Жанр: Любовные романы
Алмазный тигр
...изнался он. - Хуже всего - боль от ожогов.
Ее руки, прежде дрожавшие от испуга, стали спокойными и уверенными.
Коул прижал рукой наложенную повязку, тогда как сама Эрин тампоном принялась
вытирать кровь с его ноги.
- Вот теперь и я могу подтвердить, что ты стопроцентный краснокровный
американец, - пробурчала себе под нос Эрин,
в пятый раз меняя тампон. - И волосатый к тому же...
Коул усмехнулся.
Эрин тоже попыталась изобразить улыбку. Еще немного, и придется очищать
собственно рану. Как бы нежно ни
старалась Эрин прикасаться к ней, все равно Коулу будет больно.
- Да, знаешь, о чем я вдруг подумал? - спросил он. - Все так и должно было
быть, собственно говоря. Глупая история.
Ничего особенного, в общем. И рана ерундовая.
- Не рано ли делать выводы? - сквозь сжатые губы произнесла она. - Ты даже
еще не видел своей раны.
- Да что там смотреть? Можно подумать, я никогда не видел резаных ран. А тут
даже порез неглубокий. Но если тебе
неприятно, я сам встану под душ и промою рану.
Эрин, протянувшая было руку к горячему крану, остановилась и повернулась к
Коулу. Со всех сторон его обливал
электрический свет. При ярком освещении явственно выделялся каждый мускул его
тренированного тела, каждое сухожилие,
каждый сустав. Коул буквально заполнял собой всю небольшую комнату.
- Если уж ты порежешься, то обязательно пострадают мускулы, они у тебя
повсюду. - сказала она, подставив
полотенце под струю горячей воды. Движения ее были резкими: она боялась, что ему
будет больно, и сердилась на себя за
собственный страх.
- Если попытаешься этой штуковиной протереть мне ногу, я перекину тебя через
колено, так и знай, - предупредил он.
- Посмей только, силач, и окажешься на полу.
- Первый раз приходится ухаживать за победителем? - спросил Коул.
Она согласно кивнула.
В ответ он криво усмехнулся.
- Не бери это в голову, детка. Я так скажу: если бы приказали нас с тобой
уничтожить, мы лежали бы сейчас,
уткнувшись лицом в песок. Когда я крикнул тебе "Беги!", нужно было удирать со
всех ног.
Отрицательно покачав головой, Эрин опустилась перед Коулом на колени, так что
его сильные ноги оказались по обе
стороны от нее. При каждом движении ее волосы отливали медью и красным деревом,
сверкали золотом. Как только теплое
полотенце прикоснулось к ране, дыхание Коула стало неровным. Она делала все
осторожно, нежно, не спешила: очистить
рану следовало очень тщательно.
- А ведь я именно это имел в виду. Сказал: "Беги!" - значит, беги, - произнес
Коул, поглаживая ее волосы. - Это
первое правило самозащиты.
- Вот сам бы и следовал этому правилу.
- Ко мне оно никак не относилось. Я ведь не себя защищал.
Она шумно выдохнула.
- Знаю, ты меня защищал.
Коул почувствовал, как ее голова увернулась от его ладони. Прежде чем
подняться и еще раз смочить водой полотенце,
Эрин поцеловала его ладонь. Тем самым она выражала Коулу свою благодарность, ибо
не могла найти подходящих слов,
которые при этом не были бы глупыми и безнадежно наивными. Собственно, Эрин
вообще не знала, какими словами она
могла объяснить, что значила для нее его защита. Она тщательно подыскивала
подобные слова и никак не могла найти.
В одном она была совершенно уверена: что бы ни произошло, она ни за что на
свете не могла бы бросить Коула и
убежать, чтобы остаться целой и невредимой.
Она опять опустилась на колени и продолжила очищать рану. Слезы подступили у
нее к глазам, когда Эрин вдруг
услышала, что дыхание Коула сделалось прерывистым и что он чуть слышно матерится
сквозь зубы.
- Извини, - прошептала она, ненавидя себя за то, что делает ему больно. Очень
осторожно она вытерла края раны,
стараясь понять, глубока ли она и не попала ли туда какая-нибудь нитка от его
слаксов. - Ты не мог бы чуточку повернуться
влево?
Коул повернулся. Он подумал, понимает ли Эрин, каково ему сейчас, когда концы
ее волос щекочут внутреннюю
поверхность его бедер, когда ее ладони прикасаются к его ноге, когда ее дыхание
овевает самые нежные участки его кожи.
Эрин неосознанно возбуждала его, отвлекая мысли от раны, от нестерпимой,
раздирающей ногу боли. Коул отлично
понимал, как легко и дешево удалось ему отделаться.
- Ну как там? - спросил он, повернувшись, чтобы свет падал прямо на рану.
- Более или менее.
Эрин положила свою руку ему на бедро, чтобы Коул не вертелся. Усилием воли
она заставила себя всецело
сосредоточиться на ране Коула, словно видела эту рану в видоискатель фотокамеры
и даже не подозревала, кому она
принадлежит. Эрин подалась чуть вперед, вплотную приблизив лицо к порезу. Она
поворачивалась и так, и этак, но всякий
раз в глубине раны оказывалась тень и рассмотреть ничего не удавалось. Зажатая
между ногами Коула, она вынуждена была
положить свою голову на его туловище. При этом ее плечо и прядь волос оказались
почти в паху Коула.
Его тело пронзило внезапное и острое желание. Мощное тело мгновенно сжалось в
комок.
- Ну как, больно? - участливо спросила она.
- Не совсем... ничего.
Голос Коула был глухим, глаза смотрели на волосы Эрин, а вовсе не на ее руки.
Он вдруг задумался о том, может ли быть
шелк, или бархат, или огонь именно такого оттенка. Ее волосы были похожи
одновременно и на шелк, и на бархат, и на
пламя, особенно когда соприкасались с его кожей, - тогда их пряди казались
нежными, холодными и вместе с тем на
удивление горячими.
- Чуть-чуть приподнимись, если можешь, - попросила Эрин, обеими руками
обхватывая бедро Коула. - Вот хорошо...
- Она посмотрела на рану и удовлетворенно промычала: - А ведь ты был прав.
Кажется, и вправду ничего серьезного. Хотя
какое-то время нога будет болеть.
Коул не стал спорить.
- У тебя в аптечке есть бинт?
- Твоего размера? Сомневаюсь, - сказала она без тени иронии в голосе,
поднимаясь с пола.
- Погоди, детка, - сказал он, поддерживая своей рукой Эрин. - Я сам сейчас
достану.
Как только Коул подался вперед, его большие сильные ноги оказались у нее
подмышками, а ладони Эрин коснулись
мягких волос, покрывавших его тело. Она почувствовала совершенно особое мужское
тепло, исходившее от Коула. Это
тепло заполонило все существо Эрин, так что ей сделалось тяжело дышать. Она
глубоко вздохнула и попыталась
успокоиться, убедить себя в том, что все ей пригрезилось. Не может же она и
вправду чувствовать все то, что чувствовала
сейчас. Не может быть, чтобы Коул был сейчас так сильно возбужден.
Перед глазами Эрин появился тюбике мазью-антибиотиком. Эрин принялась как
можно нежнее накладывать лекарство на
рану. Коул что-то выдавил сквозь зубы: ей показалось, то были слова на каком-то
иностранном языке. Она была только рада,
что не поняла их смысла.
При каждом новом прикосновении к его ране пульс Коула неистово прыгал. Боль в
ноге даже близко нельзя было
сравнить с тем ощущением, которое разливалось по всему его телу, будоража кровь.
И поскольку Коул оказался бессилен
перед этим чувством, ему осталось лишь ругаться на том чудовищном португальском
языке, на котором говорят
алмазодобытчики в Бразилии, и произносить такие богохульства, от которых уши
вянут.
Пока Коул матерился сквозь зубы, он убеждал себя, что все дело, мол, в
древнейшем возбуждающем средстве, в
адреналине. Коул и прежде испытывал нечто подобное, когда спадало напряжение
битвы, когда все его существо охватывала
неуемная радость от осознания того, что он не погиб, а выжил и победил. Именно
тогда и возникало чувство сильного
сексуального голода: организм хотел отпраздновать победу. Будь сейчас перед ним
не Эрин, а какая-нибудь другая женщина,
Коул не задумываясь притянул бы ее к себе со всей силой пробудившейся страсти.
Но увы, перед ним была именно Эрин,
которая и без того уже достаточно натерпелась от мужчин - так натерпелась, что
может никогда больше не впустить никого
в свое горячее лоно.
Коул сделал строгое лицо и попытался не думать о нежных руках девушки,
прикосновения которых буквально лишали его
рассудка. Равно как и дыхание Эрин, нежное и горячее. И исходивший от нее запах.
И ее грудь, время от времени касавшаяся
его тела, особенно когда она подавалась чуть вперед, чтобы дотянуться до
дальнего края раны. Ее нежная упругая грудь
обжигала Коула. Он морщился и матерился, пытаясь вместе с тем понять, отчего эта
женщина возбуждает его, как ни одна
другая. Возбуждает так, что ему даже стало больно.
- Что это вдруг сделалось с нашим молчуном? - поинтересовалась Эрин и,
опомнившись, закусила нижнюю губу.
- Спроси что-нибудь попроще, - сказал Коул и добавил что-то
нечленораздельное, судя по всему, сдержанные
ругательства.
Когда Эрин закончила обрабатывать рану, на ее нижней губе отчетливо виднелись
следы от зубов. Рана почти перестала
кровоточить. Перед глазами Эрин как бы сами собой появились два перевязочных
пакета.
- Хорошие бинты, я всегда ими пользуюсь, - сочла нужным сказать Эрин.
Как только она поменяла позу, чтобы перевязать рану, их тела вновь слегка
соприкоснулись, и это пробрало Коула до
костей. Он даже на мгновение затаил дыхание. Эрин же, по-своему истолковав его
реакцию, решила, что нечаянно сделала
ему больно. И замерла.
- Знаешь, перевяжи-ка рану сам, - печально сказала она. - Я такая неловкая.
Не хочу сделать тебе больно.
Коул с нежностью посмотрел на сидевшую рядом женщину. Ее глаза еще были
взволнованы, но невыразимо прекрасны.
Всякий раз, когда она смотрела на него, у нее болезненно сжималось сердце.
- Да ничего подобного, ты очень ловкая, - и с этими словами он вложил бинты
ей в руки. - И потом, знаешь, так
здорово чувствовать твои прикосновения.
Эрин рывком подняла голову.
- А ты разве этого не ощущаешь, Эрин? - спросил он, глядя ей в глаза. - Разве
тебе не приятно касаться меня?
- Я не хочу причинять тебе боль. - Глаза Эрин наполнились слезами, придав ей
еще больше очарования. - Извини,
Коул, но я и вправду не хочу, чтобы из-за меня тебе было больно.
Он осторожно погладил ее по щеке.
- Надо же, кто бы мог подумать, что эта юная симпатичная барышня может
оказаться такой храброй!
- Вовсе я не храбрая. Я так перепугалась, меня всю трясло.
- Слушай, а как ты понимаешь слово "храбрый", детка? Храбрый - это и есть
тот, кто боится, но поступает вопреки
страху. А все другие разговоры об этом - чушь собачья.
Своими грубыми пальцами он осторожно вытер ее готовые пролиться слезы, после
чего приложил палец к своим губам,
словно пробуя ее слезы на вкус, - Соленые и очень-очень вкусные. Знаешь, Эрин,
ведь из-за меня еще никто никогда не
плакал. Ни одна живая душа, правда!
Она прикрыла глаза, будучи не в силах справиться с охватившими ее чувствами.
Когда же вновь открыла, то опять
занялась раной Коула. Эрин осторожно принялась накладывать повязку, стараясь не
задеть, не сделать больно, что было
вовсе не так просто. Она не могла выкинуть услышанное из головы, не могла
забыть, что ее голова находится почти между
его ног и что сам Коул полуголый и очень возбужден, хотя при этом и не
прикасается к ней.
Но более всего мешало сейчас Эрин сосредоточиться чувство удивительного
покоя. От близости сильного возбужденного
мужчины у нее, по логике вещей, душа должна была уйти в пятки. Однако ничего
подобного не происходило. Она
испытывала сейчас множество различных ощущений, но страха не было в помине.
- Ужас... - только и смогла вымолвить Эрин.
Она торопливо поднялась и прошла в спальню. Эрин не слышала, что Коул тоже
встал. Внезапно она ощутила на своих
плечах его ладони. Коул чуть заметно сжал их.
- Спасибо тебе большое. - Голос его изменился, стал более жестким. - Но,
детка, умоляю тебя, в следующий раз, если
я крикну тебе: "Беги!" - ты уж беги, пожалуйста.
- Я не могла бы убежать, даже если бы и захотела, - сказала Эрин, начиная
сердиться. - Тот подонок так меня ударил,
что не то что бегать, я вздохнуть не могла...
- Он ударил тебя?! - Он развернул Эрин к себе, не дав договорить. - Куда
ударил?
- Вот сюда, - сказала она, указав себе на подвздошье.
Ни слова не говоря, Коул принялся расстегивать ей блузку.
- Коул, ты что это делаешь?! - спросила она, пытаясь остановить его руки.
- Не дергайся.
Теперь его голос звучал сухо и жестко, как тогда, когда Коул разговаривал с
нападавшими. И Эрин мгновенно
покорилась, хотя причиной этого был не страх, а скорее всего изумление. Не веря
своим глазам, она следила, как грубые
пальцы Коула одну за другой расстегивают пуговицы на ее блузке. Она открыла было
рот, но ничего не сказала.
- Что, и сейчас больно? - бесстрастным голосом поинтересовался он.
Эрин почувствовала нежное прикосновение его руки к ее ребрам. Странный
приятный холодок пробежал у нее по спине.
- Больно? - требовательно переспросил Коул, увидев выражение ее глаз.
Она вновь открыла рот, но лишь отрицательно помотала головой.
- А здесь?
Его горячие, немного неловкие пальцы прошлись по ребрам, остановившись у
подвздошья.
- Капельку, - прошептала она.
Эрин увидела, как Коул нахмурился и нажал сильнее.
- А так?
- Больно, хотя и не очень.
- Вздохни поглубже, - скомандовал он.
Эрин подчинилась.
- Как ребра?
Она покачала головой, давая понять, что с ребрами все нормально.
- А вот так?
- Ой-й...
- Черт, я так и думал! Ребра целы, но удар пришелся на диафрагму. - Он
коснулся места, где виднелся кровоподтек. -
Что ж, придется немного походить с синяком. Если заболит - скажешь.
Коул принялся застегивать блузку Эрин, стараясь не замечать, как торчат в
разные стороны ее соски под бюстгальтером,
как обольстительно пахнет ее кожа. Когда он коснулся ее груди, Эрин
непроизвольно вздохнула.
Она ожидала, что Коул не преминет воспользоваться случаем и хотя бы еще раз
коснется ее груди. Эрин не сомневалась,
что он хочет ее. Стоя к ней вплотную, в одних трусах, он никак не мог скрыть
своего возбуждения.
Но Коул уверенно застегивал пуговки одну за другой, боясь остановиться и
потому немного торопливо.
Эрин прикрыла глаза, уверяя себя, что очень рада подобному исходу дела и
вовсе не расстроена.
- Если хоть где-нибудь заболит, непременно скажи мне, слышишь? - и он
отвернулся от Эрин. - Пойду постираю
слаксы.
- Коул?!
Стоило только ему обернуться, как горло у Эрин вмиг пересохло, слова
разбежались. Он был таким большим и сильным
рядом с ней, да к тому же почти обнаженным, а его глаза горели скрытым огнем.
- Знаешь, детка, ложись-ка и отдохни. Кажется, ты немного перенервничала
сегодня.
Тянулись секунды, а Эрин так и не могла сказать что-либо в ответ. Она легла,
закрыла глаза и услышала доносившийся из
ванной шум льющейся воды.
Глава 17
Когда Коул вышел из ванной в накинутой на плечи рубашке, Эрин лежала с
открытыми глазами, глядя в потолок. Перед
ее мысленным взором стоял Коул: он был обнажен, его грудь покрывали негустые
волосы, уходившие под резинку белых
спортивных трусов...
- Не могу уснуть, - пожаловалась она. - Только глаза прикрою, сразу вижу... -
Эрин не договорила.
- Драку? - участливо спросил Коул.
Она отрицательно покачала головой.
- Тебя.
Он крепко сжал губы.
- И что же тебя пугает? Неужели мой вид?
- Ну... не совсем так...
Коул пересек комнату и остановился возле ее постели, внимательно глядя на
Эрин.
- Ты что-то хочешь мне сказать?
Она повернула голову и взглянула на Коула своими зелеными глазами. Ее губы
искривила невеселая усмешка.
- Знаешь, мне больше нравится, когда ты без рубашки.
- В самом деле? А мне казалось, что моя нагота тебя смущает.
- Когда ты без одежды, тебя... так сказать... слишком много, что ли... -
сказала она и посмотрела на Коула сквозь
полуопущенные ресницы.
- Что ж... - неопределенно произнес он. - Видишь теперь?
Когда Эрин поняла, куда именно оказался устремлен ее взгляд, она покраснела
до корней волос.
- Ты этим еще более все усложняешь.
- Не я, а ты со мной делаешь это. И не впервые.
- Я заметила, - пробормотала она.
Коул усмехнулся, вновь пораженный тем, как удивительно сочетается у Эрин
чистота души и прямота. Однако потом он
шумно вздохнул, ибо в эту секунду рука Эрин коснулась его ноги. Ее ногти мягко
царапнули по его коже. Эрин проверила,
хорошо ли наложена повязка, поправила край бинта.
- Ты вступаешь на весьма опасную территорию, детка. Если я подойду, то
окажусь у тебя в постели. Ты этого хочешь?
- Я... - Голос Эрин оборвался. Она с усилием проглотила слюну. - Я и сама не
знаю. Знаю лишь, что мне нравится
касаться твоего тела. Нравится смотреть на тебя. Очень приятно, когда ты меня
обнимаешь, когда целуешь. Мне нравится,
как пахнет твоя кожа. Нравятся твои руки. - Она с неосознанным вызовом взглянула
на Коула. - И вообще я хочу тебя так,
как никогда не хотела другого мужчину. Ну, ты доволен?
- Да, нечего сказать... - сказал он задумчиво. - Неплохо бы узнать, что еще
тебе нравится.
Не раздумывая, Эрин подвинулась, освобождая место для Коула. Под его весом
матрас сразу же прогнулся. Раздираемая
страхом и желанием, Эрин прикрыла глаза в ожидании того мгновения, когда наконец
он заключит ее в свои могучие
объятия. Однако ничего подобного не произошло. Тогда она открыла глаза. Коул
расстегивал на себе рубашку и
одновременно разглядывал ее. Глаза Коула были такими проницательными, что,
встретив его взгляд, Эрин даже затаила
дыхание.
- Коул...
- Чего изволите? - поинтересовался он, отбрасывая снятую рубашку. - Ради
Бога, скажи мне, Эрин, чего ты хочешь.
Гадать и потом ошибиться я вовсе не хочу. Не хочу напугать тебя.
Она как-то странно усмехнулась.
- Меня уже как-то пугали тем, чего я жду сейчас от тебя.
Он медленно растянул губы в улыбке.
- Что ж, заманчивое начало. Может, с этого я сейчас и начну? Или оставить на
потом?
- Ты... ты поцелуй меня.
С этими словами Эрин бессознательно остановила свой взгляд на губах Коула и
только сейчас осознала, до какой степени
жаждет его поцелуя. Коул продолжал внимательно смотреть на нее, размышляя, не
изменит ли ему всегдашняя выдержка. Он
надеялся, что не изменит. С этой мыслью Коул улегся в постель и сцепил руки над
головой.
- А почему бы тебе не поцеловать меня? - поинтересовался Коул.
Эрин удивилась и застеснялась. Девушка полагала, что Коул будет
главенствовать в постели. Она была немного
разочарована, но вместе с тем совершенно успокоилась. Коул лежал совсем рядом на
спине, и возбуждение его было более
чем очевидно. Медленно, осторожно она приподнялась на локте и потянулась к губам
Коула. Это был даже не поцелуй,
скорее легчайшее прикосновение. Но тут Эрин решилась и осторожно провела
кончиком языка по его губам, горячим и
восхитительным. Когда же Коул в ответ коснулся языкам кончика ее языка, у Эрин
внутри все сладостно сжалось. На каждое
новое прикосновение его языка Эрин, не отдавая в том себе отчета, отвечала
тихими гортанными стонами. Язык Коула
дразнил и распалял ее, она испытывала невыразимое наслаждение. Эрин принялась
поглаживать Коула рукой - от
огромного запястья до могучих бицепсов и плеч. Затем, набравшись смелости,
принялась осторожно перебирать волосы на
груди Коула. Она наслаждалась буграми его могучих мускулов, его мощью. Когда
рука Эрин коснулась его соска, из груди
Коула вырвался чуть слышный стон наслаждения.
- Тебе это нравится? - спросила Эрин, вновь прикоснувшись к его соску, и
почувствовала, как он под ее пальцами
напрягся и отвердел.
- Даже не знаю... - шепотом ответил ей Коул. - Ты не спеши, не убирай руку,
чтобы я хоть смог распробовать, что к
чему...
Она не сразу поняла, о чем он говорит. Затем до нее наконец дошло, и Эрин
улыбнулась.
- Издеваешься?
- Не стану оправдываться, конечно, и охотно прощу тебя, если ты...
Он замолчал, так как в это мгновение рука Эрин проникла под резинку его
трусов и замерла. Но стоило руке Эрин
вернуться на его грудь, как Коул едва не застонал от разочарования. Она
нагнулась и поцеловала его сначала в шею, затем
коснулась губами груди, добравшись до самой подвздошной впадины. Дыхание Коула
вновь сделалось неровным, что лишь
вызвало у нее улыбку.
- Вот это мне нравится, - сказала Эрин. - Приятно сознавать, что это как-то
может повлиять на тебя.
- В таком случае дай рукам чуть большую свободу, и ты увидишь, какой будет
эффект, - подсказал ей Коул, деланно
улыбаясь и стараясь не показать, как он сейчас напряжен.
Смех Эрин был подобен тихому пламени, языки которого словно лизали Коула
изнутри. Несколько секунд ладонь Эрин
скользила по телу Коула, заставляя его учащенно дышать.
- Коул... - прошептала она, обдав его своим горячим дыханием. - А ты разве не
хочешь дотронуться до меня?
Он разжал руки, которые давно уже изнывали от желания ощутить упругое тело
Эрин.
- Где прикажешь? - сдавленным голосом поинтересовался он.
Эрин выразила удивление неопределенным гортанным восклицанием.
- Я хочу знать, где именно ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? - Поскольку
голова Эрин лежала на его груди, он
почувствовал, как сразу же запылали ее щеки: этот жар он ощущал своей кожей, что
заставило его улыбнуться. - Хорошо.
Есть одно местечко, куда руки сами так и просятся.
Но даже и после этих слов он еще помедлил, поддразнивая Эрин: гладил ее щеку
и шею, растирал ей руки от плеч до
запястий. Эрин наслаждалась. Она прикрыла глаза и лежала неподвижно, затем ее
дыхание участилось, и вот она наконец
выдохнула имя Коула, застонав от удовольствия. Эрин хотелось, чтобы он сжал
ладонями ее грудь. Соски затвердели от
охватившего ее желания.
- Коул, пожалуйста, - с трудом вымолвила она.
- Пожалуйста - что?
Вместо ответа она положила его ладонь себе на грудь. В первое мгновение она
вздрогнула от удовольствия. Эрин
инстинктивно подалась вперед, стремясь крепче прижаться к его ладони, чтобы зуд
сосков уменьшился. Коул видел и
чувствовал происходившие с ней перемены и сам возбуждался еще сильнее.
У него даже начали дрожать руки. Изящная женская ладонь легла поверх ладони
Коула, но вовсе не для того, чтобы
убрать его руку. Эрин плотнее прижалась к нему всем телом.
- Тебе хорошо? - спросил Коул.
- Да, но...
Он стиснул зубы и убрал с груди Эрин руку. И тотчас же она сделала такое
движение, словно хотела опять почувствовать
на своей груди его ладонь.
- Все нормально, - сказал Коул. Но тут он вдруг понял, что Эрин вовсе не
передумала, что она пытается расстегнуть
свою блузку, но руки у нее дрожат, и это дается ей с трудом. Безумное желание
охватило Коула, и он даже задрожал - до
такой степени он хотел сейчас Эрин. Взяв ее руку, он провел губами по запястью,
затем положил ее ладонь себе на грудь. -
Позволь уж, я сам.
- Извини, сама не пойму, что со мной. Меня всю трясет, но это вовсе не
означает, будто я боюсь. Ничего подобного.
Правда, не боюсь.
- Взгляни на мои руки.
Эрин увидела, что и пальцы Коула явственно дрожат. Она удивленно подняла
брови.
- Да, я и сам удивлен, если сказать правду, - произнес он. - Ни разу еще я не
хотел женщину так, чтобы даже руки
дрожали.
- Может, именно поэтому и я нервничаю? - спросила она.
- Кто знает? - сказал он. - Я, во всяком случае, сейчас немного боюсь.
Эрин оглядела все его тело.
- Не знаю, конечно, какое слово употребить, но это вовсе не называется
бояться.
Коул улыбнулся в ответ - и тут желание судорогой охватило его. Он сбросил с
нее блузку, и его глазам предстала
высокая грудь Эрин, прикрытая розовым бюстгальтером.
- Ты хочешь, чтобы я снял и это? - спросил он, осторожно просовывая кончики
пальцев под бюстгальтер.
Прежде чем ее покинула храбрость, Эрин поспешила сама расстегнуть застежку
бюстгальтера. Коул, пораженный,
безмолвно любовался тем, что увидел. Кровь бешено стучала у него в висках. Он
даже представить себе не мог, что у Эрин
такая восхитительная грудь, полная и высокая, с темно-розовыми от возбуждения
сосками. Кожа ее тоже порозовела, и
шрамы на ней побелели и стали хорошо заметными. Только тут Коула посетила
неожиданная догадка, от которой холодок
пробежал у него по спине.
- Он что же, с ножом на тебя?!
Эрин не сразу поняла, что он имеет в виду.
- А, шрамы... Я и думать про них позабыла, - прошептала она. - Теперь они не
такие страшные, как прежде...
Эрин не успела докончить фразу, так как Коул провел языком по одному из
шрамов, затем еще по одному, еще... Он так
нежно прикасался к телу девушки, что ее глаза наполнились слезами, и,
перелившись через край, они потекли по щекам. Его
слова были очередным проявлением нежности, тронувшей Эрин до глубины души.
Слова, как мерцающий огонь, охватили ее
тело и душу. Эрин понимала, что нравится Коулу, что он восхищается ее телом,
исходящим от него жаром и возбуждением.
Самообладание Коула и его неожиданная нежность потрясли Эрин. Она забыла все
свое прошлое, забыла о времени,
забыла обо всем на свете, кроме необыкновенного ощущения, которое переполняло ее
существо с каждым движением рук
Коула, с каждым касанием его тела, его губ. Эрин чувствовала, что буквально
задыхается. Она стонала, прижималась к Коулу
и с готовностью отвечала на любое его прикосновение.
Эрин явно была из числа неопытных и очень эмоциональных женщин. Кровь так
быстро мчалась по жилам Коула, что у
него в ушах зашумело. Нагнувшись, он припал губами к груди Эрин, а свободной
рукой принялся срывать с нее остатки
одежды.
Как только его рука легла на покатый островок в центре ее тела, Эрин тотчас
же напряглась. Но стоило только Коулу
убрать руку, как Эрин незамедлительно и страстно запротестовала. Коула охватила
жаркая волна, и он застонал. Теперь-то он
был совершенно уверен, что не страх, вовсе не страх, а невероятное удовольствие
было причиной такого напряжения Эрин. И
тогда он уверенно двинулся туда, где находилась горячая нежная плоть.
- Коул...
- Внимательно тебя слушаю, - тотчас же откликнулся он, не убирая руки и
осторожно дотрагиваясь кончиком языка до
ее соска. - Может быть, ты хочешь, чтобы я остановился?
Эрин издала короткий нервный смешок, который превратился в стон
удовлетворения, как только чувственное
наслаждение овладело всем ее существом. Она инстинктивно придвинулась к Коулу,
вдохновляя его на новые подвиги.
Совсем недавно Эрин и сама не подозревала, до какой степени нуждает
...Закладка в соц.сетях
