Жанр: Любовные романы
Оковы счастья
...ние. — Я
сообщу тебе мой адрес, как только устроюсь. Пока же я буду жить у Ника с
Амандой. Звони в любое время, когда пожелаешь увидеть Эми, и я все
организую.
— Что организуешь?
— Встречу. Все должно происходить таким образом, чтобы мы с тобой не
виделись. — Тут самообладание покинуло Карин. — Я больше никогда
не хочу тебя видеть, Рэйф. Ни-ког-да, ты понял?
Он молчал и только смотрел на нее так, как будто видел впервые. Карин быстро
отвернулась, чтобы он не заметил слез, струящихся по ее щекам, ожидая пока
за ним захлопнется дверь.
Вместо этого у самого ее уха прозвучал его голос.
— Карин, ответь мне на один вопрос. Ты когда-нибудь представляла себе,
что можешь... полюбить меня?
Карин не смогла ничего ответить. Через мгновение дверь за ее спиной
открылась и закрылась, и Рэйф навсегда ушел из ее жизни.
Карин встала с кресла, подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу.
— О, Рэйф, — прошептала она. — Разве ты сам не понял? Я люблю
тебя, всегда любила.
Она снова заплакала, а когда слез уже не осталось, легла, не раздеваясь, на
кровать и свернулась калачиком. Она провалилась в глубокий, как колодец сон,
а когда проснулась — бросилась искать Ника.
Она хотела попросить его о последней любезности. Попросить помочь ей сделать
то, о чем Рэйф никогда не узнает. Она сделает это ради того мальчика, каким
он был когда-то...
И ради мужчины, которого ей суждено любить всю жизнь.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Николас аль Рашид через стол смотрел на своего друга и жалел, что не умеет
читать мысли. Может быть, тогда бы он мог узнать, что кроется за сердитым
молчанием мрачного Рэйфа Альвареса. Час назад Рэйф прилетел в аэропорт
Кеннеди, и Ник привез его сюда, в свой клуб. За этот час они обменялись
всего дюжиной слов. Из этой дюжины десять произнес Ник, а Рэйф всего два —
да
и
нет
.
О, черт, подумал Ник. Если Рэйф намерен молча напиваться, то как ему, Нику,
справиться с возложенной на него миссией? А миссия была очень непростой —
разобраться в ситуации. Впрочем, он и сам хотел получить ответы на некоторые
вопросы.
— Ну и как полет?
Рэйф взглянул на него, как на безумца.
— Погода была хорошая, никаких отклонений от расписания, полет проходил
на высоте двадцать восемь тысяч футов. Хочешь узнать что-нибудь еще?
Ник вздохнул, покачал головой и сделал глоток виски. Впрочем, он ожидал
нечто подобное. Ведь мужчины в отличие от женщин серьезные проблемы держат
при себе. Женщинам же, как правило, требуются уши, чтобы выслушать, и
жилетка, чтобы выплакаться. Он наблюдал это в течение целой недели —
бесконечные разговоры со слезами между Карин и Амандой.
Они разговаривали в гостевой комнате. На кухне. В гостиной. На террасе, если
было не слишком прохладно, а по ночам — в библиотеке. Замолкали они только
тогда, когда он входил в комнату. Они на полуслове захлопывали рты и в
нетерпеливом ожидании смотрели на него. Ник нервно улыбался, бормотал
извинения и быстренько ретировался.
— О чем вы с Карин все время говорите? — почему-то шепотом спросил
он однажды ночью у своей жены.
Аманда неопределенно пожала плечами.
— О том, о сем.
— Карин несчастлива?
— Да.
— Мы можем что-нибудь сделать для нее?
— Нет.
— Но ведь можно же, наверное, как-нибудь помочь?
— Карин сказала, что нет.
— Тогда о чем вы бесконечно говорите? Что вы можете сказать друг другу,
если она несчастлива, но не хочет от нас никакой помощи?
— Я же сказала, — прошипела в ответ Аманда, — о том, о сем.
— О чем это
о том, о сем
? — И тут Аманда горячо прошептала прямо
ему в ухо, что кое-что они могут сделать. Вообще-то не они, а он. Карин была
бы очень благодарна ему за это.
Ник допил виски и подал знак официанту повторить, увидев, что Рэйф прикончил
и вторую порцию. Может быть, чуть захмелев, он отважится, наконец,
приступить к выполнению своей миссии.
На следующее утро Карин высказала ему свою просьбу. Он внимательно выслушал,
затем попросил повторить и так же внимательно выслушал ее во второй раз. Но
и тогда смысл ее просьбы не дошел до него. Вернее, он не мог поверить, что
правильно понял услышанное.
— Погоди, погоди. Ты хочешь, чтобы я узнал, можно ли поменять имя твоей
дочери?
— Да.
— Я правильно тебя понял — имя, а не фамилию? — Он переводил
беспомощный взгляд с Карин на жену и обратно. — Чем тебе не нравится
имя Эми? Мне кажется, это красивое...
Карин всхлипнула, а Ник съежился под зловещим взглядом своей жены.
— Конечно, — быстро сказал он, — я узнаю, можно ли это
сделать. — Но затем он все-таки не удержался и снова повторил, что Эми
— очень красивое имя, и что он не понимает...
Карин разрыдалась. От взгляда жены Ник превратился в соляной столп и молча
наблюдал, как Аманда, обняв сестру за плечи, выводит ее из комнаты.
Ник яростно воткнул вилку в свой салат.
Наконец, он понял, чего хочет сестра его жены. Это было печально, поскольку
она решила не просто развестись с Рэйфом, но и стереть из памяти всякое
воспоминание о нем. Господи, за что же можно так возненавидеть мужчину,
чтобы решить переименовать их общего ребенка?
Ник посмотрел на Рэйфа, который отодвинул в сторону свой салат ради еще
одной порции выпивки. Решив, что с подвыпившим Рэйфом будет легче иметь
дело, Ник тоже отодвинул свой салат, поднял стакан, который пустел вдвое
медленнее, чем стакан Рэйфа, и улыбнулся старому другу. Рэйф не улыбнулся в
ответ, но поднял свой стакан и коснулся им стакана Ника.
— Ты можешь напиться, если хочешь, — пошутил Ник, — но только
не надо убивать официанта. Моей дипломатической неприкосновенности будет
недостаточно, чтобы спасти тебя от тюрьмы.
Рэйф нахмурился.
— Я не в настроении шутить, — его губы растянулись в то, что
должно было обозначать улыбку. — Знаю, что сейчас я — плохая компания.
— Эй, парень, ты думаешь мне легче? Аманда смотрит на меня, как на
врага, лишь только потому, что я ношу штаны. А Карин ведет себя так, как
будто... Все лучше и лучше. Впрочем, неважно. Должно быть, это погода
действует. Ранняя осень, понимаешь...
— Что с Карин? — Рэйф приподнялся со стула и через стол перегнулся
к Нику. — Она больна?
— Нет.
— Ребенок?
— Нет! Они обе в порядке. Я просто не хотел упоминать Карин, понимаешь?
Рэйф опустился на свой стул.
— Она — моя жена, — холодно бросил он. — Невозможно не
упоминать ее.
— Ну, я просто не хотел...
— Если она больна, я должен знать об этом. — Он поднял свой
стакан, сделал глоток, поставил стакан на стол и посмотрел на Ника. —
Даже если мы больше не живем вместе, я хотел бы...
Рэйф замолчал.
— Рэйф! — осторожно окликнул его Ник. Когда друг поднял на него
взгляд, Ник едва не застонал. С лица Рэйфа исчезли злость и холодность.
Осталась лишь боль.
— Ох, парень, — растерянно пробормотал Ник. Он оглянулся в поисках
официанта, жестом привлекая его внимание. — Давай уйдем отсюда, —
предложил он Рэйфу. Но Рэйф уже и сам устремился к выходу, бросив на стол
несколько купюр.
— Я не понимаю, почему она бросила меня. Рэйф и Ник сидели на скамейке
в Центральном Парке. Единственную компанию им составляла пара голубей,
поскольку день был ветреный и не по сезону холодный. Ник замерз, но
поскольку Рэйф, наконец, разговорился, решил, что даже пневмония — не
слишком высокая цена за подобную откровенность.
— Мы так хорошо поладили, — говорил Рэйф. — Не сразу,
конечно, но этого следовало ожидать.
— Вполне понятно, ведь вы знали друг друга всего несколько месяцев...
— Мы знали друг друга всего одну ночь. — Голос Рэйфа сорвался, и
он откашлялся. — А история о наших встречах в Нью-Йорке — ложь. Кроме
того, я вынудил Карин выйти за меня замуж.
— Вынудил? — Ник подумал о сестрах Брустер. Если бы в свое время
он не сделал то же самое, он бы не поверил, что это возможно. — И как
же?
— Я угрожал. Я сказал, что отберу у нее ребенка... Не смотри на меня
так, Николас! Я делал то, что считал единственно правильным.
— Да-а... Сделать Эми законнорожденной и дать ей свою фамилию, это
одно. Но если Карин не хотела выходить за тебя замуж...
Рэйф встал со скамейки, и Ник последовал за ним. Они стали прогуливаться по
аллеям парка.
— В конце концов, Карин согласилась со мной и стала смотреть на вещи с
моей точки зрения.
— И как же тебе удалось добиться этого? — Ник улыбнулся. — Я
обожаю свою жену, но редко когда могу заставить ее взглянуть на вещи с моей
точки зрения.
Рэйф вспомнил вечеринку и ночь, когда он впервые спал, держа в объятиях свою
жену, и как утром они предались любви.
— Значит, удалось, — натянуто произнес Рэйф. — А потом...
потом я был счастлив. И думал, что Карин счастлива тоже. — Его голос
смягчился, в нем послышались нотки нежности. — Она выглядела
счастливой, клянусь. Мы много смеялись. Мы сидели по вечерам у камина. Мы
ездили кататься верхом и наблюдали, как растет наша маленькая девочка... Ник
кивнул.
— Похоже, все и впрямь было хорошо.
— Я тоже так думал. Но потом...
— Что потом?
Рэйф тяжело вздохнул и засунул руки в карманы.
— А потом мы поссорились.
— Послушай, Рэйф, это происходит сплошь и рядом. Мы с Амандой тоже
ссоримся. Как раз в прошлом месяце она пыталась убедить меня, что цвет, в
который она собирается выкрасить детскую, это цвет меда, а по мне он больше
походил на цвет топленого масла. Я хочу сказать...
— Мы поссорились, Ник. Это была плохая ссора, и к ее концу я знал
правду.
— Какую правду?
— Моя жена все еще любит мужчину, который ее бросил.
Ник резко остановился.
— Фрэнка? — Он рассмеялся. — Ни в коем случае.
— Это правда. Она любит его.
— Рэйф, она не любит его. Меня тоже волновал этот вопрос, и я спросил
Аманду.
— Любит. — Рэйф повернулся к Нику. — Она сама сказала мне.
Ник вздохнул.
— Рэйф, дружище. — С этими словами он положил руки на плечи
друга. — Можешь поверить женатому человеку — женщина не всегда говорит
то, что она имеет в виду на самом деле.
Глаза Рэйфа угрожающе потемнели.
— Ты называешь мою жену лгуньей?
— О боже! — вздохнул Ник и начал снова, осторожно подбирая
слова. — Это не она лгунья, а ты наивный, если считаешь, что женщина не
станет вводить нас в заблуждение, если этого требуют обстоятельства.
— Может быть. Но, понимаешь, мне показалось, что Карин испытывает ко
мне... — Рэйф прерывисто вздохнул. — Ладно, ни к чему все это.
Просто поверь мне на слово, она любит его.
— То есть вы поссорились из-за Фрэнка?
— Нет.
— Тогда из-за чего?
— Из-за ничего. Из-за всего. — Рэйф заколебался. — Разговор
был таким запутанным. Сначала я решил, что Карин все еще любит того мужчину,
но позже, снова и снова прокручивая в памяти тот разговор... — Взгляды
мужчин встретились. — Понимаешь, мне показалось, Карин ждала, хотела,
чтобы я сказал, что люблю ее.
— Погоди, погоди... Ты хочешь сказать, что она оставила тебя из-за
того, что ты не признался ей в любви?
Щеки Рэйфа окрасились румянцем, не имевшим ничего общего с прохладой и
ветром. Наклонив голову, он снова пошел по дорожке.
— Именно. Я же говорю, разговор был таким запутанным.
— А мне кажется все просто и понятно. А почему ты не сказал, что любишь
ее?
Рэйф остановился, как вкопанный и резко обернулся к другу. От злости его глаза стали почти черными.
— Потому, что я не люблю ее. Карин — чудесная женщина, она красива и
умна. Она подарила мне такое счастье, о котором я даже не мечтал. Я
просыпался по утрам, держа ее в своих объятиях, и засыпал, прижимая ее,
свернувшуюся калачиком, к своему боку. Просто быть с ней... — Он тяжело
сглотнул. — Но любовь? Любовь — чепуха, выдумка людей, верящих в
сказки. Для тех, кто имел неосторожность поверить в нее, она оборачивается
обманом и болью. Я точно знаю это, Ник, и поэтому не захотел лгать своей
жене. Ты думаешь, если бы я сказал ей:
Я люблю тебя, дорогая
, она бы не
уехала?
Ник помолчал, прежде чем ответить.
— Вот теперь и я запутался. Ты сказал, что Карин все еще любит Фрэнка.
Тогда почему она хотела, чтобы ты признался в любви?
— Не знаю.
— С другой стороны, как ты можешь утверждать, что она любит Фрэнка, если ты не веришь в любовь?
Лицо Рэйфа окаменело.
— Зато Карин верит в нее. — Ник тихонько присвистнул.
— Интересная головоломка. И я думаю...
— Думаешь о чем?
— Если бы ты сказал, что любишь ее, просто ради того, чтобы сделать ее
счастливой... — Он поднял руку, видя, что Рэйф готов перебить
его. — Просто послушай меня, ладно? Если бы ты сказал, что любишь ее, а
в ответ она бы сказала, что любит тебя тоже, что бы ты сделал тогда? Сказал
бы, что она не знает, о чем говорит, да?
— Да. Именно так бы я и сказал.
— Или может быть, ты бы сказал, что она лжет? Молниеносным движением
Рэйф схватил Ника за лацканы пиджака.
— Я тебе уже сказал, — прорычал он, — что моя жена никогда не
лжет.
На скулах Ника перекатились желваки.
— Успокойся, приятель. Рэйф убрал руки и отступил.
— Прости меня, друг. Не знаю, что на меня нашло. Я как с ума сошел. Ору
на мою экономку, на мою секретаршу. Мои работники обходят меня стороной.
— Ты действительно не понимаешь, что с тобой происходит? — Ник
улыбнулся. — Ты влюблен, дружище.
— Нет! Я же сказал, что не верю в...
— Как и большинство из нас, пока не встретят ту единственную.
Мужчины долго смотрели в глаза друг другу, пока Рэйф не издал агонизирующий
стон.
— Черт, — сказал он, — похоже, ты прав. Я не знаю, как это
случилось, но я — помоги мне, Бог, — люблю Карин. В ней вся моя жизнь,
она — мое сердце, моя душа. — Он схватил Ника за руку, но на этот раз
жестом отчаяния. — Но это ничего не меняет. Она любит не меня, а этого
мужчину.
— Забудь о Фрэнке.
— Ты думаешь, у меня есть шанс? Думаешь, я могу пойти к ней, обнять и
сказать, что был слепым дураком... — Он с надеждой посмотрел на
Ника. — В чем дело? Почему ты так смотришь на меня?
— Мне очень жаль...
— Говори, Николас!
— Я думаю, что уже слишком поздно. Понимаешь, Карин попросила меня об
услуге. Я должен выяснить возможность... Вы вместе выбирали имя ребенку?
— Ради Бога, при чем здесь имя Эми?
— Она больше не Эми. Именно об этом попросила меня Карин — помочь
официально изменить имя ребенка.
Рэйф заледенел.
— Это невозможно! Оно записано в свидетельстве о рождении. Она — Эми
Альварес.
— Альварес, но не Эми. Теперь она Амалия. Рэйф? Рэйф, что ты делаешь?
Но Рэйф уже мчался через Пятую Авеню, чтобы поскорее увидеть свою жену и
сказать, как он любит ее.
Рэйф мерил шагами гостиную в пентхаусе аль Рашидов, с волнением ожидая
появления Карин.
Ник догнал его уже у самого дома, вместе с Рэйфом поднялся в квартиру и
сказал Карин, что приехал ее муж. Затем он надел пальто на протестующую
Аманду и потащил ее к выходу.
— Но... но... — сопротивлялась та, бросая на Рэйфа отнюдь не
дружелюбные взгляды. Чтобы заставить ее замолчать, Ник прибегнул к
испытанному способу — поцелую.
— Она сейчас спустится, — шепнул он Рэйфу, прежде чем захлопнуть
дверь.
Рэйфу ничего не оставалось делать, только ждать, надеяться и молиться.
— Привет, Рэйф.
Он резко повернулся. Его жена стояла на ступеньках, одной рукой держась за
перила. На ней были вылинявшие джинсы и свитер, волосы взлохмачены, на лице
— полное отсутствие макияжа. Она была необыкновенно и трогательно красива,
но взгляд ее прекрасных глаз был мрачен.
Рэйф сделал несколько шагов ей навстречу.
— Привет, Карин.
— Ник сказал, ты хочешь меня видеть.
— Я... Да. Да, хочу.
Она спустилась вниз и остановилась у подножия лестницы.
— Полагаю, ты хочешь видеть дочь, но она спит. Если ты придешь завтра
утром, часам, скажем, к девяти...
— Конечно, я хочу ее видеть. Но я пришел, чтобы поговорить с тобой.
Засунув руки в карманы, Карин сделала несколько шагов, и до Рэйфа донесся
легкий аромат духов, который он часто пытался почувствовать по ночам,
зарываясь лицом в ее подушку.
— Мы же договорились, Рэйф. Ты должен сначала позвонить...
— Ты дала нашей дочери другое имя.
Карин обернулась и посмотрела ему в лицо. Густой румянец залил ее щеки, губы
задрожали, и в этот момент Рэйф поверил, что она любит только его.
— Ник — предатель, — резко сказала она. — Ну зачем он сказал
тебе об этом?
Рэйф с улыбкой стал приближаться к ней.
— Он придал этому факту полностью противоположное значение. Он хотел
предупредить меня, чтобы я не питал ложной надежды...
— И он прав. Я никогда не...
— Почему ты поменяла имя?
— Почему? Из традиции, из уважения, из... — У нее перехватило
дыхание, когда Рэйф нежно погладил ее по щеке. — Пожалуйста, не делай
этого.
— Не делать чего? Не касаться тебя? — Он запустил пальцы в ее
темные шелковистые волосы, второй рукой нежно взял ее за подбородок и поднял
лицо, чтобы видеть ее глаза. — Раньше тебе нравилось, когда я касался
тебя, обнимал тебя. Помнишь, любимая?
— Я помню, что говорила тебе не являться без предупреждения. — Ее
голос дрожал; она пыталась вырваться из его рук, но тщетно. — А еще я
помню, что просила тебя не называть меня словами, которые для тебя — пустой
звук.
— Какими словами? — прошептал он и приник к ее губам.
— Ты знаешь, какими.
Дорогая
, а теперь еще
любимая
. Они ничего для
тебя не значат.
— Они значат, что ты завладела моим сердцем, Карин. — Его губы
тронула нежная улыбка. — Жаль только, что ты никогда не называла меня
ни
дорогой
, ни
любимый
.
— С какой стати я стала бы называть тебя так? Я не лю...
— Любишь, — мягко, но уверенно сказал Рэйф. — Ты любишь
меня. — Он сделал глубокий вдох, словно готовился броситься в омут с
головой. — А я люблю тебя.
— Неправда! Ты говоришь так, потому что хочешь, чтобы я вернулась,
чтобы наша дочь росла в твоем доме.
— Да, я очень этого хочу. Но еще больше я хочу, любимая, прожить свою
жизнь, ежеминутно доказывая тебе свою любовь. — Он замолчал, понимая,
что произносит сейчас самые главные слова в своей жизни. — Карин, я
никогда не понимал, что такое любовь. Я считал, что это выдумка, игра. Но
теперь я точно знаю значение этого слова. Я люблю тебя всем своим существом,
и если ты действительно покинешь меня, в моем сердце навсегда поселится
пустота.
Рыдание вырвалось из груди Карин.
— Рэйф, — со всхлипом прошептала она. — О, Рэйф, любовь
моя...
Он крепко сжал ее в объятиях, снова и снова целуя свою жену.
— Давай разбудим Эми.
— Амалию, — поправила она и улыбнулась. Рэйф снова поцеловал ее.
— Мы едем домой, любимая.
Уткнувшись лицом ему в грудь, Карин прошептала:
— Да, любимый. Пожалуйста, отвези нас с дочерью домой.
Теплым осенним воскресеньем в
Эспаде
состоялась повторная свадьба Карин и
Рэйфа. Таково было его желание. По его словам, он хотел разделить свою
радость с родными и друзьями.
Невеста была вся в белом, а жених — в строгом черном смокинге и белой
рубашке. Все гости не смогли сдержать вздоха, увидев взгляд, каким Рэйф
смотрел на свою невесту, стоя у алтаря, украшенного голубыми и белыми
цветками глицинии.
Марта, сидевшая в первом ряду с Эми на руках, схватила мужа за руку.
— Правда, она прелестна? — шепотом спросила она.
— Все мои девочки — красавицы, — ответил Джонас и поцеловал жену в
щеку.
— Сначала Аманда, — мечтательно сказала Марта, — теперь
Карин... — Она посмотрела на хрупкую подружку невесты с золотисто-
каштановыми волосами, свою третью дочь, и вздохнула. — Как было бы
хорошо, если бы и Саманта встретила и полюбила достойного мужчину.
— Вы, женщины, не успокоитесь, пока не захомутаете последнего мужчину
на этой планете, — с присущей ему грубоватостью пошутил Джонас.
Марта улыбнулась.
— А почему бы и нет? — прошептала она, вместе со всеми поднимаясь
на ноги, чтобы поприветствовать молодоженов. Слезы радости засверкали в ее
глазах, когда она увидела, как Рафаэль Эдуардо Альварес подхватывает на руки
прекрасную Карин Альварес и страстно целует ее с любовью, соединившей их
сердца на всю жизнь.
Закладка в соц.сетях
