Жанр: Любовные романы
Рубиновый сюрприз
..., — точно передал
Круз сообщение Джемми Свэнна своей дочери.
Каждое слово ранило Лорел, как ледяной осколок. Прежде отец ни разу не
обращался к ней с просьбой куда-то его сопровождать. Никогда.
— Ты еще не поняла? Твой отец использует тебя!
— Надеюсь, хоть ты не используешь меня, — слабо ответила Лорел.
Несмотря на то что Круз начал оправдываться перед ней, в его ушах звучало
циничное распоряжение Джиллеспи: заставь ее довериться нам, используя для
этого старомодный, но верный способ. Круз вдруг почувствовал себя увереннее.
— По крайней мере я заставлял тебя кричать от наслаждения, — резко
сказал он, — а благодаря своему отцу ты кричала от страха!
С этими словами Круз сбросил одеяло, выпрыгнул из кровати, направившись в
ванную. Ругая себя на чем свет стоит, он открыл кран.
Лорел лежала в кровати и слушала, как с воды барабанили по кафельному полу.
Постепенно это успокоило ее, уже не было такого чувства, словно она
находилась в огне.
Я не могу сделать выбор между ними, думала Лорел, — просто не могу и
все. Выбрать Круза, значит, поверить в то, что мой отец столько эгоистичен
или находится в таком безнадежном положении, что желает рисковать жизнью
дочери, лишь бы его оставили в покое. Однако выбрать отца, значит, поверить
в то, что Круз намеренно соблазнил ее, чтобы она помогла добраться до
Свэнна. Наверное отец попал в отчаянное положение, но был с ней искренен
.
Я был не настолько аккуратным, как мне хотелось бы быть, по крайней мере в
последние минуты.
Неужели мужчина, произносящий подобные слова, хочет всего лишь использовать
женщину для того, чтобы через нее выйти на преследуемого им человека?
—
спрашивала себя Лорел.
Моя обязанность защищать тебя всеми возможными способами.
Лорел ощутила дрожь, когда осознала, что в обязанность Круза также входила и
защит от её собственного отца.
Нет, — мгновенно стала отрицать она отец не хотел подвергать меня
опасности поэтому-то и забрал яйцо. Но тогда зачем он попросил меня
захватить кожаную сумку? Он беспокоится обо мне. Ну конечно, он хочет со
мной встретиться
.
Яростная барабанная дробь воды прекратилась. Лорел замерла в ожидании, что
Круз вот-вот появится снова. Но этого не произошло, видимо, он вышел через
другую дверь, ведущую в его спальню. Скорее всего он решил одеться.
Не спеша, Лорел подошла к стенному шкафу, достала кожаную сумку и открыла
ее. В коробочке с
ценным содержимым
, она быстро просмотрела маленькие,
аккуратно сложенные пакетики.
Почти в самом конце второго ряда лежало то, что Лорел меньше всего хотелось
найти. Долгое время она просто стояла и глядела на вещь, которая принесла
отцу больше вреда, чем все хранящиеся в правительственных архивах
компрометирующие его материалы.
В конце концов Лорел заставила себя принять душ и одеться, стараясь не души
о том, в какую беду мог попасть отец, и не мучиться от того, что он
использовал ее. И продолжал использовать.
Вдруг Лорел схватила кожаную сумку и тихо босиком вышла из спальни. Как и
ожидалось, Круз находился в большой комнате, где фокусировалась вся жизнь
Карру. На нем была надета легкая хлопчатобумажная рубашка, расстегнутая до
талии и обнажавшая его перевязанный бок.
Открытое настежь окно позволяло усиливающемуся ветру пустыни нарушать
царившую в помещении тишину. Завывание ветра, казалось каким-то сухим,
режущим слух, напоминавшим о привидениях. Лорел стало страшно. Она боялась,
что вот-вот начнет подвывать ему в той же мрачной тональности.
Круз не подал вида, что заметил ее присутствие в комнате. Он неподвижно
лежал на кожаном диване, слушая завывание ветра и наблюдая, как Дневной свет
постепенно растягивался по пустыне. Его лицо было суровым, чувствовалось,
что в мыслях он находился где-то очень далеко отсюда. Рядом с ним на столе
лежали пистолет и вещевой мешок.
Круз повернул голову. Его глаза не выдавали того, о чем он думал. Он
внимательно осмотрел Лорел и, когда заметил в ее руках сумку, угрожающе
прищурился.
— Уходишь, не попрощавшись? — тихо спросил он.
Лорел уже знала Круза слишком хорошо, чтобы не смотря на его нежный голос,
не заметить, что он был в ярости.
Она перевела свой взгляд за окно, отдавая предпочтение голой, бесплодной,
ничего не прощающей пустыне, а не тому, что отражалось в глазах Круза. Он
разделял с ней ту же боль, гнев и сдержанность.
— Мы взрослые люди, — сказала, она, — не будем преувеличивать
то, что было.
— Ты правда так думаешь? — грубо спросил он.
— На свете есть более важные вещи, чем то, о чем я действительно
думаю. — Лорел посмотрела на оружие, лежащее рядом с его рукой. —
У тебя есть работа, чтобы ее выполнять, а у меня есть жизнь, чтобы жить. И
давай оставим все как есть.
Круз подошел к ней. Лорел приняла твердое решение, но все-таки не могла
смотреть прямо ему в глаза. Круз остановился, и Лорел ощутила тепло его
тела. Он медленно протянул руку, чтобы коснуться ее щеки. В последний момент
Лорел заставила себя уклониться от него.
— Лорел, дорогая, прости!
Она лишь покачала головой, не доверяя своему голосу.
— Я не помешаю? — В дверях стояла Кассандра Редпэт, вежливая и
тактичная.
— Помешаешь, — грубо произнес Круз.
— Конечно, нет, — быстро ответила Лорел.
— Проклятие! — сквозь зубы процедил Круз. Лорел все еще не
решалась взглянуть на него.
— Мы просто обменивались всяческими хитростями, — сказала, она,
печально улыбнувшись Круз гораздо изобретательней меня. Все, чем я
располагаю, так это горсткой красивых камешков.
Лорел направилась к мягкому креслу. Она боялась, что если сядет на диван,
Круз расположится рядом, слишком близко и будет заставлять делать выбор
между ним и отцом. Но выбор сделать невозможно.
Лорел больше не станет никому доверять, никого любить и никого выбирать.
— Входи, Кассандра, — холодно пригласил Круз, — присоединяйся
к нашей компании. И не забудь стрихнин. — Только теперь он обернулся и
взглянул на Редпэт, это сразу привело его в состояние боевой
готовности. — Что случилось?
— Уокер общался кое с кем в Камбриа.
При упоминании о своем родном городе Лорел насторожилась.
— Кто такой Уокер? — спросила она.
— Один из наших лучших оперативных агентов, — ответила
Редпэт. — Круз вызвал его из Сан-Франциско понаблюдать за вашим домом.
— Но зачем? — Лорел была потрясена.
— Я так и знал, что они вернутся, — сказал Круз. — Сколько их
было?
— Точно, что трое, — ответила Редпэт. Лорел швырнула на стол свою
кожаную сумку, словно так устала, что не в силах была держать ее больше на
коленях.
— Неизвестные хорошо знают свое дело, — продолжила Редпэт, —
Уокеру потребовалось два часа, чтобы заметить их.
— Что... — Лорел откашлялась, — что они делали возле моего дома?
— Прятались в кустах, поджидали, когда вы вернетесь, — невозмутимо
объяснила Редпэт.
Лорел открыла рот, но не могла говорить. Губы ее побелели.
— Только сегодня рано утром, — продолжила Редпэт, — когда
стало ясно, что вы не придете, они ворвались в дом и устроили обыск.
Круз сжал руки, словно хотел что-то сдавить. Например, шею Джемми Свэнна.
— Они устроили там полный беспорядок, — добавила Редпэт — но не
нашли то, что искали.
— Откуда это известно? — поинтересовался Круз.
— Они заглянули в каждую комнату, открыли каждый шкаф, перевернули
вверх дном каждый выдвижной ящик. Если бы яйцо нашли, то хоть что-нибудь да
оставили нетронутым.
Лорел тяжело вздохнула. Она точно знала, что искали эти люди.
— Что предпринял Уокер? — спросил Круз, злясь при мысли о том, что
стало с домом Лорел.
— Ничего, — ответила Редпэт.
— Черт побери, но почему?
— Таков был мой приказ. В настоящее время Уокер следит за незнакомцами,
чтобы выяснить, кто они такие и с кем связаны.
— Что-нибудь уже узнал?
— Пока у него столько же информации, сколько и у тебя. Известно, что
это мужчины и действуют безжалостно, но профессионально. Сейчас старший
сержант ведет наблюдение за Карру, для того чтобы мы были уверены, что к нам
никто не пожалует без приглашения.
— Скажи только одно слово, и я лично уничтожу их, — гневно
произнес Круз.
Лорел крепко схватила кожаную сумку, отчего пальцы ее рук побелели.
— Я учту это, — сухо заметила Редпэт.
— Кто они? — спросил Круз. — Уокер выяснил?
— Возможно, полиция. Но Ранульф тоже так не считает, скорее всего это
частные гражданские лица, как и мы. Но я думаю, и Уокер согласен, что они
являются сообщниками Джемми Свэнна.
— В таком случае они не отступят, — произнесла Лорел.
— А ты в самом деле думала, что они оставили тебя в покое? —
удивленно спросил Круз. — Несколько дней тому назад их направили убить
тебя.
— Неужели яйцо может оцениваться в человеческую жизнь? — изумилась
Лорел. — К тому же, по словам Кассандры, оно может быть всего лишь
хорошей подделкой!
— Лорел, — процедил сквозь зубы Круз, — люди убьют за мешок с
дерьмом или за другую какую-нибудь полнейшую ерунду. И все ради денег!
Лорел машинально принялась открывать застежку кожаной сумки.
— Существует вероятность того, что истинная ценность этого яйца намного
выше той, что кажется на первый взгляд, — спокойно произнесла Редпэт.
— Это мнение Новикова? — грубо спросил Круз.
— Алексей ничего не знает. Он звонит каждые два часа, как заводной, и
все еще играет роль невинной жертвы.
— Мне хотелось бы оторвать ему голову.
— У вас со старшим сержантом одинаковое желание, — заметила
Редпэт, — вы оба слишком любите показывать свою силу.
— Неправда, — возразил Круз, — мы просто пользуемся ей,
потому что это срабатывает лучше, чем вежливое обращение.
Лорел непроизвольно громко вскрикнула, оцарапав палец застежкой от сумки.
Круз тотчас повернулся на звук, взглянув на женщину, которая прошлой ночью
была самой прекрасной любовницей и которая сейчас так ненавидела его и его
работу, что даже не желала встречаться с ним взглядом.
— Неужели тебя настолько пугает насилие, даже если оно является
последним шансом, чтобы спастись? — грубо спросил он. — Я думал,
что женщина, великолепно водящая машину и носящая при себе пистолет, должна
понимать значение применяемой силы.
— Это не то, что ты... — стала оправдываться Лорел.
— Нравится тебе или нет, но мы живем в ужасном мире, — продолжил,
перебив ее, Круз, — и я чертовски устал от безжалостного со мной
обращения неких уверенных в своем моральном превосходстве, особ у которых
кишка тонка, чтобы защитить себя. И все только из-за того, что они имеют
ошибочное представление об окружающей их действительности.
В наступившей тишине Лорел смотрела на раскрытую сумку, теребя ее в руках.
Вначале побледневшее, ее лицо теперь пылало.
— Круз, — обратилась к нему Редпэт, — ты обладаешь уникальным
даром говорить неподходящие слова в неподходящее время.
— Нет, — резко оборвала ее Лорел, — пусть выскажется. Одному
Богу известно, сколько времени он потратил, делая то, что другие либо боятся
делать, либо их тошнило от этого. И только один Бог знает, чем расплатился
Круз за это. И что заплатил мой отец.
В комнате долго было тихо, и лишь слышалось завывание дующего с пустыни
ветра, проносившегося над каменными стенами, окружающими городок Карру.
Наконец Лорел посмотрела на Круза. Этот тоскливый взгляд напомнил ему о том
однообразии жизни и скуке, с которыми он сталкивался день за днем, пока не
познакомился с Лорел, и она научила его смеяться от души. А он научил ее
страдать и бояться.
— Лорел, — произнес Круз, направившись к ней, — дорогая, я не
хотел причинять тебе боль.
Она стояла неподвижно, наблюдая за тем, как он приближался.
— На этот раз я более решительна, — проговорила она.
Круз протянул руку и коснулся ее щеки.
— Нет.
— Тихо произнесла Лорел, отстранясь от него. — Не сейчас... когда
я предаю своего отца.
Прежде чем Круз смог сделать какое-то движение, Лорел обратилась к Редпэт:
— Я знаю, где отец хочет со мной встретиться. Я покажу вам.
— Нет, — тут же произнес Круз, — слишком опасно. Только
скажи, в каком месте, и жди здесь.
— Не согласна, — резко ответила Лорел. Посмотрев на Круза, она не
проронила больше ни слова, да в этом и не было необходимости.
Каждый, кто способен был видеть, мог заметить, что она не собиралась
уступать. Никому.
— Кассандра, — настоятельно попросил Круз, — объясни ей, как
это опасно.
— Не беспокойся, — сказала Лорел, не отрывая взгляда от
Круза, — я была с тобой в Камбриа, помнишь?
— А ты помнишь, что чуть не погибла там?
— Помню. Ты спас мне жизнь.
— Однако ты снова намерена подставлять себя под пули?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы снова увидеть его. Я должна знать, действительно ли он так
безнадежен или же просто... продажен.
— Ты не можешь быть абсолютно уверенной, что он будет там. Проклятие,
возможно, это всего лишь ловушка!
— Отец будет там.
— Почему ты так уверена? — разгневался Круз. — Свэнн тоже
знает, что это Может быть западней. Откуда ты знаешь, что он обязательно
придет на встречу с тобой?
— У меня есть то, что ему нужно... очень нужно.
Лорел вытянула руки. На ее ладони лежал огромный красный камень. Он сиял
так, словно был заряжен от какого-то космического источника.
— Что это? — спросила Редпэт.
—
Рубиновый сюрприз
, — спокойно произнесла Лорел. — Я
только что нашла его в своей сумке среди прочих драгоценных камней.
Глава 25
Полуденное солнце, померкнувшее от смога и соленого воздуха, напоминало
спелый апельсин. Выходя из лимузина Хадсона, Клэр Тод была встречена
ритмичными раскатами грома. Лениво потянувшись, чтобы скрыть свое
беспокойство, она взглянула на холодный голубой океан.
Огромные волны, рожденные штормом, бушевавшим тысячу миль отсюда, катились к
берегу и с грохотом разбивались о пустынный пляж. Их подавляющая сила
очаровывала и приводила Клэр в трепет.
— Красивый пляж, — сказала Тод водителю. — Что случилось с
туристами?
— У мистера Хадсона нет ни одного из них, — ответил Билл
Кэхилл. — Они только будут пачкать песок на его пляже.
В настоящее время Кэхилл был недоволен тем, какие обязанности возложил на
него Хадсон. Он являлся агентом безопасности и телохранителем, но не шофером
и мальчиком на побегушках. Однако последние два дня Хадсон обращался с ним,
как с ничтожеством.
— А какова площадь пляжа мистера Хадсона? — поинтересовалась Тод.
— Четверть мили в любом направлении.
— Здесь настолько дорогая земля, что она продается по дюйму. Один фут
стоит тысячи долларов. Как часто он приходит сюда?
— Довольно часто, — сказал Кэхилл, надеясь задеть Тод. — Это
только одно из его любовных гнездышек.
Она рассмеялась, облизав губы:
— Шеф на самом деле старый шельмец, правда?
— Настоящий кобель. Он содержит несколько обученных проституток подобно
тому, как другие богатые люди содержат обученных лошадей или собак.
Тод метнула косой взгляд на Кэхилла. На вид ему было около пятидесяти лет.
Несмотря на То что держался он довольно энергично и бодро, холодное дыхание
приближающейся старости уже коснулось его.
— Хадсон заботлив? — спросила Тод звучным грудным голосом.
Кэхилл внимательно осмотрел ее с головы до ног, а затем с ног до головы и
ответил:
— Думаю, нет. Сюда, мисс Тод.
Дом на пляже казался неприветливым, суровым и без лишней роскоши. Впереди
располагался японский сад с декоративными каменными горками. Массивные
деревянные двери, ведущие в дом, были отделаны желтой медью.
Дерево, кафель, камень, тусклый свет... У Тод было такое чувство, словно она
входила в кафедральный собор. Огромные двери тихо закрылись за ней, огородив
от разбушевавшейся морской стихии. Воздух в помещении был холодным и
неподвижным.
— Туда, — произнес Кэхилл, указывая рукой. — Идите на шум.
Хадсон ждет вас.
Шумом
являлась современная музыка, доносившаяся из комнаты в самом конце
длинного, покрытого кафелем, коридора. Не взглянув на Кэхилла, Тод
направилась туда, где ее ожидали.
В конце концов она добралась до солярия, где на столе для массажа,
сделанного из хрома и мягкой, как масло, кожи, лежал на животе голый Хадсон.
Крепкая женщина с прямыми черными волосами, собранными в пучок, методично
работал рядом со столом, словно часовой, стоял штатив на колесиках. К нему
был подвешен пакет, заполненный прозрачной желтой жидкостью. От пакета
отводила, прозрачная пластиковая трубка, соединенная с иглой, торчавшей в
правой ноге Хадсона.
— Входите, сказал Хадсон, не поднимая головы, Извините, но последние
несколько дней были довольно изнурительными, а последующие обещают быть даже
хуже. Следует немного подбодриться.
Тод, смущаясь, зашла в комнату. Благодаря предвечернему солнцу влажный
воздух в солярии стал неприятно теплым. Она с отвращением взглянула на
желтую жидкость, на трубку, через которую эта жидкость протекала, и на иглу,
к которой подсоединялась трубка. Это напоминало ей о многом: о бедности, об
изнасиловании, о наркотиках.
— Вы... вы часто проделываете это?
— Раз в месяц. Можно принимать курс лечения и гораздо чаще, не боясь
никаких осложнений, но каждый раз при повторении утрачивается эффективность.
Я стараюсь поддерживать строгий режим.
— А что это за жидкость? — спросила Тод. — Очень похожа на
мочу.
Хадсон поднял голову и бросил на нее взгляд, в котором отражалась почти
отцовская терпимость.
— Эта жидкость имеет очень длинное и непроизносимое румынское название.
В английском языке ему нет эквивалента, потому что до сих пор здесь еще
никто ее не применял.
— Так что же это такое, шейные железки обезьяны?
— Мое дорогое дитя, — улыбаясь произнес Хадсон, — вы всему
верите, о чем читаете в книгах или газетах?
Тод тоже улыбнулась, почувствовав себя непринужденно в комнате с Хадсоном. В
его глазах светилось желание.
— Я верю только интересным вещам, — сказала она.
— Таким, например, как вечная молодость?
— Я слишком молода, чтобы думать об этом.
Это была ложь, но она уже давно привыкла лгать и, надо признаться, делала
это так же хорошо, как и занималась сексом.
— Когда-нибудь вы посмотритесь в зеркало и заметите, что ваши
прелестные груди провисли чуть ли не до живота, — сказал Хадсон, —
а милая попочка сморщилась.
Тод улыбнулась, с сомнением проведя по названным местам.
— Тогда вы решитесь лечь под хирургический нож, — продолжил
Хадсон. — С его помощью будут проделывать разные манипуляции, после
которых на вашем теле останутся швы. Но через некоторое время груди и попа
снова обвиснут. — Хадсон опустил голову, но продолжал смотреть на Тод,
рассказывая ей о возможных переменах в ее жизни. — Спустя несколько лет
вы снова ляжете под нож, а потом это войдет у вас в привычку и будет
продолжаться, пока вы не собьетесь со счета. Но к тому времени ваша кожа
станет дряблой и покроется болезненными пятнами. С помощью скальпеля,
искусно используемого в хороших руках хирурга, вам все равно не добиться
вечной молодости. Просто с годами морщинки скроют швы.
По телу Тод пробежала дрожь. Старость, как и океан, была одной из тех
немногих вещей, которые пугали ее. В старости нет победителей. Человек
просто стареет, его внешность портится, а потом он и вовсе умирает.
— Именно это и произошло с вами, старичок? — грубо спросила
она. — Швы и морщины, это всё, что у вас осталось?
— Подойдите поближе и увидите сами.
Нежелание принять его предложение подсказало Хадсону, что он был прав в
оценке того, как Тод отреагирует на все увиденное здесь, а именно на то, что
он находился во власти трубочек и игл. Это была нормальная реакция
здорового, молодого организма.
Клэр подошла к лежащему на столе человеку на расстояние вытянутой руки.
Массажистка продолжала выполнять, то, что ей было положено, как будто в
комнате больше никого не было.
— Подойдите ближе, — повторил Хадсон, глядя на Тод своими
старчески проницательными глазами. — Дотроньтесь до меня. Я живой, не
бойтесь!
Тод медленно провела рукой по его телу, начиная от плеча и заканчивая
коленом. Таким телом, крепким и гибким, обладали лишь очень здоровые
сорокалетние мужчины. А запас жизненных сил с точки зрения секса был как у
подростка. Она обнаружила это еще во время их первой встречи на борту
личного самолета Хадсона, когда ласкала нижнюю часть его тела и шепотом
шантажировала его.
— То, чем вы восхищаетесь, является результатом сочетания анаболических
стероидов и того, что называется преднистераном, — сказал Хадсон.
— К чему это ведет? — спросила Тод, заинтересовавшись, несмотря на
весь ужас, который вызывали у нее медицинские термины.
Она, не сомневалась в правоте Хадсона. Когда-нибудь ей суждено лишиться
своего единственного оружия, которое позволяло ей властвовать. Когда-нибудь
мужчины, взглянув на нее, увидят не сексапильную,
знойную
женщину, а
просто старуху.
— Подобное соединение сдерживает гормоны человеческого роста, а также
управляет процессом старения, — добавил Хадсон. — Румыны случайно
столкнулись с этим, когда пытались разработать замечательное лекарство для
спортсменов. Им хотелось создать то, что могло бы задерживать созревание
юных гимнасток. Таким образом, они открыли источник молодости.
— Только на цвет волос это никак не повлияло, не так ли? —
спросила Клэр, теребя седые волосы Хадсона.
— Цвет волос — это уже мой собственный выбор. Я обесцвечиваю их, что
дает мне преимущество перед другими людьми, считающими седые волосы
признаком слабоумных стариков.
— Сколько времени ушло? — спросила Тод.
— Вы имеете в виду полный курс лечения, при котором достигается
стопроцентный результат?
— Да.
— Это произошло очень быстро. Вы не представляете, что значит наблюдать
за процессом омолаживания своего тела и снова мечтать о всяких глупостях.
Тод рассмеялась, оставив в покое его волосы.
Улыбнувшись, Хадсон положил голову на стол. Массажистка принялась работать
над мышцами его плеч. Во время их разговора выражение ее лица оставалось
безучастным.
— Кто эта женщина? Одна из ваших мерзких проституток? —
поинтересовалась Тод, и ей показалось, что тусклые, безжизненные глаза
женщины на мгновение вспыхнули и снова погасли.
— Она член румынской тайной службы, — произнес Хадсон. — В ее
постоянную обязанность входит снабжение всем необходимым для лечения и
наблюдения за результатами, чтобы быть уверенной, что я не слишком давлю на
деятельность своего организма. Не волнуйтесь, она не понимает по-английски.
— Итак, вы полагаете, что можете проходить курс лечения еще двадцать лет? — спросила Тод.
— Спокойно, — ответил Хадсон. — Я превращусь в самого
забавного старичка, каких только видел мир. Надеюсь, что буду достаточно
долго сильным и энергичным и переживу собственного сына.
— Вы говорите так, словно хотите его смерти.
— Он ничтожество, желающее лишь пить и принимать наркотики.
Заметив, что в п
...Закладка в соц.сетях
