Жанр: Любовные романы
Рубиновый сюрприз
...акете уже нет жидкости, румынка ловко вынула трубку и
обработала йодом то место, куда была вставлена игла. После этого она нежно
принялась массировать ногу Хадсона. Некоторое время он оставался
неподвижным. Затем, раздраженно выругавшись, приподнялся, опершись на локти.
Массажистка сразу же кивнула, показывая, что понимает причину его
недовольства, и принялась более усиленно растирать ногу.
— Преднистеран может быть очень разъедающим, если остается на одном
месте, а не циркулирует по кровеносной системе, — объяснил
Хадсон. — Это, пожалуй, единственный недостаток лечения.
— А что тогда ощущается? Немного жжет?
— Минимальная цена за физическое, сексуальное и душевное долголетие, не
так ли?
— Вы правы. Аминь! — Тод снова дотронулась до тела Хадсона, как
будто он был каким-нибудь животным, которого она собиралась купить, а потому
и хотела быть уверенной, что это животное здорово.
— Вам не хочется самой попробовать?
— Первый курс лечения наиболее приятный и вызывает радостное
возбуждение.
— Словно наркотики — добавила Тод.
— Будто ты снова молод.
Тод молча отвернулась и стала медленно ходить по влажному и удушливому
солярию, внимательно рассматривая находящееся, в нем оборудование и изучая
разложенные повсюду медицинские инструменты.
Хадсон наблюдал за ней со скрытым удовольствием. Он уже предчувствовал ее
первую реакцию. Человеку, достигшему самого расцвета жизненных сил и
здоровья, трудно ронять привлекательность вечной энергии и бодрости.
Однако если бы она была не так молода, и красива, он бы заставил ее встать
перед ним на колени и просить поделиться молодостью.
— Почему вы позвонили? — тихо спросил Хадсон. — У вас есть
яйцо?
— Я еще думаю, как его достать. Но сколько мне вы заплатите за это?
— Я еще думаю, как достать, — передразнил ее Хадсон.
Тод подняла со столика бутылку с каким-то лекарством и нахмурилась, увидев
на этикетке иностранные слова.
— Советую поспешить с деньгами, — отчетливо произнесла,
она. — Вы уже не единственный, кто заинтересован в этом яйце. Его
бывший владелец тоже просит меня найти пропажу. За вознаграждение.
Хадсон тут же выпрямился сев на столе, и бросил взгляд на массажистку,
намекая, что больше не нуждается в ее услугах. Та, в свою очередь, не
решалась уходить, тогда Хадсон жестом указал ей на дверь.
Румынка гордо промаршировала по комнате, как солдат на Параде.
— Думаю, она, ничего не поняла? — усмехнулась Тод.
— Я осмотрительный мужчина.
Хадсон спрыгнул со стола и взял с кресла белый халат. Он абсолютно не
смущался своей наготы. Его мужская плоть даже в расслабленном состоянии была
на редкость больших размеров. Для Тод это являлось более убедительным
доказательством успешных результатов лечения Хадсона, чем все то, о чем он
рассказывал.
— Вас преследует Алексей Новиков? — спросил Хадсон, застегивая
халат. — Он не представляет особой угрозы.
— С него-то и начался весь этот шантаж. Вы разве не в курсе?
— Теперь в курсе, — ответил Хадсон невозмутимо. — Я удивлен.
Он взял с подноса хрустальный стакан и налил из хрустального графина
минеральной воды.
— Единственным ощутимым побочным эффектом от лекарств является то, что
после них мучает жажда, рассеянно заметил Хадсон. — Обычно хочется пить
день или два.
Осушив стакан, он повернулся к Тод. Она продолжала держать бутылку с
лекарством, словно не в состоянии была ее опустить.
— О это чудесная вещь, — произнес Хадсон, — действует на всех
и в любом возрасте. Вы останетесь молодой и привлекательной, как и сейчас,
не страдая от проблемы неизбежного старения и ухудшения самочувствия.
Тод еще раз попыталась прочитать, что было написано на этикетке, но так и не
смогла разобрать непонятные иностранные слова.
— И все благодаря одному эликсиру молодости? — цинично спросила
она. — Кого вы стараетесь надуть? Если бы врачам удалось достичь этого,
я бы уже слышала. Да и не только я, а все, кому за тридцать.
Хадсон налил себе второй стакан и поднес его к солнцу, чтобы полюбоваться
прозрачностью воды.
— Люди, создавшие подобное чудодейственное средство, не нуждаются в
деньгах или славе. У них были более серьезные планы и далеко идущие цели.
Печально, что они так и не воплотили свою мечту в жизнь.
— Что же случилось?
— Обычное дело. Завистники вставили палки им в колеса.
— Очень жаль, — равнодушно произнесла Тод. — Это значит, что
источник вечной молодости иссяк?
— Сейчас для этого создается одна из новейших лабораторий компании
Хадсон Интернэшнл
.
— Сколько потребуется времени, чтобы возродить все заново?
— Я еще не подыскал нужного человека, который возглавил бы
осуществление задуманного. Но как только такой человек появится, разработка
оживится. А у меня пока есть запасы этого лекарства, и больше чем
достаточно.
— Счастливчик!
— Счастливчику все это не нужно. К тому же я могу осчастливить еще
одного человека, продлив ему молодость с помощью данного препарата.
У Клэр было желание отвернуться от пристального взгляда Хадсона но почему-то
не могла этого сделать. Она испытывала странное чувство при виде старческих
глаз человека, чей сексуальный потенциал был как у юноши-спортсмена.
— Как давно вы не занимались любовью с мужчиной в течение всей
ночи? — спросил Хадсон.
— В последний раз это было с любителем кокаина.
— Я в нем не нуждаюсь. Вам не нужно также будет беспокоиться о
возможных последствиях половой связи с наркоманами или обычными уличными
жеребцами
.
— Красавчик, они все так говорят, — ухмыльнулась Тод.
— Каждый мой половой контакт регулярно и тщательно обследуется, —
сказал Хадсон. — Моя сперма очень качественная, подвижная и
жизнеспособная.
— Отлично, старичок. В следующий раз, когда я почувствую в себе
потребность заниматься любовью всю ночь, то позвоню вам.
— То, что я имел в виду, не может осуществиться за одну ночь, —
спокойно ответил Хадсон. — Это потребует больше вашего времени.
Тод попыталась было сказать что-то дерзкое и обидное, но, посмотрев в глаза
Хадсона, так и не решилась.
— Я нахожу вас сексуально привлекательной, — заявил он, — но
это можно сказать о многих женщинах. Вы можете предложить мне нечто большее,
нежели ваш, без сомнения, одаренный грабитель.
Клэр попыталась отвернуться, и снова ей это не удалось. Она ощущала
одновременно страх и волнение, которые влекли ее к Хадсону.
— Вы использовали свое положение и контакты с русскими, чтобы построить
прочную базу для завоевания власти, — сухо заметил Хадсон. — Если
учитывать ваше происхождение, то вы добились немалого.
— Ради этого мне приходилось работать в поте лица своего.
— Так поступают большинство людей, однако мало кому это удается. В
основном же люди пьют и платят налоги.
От дурного предчувствия Тод охватила дрожь. Сколько раз она говорила себе то
же самое, но никогда не делилась подобными мыслями с Хадсоном. Должно быть,
он изучил ее досконально.
— Многое из того, что вы сделали, кажется скорее инстинктивным чем
разумным, — продолжил Хадсон, — но я чувствую, что в вашем
характере и складе ума скрывается огромный талант манипулирования людьми. Вы
чрезвычайно сдержанны и холодны.
— Обычно девушки не любят, когда о них так говорят, — сказала Тод,
усмехнувшись. — Даже если они не сексуальны и не женственны.
— К вам это не относится, — возразил Хадсон. — Самые властные
женщины во все времена, добиваясь своих целей, пускали в ход то, что было
запрещено с точки зрения общественной морали.
Он молча подошел с такой изысканной грациозностью, что Тод попробовала
представить себе секс со змеей. Ее поразила теплота и сила его рук, когда он
прикоснулся к ее плечам.
— Сейчас вы нуждаетесь в наставнике, — сказал он, — в том,
кто может показать, как подняться до следующего уровня власти, способной
менять события в глобальном масштабе. И только когда достигнете такого
уровня, вы будете в безопасности. Не раньше.
Они долго и напряженно смотрели друг на друга.
— Что вам нужно от меня? — спросила наконец Тод.
— Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж, хочу иметь от вас ребенка, а
точнее, сына.
Открыв от изумления рот, Тод молчала.
— Если ваши анализы крови окажутся неудачными, — продолжил
Хадсон, — зачатие будет проходить, искусственным образом. Если в
эмбрион внесут инфекцию или он окажется не того пола, то сделаем аборт и
начнем все сначала.
— Вы не шутите? — еле вымолвила она.
— Конечно, нет. При первой же возможности наш сын станет проходить тот
же курс лечения, который так здорово помог мне, — добавил
Хадсон. — Он вырастет самым сильным и умным мужчиной своего поколения.
Находясь под моим попечительством и благодаря моим финансам, а также вашей
природной сексуальности, у нашего сына появится прекрасный шанс сделаться
одним из самых влиятельных людей на Земле.
— Вы — презренный тип, — не выдержала Тод. Хадсон улыбнулся:
— Не надо бояться, все очень просто, дорогая. Вы способны и на большее.
— А вас не смущает, что я темнокожая?
— Ничуть. В ваших жилах течет азиатская и кавказская кровь. Последней
даже немного больше, если верить моим данным.
— На вершине власти смешанная кровь не приветствуется, — резко
сказала Тод, — поверьте моим данным.
— Верю, а теперь послушайте меня. В скором будущем произойдет слияние
рас, культур, языков и национальностей. И в этом виновата безжалостная,
неумолимая социальная, политическая и сексуальная сила.
— Я не доживу до такого.
— Возможно, — кивнул Хадсон, — но если мы поженимся, то моим
свадебным подарком будет продление вашей жизни. Уверен, тайно вы мечтали об
этом. Наш сын проживет намного дольше, Вероятно, ему удастся извлечь такую
пользу из нашего смешанного брака, о которой мы сейчас даже и не
догадываемся!
Обхватив себя руками, Тод дрожала. Она облизывала губы, но не от
сексуального волнения, а потому что они были сухие от страха и какого-то
чувства, которого она не испытывала прежде; Ей казалось, что она знала обо
всем, делала всегда то, что нужно, и уже ничего нового не ожидала от жизни.
Предложение Хадсона все изменило.
— Вам лучше подыскать себе какую-нибудь другую дурочку, , —
наконец ответила Тод. — Вы достаточно умны, чтобы не позволять себе
лапать меня или петь песенки про любовь.
Улыбка, появившаяся на лице Хадсона, была, как и его глаза, старческая и
холодная.
— Те из нас, у кого хватает разума, — ответил он, — отвергают
подобный эмоциональный багаж вскоре после того, как вырастают из пеленок.
Пусть дураки верят в любовь и влюбляются. Мы же станем властвовать над ними,
равно как и над остальным миром.
Откровенность Хадсона, его прямота вызвали в Тод ответную реакцию, которую
прежде не вызывал ни один мужчина. Он был беспощаден. Он собирался
использовать ее. И она прекрасно это понимала.
Но Хадсон не обманет ее. Наоборот, он станет Клэр учить, одновременно
являясь отцом, наставником и любовником. Если она останется здесь, то ее
жизнь забьет ключом. Она по очереди будет испытывать страх и возбуждение.
Словом, только такая жизнь для нее что-то значила.
— Не думаю, чтобы из-за Фаберже в вас появился столь внезапный интерес
сделать меня беременной? — спросила Тод.
— Отчасти яйцо сыграло свою роль. Без него вы были бы мне менее
интересны.
— Насколько менее?
— Яйцо очень важно для будущего, которое мы двое можем построить. Оно
является необходимым компонентом в международной сети агентов и полезных
глупцов.
Глядя в глаза Тод, Хадсон впивался пальцами в ее нежные плечи. С
безошибочной точностью он остановился лишь, когда она почувствовала боль.
Мизинцем он провел по ее руке.
У Тод оборвалось дыхание, ею овладела страсть. Хадсон чувствовал ее тело так
же, как и она сама. Даже лучше. Затейливое соединение боли и наслаждения
подпитывали друг друга.
— Считайте яйцо своим приданым, которое вы принесете мне, — сказал
он.
— Мне возможно понадобится для этого помощь.
— Физическая или интеллектуальная?
— Физическая, даже чересчур физическая.
— Используйте Билла Кэхилла.
— А он умеет молчать?
— Разумеется.
Настолько, что ему можно доверить закопать тело?
— В этом деле он не новичок. Кого вы собираетесь убить, Новикова?
— Нет. Всего лишь одного прохвоста, которого я недавно подцепила.
Глава 26
Лос-Анджелес простирался за окнами взятого напрокат автомобиля морем света,
постепенно поглощаемого опускавшейся ночью. В ненадежных сумерках Лорел вела
машину так же уверенно, как и при полном дневном освещении. Круз обязательно
отметил бы ее мастерство, если бы не был так зол на нее в данную минуту.
— Сколько еще ехать? спросил он с еле сдерживаемым раздражением. При
тусклом свете его глаза излучали холод. Одного быстрого взгляда Лорел было
достаточно, чтобы понять, он по-прежнему вне себя. Она отвернулась,
сконцентрировав все внимание на дороге.
— Осталось всего несколько минут.
— Все-таки скажи, куда мы едем? Лорел молчала.
— У нас нет времени устраивать засаду, — огрызнулся Круз, —
что нельзя сказать, к большому сожалению, о другой стороне. Но ты рада,
правда? Самое главное, чтобы твой отец был в безопасности, а все остальные
пусть идут к черту.
Единственным ответом Лорел оставалось молчание. Она уже устала пытаться
объяснить, что сама до конца не понимала себя. Она знала лишь одно что не
смогла бы спокойно жить, если бы устроила ловушку своему отцу. В глубине
души она верила: все, что делал ее отец, он делал от отчаяния, а не от
жадности или по холодному расчету.
Споря с Крузом, они все равно не пришли бы к единому мнению. Ее
телохранитель был в ярости, что она не позволила устроить засаду на Свэнна.
Джиллеспи внешне оставался равнодушным, но внутри у него тоже бушевал пожар.
Только Редпэт все понимала и не спорила с Лорел.
Крузу не терпелось поскорее добраться до места назначения. Радиотелефон был
включен, поскольку Круз должен был сообщить
Риск лимитед
точный адрес, по
которому они направлялись.
Дав сигнал поворота, Лорел свернула в сторону, и только тогда Круз сообщил в
трубку:
— От Доухени прямо наХолливуд-Хиллз.
— Она тебе уже сообщила, куда вы едете? — резко спросил Джиллеспи.
— Ты слышал то же самое, что и я.
— Проклятие! Дамский угодник, ты провел никудышнюю работу, чтобы заставить Лорел поверить нам.
— Подскажи, может быть, я чего-то не знаю.
— Разреши мне самому поговорить с ней, — попросил Джиллеспи.
Круз обратился к Лорел:
— Старший сержант хочет сказать тебе пару приятных слов.
Его тон казался насмешливо-презрительным.
— Я обойдусь и без них, спасибо. Круз снова поднес трубку к уху:
— Она говорит, что...
— Я слышал, — грубо перебил Джиллеспи. После этого воцарилось
молчание, и только Круз периодически перечислял улицы и повороты, по которым
они проезжали. Сделав еще один поворот, машина выехала на Бенедикт-Каньон-
роуд.
Улица была застроена обычными домами в модернистском стиле, покрытыми белой
штукатуркой и с затемненными окнами. В самом конце стоял дом, выросший
словно из другого века. Его архитектуру подчеркивал окружавший ландшафт.
Лорел собиралась свернуть на подъездную аллею, ведущую к старинному зданию,
но Круз распорядился остановить машину на улице.
— Но...
— Делай, как я говорю!
Когда она потянулась за ключом, чтобы выключить двигатель, Круз мгновенно
перехватил ее руку:
— Оставь все как есть.
Он быстро передал по телефону ожидавшему Джиллеспи точный адрес.
— Понял, — ответил старший сержант.
— Не забудь, — четко добавила Лорел, — кроме Круза, со мной
больше никого не должно быть, иначе встреча с отцом не состоится.
В ответ Джиллеспи повесил трубку.
— Откуда ты знаешь, что отца еще нет, — спросил Круз. — Может
быть, он давно ждет, когда ты позвонишь.
— Он всегда паркует машину прямо вон там, под тем платаном, —
ответила Лорел, указывая на аллею.
— Всегда? Как давно он ездит сюда?
— Прежде чем стать моим, этот дом принадлежал моей матери.
— Я думал, твои родители были в разводе.
— Это правда. Однако у отца была связка ключей от этого дома, несмотря
на то что мама купила его лишь после развода.
Круз внимательно осмотрелся кругом. Никого поблизости не было. Дом примыкал
к скале, за которой начинался небольшой каньон. Гигантские листья платанов
затемняли крышу сбоку.
— Это и есть ваше условное место? — усмехнулся Круз, вспомнив
сообщение Свэнна своей дочери.
— Да, — прошептала она. — У меня многое связано с ним... но
жить здесь я не могу. Слишком близко город.
— Разверни машину в ту сторону, откуда мы приехали и не выключай
мотор, — распорядился Круз.
Пока Лорел выполняла указание, он достал с заднего сиденья черный
алюминиевый дипломат, взял оттуда пистолет и быстрым ловким движением
проверил наличие патронов. Затем он сунул оружие в кобуру, висевшую на
пояснице.
Черные ботинки, черные джинсы, рубашка цвета древесного угля, синевато-серая
ветровка с вязаными манжетами и воротником, черный пистолет и под всем этим
бронежилет. У Круза был угрожающий вид, и охотился он за опасной птицей.
Надень бронежилет. Он что-то подозревает.
Лорел старалась подавить в себе страх. Она всеми силами оттягивала этот
момент, но он все равно настал: ее отец и любовник начинали охоту друг на
друга.
— Не смотри на меня так, — грубо произнес Круз. — Я не стану
убивать этого сукина сына. А вот у тебя нет такой гарантии, что он поступит
так же. Хотя тебя это нисколько не волнует, правда? Ты думаешь, что я
использовал тебя лишь для того, чтобы выйти на Свэнна. Ты, может быть, даже
сама застрелишь меня.
Лорел стало очень больно, в глазах потемнело.
— Нет, — сказала она тихо. — Господи, нет! Неужели ты
думаешь, что мне легко осознавать, что в любую минуту кого-то из вас могут
убить по моей вине?
— Черт побери, но это не твоя вина! Ты ведь не заставляла своего отца
делать то, чем он занимался. И я тоже.
— Все равно я не имею права предавать его, — решительно заявила
Лорел.
— Если ты кого сейчас и предашь, так нас двоих. Мы обладаем чем-то
редкостным, исключительным, а ты швыряешь это прочь ради человека, который
никогда не заботился а тебе должным образом...
— Нет! Это совсем не так! Боже, Круз. Неужели ты не понимаешь? Ты же
невероятно сообразительный, сильный, чертовски опасный. В Камбриа я видела
тебя в действии. Мой отец не будет против тебя!
— Проклятие, Да он же...
— В Камбриа ты не стал убивать тех людей, хотя мог сделать это, —
перебила Лорел. — Я верю, что ты не убьешь и моего отца. Только поэтому
я согласилась помочь. То, что сделал отец, неправильно, но он не
заслуживает, чтобы его за это убивали!
Круз смотрел на Лорел, не веря тому, что слышал. Он видел, что она не
сомневалась в истинности того, что говорила.
— Ты единственная, кто ничего не понимает, — решительно заявил
он. — Твоего отца нельзя назвать убийцей-новичком. Нет, он хорошо
обученный снайпер, охотник на людей, наемник, хищник. Я никогда не был, да и
не смог бы стать таким, как он. Уж если выстрелит он, то наповал.
— Ты очень ловкий, — прошептала Лорел, — я это видела.
— Жаль, что ты не видела, как действует твой отец. Множество людей
погибло, даже не догадавшись, кто их убил.
Резким движением руки Круз расстегнул привязной ремень и взялся за дверную
ручку.
— Круз! Я не могу так. Если случится ужасное, я не вынесу. Я люблю
тебя!
Круз обернулся. Губы Лорел дрожали, а глаза были полны слез.
— Дорогая, тебе не обязательно мне врать. Я же обещал, что не буду
стрелять в твоего отца. И сдержу свое слово.
Неожиданно Круз сделал то, что говорил себе не делать. Он наклонился и
поцеловал Лорел. Он поцеловал ее так, словно она была хрупкой мечтой,
мерцающей на горизонте.
— Что бы ни случилось, — сказал Круз, покрывая ее лицо
поцелуями, — твоей Вины здесь нет. Поверь мне, дорогая, ты единственный
человек, который не виновен во всей этой истории.
Круз открыл дверцу и выскользнул из машины, прежде чем Лорел собралась с
силами, чтобы ответить. Радиотелефон остался в машине. Его черное
пластиковое покрытие излучало больше теплоты, чем глаза Круза.
— Подожди меня здесь, — тихо приказал он.
— Но...
— Не спорь, — решительно прервал Круз. — Дай слово, что
будешь меня слушаться.
Потрясенная, Лорел смотрела на него и удивлялась, куда исчез нежный мужчина,
каким он был всего несколько секунд назад.
— Послушай, — обратился Круз все тем же Тоном, — сейчас я
поступаю против всех правил о профессиональной беспристрастности, которым
меня обучали. Но мы связаны друг с другом, поэтому когда ты не позволила
Джиллеспи поехать с нами, я согласился с этим.
Лорел не шевелилась.
— Мне еще не поздно передумать, — сказал Круз. — Это не игра,
и я хочу попросить тебя кое о чем. Не спорь и не спрашивай, почему. Если не
сможешь пообещать, я выхожу из этого дела прямо сейчас.
Она еле сдерживалась, чтобы не; начать спорить и спрашивать, почему. Надо
было получить, как можно больше информации. Но, взглянув на Круза, она
поняла, что ее первый вопрос оказался бы последним. Он вызвал бы Джиллеспи,
а сам ушел бы, ни разу не оглянувшись.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала?
— Если увидишь кого-то приближающегося, сообщи по радиотелефону, а сама
уезжай как можно быстрее. Джиллеспи скажет тебе, что делать дальше.
— А как же ты?
— Шум колес нашей машины будет мне предупреждающим знаком. Поняла?
Лорел только кивнула, не в силах произнести ни слова.
Круз очень тихо закрыл за собой дверцу машины и осмотрелся. Ни в одном
освещенном окне не шевельнулись шторы. Ни одна дверь не открылась. Ни одна
собака не залаяла.
Словно наконец добравшись ночью до дома, Круз с облегчением шагнул в темноту
аллеи, не освещаемой фонарями. Раздалось всего несколько слабых щелчков,
когда он взвел курок пистолета, сняв его с предохранителя. Его мягкие шаги
не издавали ни звука.
Дойдя до того места, где, по словам Лорел, Свэнн обычно парковал свою
машину, Круз коснулся рукой дороги, покрытой бетоном. Потерев указательный
палец о большой, он почувствовал, что кожа сделалась липкой и понюхал
кончики пальцев. Машинное масло, еще не загустевшее. Возможно, прошел всего
день, но Не больше. Жаркое калифорнийское солнце очень быстро превратило
несколько капель машинного масла в липкую жидкость.
Круз очень внимательно осмотрел дом со всех сторон в поисках признаков того,
что кто-то совсем недавно производил здесь разведку. Но, кроме нескольких
следов возле цветочных клумб, ничего не заметил. Это ничего не доказывало.
Следы мог оставить и садовник.
Несколько минут Круз просто стоял неподвижно, скрываемый темнотой и пышными
кустами мальвы. Слабый ветерок пытался прорваться сквозь могучие платаны.
Кого-то звала птица-пересмешник, в ответ раздалось воркование одинокого
голубя.
Круз легко перешагнул через клумбу и прошелся по уложенному плитками
внутреннему дворику. В левой руке он держал ключи от дома, которые Лорел
неохотно отдала ему еще в Карру. Второй ключ открывал за
...Закладка в соц.сетях
