Жанр: Любовные романы
Король "Эспады"
...h; мягко
спросил Тайлер.
Глаза старика предостерегающе сузились.
— Интересно, почему ты еще не убрался отсюда? Тебе помочь?
Белоснежные зубы Тайлера сверкнули в холодной улыбке.
— Только попробуйте прикоснуться ко мне. Вы старик, но клянусь, вы
пожалеете, если хоть пальцем меня тронете.
Долгое мгновение мужчины смотрели в глаза друг другу.
— Жена никогда не простит мне, если я испачкаю кровью ее драгоценный
ковер. — Джонас сложил руки на груди и улыбнулся, демонстрируя всем
своим видом, что прекрасно контролирует себя и других. — Итак, если у
тебя есть что сказать, говори.
Тайлер поднес к губам бокал и отпил бурбона. Напиток действительно был
хорош, но он не избавил его от спазмов в животе. Тайлер прожил тридцать пять
лет, не зная, кто такой на самом деле Джон Смит, почему же сейчас ему так
важно узнать это?
— Кинкейд! Говори, что хотел, и проваливай.
— Вы были правы, когда сказали, что я не тот, за кого себя выдаю. Я не
бродяга-ковбой, не работник на ранчо. Во всяком случае, теперь. —
Тайлер поставил пустой стакан на стол и посмотрел на Джонаса. — Вы
слышали о
Кинкейд инкорпорейтед
?
— Финансы? Земля, недвижимость? Да, я слышал. И что?
— Я и есть тот самый Кинкейд.
— И ты решил прийти на мое ранчо и поубирать навоз за моими лошадьми?
Тайлер неопределенно пожал плечами.
— Мне это показалось хорошей идеей. Впрочем, я могу предъявить
документы, если вы вдруг решили, что я сумасшедший.
— Даже если ты предъявишь документы, я все равно буду думать, что ты
сумасшедший. Зачем ты здесь?
Тайлер засунул руки в карманы и стал мерить шагами библиотеку, то и дело
останавливаясь, чтобы рассмотреть картину или скульптуру. На самом деле он
пытался совладать с собой. Наконец он обернулся и посмотрел на Джонаса.
— Я родился в Техасе.
— Замечательно, — прокомментировал Джонас. Он ждал продолжения.
— Более того, я родился здесь, на этом ранчо.
— В
Эспаде
? — Джонас не донес бокал до губ и замер. —
Чушь, — хмыкнул он.
— Но я не знаю, кто родил меня и кто мой отец, — продолжал Тайлер.
— Хммм. — Джонас налил себе еще бурбона. Стакан в его руке дрожал,
и он осторожно поставил его на стол. — Даже если это так, вопрос не ко
мне. Я веду учет рождаемости телят и жеребят, обо всех остальных заботится
государство.
На скулах Тайлера вспыхнул румянец. За каким дьяволом он сюда приехал? Он
был скрытным человеком и никогда никому не рассказывал о себе. И вот теперь
раскрывает грязную тайну своего рождения человеку, к которому у него в
первый же миг возникла антипатия. Взаимная.
— Ты все сказал? — грубо спросил Джонас. — А теперь мне надо
позвонить.
— Нет, не все, — ощетинился Тайлер. Он не затем проделал весь этот
путь, чтобы позволить выставить себя дураком. — В тот год, когда я
родился, две семьи работников на ранчо ждали прибавления.
— Я понял тебя, парень. — Было заметно, что Джонас
расслабился. — Я бы и рад помочь, но точно помню, что у меня никогда не
было работника по фамилии Кинкейд.
— Его и не могло быть. Я сам придумал себе эту фамилию.
— А-а-а. Впрочем, неважно. Когда это было? Двадцать пять, тридцать лет
назад?
— Тридцать пять. Я родился в
Эспаде
тридцать пять лет назад,
приблизительно восемнадцатого июля...
— Ты говоришь, восемнадцатого июля? — Голос Джонаса звучал
сдавленно.
— Да. И я надеялся... Бэрон?!
Из рук Джонаса выпал стакан и покатился по ковру.
Тайлер сделал два быстрых шага, подхватил его и поставил на стол. Затем он
посмотрел в белое, сразу постаревшее лицо собеседника. Сейчас Джонас
выглядел на все свои восемьдесят шесть.
— Джонас, не шевелитесь. Сейчас я помогу...
— Не надо.
— Надо...
— Нет! — Старик подался вперед и схватил Тайлера за
запястье. — Это все сигары... И бурбон. Я уже в полном порядке.
Конечно, он не был в порядке, и Тайлер почувствовал укол совести. За
последние два часа он успел подраться с Джонасом Бэроном, унизить его и
допросить. А ведь Бэрон годится ему не то что в отцы — в дедушки.
— Никому ни слова, — грубовато попросил Джонас.
— Ладно, как скажете.
— Отлично. — Джонас поднялся. Лицо его снова приобрело обычный
цвет, рука, сжавшая плечо Тайлера, была теплой и крепкой. — Жаль,
Кинкейд, что я не смог помочь тебе. Если здесь и работали парни, чьи жены
имели большой живот тридцать пять лет назад, я их не помню.
Тайлер кивнул. Подспудно он этого и ждал, а что касается его ощущения, будто
Эспада
хранит секреты... Если и хранит, то это секреты Бэрона и к нему,
Тайлеру, не имеют никакого отношения.
— Это был выстрел наугад, — примирительно сказал он.
— Рад был познакомиться, — вежливо ответил Джонас и, не
удержавшись, съехидничал: — Первый раз такая шишка убирала навоз за моими
лошадьми.
Тайлер улыбнулся.
— Мне пришлось немало повозиться с лошадиным навозом, когда я был
мальчишкой.
— Подрабатывал на ранчо?
— Немного. Потом был в исправительной колонии для подростков, так
называемом
Ранчо для мальчиков
.
— Попал в беду?
— Можно и так сказать.
— Так вот где ты научился обращаться с лошадьми.
— Да, — Тайлер снова улыбнулся. — У меня это хорошо
получалось.
— Если верить моей падчерице и Абелю, у тебя и сейчас это хорошо
получается. — Джонас откашлялся. — А ты спрашивал Абеля о тех
беременных женщинах? Которые жили здесь тридцать лет назад?
— Тридцать пять, — поправил Тайлер. — Нет, не спрашивал. Я
хотел сначала поговорить с вами.
— Правильно. Я сам поговорю с ним. Старый Абель вряд ли что-то знает, а
если знает, то скорее расскажет мне, а не какому-то незнакомцу.
Тайлер повернулся к Джонасу.
— Спасибо... — начал он и тут же осекся. Он увидел глаза старика —
в них плескалась то ли ненависть, то ли страх, хотя тон, которым он говорил,
был приятным и дружелюбным. Глаза Тайлера подозрительно сузились. Неужели
старый сукин сын водит его за нос? И ему это почти удалось. Сейчас Тайлер с
новой силой почувствовал, что Джонас Бэрон знает разгадку его рождения.
— Что-то не так, Кинкейд?
Все не так, подумал Тайлер, но вслух с улыбкой произнес:
— Нет, все в порядке. — Он протянул руку для рукопожатия. —
Спасибо за помощь.
Джонас протянул свою руку, и Тайлер понял, что он с трудом заставил себя это
сделать.
— Не за что. — Старик быстро отдернул руку и засунул ее в
карман. — Спорю, ты сейчас отправишься в Джорджию, домой?
Тайлер выдержал паузу.
— Когда вы ставите на лошадь, вы всегда так уверены в выигрыше, Бэрон?
Я бы на вашем месте не был столь самоуверен.
Последнее, что увидел Тайлер, выходя из комнаты, была самодовольная ухмылка,
медленно сползающая с лица старика.
Тайлер удовлетворенно вздохнул и закрыл за собой дверь.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Кэтлин обернулась на захлопнувшуюся за ней дверь библиотеки.
— Ну и черт с вами обоими, — пробормотала она.
Тайлер Кинкейд и ее отчим стоят друг друга. Упрямые, высокомерные,
самонадеянные... ослы. Если она хоть чуточку разбирается в людях, то к концу
разговора эти двое снова сцепятся. И на этот раз некому будет их разнять.
Она представила себе их вцепившимися друг другу в глотку и злорадно
улыбнулась. Так им и надо: Джонасу за то, что решил ее защищать, когда она
вовсе не нуждалась в защите, а Тайлеру за то, что посмел обнимать и целовать
ее, когда она этого вовсе не хотела и вырывалась изо всех сил...
Кэтлин замерла посреди коридора.
Она ведь вырывалась, да? Конечно. Она сражалась, как львица. Она не хотела,
чтобы Тайлер касался и целовал ее, не хотела чувствовать его руки на своей
обнаженной коже и его губы, теплые и страстные, на своих...
— Кэти?
От неожиданности Кэтлин вздрогнула и резко обернулась. В дверях столовой
стояла ее мачеха с насмешливой улыбкой на губах.
— Марта. — Кэтлин заставила себя улыбнуться в ответ. — Я... я
не ожидала тебя увидеть.
— Второй раунд уже начался? — Марта кивнула в сторону библиотеки.
— Раунд? А-а, ты имеешь в виду Джонаса и Тайлера Кинкейда. —
Кэтлин засмеялась. — Да, я как раз проводила мистера Кинкейда в
библиотеку.
— Судя по отсутствию криков и грохота, они пока держат себя в руках. Я
как раз собиралась выпить кофе. Присоединишься?
После секундного колебания Кэтлин согласилась:
— С удовольствием.
— Отлично. — Подхватив девушку под руку, Марта повела ее в
столовую. — Ты в порядке? Сцена, имевшая место у общежития работников,
была несколько... хмм... неожиданной.
— Кинкейд применил силу, — сдавленно произнесла Кэтлин.
— Неужели? Из того немногого, что я видела и что рассказал Джонас, вы с
мистером Кинкейдом действовали по обоюдному согласию и к обоюдному
удовольствию. — Марта подвела Кэтлин к стулу. — Но, вероятно, я
ошибаюсь.
Кэтлин упала на стул и вытянула ноги.
— Ты действительно ошибаешься, — спокойно произнесла она, пока
Марта разливала кофе. — Тайлер Кинкейд схватил меня и... и... —
Она наткнулась на взгляд мачехи и покраснела. — Ладно, ладно. Он
поцеловал меня, я тоже поцеловала его, но только потому, что он застал меня
врасплох.
— Конечно.
— Не иронизируй.
— Ни в коем случае, — мягко ответила Марта. — Я именно так
себе и представляла. Кроме того, мистер Кинкейд — исключительно
привлекательный мужчина. Печенье, дорогая?
— Спасибо, — нервно ответила Кэтлин, — я не хочу печенья. И я
не хочу, чтобы ты сделала ложные выводы. Я не считаю Тайлера Кинкейда
привлекательным. Правда, если тебе нравится такой тип...
— Такой тип нравится всем женщинам. — Марта торопливо поднесла к
губам чашку, чтобы скрыть улыбку. — Высокий, широкоплечий, опасно
сексуальный... По возрасту я гожусь твоему мистеру Кинкейду в матери,
дорогая, и я очень счастлива с твоим отчимом, но понять, чем он так привлек
тебя, пока в состоянии.
— Ради бога! — Кэтлин поставила фарфоровую чашку на блюдце с такой
силой, что оно жалобно звякнуло. — Он не привлек меня! Я его едва знаю,
а то, что знаю, мне абсолютно не нравится. И не называй его так!
Твой
мистер Кинкейд
. Я всего лишь наняла его на работу.
— Я только это и имела в виду.
— Он сказал, что хочет встретиться с Джонасом. И что ему нужна
работа. — Кэтлин взяла из вазочки печенье и вонзила в него зубы. —
Ты бы сделала то же самое.
— Несомненно, — мягко произнесла Марта и снова поспешно поднесла
чашку к губам.
— А еще моя лошадь испугалась, и Кинкейд сыграл роль рыцаря Галахада.
Он был уверен, что спасает меня от неминуемой смерти. — Посмотрев в
насмешливые глаза мачехи, Кэтлин положила в рот остаток печенья и нехотя
признала: — Ладно, он действительно спас меня от копыт лошади. И только
поэтому я наняла его. Кстати, он хорошо работал. До сегодняшнего дня.
— До того момента, как силой завладел твоим вниманием, да?
— Да. Нет. Какая разница? Я уже собиралась его уволить, но тут появился Джонас и устроил сцену.
— Джонас хотел тебя защитить, — мягко произнесла Марта. — Он
любит тебя, Кэти. И ты знаешь это.
— Ты хотела сказать, — резко ответила Кэтлин, — он любит меня
настолько, насколько ему позволяет мысль, что мы не одной крови.
— Я хотела сказать, что он упрям и несдержан на язык. Все Бэроны такие.
Вспомни Слейда, Тревиса и Гейджа. Но он любит тебя всем сердцем.
Кэтлин вздохнула.
— Да, все Бэроны невыносимы. Это — генное. Хотя, может быть, все
мужчины таковы? Возьмем твердолобого Тайлера Кинкейда...
Страшный грохот сотряс дом. Обе женщины вскочили на ноги.
— Они убьют друг друга, — испуганно произнесла Кэтлин.
— Я думаю, это просто захлопнулась дверь. — Марта посмотрела на
девушку. — Хотя подозреваю, что встреча на высшем уровне завершена.
— Отлично. Надеюсь, Джонас уволил его.
— Наверняка. Ты не будешь возражать, Кэти, если я пойду и напомню
твоему отчиму, что от волнения у него подскочит давление?
— Да, конечно. — Кэтлин заколебалась. — Марта?
— Да? — Женщина обернулась.
— А он и правда привлекательный, да?
Марта улыбнулась.
— Будь я на двадцать лет помоложе, составила бы тебе конкуренцию.
— Нет, я не... Я говорила гипотетически.
— Я тоже. — На лице женщины заиграла улыбка. — Гипотетически
мистер Кинкейд очень
крутой, как вы теперь выражаетесь.
— Пойди успокой Джонаса, — со смехом поторопила мачеху Кэтлин.
Продолжая улыбаться, Кэтлин собрала на поднос кофейные чашки, съела еще одно
печенье, поправила вышитые подушки на диване и только тогда подошла к окну.
Тайлер Кинкейд как раз вышел во двор.
— Прощайте, мистер
Крутой. Мы больше никогда не
увидимся, — прошептала Кэтлин.
Сколько раз она видела мужчин, уволенных Джонасом! Они понуро брели,
расстроенные и зачастую обозленные. А Тайлер шел пружинистой походкой,
широко расправив плечи и высоко подняв голову... Впрочем, кажется, он никуда
не собирался уходить.
Тайлер постоял у загона, наблюдая, как Мануэль объезжает новых лошадей, а
потом неспешно направился в сторону общежития.
— Идиот, — пробормотала Кэтлин, — никто не осмеливается
игнорировать приказы Джонаса Бэрона.
Что он пытается доказать? Ждет, чтобы его силой вышвырнули из
Эспады
?
Впрочем, это больше не ее дело. Сложив руки на груди, Кэтлин неотрывно
следила, как Тайлер поднимается по ступеням и заходит в общежитие для
рабочих. Через десять минут он покинет
Эспаду
, и еще через десять она
забудет о нем, как будто его никогда и не было. Наемные работники приходят и
уходят, и часто она даже их имен вспомнить не может.
Что бы ни возомнил о себе Тайлер Кинкейд, он ничем не лучше других. И она, и
другие ковбои забудут его без сожаления. Она забудет, как он целовал ее, как
касался ее тела и что она при этом чувствовала...
У Кэтлин перехватило дыхание.
— Прощай, Кинкейд, — решительно произнесла она и отвернулась от
окна.
Следующая неделя показалась Кэтлин бесконечной. Но вот пятница сменилась
субботой, и можно было отдохнуть и расслабиться.
К вечеру
Эспада
затихла. Марта и Джонас решили поужинать в ресторане,
работники либо отдыхали в общежитии, играя в карты и смотря телевизор, либо
уехали в город, чтобы пропустить стаканчик-другой в обществе сговорчивых
подружек.
— Поехали с нами, — в который раз приглашала Марта. Но Кэтлин лишь
отрицательно покачала головой и поцеловала мачеху в щеку. Она мечтала
принять душ, надеть любимую пижаму и улечься в кровать с хорошей книжкой.
И если Марта наконец сдалась, то Джонас не унимался.
— Ты решила куковать в старых девах? — ворчал он. — Почему бы
тебе не позвонить Лейтону? Забудь про мой запрет. Он был бы счастлив сводить
тебя в кино или ресторан.
— Лейтону? — в один голос воскликнули Кэтлин и Марта.
— А что такого? Он твой кузен...
— Он не мой кузен, он — Бэрон, — немедленно ощетинилась Кэтлин.
Тут поспешно вмешалась Марта.
— Оставь девочку в покое, Джонас, — решительно сказала она и
потащила мужа к выходу. А Кэтлин задумалась, что бы это все значило.
Лейтон. Да лучше провести вечер в компании тарантула, чем с этим типом. Ей
очень не нравился этот мужчина. Он никому не нравился, а в своем стремлении
очаровать Джонаса Лейтон стал попросту невыносим. И началось это с тех пор,
как Тревис, Слейд и Гейдж женились один за другим и дали понять отцу, что не
намерены жить на ранчо, посвятив свою жизнь
Эспаде
.
В последний свой визит, неожиданный и нежеланный, Лейтон с самой дружелюбной
улыбкой как бы вскользь заметил:
Такое впечатление, что во всем Техасе
осталось всего два Бэрона — вы и я
.
Лейтон прекрасно знал, что у Джонаса это навязчивая идея — оставить ранчо
только в руках настоящего Бэрона. Но не того же, кто не способен отличить
вола от быка и кривится от запаха лошадиного навоза.
Так и не придя ни к какому выводу, Кэтлин предположила, что Джонас что-то
заподозрил, когда она решила остаться дома. А она просто устала — неделя
была долгой и трудной. Мануэля лягнул жеребенок, и парень сломал запястье;
от сильного ливня провалилась крыша старого сарая, и ее пришлось менять;
колесный кран, пригнанный для замены крышы, резко сдал назад, и повозка,
которой управляла Кэтлин, чуть не врезалась в него. Абель, сидевший рядом,
изрек парочку таких ругательств, которых Кэтлин, выросшая рядом с мужчинами,
в жизни не слыхала.
Она отбросила в сторону полотенце, которым вытирала голову.
И все же не эти мелкие, но вполне обычные происшествия, а Джонас сделал эту
неделю невыносимой. После ухода Тайлера Кинкейда старик вел себя как
медведь, занозивший лапу.
— Что с тобой? — не раз обеспокоенно спрашивала Марта.
— Со мной? Вечно эти женщины лезут со своими вопросами...
Примерно так Джонас всю неделю разговаривал с домочадцами.
А Тайлер Кинкейд ушел. Действительно ушел. Он больше не пытался поговорить с
Бэроном, не пытался увидеть ее, Кэтлин. Хотя зачем ему с ней встречаться?
И правильно, что не пытался. Она сама отказалась бы разговаривать с ним. Он
воспользовался случаем и проник на ранчо, намереваясь втянуть Джонаса в какую-
то аферу с нефтью, как тот объяснил после ухода Тайлера:
— Парень предложил какую-то безумную сделку, и я просто рассмеялся ему
в лицо. — И больше к этой теме не возвращался.
Кэтлин сдула прядь волос, упавшую на лоб, надела бледно-желтый сарафан и
запретила себе думать о Тайлере Кинкейде, попытавшемся надуть ее и Джонаса.
Несмотря на вечер, было очень жарко, и она решила спуститься вниз, налить
себе холодного чая и почитать на веранде, пока не стемнеет.
Если бы Кинкейд все еще был здесь, она бы ни за что так не сделала. А теперь
она смело может ходить где и в чем хочет, не боясь почувствовать на себе
взгляд его зеленых глаз. Ей теперь не надо смотреть, как он ласково гладит
лошадь и что-то шепчет ей на ухо, слушать его хрипловатый, чувственный
голос...
— Прекрати, — пробормотала Кэтлин, морщась от отвращения к себе.
Она же женщина, а не ребенок. А взрослая женщина не грезит о мужчине только
потому, что он поцеловал ее. Она схватила расческу и, глядя в зеркало,
попыталась расчесать спутанные кудри.
То, что она увидела, ей совсем не понравилось: волосы в беспорядке, никакого
макияжа... Впрочем, какая разница? Кому здесь смотреть на нее?
Кэтлин резко отбросила в сторону расческу и стянула волосы в хвост. Кармен,
наверное, недоумевает, куда она запропала, хотя еще час назад попросила
приготовить что-нибудь на ужин.
— Может, энчиладас? — с надеждой спросила Кэтлин, которая обожала
эти мексиканские блинчики из кукурузной муки с мясом, сыром и перцем.
Кармен с готовностью согласилась и тут же принялась воспитывать Кэтлин:
— Негоже молодой девушке в субботний вечер сидеть дома.
Это была старая песня, с годами сведенная к одной строчке. Ответ же Кэтлин
зависел от настроения.
— Слышала бы тебя Эсме, — поддела она женщину.
Кармен не улыбнулась.
— Если моя дочь ведет себя как феминистка, это не повод тебе вести себя
так же глупо, — проворчала женщина. Кэтлин засмеялась и обняла
ее. — Хотя Эсме — не феминистка. Просто она считает, что можно быть
счастливой и без мужчины.
— С последним я полностью согласна.
Кэтлин открыла дверь спальни и стала спускаться вниз, в кухню.
В доме стояла тишина. Хотя нет... Кэтлин застыла на ступенях.
Из кухни доносились голоса. Телевизор? Нет. Кэтлин узнала голос Кармен, ему
вторил низкий мужской смех.
Мужчина? У Кармен?
Кэтлин усмехнулась, засунула руки в карманы и направилась на веранду. Ее
остановил новый взрыв смеха.
— Ой, сеньор! — воскликнула Кармен и по-девичьи подхихикнула.
Улыбка Кэтлин стала шире. Она не смогла справиться с любопытством и решила
зайти на кухню, взглянуть на визитера, забрать свой ужин и уйти.
— Вы слишком добры, сеньор, — сказала Кармен, и в этот момент в
кухню вошла Кэтлин.
— Кармен, — мягко сказала она. — Ты, как я посмотрю, отнюдь
не феминистка... — Слова замерли на ее губах.
Посреди кухни стоял Тайлер Кинкейд.
— Добрый вечер, мисс Маккорд.
Ответь ему, мысленно велела себе Кэтлин. Скажи
добрый вечер
,
привет
или
мистер Кинкейд, немедленно покиньте этот дом
, только не стой истуканом. Но
слова никак не складывались в более-менее связное предложение, а в горле
застрял ком.
Тайлер даже в вылинявших джинсах, и выгоревшей футболке был необыкновенно
привлекателен, но в желтовато-коричневых летних брюках, рубашке с
расстегнутым воротом и твидовом спортивном пиджаке он выглядел просто
сногсшибательно. Всю эту долгую неделю не было часа, чтобы Кэтлин не думала
о нем, не мечтала, ругая себя за эти мечты, которые при свете дня заставляли
ее краснеть. И все же она успела подзабыть, как этот мужчина ошеломляюще
хорош собой.
— Проглотили язык, мисс Маккорд?
Он насмехался над ней! В его зеленых глазах плясали чертики.
— Мистер Кинкейд. — Кэтлин наконец совладала с собой. —
Простите за столь банальный вопрос, но что вы здесь делаете?
— Мисс Маккорд, вы раните меня в самое сердце. — Тон его оставался
вежливым и учтивым. Даже слишком, чтобы быть действительно таковым. —
Неужели вы забыли о нашем свидании?
— Нашем... что? Я не ослышалась?
— Свидании, мисс Маккорд.
— Но мы не назначали никакого свидания!
— А как же ужин в субботу? — Тайлер выразительно посмотрел на свои
часы, которые оказались
Ролексом
. — Мы не оговорили конкретное время,
но я подумал, что семь тридцать вполне подойдет. Вы прекрасно выглядите.
Отчего-то Кэтлин стало очень приятно, хотя она понимала, что дежурный
комплимент из уст Тайлера гроша ломаного не стоит. Она тут же разозлилась на
себя, на него, на весь белый свет.
— И вы думаете, что можете так... так запросто входить в этот дом,
когда пожелаете?
Тайлер усмехнулся.
— Она не очень-то гостеприимна, — обратился он к Кармен.
— Она просто удивлена, сеньор, — любезно ответила та.
Кармен бросила на девушку красноречивый взгляд и разразилась тирадой на
испанском языке, суть которой сводилась к напоминанию о хороших манерах.
Кэтлин хотела ответить, что Тайлер Кинкейд не тот человек, которого можно
смутить отсутствием хороших манер, но его довольная улыбка сказала ей, что
он наслаждается представлением и ждет продолжения.
— Я смотрю, вам удалось очаровать Кармен и сделать ее своей
сторонницей, — резко сказала она. — Но это только потому, что она
не знает вас так же хорошо, как я.
Экономка всплеснула руками и выплыла из кухни. Кэтлин направилась в другую
сторону.
— Я провожу вас, мистер Кинкейд.
Услышав за спиной его шаги, она насторожилась. Неужели он так легко сдался?
Ответ стал очевиден, когда она открыла входную дверь, а Тайлер рывком ее
захлопнул.
— Черт побери! — взвилась она, резко поворачиваясь к нему. —
Неужели я должна рассказывать вам, что мой отчим четвертует вас, если
застанет здесь?
— Неужели? — Тайлер усмехнулся.
— Именно. Честно говоря, мистер Кинкейд...
— Честно говоря, мисс Маккорд, уже поздно. Если вам нужна шаль,
возьмите ее, и поедем.
—
...Закладка в соц.сетях
