Жанр: Любовные романы
Месть Коула Камерона
Убежденный в предательстве своей возлюбленной, Коул, вернувшись в родной
город после девяти лет отсутствия, жаждет мщения...
Либерти,
Джорджия,
девять лет назад Камероны жили в Либерти с незапамятных времен. Сначала они обрабатывали
землю, потом разводили скот, а когда цены на землю взлетели до небес,
разбили свои угодья на участки и занялись строительством домов. Дома не
отличались красотой, были огромными и дорогими, так что жизнь в этом
городке, который позднее стал пригородом Атланты, была недешевой.
В последнее время Камероны держали крупный банк и крупнейшую компанию по
торговле недвижимостью во всем Либерти. Каждый политик в штате знал, кто
может одолжить здесь кругленькую сумму — разумеется, за ответную любезность.
Камероны пользовались уважением. Во всяком случае, старый Исайя и его
старший сын Тед. Коул — младший — не вызывал особой симпатии. Тед любил
брата, но другие... Миссис Шерри, директор школы, говорила о нем с
сожалением, шериф Стал — с явным беспокойством, а родной отец — с большой
неприязнью.
Коул не обращал на это внимания. Прежде он искренне переживал из-за подобной
несправедливости, но со временем окончательно потерял надежду заслужить
любовь отца. Коулу исполнилось уже восемнадцать лет. Он был высок и
мускулист, его подсвеченные солнцем волосы отливали бронзой, а зеленые глаза
смотрели на мир слишком трезво. Что ж, он ведь не первый год работал на отца
— Исайя и ломаного гроша не дал бы ему просто так.
А вот женщины говорили про Коула не иначе как взволнованным шепотом. Они
мечтали и сплетничали о нем. Коул мог выбрать себе любую. Но он флиртовал со
всеми, а спал только с самыми симпатичными. Ему и в голову не приходило их
обижать, но они были слишком доступными, а он слишком требовательным для
серьезных отношений. Стоит ли удивляться, что Коул к своим восемнадцати
годам разбил немало сердец? Чем бы ни грозили ему ежедневные выходки —
превышал ли он скорость на своем потрепанном
Харлее
, прогуливал ли школу,
выпивал ли лишнюю банку пива, — опасность только будоражила его.
Тед был совсем другой. Он постоянно волновался за брата и опасался, что Коул
рано или поздно попадет в беду. Отцу, похоже, было наплевать на младшего
сына. Коул постоянно ощущал, что, если с ним и впрямь случится беда, Исайя
воспримет это как само собой разумеющееся. Однажды он даже обвинил Коула в
том, что своим рождением тот разрушил его жизнь. Возможно, в этом была доля
правды: мать Коула умерла родами в день его рождения. Но разве он виноват в
этом?
И вскоре произошло то, чего все опасались. Беда не обрушилась внезапно, но
тысячи обстоятельств сплелись, чтобы подготовить ее приход.
Девушку звали Фейт. Ее отец, любитель вина и женщин, был из тех людей, что
вечно чего-то ищут. Он разъезжал по городам Юга, брался за любую работу и
везде таскал с собой жену и дочь. Тем летом он припарковал свой трейлер на
окраине Либерти.
В один из понедельников, когда Коул решил заглянуть в школу, в школьном
кафетерии его ждал сюрприз. Он вошел, миновал стайку девчонок из группы
поддержки и неожиданно оказался лицом к лицу с ангелом. У ангела были
длинные светлые волосы и пронзительные синие глаза. Он послал девушке одну
из своих самых обворожительных улыбок — еще ни одна девушка не устояла перед
ней, — но ответа не получил. Прошла неделя, прежде чем Фейт Дэйвенпорт
улыбнулась ему в ответ. Еще через неделю она согласилась провести с ним
ланч, и лишь месяц спустя ему удалось пригласить ее на свидание. К этому
времени Коул был уже серьезно увлечен.
Друзья удивлялись: да, Фейт очень мила, но никто не назвал бы ее красавицей.
В ней не было такого шика, как в других девушках, она не старалась угодить
Коулу, но он и не ждал ничего подобного. В ней был свежесть и прелесть,
которые глубоко затронули его сердце.
Прошло немного времени, и Коулу требовалось уже нечто большее, чем обычное
общение. Нет, не секс. Пожалуй, впервые в жизни он думал не о том, чтобы
соблазнить девушку, а о том, чтобы быть с ней. Всегда. С Фейт было приятно
поговорить, она была искренней и доброй, в ней не было грубости... И еще она
не рассматривала его как скандальную знаменитость, наследника огромного
состояния. Для нее он был просто Коул Камерон, и она видела в нем много
хорошего — в отличие от других.
Когда она говорила ему об этом, он смеялся. Но отчего-то взялся за книги,
перестал пропускать школу и успешно сдал экзамены. Потом Фейт ошарашила его
вопросом, в каком колледже он будет учиться. По совести говоря, Коул и не
думал о колледже, но он не мог разочаровать свою богиню и поэтому решил
проконсультироваться. Оказалось, что это возможно, если он поднажмет и
заслужит стипендию — ведь отец и не думал платить за его образование.
Фейт изменила всю его жизнь, и Коул был рад этому. Он любил ее — впервые по-
настоящему любил, хотел признаться ей в этом, хотел обручиться... Но прежде
ему нужно было решить нелегкую проблему.
Он встречался со взрослой женщиной. Она была не первой замужней женщиной в
Либерти, которая пыталась его соблазнить. Ее звали Дженин, она была молода,
сексуальна и смертельно скучала замужем за толстым немолодым Эдвардом Фрэнки
— известным в Либерти бизнесменом и политиком.
Однажды у старенького
Харлея
заглох мотор, и Коулу пришлось с ним
повозиться. Стояла страшная жара, Коул стащил с себя рубашку и, обливаясь
потом, копался в капризном моторе. Рядом с легким шуршанием затормозил
элегантный
кадиллак
, за рулем была Дженин. Конечно, Коул заметил ее, но в
тот момент собственные проблемы волновали его гораздо больше. Она
поздоровалась, он ответил, не отрываясь от работы. Дженин немного подождала
и вышла из машины.
— Разбираешься в моторах? — полюбопытствовала она игривым тоном.
Коул пожал плечами.
— Так, для развлечения!
Дженин засмеялась.
— Тогда можем развлечься вместе.
Коул оторвался от работы и взглянул на нее, на ее стройные, почти не
прикрытые ноги, соблазнительную фигуру, прелестное лицо. Дженин отнюдь не
скрывала, чего от него ждет, только дурак бы этого не понял.
К тому времени, когда Коул встретил Фейт, этот роман длился уже несколько
месяцев. Каждую пятницу, ровно в полдень, Эд Фрэнки отправлялся играть в
гольф, а чуть погодя к его дому на озере подъезжал Коул и развлекался с его
женой.
Встреча с Фейт все изменила. Он больше не видел Дженин: из всех женщин ему
нужна была только Фейт. Он даже был готов надолго отказаться от секса, лишь
бы не изменять ей и не слишком ее торопить. Да, конечно, в их свиданиях было
все больше страсти, Фейт таяла в его объятиях, да и сам Коул с трудом
сохранял самообладание, но... Фейт была не такой, как все, она была так
непосредственна, так чиста, что Коул готов был ждать сколько угодно — до
окончания школы, до своей независимости, до того момента, когда сможет
купить обручальное кольцо и сделать ей предложение.
И в один день все его мечты рассыпались в прах.
Позвонила Дженин и попросила его немедленно приехать. Ее тон испугал его, и
он в ту же минуту примчался к ней. И что же? Она, оказывается, соскучилась.
Коул со всей тактичностью, на какую был способен, объяснил, что между ними
все кончено. Дженин была другого мнения.
— Никто еще не бросал меня, Коул Камерон! — зло воскликнула она,
когда он собрался уходить. — Все будет кончено, когда я сама этого
захочу! Не думай, что эта выходка сойдет тебе с рук!
Коул не раз слышал такие угрозы от отца и привык относиться к ним
равнодушно. Поэтому он просто ушел.
Дома его ждала еще одна
радость
. Отец встретил его проповедью:
оказывается, он не одобрял отношений Коула и Фейт. Исайя заговорил с ним
(впервые за последний месяц) только затем, чтобы предостеречь его от алчных
женщин, которые охотятся за громким именем и состоянием Камеронов. Коулу
слова отца показались полным бредом: всю жизнь тот твердил, что не даст
младшему сыну ни гроша, так о каких деньгах речь?
Словом, Коул взял машину брата и поехал к Фейт. Она была чудо как хороша!
Платье из белого кружева и розового шелка она сшила сама. Словно хрупкую
статуэтку Коул взял ее за руку и открыл дверцу машины. Они собирались на
танцы, которые устраивались в школьном здании, но на полпути Фейт сказала:
— Давай не пойдем туда, поедем лучше на озеро. На наше место.
У Коула перехватило дыхание.
Их местом
была маленькая полянка, надежно
скрытая от посторонних глаз на берегу озера. Они не раз уже приезжали туда,
чтобы посидеть рядом, прикоснуться друг к другу, ровно настолько, чтобы не
потерять головы.
— Ты уверена? — спросил он. Вместо ответа Фейт поцеловала его.
Дальше было восхитительное свидание, их первая ночь любви. Фейт была как
подарок судьбы, лучше, чем самые светлые его мечты.
— Я женюсь на тебе, — шептал Коул, обнимая ее, она смеялась и целовала его снова и снова.
Потом Коул отвез девушку домой, но не смог сразу вернуться в свой унылый дом
— был слишком счастлив. Он долго колесил по окрестностям и предавался мечтам
о будущем. Теперь они уже никогда не расстанутся. Домой Коул вернулся только
на рассвете.
Он видел уже десятый сон, когда в комнату ворвался спец и буквально
вытряхнул его из кровати.
— Ты что, напился как свинья? Или просто такой придурок? — кричал
он в бешенстве.
От неожиданности Коул едва смог вымолвить:
— О чем это ты?
Отец залепил ему оплеуху.
— Не втирай мне очки, парень, ты вломился в дом Фрэнки!
— Что?
— Что слышал. Ты вломился в их дом и разгромил гостиную.
— Да я и близко там не был!
— Тебя видела жена Фрэнки. Она увидела тебя, когда возвращалась
домой, — ты вылезал из окна.
— Плевать на нее! Меня там не было! И видеть меня она не могла!
— Она сказала, что это был ты. И еще что ты сделал это после того, как
она не ответила на твои домогательства.
— Леди сказала, что ты нагло приставал к ней, — произнес другой
голос.
В дверях стоял шериф Стил. Коул был ошеломлен.
— Все это неправда.
— Нет?
— Нет. Если хотите правду, шериф, то это она оклеветала меня за то, что
я не отвечал на ее домогательства.
Исайя снова замахнулся, но, встретив взгляд сына, отступил.
— Женщина обвиняет тебя, парень.
— Она лжет. Меня и близко там не было, слышите?
— Тогда где ты был?
Коул хотел ответить, что был на танцах, но шериф опередил его:
— На танцах тебя не видели, я уже все проверил. Если ты не был в доме
Фрэнки, то объясни, где тебя носило.
Этого Коул не мог сказать. Он ни за что не позволил бы себе впутать в эту
гадость Фейт. Бог знает, что выкинет ее папаша, если девушку станут
допрашивать!
— Ты язык проглотил? — осведомился шериф.
— Отвечай! — рявкнул отец.
— Даю слово, что это не я.
— Даешь слово! — Исайя зло рассмеялся. — Твое слово ничего не
стоит, так же как и ты сам! Боже! И это мой сын!
За плечом отца появился Тед.
— Я не делал этого, — устало произнес Коул.
— Я в этом уверен, — кивнул брат.
Но его слова не могли ничего изменить. В тот же день отец заявил Коулу:
— Ты мне больше не сын. Сейчас же убирайся из моего дома.
Коул не видел способа оправдаться. К утру сплетня облетит весь город. Одно
дело — переборщить с пивом, другое — вломиться в чужой дом, и по такому
гнусному поводу! Оставалось только уехать. Но как быть с Фейт? Ей нельзя
ничего рассказывать, ведь чистая, невинная Фейт тут же расскажет правду и
подставит себя под удар. Нет, если он любит ее, он должен оградить Фейт от
неприятностей. Он не заслуживает любви такой девушки.
— Собирайся, — повторил Исайя. — У тебя десять минут.
Коул, стиснув зубы, пошвырял в сумку свои вещи. Исайя протянул ему
стодолларовую банкноту. Коул взял ее в руки и порвал, потом повернулся
спиной к этому дому и пошел прочь. Он уже садился на мотоцикл, когда
подбежал Тед.
— Коул, — окликнул он. — Подожди.
Коул обернулся.
— Позаботься о Фейт.
— Что ей сказать?
Что я люблю ее, и всегда любил
, — подумал Коул.
— Ничего, — тоскливо сказал он. — Слышишь, Тедди? Позаботься
о ней, присмотри, чтобы с ней все было в порядке. Только не рассказывай ей о
том, что случилось.
— Но она спросит!
— Скажи, что меня достал этот город и я уехал. Если ты скажешь ей
правду, ее жизнь превратится в ад.
— Нет, Коул...
— Обещай мне!
Тед глубоко вздохнул.
— Обещаю. Вот только... куда же ты пойдешь?
Коул завел мотор и выехал на дорогу.
За истекшие два года он пересек Джорджию, побывал в Корпусе-Кристи, затем
пересек океан на нефтяном танкере, направлявшемся в Кувейт. Коул повзрослел,
утратил юношескую заносчивость, удача повернулась к нему лицом, и прежние
горести постепенно забылись. Все чаще его посещала мысль, не вернуться ли
домой. Увидеть Теда и, может быть, помириться с отцом... И, конечно, увидеть
Фейт. Может, им еще удастся обрести свое счастье? Он строил планы и
предавался мечтам, когда получил письмо Теда. Похоже, оно путешествовало
вслед за ним и было написано довольно давно. Он раскрыл конверт. В письме
сообщалось о смерти отца, он умер больше года назад от сердечного приступа.
Но Коул не ощутил чувства потери. Было только разочарование. Теперь они уже
никогда не помирятся.
Дальше Тед писал:
Отец все оставил мне. Это, конечно, неправильно.
Приезжай, и мы во всем разберемся
. Коул улыбнулся. Конечно, Тед хочет
восстановить справедливость, но Коулу не нужны деньги Камеронов. Он
перевернул листок и прочел следующие строчки:
Не знаю, как тебе об этом
написать, но, пойми, я сделал это только для того, чтобы позаботиться о
Фейт. Когда ты уехал, она осталась совсем одна, ее положение было
безнадежно...
— Нет, — прошептал Коул, — нет...
Его брат женился на Фейт, на девушке, которую Коул любил, которой
поклонялся. Память о ней — единственное, что давало ему силы жить и бороться
за место под солнцем. Проклятье! Значит, Исайя оказался прав?
Она говорила, что любит его, а на самом деле она любила только его имя и
деньги. Ей было все равно, за кого из братьев выйти замуж.
Дальше письмо было испорчено — ничего не разобрать. Коул смял его в кулаке,
сдавленное рыдание вырвалось из его горла. Он разорвал письмо в клочья и
бросил их навстречу ветру. Больше он не хотел знать ни Теда, ни Фейт, ни тех
глупых мечтаний, в которые верил по молодости лет. В этот миг его впервые в
жизни охватило чувство мести.
Либерти,
Джорджия,
наши дни Июнь принес в Джорджию невыносимую жару. Даже сейчас, в девятом часу утра,
воздух был плотным и влажным.
Фейт сидела за туалетным столиком. В любой другой день она не стала бы
переживать из-за погоды: она выросла на Юге и знала, что единственный способ
бороться с жарой — не обращать на нее внимания. Вы собираете волосы в
хвостик
, надеваете футболку, шорты, босоножки, забываете о макияже —
только и всего. Но не сегодня. Через час она должна встретиться с Сэмом
Джергеном — адвокатом Теда. А значит, она должна быть похожа не на Фейт
Дэйвенпорт, а на миссис Камерон. Джерген не любит ее. Он до сих пор считает,
что она обманом женила на себе его клиента. С самой первой встречи Фейт
догадывалась об этом, но адвокат был достаточно умен, чтобы не подавать
вида. Пока был жив Тед.
Уже на похоронах он отбросил всякое притворство.
— Сочувствую вашему горю, мисс Дэйвенпорт. Простите... миссис
Камерон, — сказал Джерген с ядовитой улыбкой и, взяв ее за руку,
добавил: — Очень сочувствую.
Ну конечно!
— подумала Фейт, стискивая зубы. Чего ему действительно
хотелось, так это произнести одно из тех словечек, которыми ее называли в
городе. Но Фейт ничего не ответила, не доставила ему такого удовольствия. И
сегодня тоже не доставит. Даже если Джерген вылезет из кожи, чтобы унизить
ее.
На глаза Фейт навернулись слезы. Тед умер. Она до сих пор не могла в это
поверить. Ее муж распростился с жизнью на скользкой от дождя дороге между
Либерти и Атлантой. Это был несчастный случай. Все следующие недели прошли
как в тумане. Какие-то люди приходили и уходили, выражали ей сочувствие...
Но Фейт знала — они просто хотят поглазеть на нее. Теперь у нее нет
защитника от сплетен. А сплетни о Фейт ходили гнусные: поспешная свадьба с
одним Камероном... да после того, как она встречалась с другим... а тут еще
и беременность...
Фейт взяла щетку и провела по волосам.
Ах, если бы эту встречу можно было отменить! Но к чему откладывать то, что
все равно придется сделать? Джерген сказал, что это важно.
Это связано с
завещанием вашего мужа
, — пояснил он. Фейт очень хотелось сказать
адвокату, чтобы он прекратил играть в официальность. Она и так знала, в чем
заключается последняя воля мужа.
Тед был практичным человеком, он посвятил ее во все подробности документа,
который внезапно решил составить около года назад. Все имущество должно было
перейти к ней, как опекунше Питера.
— Все это принадлежит ему по праву рождения, — сказал тогда Тед.
Фейт колебалась.
— Ты уверен, что не хочешь оставить что-нибудь... своему брату? —
Что поделать, ей трудно было произнести его имя. Глаза Теда потемнели, и она
поняла, что время не притупило его боли. Он не слышал про Коула с тех пор,
как отправил ему то самое письмо, где упоминал об их женитьбе. Они ни разу
не говорили об этом, но Фейт знала
— Тед не хочет
или не может понять, кто такой на самом деле его брат, и продолжает слепо
его любить. Фейт не осуждала его. Любовь делает нас неосторожными — разве
она сама не плакала из-за Коула ночи напролет, даже после того, как он
бросил ее?! Слава богу, в конце концов она пришла в себя!
— Нет, — мягко ответил ей тогда Тед, — для этого нет причин.
Коул ненавидел этот дом. Ненавидел отца. Он бы не пожелал ничего, что
связано с именем
Камерон
. Но я уверен — однажды мой брат вернется. Так
будет, Фейт. И когда это случится, ты скажешь ему правду. Он имеет право
знать, что у него есть ребенок, и Питер имеет право знать, кто на самом деле
его отец.
Фейт уставилась в зеркало. Коул не имеет права ни на что. Что касается
Питера... Она не могла представить себе, что когда-нибудь решится так ранить
его — рассказать о том, что его настоящий отец сбежал от них. Питеру будет
легче идти по жизни, думая, что его отец Тед. Единственное, что волновало
Фейт, — это счастье сына. Только ради него она решилась на брак с
Тедом, только ради него собиралась теперь уехать из Либерти, сразу после
оглашения завещания. Уже сегодня, как только адвокат покончит с глупыми
формальностями, у нее будут деньги, и она начнет новую жизнь... Где-нибудь
далеко-далеко — там, где имя
Камерон
затеряется среди других имен.
Решение далось ей нелегко. Как ни крути, Либерти был ее домом. Есть старая
поговорка насчет дома, в котором остается сердце. Но после смерти Теда этот
городок не пощадит ни ее, ни Питера. Чем раньше она уедет, тем лучше.
Фейт решительно поднялась и подошла к шкафу, окинула взглядом развешенную
одежду. На миг замерла, прикоснувшись рукой к розовому костюму — она
надевала его на похороны. Люди глазели на нее, в их глазах она читала
осуждение.
Черт с ними
, — думала она. Это была дань уважения Теду —
он ненавидел черный цвет.
Но сегодня надо позаботиться о будущем Питера. Как ускорить их отъезд из
Либерти? Она не знала. Да и откуда ей было знать? Всеми финансовыми делами
занимался Тед...
Фейт выбрала черный шелковый костюм и кремовую блузку. Одеваясь, она
морщилась: блузка в одно мгновение прилипла к телу, но в конце концов все
было готово. Молодая женщина втиснула ноги в туфли и повернулась к зеркалу.
Костюм был превосходный: элегантный и деловой, он прибавлял ей решимости.
Туфли тоже были в порядке. Но волосы...
Черт побери!
— выругалась Фейт.
Это было вечной проблемой. Во влажную погоду волосы всегда завивались
легкомысленными золотистыми колечками, а ей хотелось, чтобы они лежали
мягкими волнами, как у настоящей леди. Лицо тоже смотрелось не ахти —
блестело, несмотря на пудру.
Ей хотелось выглядеть холодной и уверенной в себе. Вместо этого она
выглядела неуверенной, опечаленной, обезоруженной свалившимся несчастьем —
именно так, как себя чувствовала.
— Мама?
Ее сын вошел в спальню, его лицо было серьезно — слишком серьезно для
ребенка его лет. Стоило ей взглянуть на него, как ее сердце переполнилось
любовью. Фейт присела на корточки и раскрыла объятия; как только сын
подошел, она прижала его к себе.
— Мама, Элис сказала, что ты едешь в город.
— Она права. — Фейт улыбнулась и взъерошила ему волосы.
— Тебе обязательно ехать?
— Да, милый. Но я не задержусь, буду через час или два, обещаю.
Питер кивнул. Он тяжело перенес смерть Теда и теперь не хотел расставаться с
матерью ни на минуту.
— Тебе что-нибудь привезти?
Питер покачал головой.
— Нет, спасибо.
— Даже новую компьютерную игру?
— Папа уже купил мне одну перед...
Губы мальчика дрогнули.
— Если бы он был с нами, мама!
Фейт обняла его еще крепче.
— Да, сынок.
С минуту она не отпускала его, вдыхая запах его волос, потом взяла за плечи.
— Ну, — спросила она, — что собираешься делать, пока меня не
будет?
Питер пожал плечами.
— Не знаю.
— Может, пригласишь в гости Чарли?
— Чарли нет дома. Сегодня у Шона праздник, помнишь?
Черт возьми!
— подумала Фейт. Она так издергалась из-за собственных
страхов, что совсем забыла о неприятности, которая приключилась с ее сыном:
из всего класса он оказался единственным, кого не пригласили.
— Ну почему они так со мной?
В голосе Питера было столько обиды, что она едва не высказала ему всю правду
о людях Либерти, которые вообразили, что вправе наказывать их. И так
жестоко! Но Фейт сдержалась. С наигранной веселостью она сказала:
— Да ведь Шон просто дурачок! И что ты переживаешь из-за этого
дурацкого праздника? Мы сами можем устроить праздник хоть сейчас — только я
и ты! Хорошо, что ты напомнил. По дороге домой я накуплю вкусных вещей, и у
нас будет настоящий пир.
— Ладно, — равнодушно отозвался Питер.
— Давай-ка подумаем... Как насчет печенки?
— Печенка? Фу! Я ее ненавижу!
— И немного брюссельской капусты...
— Опять фу!
— Ну, может, тогда фасоль? Пожалуй, да: печенка, фасоль, а на десерт
пудинг из тапиоки.
— Это такая пакость!
— Но ведь это твоя любимая еда, разве не так?
— Не пойдет, мам. Фасоль, печенка и пудинг — какой же это праздник?
— Разве? — Фейт лукаво улыбнулась и с радостью отметила, что Питер
отвечает ей улыбкой. — Ну что ж, придется довольствоваться
гамбургерами, картошкой и шоколадом!
Это был подкуп. Зато он вернул улыбку ее мальчику. Целый мир не стоит его
улыбки. Так думала Фейт несколько минут спустя, выезжая из ворот и выруливая
на главную дорогу. Той же дорогой ехал Тед... Тед. Он был таким чудесным. В
городе его все просто обожали. А еще все думали, что он был дураком,
женившись на ней. Ее руки непроизвольно сжались.
Что заставило его прийти в тот ужасный день, девять лет назад? Коула не было
уже семь недель. В дверь постучали. Открыла мама. И едва не задохнулась от
удивления.
Боже! — сказала она. — Вам, наверное... Фейт! Это...
это мистер Камерон
. Фейт возилась в тесной кухоньке. Ее сердце так и
подпрыгнуло от этих слов — она-то думала, что вернулся Коул! Но это был Тед.
Конечно, она видела его раньше, правда, ей не доводилось с ним говорить. Тед
был на несколько лет старше Коула, работал в банке отца. Что еще она знала о
нем тогда? Только то, что говорил Коул, например как они непохожи.
Зачем вы
пришли?
В ее голосе звучало нескрываемое разочарование. Тед улыбнулся и
сказал, что пришел ее повидать.
— У тебя все хорошо? — тихо
...Закладка в соц.сетях
