Ради счастья дочери

страница №5

...али. — Дон очень расстроится.
И рассердится.
— Это пройдет.
— Мы с ней никогда не обманывали друг друга, Чейз. Даже когда... когда
мы с тобой окончательно решили разойтись, мы сказали ей правду.
Чейз посмотрел на нее и осторожно произнес, глядя, как Энни вытирает глаза
рукой:
— Ну, может быть, есть другой выход. — Он выдавил из себя
улыбку. — Мы и вправду могли бы попробовать еще раз...
— Что?
— Конечно, не по-настоящему, — быстро сказал он. — Могли бы
притвориться. То есть провести какое-то время... неделю... вместе. Пообедать
в ресторане, поговорить. Что-то в этом роде.
Энни уставилась на него. Ее глаза округлились и стали очень темными.
— Притвориться?
— Ну да, — отрывисто бросил Чейз. — Просто чтобы легче было
посмотреть детям прямо в глаза и сказать: мы пытались...
— Нет, — Энни покачала головой. — Я... я не могу.
— Почему?
Она искала ответ. В самом деле, почему бы и нет? Они могли бы пожать друг
другу руки, заключить сделку и притвориться ради счастья дочери.
Нет, она не смогла бы... Видеть Чейза целую неделю? Семь дней улыбаться ему
за обедом? Слышать его голос? Идти рядом с ним? Нет, это было бы слишком...
слишком...
— Это было бы неправильно, — резко сказала она. — Нет
необходимости громоздить одну ложь на другую. — Она встала, взяла
кофейник и вылила его содержимое в раковину. — Ты был прав. Еще глоток
кофеина — и меня стошнит.
— Энни...
— Что? — Она обернулась. — Это не подходит, — спокойно
сказала она. — Ни для тебя, ни для меня, ни для кого-то еще.
— Никому и не нужно об этом знать.
Энни выпрямилась.
— А как насчет твоей невесты? Как ты все объяснишь ей?
Чейз пожал плечами. Еще одна ложь вернулась бумерангом и ударила его.
— Ну... — протянул он, — ну, я бы ей сказал... сказал
бы... — Его глаза встретились с глазами Энни. — Я скажу ей то, что
ты сказала бы своему женоподобному поэту.
Энни вспыхнула.
— У тебя, Чейз Купер, есть одно качество. Ты всегда умел подбирать
слова. Я ведь говорила тебе, что Милтон — профессор в колледже.
— Он — косноязычный идиот, и могу поспорить на что угодно, что ты
ходишь на один из его курсов. Как он называется? Как в двадцать первом веке
говорить на языке шестнадцатого века? Пятьдесят способов превратить
обычный образ мысли в полное помутнение рассудка? Энни, зачем ты шатаешься
по всяким дурацким курсам, которые читают ничтожества?
— Конечно, мистер Купер, вы не ничтожество.
— Ты совершенно права. По крайней мере у меня на руках есть мозоли. Я
знаю, что такое честный труд.
— Извини, Чейз, ты лишился права пользоваться этим словом. Слово
честность теперь запрещено для тебя — после той чудовищной лжи, которую ты
нагородил нашей дочери.
— Ты именно так с ним познакомилась?
— С кем?
— С Хофманом. Я прав? Ты посещала курс, который он вел.
— Милтон — ученый-шекспировед, пользующийся хорошей репутацией.
— Репутацией в чем? В соблазнении замужних женщин?
Глаза Энни засверкали.
— Я — не замужняя женщина. Да, я посещала курс, который он вел. Да, он
пишет стихи. Прекрасные стихи, которые ты не способен оценить. К сожалению,
мне придется тебя разочаровать: Милтон — не голубой.
Чейз сложил руки на груди.
— Полагаю, ты это знаешь из личного опыта, — сказал он, чувствуя
себя так, как будто получил удар в солнечное сплетение.
Энни помолчала. Впрочем, стоит ли беспокоиться о том, что она солжет мастеру
этого дела?
— Конечно, — сказала она, слегка улыбнувшись.
Чейз сжал челюсти. Настало время отпустить какое-нибудь саркастическое
замечание.
— Рад за вас обоих, — холодно сказал он. — Ну и когда
знаменательный день?
— Знаменательный день?.. — Она сглотнула. — Ты имеешь в виду
свадьбу? — Она пожала плечами и мысленно скрестила пальцы. — Мы...
э-э-э... мы еще не решили точно. А когда вы с Дженет свяжете себя узами?
Именно. Узами. Чейз почувствовал, как веревка затягивается вокруг его шеи.

— Скоро. Не знаю точно. Я начинаю новый проект в Сиэтле.
— И, конечно, это самое главное.
— Это важная работа, Энни.
— Не сомневаюсь. И уверена, что Дженет понимает это.
— Да, понимает. Она знает, что для того, чтобы фирма, которая мне
досталась от моего старика, достигла такого успеха, требуется работать
двадцать четыре часа в сутки.
— Она все понимает лучше, чем я.
— Ты совершенно права.
Они смотрели друг на друга, напоминая себе, что были рады больше не жить
вместе. Потом Чейз отвернулся.
— Мне нужно успеть на самолет, — сказал он.
— Правильно. Брось все. Повернись спиной к тому, что ты натворил.
— Черт возьми, завтра днем я должен быть в Сиэтле, чтобы осмотреть
участок для стройки. Дьявол, что я говорю? — Нахмурившись, он поднял
рукав свитера и посмотрел на часы. — Сегодня днем.
— Беги, — холодно сказала она, — хотя мы так и не разрешили
проблему, которую ты создал.
— Прекрасно. Ты хочешь поговорить? Можешь отвезти меня в гостиницу, я
соберу вещи, а потом ты отвезешь меня в аэропорт.
Пятнадцать минут до гостиницы, подумала Энни, прищурившись, еще сорок минут
до аэропорта Брэдли. Примерно час. Конечно, она может продержаться так долго
в его компании, если они в результате разработают какой-нибудь план.
— Хорошо, — сказала она и запнулась. Может быть, ей следует пойти
переодеться? Нет. Зачем? Чейз заслужил, чтобы в аэропорт его привезла
женщина в нелепом свитере. — Ну, — сказала она нетерпеливо, беря ключ
от машины, — чего ты ждешь, Чейз? Пошли.
Энни ждала в машине, пока Чейз забирал свой чемодан из гостиницы.
Предложение отвезти его в аэропорт было не самой лучшей идеей.
Они так ничего и не придумали за время дороги. А сидеть бок о бок в ее
крохотной хонде было... ну, не слишком уютно. Чейз чересчур велик для этой
машины. Его бедра находились в дюйме от ее бедер. Его плечо касалось ее
плеча при резких поворотах, а запах лосьона будоражил ей ноздри.
Чем быстрее она от него избавится, тем лучше.
— Ладно, — сказала она, когда он опять сел рядом с ней, —
какая авиакомпания?
— Уэст-Коуст. Что-то в этом роде. — Он рылся в кармане, пока она
выезжала на дорогу. — Вот билет. Уэст-Коуст Эйр.
— Интересно, — сказала Энни с натянутой улыбкой. — Это,
наверное, новая компания. Какой терминал? А или Б?
— Что ты имеешь в виду?
— В Брэдли два терминала, — терпеливо объяснила она. — Один —
А. Другой — Б. Мне нужно знать, куда мы едем.
— Мы едем не в Брэдли. Я лечу из Бостона. Я думал, что ты поняла.
Энни уставилась на него. Бостон. Два часа езды вместо сорока минут. У нее
вспотели руки на руле.
— Бостон, — произнесла она тихо, — я не думаю...
— Мой рейс в полдень. Мы успеем? Может быть, мне позвонить в
авиакомпанию? Если есть другой рейс через час или два, остановимся где-
нибудь, чтобы перекусить.
— Не говори глупостей. — Энни взглянула на часы на панели. —
Успеешь. — Она нажала на педаль газа.
Они добрались в аэропорт на двадцать минут раньше.
Энни припарковала машину на стоянке. Чейз открыл дверцу и вышел из машины.
— Ну хорошо, — сказал он, — спасибо, что подбросила.
Она кивнула.
— Пожалуйста.
— Жаль, что мы так ничего и не придумали.
— Да. Мне тоже.
— Как только дети вернутся домой...
— Я тебе позвоню.
— К тому моменту мы найдем выход.
— Конечно.
— Дон — умница. Она поймет, если мы чистосердечно во всем признаемся.
— Чейз, твой самолет.
— Да, да. — Чейз захлопнул дверцу машины. — Ну...
— До свидания, — сказала Энни и резко рванула с места.
Проехав квартал, она прижала машину к бордюру. Сердце колотилось, а глаза
щипало.
Зачем они ссорились по таким пустякам? Зачем старались больнее ужалить друг
друга?
— Потому что вы не подходите друг другу, — прошептала она, отвечая
на свой собственный вопрос. — Вы никогда не подходили друг другу. И
только секс не давал вам понять правду...
Энни нахмурилась. Что-то лежало на полу около переднего сиденья. Она
нагнулась и подняла с пола длинный конверт.

Это был билет Чейза.
— Черт побери, — сказала она, делая такой резкий разворот, что
запахло жженой резиной.
Его не было видно в терминале, хотя, может быть, она просто не могла найти
его в толпе сновавших там людей.
Энни подбежала к табло вылета. Куда он должен лететь? В Сиэтл. Самолетом Уэст-
Коуст Эйр. Вот он. Выход номер шесть.
Она промчалась через зону регистрации билетов, через зал ожидания — к
выходу. Чуть было не остановилась возле контрольного пункта, когда охранник
попросил ее предъявить билет, но тут же вспомнила, что находится здесь
именно потому, что сжимает билет в руке, а поэтому помахала билетом
охраннику и понеслась дальше.
Где же Чейз?
Вот! Вот он!
— Чейз! — закричала она. — Чейз! Он обернулся на звук ее
голоса.
— Энни? — Она увидела, как просветлело его лицо. —
Энни, — повторил он и открыл свои объятия.
Позже она твердила себе, что и не думала бежать к нему, просто шла слишком
быстро и не могла остановиться. Но в результате оказалась в его объятиях.
— Энни, — нежно сказал он, — детка.
А потом ее руки обхватили его шею, а его руки гладили ее волосы и они с
Чейзом целовались.
— Чейз, — прошептала она потрясенно, — твой билет...
— Все в порядке, — сказал он, не отрывая губ. — Ничего не говори. Просто целуй меня.
Она повиновалась, и все было так, как всегда. Сладость его поцелуя.
Воздушная легкость. И прилив возбуждения, который всегда охватывал ее, когда
она была в его руках...
— Мама, папа! Это потрясающе!
Энни и Чейз отшатнулись друг от друга. Буквально в трех футах от них стояли
Дон и Ник. Ник выглядел слегка удивленным, а лицо Дон выражало откровенную
радость.
Энни опомнилась первой.
— Дон? — спросила она. — Ник? Что вы здесь делаете?
— Да, — справившись с замешательством, присоединился к ней
Чейз, — мы думали... э-э-э... мы думали, что вы улетели несколько часов
назад.
— Рейс задержался. Вроде бы из-за непогоды. Ничего страшного. Мы просто
бродили вокруг, чтобы убить время.
— Здорово, — от души произнес Чейз. — То есть очень плохо. То
есть... Послушайте, я бы с удовольствием остался и поболтал с вами, ребята,
но мой самолет должен взлететь через минуту-другую, так что...
— Конечно. — Дон подошла к родителям и по очереди обняла
их. — Я думаю, что это прекрасно, — сказала она, улыбаясь, —
то, что вы делаете.
— Дон, — сказала Энни, — детка...
— Энни, — осторожно прервал ее Чейз.
Она посмотрела на него. Он прав. Неподходящее время, чтобы рассказывать
дочери об их уловке.
— Что, мам?
— Просто... просто будь объективна, ладно? Относительно... относительно
твоего отца и меня.
Дон кивнула и прижалась к мужу.
— Хорошо. Я только хотела, чтобы вы оба знали, как много значит для
меня то, что вы действительно стараетесь начать сначала.
Чейз пожал плечами.
— Ну конечно, но...
— Я соглашусь с любым решением, которое вы примете, особенно теперь,
когда вижу, какие усилия вы прилагаете...
Они уставились на свою дочь.
— Вы же летите вместе в Сиэтл? Это прекрасно.
— О, — умоляюще произнесла Энни, — Дон...
— Ты ведь понимаешь, что я сомневалась? Правда ли вы стараетесь что-то
сделать или просто хотите успокоить меня? — Дон улыбнулась. —
Теперь я знаю, что все было по-настоящему, и неважно, чем это обернется.
Голос из громкоговорителя объявил:
— Заканчивается посадка на рейс номер шестьсот шесть авиакомпании Уэст-
Коуст Эйр.
Дон взяла родителей под руки.
— Пошли. Мы с Ником вас проводим.
— Нет, — затараторила Энни, — в этом нет необходимости.
Но они уже двигались по залу: Энни с одной стороны от Дон, а Чейз — с
другой. Когда они подошли к выходу на посадку, Дон поцеловала их на
прощание.
— Я люблю тебя, мама, — прошептала она, прижимаясь к Энни щекой.

— Эй, послушайте! — раздался чей-то голос. Служащий на выходе
старался одновременно улыбаться и быть строгим. — Поторопитесь,
пожалуйста, если хотите улететь.
— Чейз... — в отчаянии произнесла Энни, когда он взял ее за
локоть.
— Иди, — пробурчал он сквозь зубы и потащил ее вперед.
— Нет. Это невозможно!
— Так же, как и вернуться назад. Иди, улыбайся. А когда мы окажемся в
самолете, веди себя хорошо.
— Ты размечтался, Купер. Ты что — забыл? У меня же нет билета.
Звук, который издал Чейз, был похож на смех.
— Извини, — сказал он, — но, кажется, у тебя есть билет.
— Не говори глупостей! У меня твой билет. Я старалась тебе это объяснить.
Энни помахала конвертом перед его лицом и побледнела, когда ее бывший муж
вытащил из кармана пиджака точно такой же конверт.
— А я купил другой. И старался объяснить это тебе.
— Нет, — простонала она.
— Да.
Энни почувствовала, что ее ноги приросли к земле. Рука Чейза на ее локте
сжалась.
— Но ведь там другое имя! Они увидят, что это не мой...
Чейз выхватил конверт из ее обмякшей руки и вытащил листок.
— Поторопитесь, — снова сказал служащий.
А потом... Энни оказалась сидящей рядом с Чейзом в первом классе Боинга-
747, взлетавшего в чистое утреннее небо.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Не могу в это поверить!
Чейз вздохнул, откинул сиденье назад и закрыл глаза. В голове стучали
маленькие молоточки, раскалывая ее на части.
— За сегодняшнее утро ты сказала это уже сто раз. Или прошлой ночью? Не
знаю отчего, но я совершенно потерял ощущение времени.
— Не могу поверить, что я позволила тебе впутать меня в этот кошмар...
— Энни, пожалуйста, прошу тебя, успокойся.
— ...в этот ужасный, невозможный кошмар! А ты лежишь здесь с закрытыми
глазами, спокойный, безразличный, как будто ничего не произошло!
Его пальцы сжали подлокотник кресла. Понятно, что она расстроена. Настолько
расстроена, что он чувствовал идущую от нее волну злости и негодования. Но,
черт возьми, он и сам был расстроен.
Он совершил огромную ошибку, солгав дочери, а теперь, с каждой новой ложью,
увязал все сильнее. Его не пугала мысль о том, что рано или поздно...
вернее, очень скоро ему придется разочаровать свою маленькую девочку. Но для
начала предстояло выслушать, как Энни в сто первый раз повторяет, что он вел
себя как полный идиот, затеяв все это.
— Я просто в бешенстве! Во что мы влипли! Ты же спокоен и невозмутим.
Тебя происходящее совсем не волнует?
— Поверь, Энни, волнует.
— Нет, не волнует, — холодно сказала она. — Если бы
волновало, ты бы не мог и кусочка проглотить. А ты набросился на еду, как
оголодавший.
— Ты совершенно права. Я был голоден. У меня во рту ничего не было с
тех пор, как на свадебном обеде мне подали эту разваренную подошву и
склизкую стряпню из поганок.
— Подошву? Поганки? — Энни затряслась от возмущения. — Да что
ты вообще понимаешь?!
Чейз посмотрел на нее. Ответить? Лучше промолчать. Черт возьми, устало
подумал он, что он вообще понимает!
Достаточно, чтобы превратить компанию Купер констракшн в то, чем она
является сейчас. Но недостаточно, чтобы сохранить свой брак. А теперь именно
он, Чейз Купер, старается спасти брак своей дочери. В этом есть какая-то
ирония... если бы он только мог ее уловить.
Чейз снова откинул голову, пропуская сердитые реплики Энни мимо ушей. Он
слишком устал, чтобы спорить, даже просто отвечать. Настолько вымотанным он
чувствовал себя только в первые годы женитьбы, когда проводил весь день на
работе, а вечером учился на курсах управления, на бухгалтерских курсах и
разных других, которые могли бы помочь ему превратить его маленькое дело в
то, чем они с Энни будут гордиться.
Он до сих пор отчетливо помнил, как возвращался домой поздно вечером,
настолько уставший, что перед глазами стояла пелена, но все-таки готовый
обнять Энни и сидеть с ней за кухонным столом и говорить обо всем на свете,
от политики и проблем на его работе до того, как прошел ее рабочий день в
Бургер кинг.
Когда же все изменилось? Он снова и снова старался понять... Но это
произошло не в один день и не из-за одного какого-то случая. Все менялось
постепенно, так незаметно, что даже сейчас невозможно уловить начало
перемены. Впрочем, он помнил точно — однажды Энни перестала его ждать.

Не тогда, когда он еще учился. Нет, это произошло позже. Когда он цеплялся
за любую работу — добирался до нее два-три часа, возвращался поздно ночью
совершенно выжатый. Но все-таки каждый день возвращался, потому что хотел
быть рядом с Энни... до тех пор, пока не обнаружил, что это бессмысленно,
потому что единственные слова, которые он слышал от нее, входя в дом, были:
Не наследи на полу, Чейз. Потом она говорила, что его ужин в микроволновой
печи, и уходила спать.
Несколько часов спустя, когда он, съев ужин и составив план работ на
следующий день, поднимался в спальню, Энни уже спала или притворялась, что
спит, — отодвинувшись на свою сторону кровати и вытянувшись, спиной к
нему, как струна, так что боязно было дотронуться до нее.
Он думал, что все изменится, когда его компания наконец стала приносить
хорошие доходы. Он покупал Энни экстравагантные подарки, посылал ей шоколад
и огромные букеты роз.
— Спасибо, — вежливо говорила она, а он чувствовал, что опять почему-
то не оправдал ее ожиданий.
Он по-прежнему проводил много времени на своих стройках, потому что любил
все делать сам, а не сидеть в кабинете. Если ты хочешь, чтобы все было на
высшем уровне, нужно постоянно держать руку на пульсе. И когда его стали
приглашать на разные торжества и приемы, он понял, что добился своего.
Нельзя было отказываться от приглашений. Если не будешь частью этой
структуры, то в нее войдет кто-то другой, и тогда ты потеряешь контракты,
которых так добивался, работу, которая позволяла покупать вещи для Энни и
Дон. Вещи, без которых Энни пришлось жить так долго.
Поэтому он начал принимать приглашения. Он не знал, как вести себя, общаясь
с дельцами и инвесторами, поначалу нервничал, хотя и радовался. А Энни —
нет.
— Я должна идти с тобой? — спросила она, когда он в первый раз
положил на стол приглашение на благотворительный бал, отпечатанное на
кремовой бумаге.
Ему было больно слышать это. Тогда он все еще был слишком глуп и надеялся,
что ей будет приятно, что он достиг такого положения в обществе.
— Да, — холодно ответил он, скрывая разочарование. — Ты ведь
моя жена, не так ли?
— Конечно, — коротко ответила Энни.
Она купила себе платье и все остальное, сделала прическу и вошла в этот
новый для нее мир бальных залов и приемов так легко, как будто это не она
подавала гамбургеры или утирала срыгивающего младенца.
Боже, как он гордился ею! Страшно волновался, справится ли он сам, но за
Энни был спокоен. Она была уверена в себе. И так прекрасна! Ослепительна!
Каким же он был идиотом! Оказалось, что она ненавидела проводить эти вечера
вместе с ним. Первая догадка появилась у него, когда она стала отказываться
от приемов и обедов, объясняя это тем, что записалась на какие-то курсы по
искусству, от которых не было никакого проку. На самом деле она просто
хотела иметь свою, отдельную от него жизнь.
Он стал уделять бизнесу еще больше времени, проводя вне дома по нескольку
дней. Какая разница? Дон была уже подростком и предпочитала общество друзей.
А Энни... Энни никогда не было дома. Она с головой ушла в свои курсы, и они
все больше отдалялись друг от друга.
Как научиться разбираться в японской поэзии. О творчестве Джаспера Джоунза —
Бог знает, кто такой этот Джаспер Джоунз. Роспись по шелку. И, наконец,
бесчисленные курсы флористики и фитодизайна. И вот тогда он упаковал свой
чемодан и сказал прощай двадцати годам совместной жизни. Ну, правда, был
еще весь этот кошмар, который и завершил разрыв, — когда его секретарша
оказалась у него в объятиях, хотя он нисколько не поощрял ее, что бы там ни
думала Энни.
Но именно в этот вечер, впервые за много лет, Энни, пританцовывая, вбежала в
его кабинет...
Чейз вздохнул. Все это уже неважно. Они с Энни давно разведены. Он живет
другой жизнью. Очень приятной. Несомненно, Дженет была бы рада стать частью
этой жизни. Да, он счастлив. Доволен. Был доволен. До сегодняшнего дня. Нет,
до того, как обнял Энни во время танца и почувствовал... вспомнил то, что не
хотел чувствовать и вспоминать. До того, как стал объясняться с Дон и... все
запутал. И вот к чему это привело: он летит в Сиэтл, слушая, как Энни
твердит об одном и том же. И ему предстоит слушать ее еще как минимум часа
два, пока они не приземлятся и он не отправит ее обратно.
— Как ты мог? Как ты посмел сказать Дон...
— Ну, хватит, — решительно произнес Чейз, притянул Энни к себе и
поцеловал. Она была слишком удивлена, чтобы сопротивляться, и он,
воспользовавшись этим, долго не отрывался от ее губ. — Теперь, —
сказал он, откидываясь, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, — ты
успокоишься? Если опять начнешь болтать — пеняй на себя. Я буду целовать
тебя до тех пор, пока не замолчишь.
Щеки Энни запылали.
— Я тебя ненавижу, Чейз Купер, — прошипела она.

Чейз отпустил ее.
— Что-то новенькое, — устало сказал он. Потом закрыл глаза и
запретил себе думать о том, как приятен был этот поцелуй. Иначе неизбежно
вспомнилось бы, как они когда-то занимались любовью. Сколько при этом было
силы и нежности, безумства и умиротворенности, которых он даже не ожидал
испытать в таком... чисто физическом акте.
Остановись, сердито приказал он себе и... провалился в глубокий, беспокойный
сон.
Энни с раздражением смотрела на спавшего рядом с ней Чейза.
Он тихо посапывал. Глядя на его лицо, можно было сказать, что он спал сном
невинного младенца.
Чему удивляться? Именно так Чейз решал все проблемы до их развода.
Когда она поняла, что их брак под угрозой, она часами думала... пыталась
разобраться, что же не так. Хотела найти выход. Ждала, когда Чейз вернется
домой, чтобы поговорить с ним.
Какой же тупицей она была!
Как можно было разговаривать с человеком, который вваливался домой поздно
ночью? Который прикидывался, что осматривал стройки, вместо того, чтобы
честно сознаться, что не спешил домой, потому что ему больше не о чем
говорить с тобой?
Правильно ли она поступила, выйдя замуж так рано — прежде чем у нее
появилась возможность получить образование, как это сделал он?
На короткое время, когда компания Купер констракшн стала расти, она
позволила себе поверить, что все меняется к лучшему.
Но это было не так. Стало еще хуже — начиная с того вечера, когда Чейз
пришел домой улыбаясь и сказал, что приглашен на важный ужин. Чейз хотел
пойти. Он говорил, что это исключительный шанс.
— Ты хочешь, чтобы я пошла? — спросила она и, глядя ему в глаза,
на минуту взмолилась, чтобы он ответил, что единственное, чего он
действительно хочет, — это чтобы они любили друг дру...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10

Закладка в соц.сетях