я хотела. Мне это очень нравится. Но... у меня есть еще
Клэй.
- Клэй. - Он замолчал, дыхание было учащенным и поверхностным. - Ленни
нравится Клэй, она найдет
что-нибудь для него. Но ты - это то, что нужно мне. Жесткая и ранимая. Как я сам
когда-то. - Легкая
усмешка тронула его губы. - Каким я бываю сейчас иногда. Ты сделаешь это?
- Да, о да! Спасибо, не могу передать... Спасибо.
Его дыхание замедлилось. Он улыбнулся Лоре, на этот раз очень слабо.
- Теперь почитай мне. - Он слегка повернул голову в сторону окна, где среди
цветов и зеленых растений
Лора увидела его любимый сборник коротких рассказов. Она взяла книгу.
- Что бы вы хотели?
- Что-нибудь забавное, со счастливым концом.
Она наклонилась и быстро поцеловала его, на мгновение прижав губы к его
колючей щеке.
- Я буду заботиться о вас, и вы поправитесь, станете сильным. Я обещаю. Я
люблю вас.
Оуэн медленно поднял руку и положил на голову Лоры.
- Дорогая Лора, лежа здесь, я думал, что не могу еще умереть, слишком много
надо сделать, и Лора мне
поможет. - Он закрыл глаза, и рука бессильно упала на кровать. - Читай. Я
должен поспать. Ты не
возражаешь?
Лора улыбнулась, сморгнув горячие слезы.
- Я не возражаю.
- Ты будешь здесь, когда я проснусь?
- Я всегда буду здесь, столько, сколько нужно вам. - Она наклонила голову, и
слезы покатились на книгу,
лежащую на коленях. Она осторожно смахнула их кончиками пальцев. - Спасибо, что
думаете обо мне, -
прошептала она. А потом она принялась листать книгу, искать рассказ со
счастливым концом.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА 6
В восемь часов утра все корты были пусты, единственным звуком в огромном зале
с высоким потолком был
гулкий звук теннисного мяча, отбиваемого на лету сильным ударом, до тех пор,
пока Эллисон или Лора не
выигрывали очко.
- Черт! - воскликнула Эллисон, когда мяч упал за чертой. - О чем я думала,
когда учила тебя играть?
- Ты думала о том, чтобы сделать меня более совершенной, и ты добилась этого,
- ответила Лора.
Они играли в сосредоточенном молчании, составляя в игре прекрасную пару - обе
были упорными,
быстрыми, но все же Эллисон удалось наконец-то сделать решающий удар, который
Лора не смогла отбить.
- Чуть не проиграла, - сказала она, задыхаясь, и с нежностью прикоснулась к
руке Лоры, когда они
менялись сторонами. - Но проиграю, если не буду внимательна. Не могу поверить,
что еще три года назад ты
никогда не играла в теннис, ты уверена, что не разыгрываешь меня?
- Ты же знаешь, что это так. Я никогда не держала в руках ракетку, пока ты не
научила меня. У меня так
получается, потому что я очень люблю играть. Разве ты не учишься чему-нибудь
быстрее, если любишь это
дело?
- Вероятно. Но ты - настоящая спортсменка. Я никогда не видела, чтобы ктонибудь
двигался, как ты -
словно кошка.
Казалось, тень пробежала по лицу Лоры, но через мгновение оно снова
просветлело.
- Я научилась этому у тебя, - спокойно ответила она. - Еще один гейм?
Эллисон кивнула. А наверху, в ресторане, Поль Дженсен сквозь стеклянные стены
наблюдал за
стремительной игрой, восхищаясь своей кузиной Эллисон, но невольно его взгляд
снова и снова возвращался к
Лоре, которую он не видел почти год. Последний раз они встречались прошлым
летом, когда он приехал на
неделю домой после путешествия на Запад с друзьями. Уже тогда было очевидно, что
Лора стала частью семьи,
но он едва удостоил ее внимания. Он помнил, что отметил, как она повзрослела и
больше не казалась пугливой,
неуютно чувствующей себя девочкой, которую он встретил на Кейп-Коде, или, по
приезде в Бостон, неуловимонепонятной,
замкнутой, проводящей все время с Оуэном или Розой на кухне, когда
не посещала лекции в
колледже. Она все еще была несколько угловата, хорошенькая, но погруженная в
свои мысли и, казалось,
витавшая где-то далеко, и не было в ней той победительной красоты и уверенности,
которые так привлекали
Поля.
Ему было двадцать восемь лет, и знатоки утверждали, что у него блестящие
способности, наблюдательный
взгляд и большое будущее художника-фотографа, если он серьезно займется этим. Но
он никогда нигде не жил
подолгу, чтобы серьезно заняться чем-то или кем-то.
- Ты молод, - говорила мать, - ты остепенишься, когда придет время.
- Ты будешь жалеть об этих годах, - говорил его дядя Оуэн. - Они могли бы
стать самыми
созидательными, а ты растрачиваешь их на пустяки.
Но его тетя Ленни советовала ему не торопиться:
- Лучше не спешить и не совершать ошибок.
- Ты найдешь свой собственный путь, - сказал ему отец, разочаровав таким
ответом Поля, так как он все
еще надеялся на его совет.
А его дядя Феликс презрительно выразился:
- Он испорчен, - и Поль, который недолюбливал своего холодного, сдержанного
дядю, в данном случае
вынужден был признать, что Феликс, вероятно, прав; он был испорчен богатством.
Ему не нужно было
зарабатывать деньги, и поэтому можно было с легкостью заниматься тотем, то
другим, фотографией или чем-то
еще, за чем время текло незаметно, не имея никаких обязательств, - неважно, что
это было - работа, женщина
или даже какая-то определенная страна, так как, покинув одно место, он искал
красоту и новизну в другом.
Однако с этим возникли проблемы, и причина, по которой он вернулся в Бостон,
была та, что ему все труднее
становилось находить развлечения, и после некоторого времени казино и клубы,
шикарные рестораны - все
стало выглядеть одинаковым. И сейчас, наблюдая за Лорой, он почувствовал к ней
интерес. Он удивлялся
переменам, которые произошли в ней, отмечая ее очарование, грацию и яркую
внешность, и для всего этого
"красота" было слишком невыразительным словом.
"Броская, - подумал он, - довольно сложно отнести ее к какому-то
определенному типу женщин". Его
глаза художника быстро схватили ее тонкое лицо: широкий лоб, огромные глаза с
длинными ресницами, высокие
скулы, нежные тени на щеках и полные, чувственные губы, без помады, слегка
приоткрытые в азарте игры. Она
уже не стягивала бантом свои густые каштановые волосы, хотя для удобства надела
повязку, охватывавшую
лоб, все же свободные пряди волнами ниспадали на ее плечи, и влажные завитки,
выбившиеся из-под повязки,
обрамляли пылающее личико, делая его маленьким и беззащитным.
Но в то же время в посадке головы чувствовалась решительность, а сильное
тело, как распрямившаяся
пружина, с взрывной энергией носилось по корту. "Жесткая, но нежная", - подумал
Поль. Пылкая, но невинная
или, скорее, непознанная; в этом милом личике чувствовался опыт, хотя, не зная
ее, нельзя было угадать, что она
уже испытала в жизни. В семье ему рассказывали, что она была сдержанна, но очень
мила, держалась отдельно
от остальных, но была благодарна за доброе к себе отношение, быстро сердилась,
но через мгновение могла
засмеяться. Наблюдая, как она движется по корту, чтобы принять и отбить низко
летящий мяч, он отмечал,
насколько она грациозна, но в то же время всеми помыслами устремлена к победе.
Изо всех красивых женщин
Европы и Америки, которые ожидали, чтобы он напомнил им о себе, ни одна не
интересовала его так, как Лора,
- эта многогранная, противоречивая девочка.
Он видел, как Эллисон выиграла подачу. Лора пыталась восстановить счет,
когда, отвечая на удар, попала в
сетку.
- Черт побери, - выругалась она и тут же быстро осмотрелась, чтобы
убедиться, что рядом никого нет,
кто мог бы услышать. Поль, прочитав по губам то, что она сказала, рассмеялся:
прямо, мальчишка-сорванец и в
то же время уже совсем женщина. Он открыл дверь и вышел на балкон, который был
как раз над кортом.
- Поль! - обрадовалась Эллисон, которая взглянула в ту сторону, заметив, что
кто-то показался на балконе.
- Когда ты сюда приехал? Правда Лора прекрасно играет? Хочешь сыграть?
Он покачал головой, пытаясь поймать взгляд Лоры, но она отвернулась,
набрасывая на плечи полотенце.
- Тогда приходи на вечер, - пригласила Эллисон. - Сегодня. Лора, ты не
возражаешь, если я приглашу
Поля?
Лора что-то ответила, но Поль не расслышал.
- Да, я знаю, это мой вечер, - продолжала Эллисон, - но ведь устраиваешь
его ты. - Она взглянула на
Поля. - Лора устраивает потрясающий вечер в честь моей помолвки с самым
прекрасным Тэдом Уолкетомтретьим.
Я не знала, что ты приехал, иначе непременно пригласила бы тебя. Но ты
придешь, да?
Поль смотрел на Лору до тех пор, пока под его настойчивым взглядом она не
подняла глаза и не взглянула на
него. Их глаза мгновенно пробежали пространство, разделяющее их.
- Да, - ответил Поль Лоре. - Мне очень бы хотелось быть там.
Гости съезжались к семи часам. Элегантный, отделанный терракотового цвета
панелями лифт доставлял их на
четвертый этаж, в апартаменты, которые занимала Лора в доме Оуэна на Бикон-Хилл.
Окна были распахнуты
навстречу теплому июньскому вечеру, и тихую, чопорную Маунт-Вернон-стрит
несколько тревожили
доносившиеся голоса гостей, уже знакомых и только что представленных друг другу,
которые весело болтали и
переходили от одной группы к другой, перемешиваясь и сливаясь, как камешки в
калейдоскопе. Звучала тихая
фортепьянная музыка, племянник Розы, Альберт, распоряжался в баре. Другой ее
племянник, Ферди, разносил
серебряные подносы с закусками, которые Роза прислала с официантом из кухни.
- Комнаты выглядят восхитительно, - заметил Тэд Уолкет, осматривая помещение
и небрежно обнимая
Лору за плечи. - Ты их полностью переделала.
- С помощью Эллисон, - ответила Лора, но ее глаза сияли от удовольствия,
когда она обозревала то, что
ей удалось сделать. Она несколько месяцев занималась квартирой, чтобы оттенки
красок излучали такое же
мягкое сияние, как и сад на восходе солнца. Акварели и картины, написанные
маслом, украшали стены, старинные
утюги, приведенные в порядок упорной многочасовой работой, стояли у камина, окна
обрамляли шелковые
шторы. Когда-то она мечтала о собственной комнате, теперь у нее их было три, и
такие красивые, какие могли
только присниться, и она сделала их действительно своими.
- Я только кое-что предложила, - сказала Эллисон. - Остальное Лора сделала
сама. Никому и в голову
не придет, что когда-то здесь выросли мой папа и дядя, правда? Тут было мрачно,
как в пещере. А теперь мне
здесь нравится. Разве у нее не глаз художника?
- В Лоре есть что-то необыкновенное, - восхищенно сказал Тэд. - Ты дружески
относишься к ней вот
уже три года, а обычно устаешь от людей и начинаешь скучать с ними намного
раньше.
Лора, увидев, как краска прилила к лицу Эллисон, холодно проговорила:
- Может быть, мы нравимся друг другу? И Эллисон относится ко мне больше, чем
по-дружески. Она очень
щедра. Разве ты не восхищаешься моим платьем, Тэд?
Он отступил на шаг и посмотрел на нее:
- Выполнено Кэролайн Херера, от Мортье, собравшее множество комплиментов,
когда мисс Сэлинджер
появилась в нем на благотворительном балу в прошлом году.
- Тэд никогда не забывает платья, - сухо заметила Эллисон.
- А Лора Фэрчайлд выглядит просто сказочно в шелке цвета ночи. - Он
поцеловал руку Лоре. - Это ваш
цвет, вы не должны носить никакой другой. Хотя, - он все еще держал ее руку, -
насколько я помню, вы
восхитительны так же в красном. И изумрудном. И конечно, в белом, и...
- Он также никогда не упустит случай подержать руку дамы, - добавила
Эллисон.
Лора высвободила руку, стараясь на ходу придумать остроумную и уместную
шутку. Как бы ей этого ни
хотелось, как бы она этому ни училась, ей не удавалось это так, как Эллисон и ее
друзьям, у которых на кончике
языка всегда готово колкое замечание или острота.
- Все пришли? - спросила она, осматриваясь вокруг. - Я должна сказать Розе,
когда подавать ужин.
Почему он не пришел? Он сказал, что придет. Он сказал, что ему очень хочется
прийти.
- Все, кроме Поля, - отозвалась Эллисон. - Но он часто опаздывает и
славится этим. Роза знает, что
ужин будет не раньше девяти. Я собираюсь представить Тэда твоим друзьям по
университету, не возражаешь?
- Нет, конечно, нет, - ответила она автоматически, думая, почему он
опаздывает так часто, что все знают
об этом его качестве.
- Я тоже пойду к гостям, я совсем забыла обязанности хозяйки.
В первый раз в жизни она была ХОЗЯЙКОЙ, принимала гостей. Первый раз в жизни
на ней было шелковое
платье цвета ночи, первый раз в жизни она сама обставляла и украшала квартиру,
первый раз в жизни она ждала
мужчину, который смотрел на нее восхищенными глазами.
Очень долго все было совершенно новым, начиная с той минуты, когда три года
назад она переступила порог
дома Оуэна на Бикон-Хилл, идя рядом с его инвалидной коляской, которую шофер
вкатил в фойе.
Оуэн поднял руку, давая знак остановиться, и шофер, который вез его,
подчинился и замер на полпути к лифту
рядом с лестницей.
- Я думал, что больше не увижу этого, - прошептал он. При взгляде на Лору
веселая улыбка осветила его
лицо. - Но я здесь и привез с собой тебя.
Он протянул к ней руку, и она сжала ее.
- Как я люблю этот дом! Было время, когда я думал, что ненавижу его, и даже
собирался продать. - Он
покачал головой, и его взгляд пробежал по мраморной статуе в центре фойе, где
стояли французские круглые
столы с огромными прихотливыми букетами гладиолусов и роз. - Сколько здесь было
радости, смеха, и так
давно... А теперь все это вернется. Ты заметила, насколько дороже мы начинаем
ценить то, что имеем, если
можем поделиться этим с кем-нибудь еще? Когда начинаешь ценить то, что уже
потерял, - это эгоизм, и
совсем другое ощущение, когда делишь это с кем-нибудь. Я надеюсь, ты будешь
счастлива здесь, Лора, и
говорю тебе: "Добро пожаловать!"
- Да, буду, - ответила Лора. - Я имею в виду - буду счастлива. - Она сжала
губы. Почему она не
может говорить так же свободно и элегантно, как он? - Спасибо, - выпалила она.
Он, конечно, мог думать,
что она не очень правильно говорит, но, во всяком случае, он знал, что она
благодарна.
Оуэн улыбнулся и сложил руки на коленях.
- Пусть Роза покажет тебе дом, она поможет разобраться в том хаосе, который
сотворили Айрис и я.
Чувствуй себя, как дома, я пока отдохну, а потом приходи ко мне в комнату, когда
я позвоню тебе, дорогая, -
добавил он, пока шофер разворачивал его кресло. - Мне так приятно, что ты
здесь. - Затем двери лифта
закрылись за ним.
Роза появилась в дверях на другом конце фойе:
- Проходите, моя юная мисс. Мы быстренько пройдем по дому, а потом ты
распакуешь вещи. Я позабочусь
о Клэе, когда он приедет сюда после того, как закончит работу у Феликса и Ленни.
Роза никогда не спрашивала, как случилось, что Лора Фэрчайлд, помощница на
кухне, взятая на летнее время,
которая появилась из ниоткуда и просто попросила принять ее на работу в середине
июня, в середине сентября
переехала в дом на Бикон-Хилл как компаньонка мистера Оуэна, да к тому же
привезла с собой брата. Оуэн
всегда поступал, как хотел, и его семья давно перестала говорить ему, что он -
деспот, о его капризах,
глупостях и, того хуже - что он идет на поводу у умных людей, которые могут
использовать его в собственных
целях. Роза знала, что они все так думают, но так как они были очень милы и
хорошо воспитаны, то молчали. Она
тоже помалкивала, но ей это давалось легко. Ей не причиталась доля в состоянии
Оуэна. Кроме того, ей
нравилась Лора.
- Не прикасайся к мебели, - сказала Роза, когда они проходили через
центральный салон на втором этаже.
- Ты знаешь, пальцы оставляют отпечатки.
- Я никогда не оставляю отпечатков, - горячо возразила Лора. - Все-таки
меня к этому приучили.
- Ладно, ладно, - мягко успокоила Роза, но удивилась, почему девочка
выглядит такой испуганной. - Я
совсем не критикую то, как тебя воспитали и научили работать. Я никогда не
критикую людей, но откуда тебе
знать, что следы пальцев остаются на полировке, поэтому мы стараемся не
прикасаться к мебели.
- Извините, - пробормотала Лора.
- Ты ничего плохого не сделала. Я отлично знаю, как нравится людям трогать
вещи, которые они видят
впервые в жизни. Продолжим наш осмотр, я больше ни слова не скажу.
Лора выдавила из себя улыбку и боялась сказать хоть что-нибудь. Будь
осторожна, будь осторожна.
Даже теперь, в Бостоне, будь осторожна. Она поймала себя на том, что идет,
сдерживая дыхание и на
цыпочках, когда они проходили через комнаты, длинные холлы, где висели портреты
строгих мужчин и дам,
облаченных в шелковые платья, минуя укромные уголки, буфеты, лестницы и оконные
пролеты, которые
возникали совершенно неожиданно. А потом чары роскоши постепенно окутали ее, она
немного расслабилась и
скоро уже тянула руку, чтобы дотронуться до шелковистой полированной мебели,
спокойно сияющего бархата,
плотной шерстяной ткани французских гобеленов, украшавших стены.
Что-то шевельнулось и пробудилось в ней: тоска и желание роскоши и красоты,
которые она прятала глубоко
внутри, не веря в возможность иметь все это. Казалось, ее пальцы ожили, и она
сливалась со всем, к чему
прикасалась, и была так далеко от кухни со столом, покрытым пластиком, где сидел
Бен и чертил ногтем по
поверхности, пока она готовила обед и рассказывала ему о том, как прошел день в
школе.
- Мистер Оуэн купил этот дом в качестве свадебного подарка, когда он и миссис
Айрис поженились, -
между тем говорила Роза. - Двадцать две комнаты. Они всегда мечтали иметь дом и
жить на Бикон-Хилл,
чтобы у них была семья, и давать большие вечера в огромном бальном зале. И они
осуществили это. Вот здесь
этот зал, который закрыт с тех пор, как она умерла.
Зал располагался на верхнем этаже. А этажом ниже, на четвертом, были
апартаменты Феликса и Асы, и еще
две комнаты с ваннами для гостей. Оуэн и Айрис жили на третьем, а помещения для
гостей находились через
холл. На втором этаже раскинулся просторный салон, который тянулся по всему
дому, со столовой и
библиотекой за ним, и наконец, на первом этаже были кухня, буфетная, квартира
Розы, комната для посетителей и
фойе, где был лифт. В цоколе располагались прачечная, кладовая, где хранились
запасы Розы - джемы и
прочее, и отделанная панелями комната, где стоял бильярдный стол, камин, мебель,
обитая кожей, и бар.
- Мистер Оуэн всегда говорил, что те десять лет, что он прожил с миссис
Айрис, были самым счастливым
временем. В эти десять лет он строил свою компанию, покупая отели, строя новые,
по два, а то и три отеля в год.
Компания так разрослась, что потом заняла половину верхнего этажа отеля "Бостон
Сэлинджер". Ты его еще не
видела, он на Армингтон-авеню, сразу за Паблик Гарденс. И он, и миссис Айрис
бывали на всех вечерах, их
фотографии мелькали в газетах, у них было множество шикарных туалетов... Потом
они начали устраивать ужины
у себя, один в неделю, в очень узком кругу, на двенадцать персон. Таких вечеров
больше никто не давал, и очень
скоро все стали просто охотиться за приглашениями. У них был свой собственный
стиль - у мистера Оуэна и
миссис Айрис, и если бы я могла собрать его, - разлить по бутылкам и продавать,
я бы разбогатела. Но стиль
- это то, что нельзя купить: или у тебя он есть, или его нет.
"У меня свой стиль, - тихонько раздумывала Лора. - Чем бы это ни было, как
бы это ни выглядело, я
придумаю, как достичь его. И люди будут восхищаться мной, любить меня и мечтать
быть приглашенными на
мои вечера".
- Но потом миссис Айрис умерла, - продолжала Роза, пока они ехали на лифте
из бильярдной на четвертый
этаж, - а мистер Оуэн закрыл их апартаменты и никогда больше туда не входил. Он
подумывал о том, чтобы
продать этот дом, но не мог заставить себя сделать это, он говорил, что мысль,
что кто-то будет жить в доме
миссис Айрис, сводила его с ума. Поэтому он остался. Он перебрался в комнаты для
гостей, хотя в доме нет
гостей и не было с тех пор, как миссис Айрис умерла. Теперь появилась ты.
- Я не гость, я работаю здесь, - сказала Лора.
- Да, это верно. Просто раньше в этом доме не было компаньонок.
Но теперь есть. Я здесь. Я - часть всего этого. Мне не нужно вылезать из
окна, оставляя все позади. Я
принадлежу этому месту.
На третьем этаже Роза открыла дверь в трехкомнатные апартаменты, где выросли
Феликс и Аса.
- Это твои комнаты.
Лора непонимающе посмотрела на нее:
- Что это?
- Апартаменты. Не очень-то красиво, но мистер Оуэн сказал, что здесь будешь
жить ты.
Стены были отделаны темной пробкой, мебель цвета темного грецкого ореха - все
было коричневым.
- Комнаты отделывали Феликс и Аса, если это можно назвать отделкой, -
объяснила Роза. - Это та часть
дома, к которой не прикасалась и ничего не меняла миссис Айрис. Это была их
половина, только их, и мы не
заходили туда, пока они оба не выехали.
Лора осмотрела комнаты. Выглядели они темными и мрачными.
- Измени их, - сказал Оуэн Лоре на следующий день, после того как Роза
сказала ему, что для
молоденькой девушки это мрачноватое место. - Все измени. Перекрась стены, смени
обстановку, а все счета
пришли мне. Эти комнаты больше не интересуют ни Феликса, ни Асу, а я одобряю все
новое. Сделай их своими.
- Если вы не возражаете, думаю, мне следует немного подождать, - ответила
Лора. Она сидела рядом с
кроватью, держа на коленях книгу и раздумывая о слове "темные". Темные комнаты
выглядели жесткими,
неприятными. Темные комнаты Оуэна были украшены бархатом, восточными коврами,
тяжелыми шелковыми
портьерами цвета золота и изумруда, с сияющими напольными лампами. - Они не
такие красивые, как ваши, -
продолжила она, - но иметь свои собственные три комнаты - это просто
замечательно, я должна привыкнуть
жить без Клэя и Бена, - она вонзила ногти в ладони. - Один из друзей Клэя,
друзья вечно заходили, и было
тесно и шумно, - просто перемени тему разговора! - И я хочу побольше узнать о
Бостоне, он совсем не
такой, как Нью-Йорк, такой старый и красивый... - Она глубоко вздохнула. - Я
займусь комнатами позже,
отделаю их, если все будет хорошо.
- Они - твои, можешь делать с ними все что хочешь, - ласково сказал Оуэн. -
Это твой дом. - Он
наблюдал, как тревога и смущение на секунду омрачили ее лицо, а он очень хотел,
чтобы страх навсегда оставил
ее, но он не торопился вторгаться в то, что ее беспокоило. Придет время, она
расскажет ему все сама или не
расскажет вовсе, но так же, как и прежде, его самого удивляло собственное
желание помочь ей, сделать ее
счастливой. "Что-то есть в ней такое, что внутренне глубоко трогает", - думал
он и интересовался, сколько же
еще мужчин будут чувствовать нечто подобное и делать все возможное, чтобы
добиться ее улыбки.
* *
...Закладка в соц.сетях
