Жанр: Любовные романы
Алиса в стране любви
....
— Я не могу позволить тебе поступить так! Ты не хочешь же...
— Разве брак — такая уж плохая идея? Люди вступают в брак, создают дом,
рожают детей, и при этом у них намного меньше общего, чем у нас с тобой.
— Но мы не знаем друг друга!
— Почему? А ранчо? Лошади? Нам хорошо в постели. — Его глаза
сузились, голос стал хриплым. — Если только у тебя никого нет.
— Никого нет, — быстро ответила Алиса и прикусила язык, чтобы не
сказать ему, что она любит его, что никого у нее нет и не было, кроме него.
— Мы подходим друг другу, amada. Два старых безумца знали, что делали.
Скажи
да
. Выходи за меня, Лиса.
Она хотела. Как же она хотела! Но достаточно ли общих интересов? Постели?
Ведь она хотела, чтобы он тоже любил ее.
— Лиса. — Он нежно потерся губами о ее губы. — Нам будет
хорошо вместе. Обещаю. Скажи
да
.
Алиса привстала на цыпочки и поцеловала его. И сказала
да
.
Кто мог представить, что вмешательство двух безумцев на разных концах света
приведет к счастью?
До этого времени Лукас был твердо убежден, что у него есть все. Земля,
которую он любил. Прекрасные лошади, которых он разводил. Корпорация,
которую он создал и которой руководил. Женщины, о которых мог мечтать любой
мужчина.
Как же он ошибался!
Теплым июньским вечером, наблюдая за Алисой, переходившей от стола к столу в
саду его дома в Монрое и разговаривавшей с многочисленными гостями, он
понял, как бедна была его жизнь. У него не было ничего. А теперь было все,
потому что все — это Лиса.
Они были вместе уже три недели. Три чудесные, восхитительные педели. Вначале
он сомневался, не было ли элемента шантажа в его настойчивости, не вовлек ли
он Алису в ситуацию, которая ей не по душе. Потом непростым делом оказалось,
например, сказать ей впервые о том, что ему нужно по делам в Париж.
— Тебя долго не будет? — вежливо поинтересовалась она, а Лукасу
хотелось, чтобы она уговаривала его не уезжать, не оставлять ее или
попросила бы взять с собой.
А почему бы тебе просто не сказать ей, чего от нее ждешь, чего хочешь? К
чему все эти сложности? — вполне резонно заметил его внутренний голос.
Но внутренний голос слишком тих и не способен противостоять глупой гордости
или идиотизму иначе что еще могло сделать его по-ослиному упрямым? Лукас
чертыхнулся про себя, привлек Алису к себе и сказал, что речь идет не о том,
как долго он будет отсутствовать, а о том, сколько времени она хотела бы
провести в Париже.
Ее улыбка расплавила его сердце.
— Ты хочешь взять меня с собой? Я думала... Я же знаю, что ты едешь по
делу, и не хочу быть тебе обузой. Я не хочу, чтобы ради меня ты менял свою
жизнь.
— Amada, — нежно прошептал Лукас, — ты уже изменила ее. И мне
нравится результат.
В Париже он познакомил ее со своими друзьями. Поначалу она смущалась, но и в
обиду себя не давала. Особенно это проявилось, когда на одной из вечеринок
появилась его бывшая любовница, которая, забыв о своем спутнике, буквально
повисла на нем:
— Лукас, дорогой!
— Делия, — поприветствовал ее Лукас, отстраняясь. —
Познакомься с моей невестой.
Делия побледнела. Алиса же улыбнулась и протянула руку.
— Мне кажется, мы уже встречались. В Техасе, помните?
— Ты неподражаема, — прошептал Лукас ей на ухо, когда Делия
отошла.
— Я что-то сделала не так? — с невинным выражением лица
поинтересовалась Алиса.
Лукас со смехом привлек ее к себе и поцеловал, но очень скоро смех в его
глазах сменился страстью.
Они занялись любовью в саду на крыше дома. Его губы впивались в ее рот,
заглушая вскрики, шелковая юбка безвозвратно мялась, поднятая до талии.
Когда все закончилось, Лукас подумал, что никогда раньше не чувствовал
ничего подобного, а главное — никогда не вел себя подобным образом. Он даже
знал название этому — счастье, полное и абсолютное счастье, которое
привнесла в его жизнь Алиса.
— Лукас...
Ее голос вернул его в действительность.
— Я попросила Долорес подать десерт чуть позже. Я думала, она станет
возражать, ведь у нее всегда все рассчитано по минутам, но она не стала.
Конечно, не стала. Его слуги были готовы для Алисы на все.
— Лукас?
— Что, amada?
— Чудесная вечеринка по случаю нашей помолвки. Спасибо тебе.
Он улыбнулся.
— Я рад, что тебе нравится.
— Ты выглядел так, словно был за тысячу километров отсюда.
— Я здесь, — ответил он, обнимая ее. — Мое место — рядом
тобой.
Алиса обняла его за шею.
— Я хочу, чтобы ты знал, что я очень, очень счастлива.
— Я тоже.
Алиса вздохнула и прижалась головой к его груди.
— Мне до сих пор кажется, что все это неправда. Что мы встретились. Что
мы вместе. И не потому, что Феликс и Алоиз загнали нас в ловушку.
Ловушка.
Это слово резануло Лукаса по сердцу — с каждым днем он все сильнее переживал
из-за того, что обманул Алису. Дед аннулировал особое условие, и она была
вольна покинуть его. Он предложил ей брак, когда был уверен, что она не
сможет сказать
нет
. Как бы он ни хотел ее, то что он сделал, — не что
иное, как шантаж. Эгоистичная, аморальная ложь.
Как они будут строить свою жизнь на фундаменте из лжи? Все три прекрасные
недели были омрачены для Лукаса этими мыслями. Ложь — она и есть ложь,
какими причинами ее ни оправдывай.
Он расскажет ей сегодня, но попозже, когда они останутся одни, в их постели.
Он обнимет ее и покажет, как он хочет ее. Покажет руками, губами, всем
телом.
— Лукас, посмотри!
Среди гостей наблюдался переполох, некоторые вскочили на ноги.
— Твой дедушка приехал!
Конечно, они пригласили Феликса, но Лукас был уверен, что тот не приедет.
После больницы дед находился в реабилитационном центре, и Лукас каждый день
навещал его. Алиса дважды приходила с ним, и Лукас заранее попросил деда не
говорить о контракте.
Алиса потянула его к группе людей, окруживших кресло па колесах, в котором
восседал принц Феликс.
— Ваше Высочество, — учтиво поприветствовала она принца и присела
в реверансе.
Феликс хихикнул.
— Прекрасный жест, но скоро ты станешь моей внучкой. Тебе не кажется,
что пора называть меня по имени и целовать при встрече?
Алиса коснулась губами его лба.
— Феликс, мы рады видеть вас.
— А я рад видеть тебя, девочка. Ты станешь прекрасной принцессой. Мой
Лукас — счастливчик.
Алиса нашла руку Лукаса и сжала ее.
— Я тоже счастлива. Настолько, что прощаю вас.
— А-а... Ты о контракте...
— Да, о нем. Без этого дурацкого условия я бы никогда не встретила
Лукаса.
— И то, правда. Но я думаю, что вы оба рады, что...
— Дед, — быстро вмешался в разговор Лукас, — давай я отвезу
тебя к буфету. У нас есть твой любимый чоризо, а уж когда ты увидишь, какого
огромного размера лобстеры...
— Это все замечательно, мой мальчик. Я знаю, ты не хочешь, чтобы я
говорил о контракте, но ведь твоя очаровательная невеста выполнила его. И я
рад, что она сделала это, несмотря на то что я аннулировал это глупое
условие.
Лукас почувствовал, как окаменела рука Алисы в его руке.
— Amada, — быстро произнес он, — давай зайдем в дом и
поговорим.
Алиса не слушала его.
— Вы аннулировали особое условие?
— Да, еще после твоего первого визита ко мне в больницу. Ты вышла, и
Лукас попросил меня об этом.
— Лиса... — В голосе Лукаса было отчаяние человека, чувствующего,
как рушится вся его жизнь. — Лиса, послушай меня...
— Я с радостью сделал это, девочка. Я знаю, что, хоть намерения наши с
Алоизом были самые добрые, мы поступили неправильно. Я решил позволить
Лукасу решить проблему по его усмотрению. Он хотел заплатить долги и
передать землю тебе, но ты и сама все знаешь. — Феликс тепло
улыбнулся. — Но я очень рад, что ты решила выйти за моего внука.
Какое-то время Алиса стояла неподвижно, потом резко повернулась к Лукасу.
Ему никогда не забыть выражение ее лица.
— Ты мне солгал, — потрясенно прошептала она.
— Нет. Да. Я хотел... — Лукас покачал головой. — Я ужасно
хотел тебя. Это все, о чем я мог думать. И о том, что, узнав об отмене
условия, ты уедешь и оставишь меня.
— И ты солгал.
— Все не так просто...
— Нет, это как раз очень просто. И понятно.
Почему бы и тебе не солгать мне? Ведь ты уже понял, что мне лгут ВСЕ! Моя мать. Мой отец. Теперь ты.
— Черт, ты не слушаешь меня! Я хотел, чтобы ты вышла за меня замуж.
— Ты хотел. И это тебя оправдывает?
Лукас попытался обнять ее, чтобы успокоить, но она вырвалась.
— Ты преувеличиваешь проблему.
— Ты солгал, Лукас. Как все. И никому нет дела, как их ложь отразится
на моей жизни.
— Ну, хорошо, я сделал ошибку. Но ведь это не изменяет того, что ты со
мной счастлива. Ты сама говорила. Ты согласилась выйти за меня замуж, мы
принадлежим друг другу.
Мгновения утекали одно за другим, а Алиса молчала. Потом она сделала
глубокий вдох.
— Теперь у меня есть выбор, правда, Ваше Высочество? И я его делаю —
катись к черту, Лукас!
— Ты так не думаешь, amada.
— Именно так я думаю!
Ее слова били как пощечины, но отрезвляющие пощечины. Земля, ранчо — вот что
было ей нужно. Наверное, в глубине души он всегда это знал. Ей было нужно
то, что он мог дать ей. Но не он сам.
Алиса ушла в дом, но он не поспешил за ней. Когда же он вошел в их спальню,
то увидел ее одетой в брюки, блузку и ботинки, в которых она уехала из
Техаса. Он смотрел на нее и не мог понять, почему решил, что эта женщина —
центр его мироздания.
Лукас взял телефон и договорился с пилотом, что тот доставит ее домой, в
Техас.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Есть некоторые вещи, которые неизменны. Абсолютны.
Одна из них — Нью-Йорк в августе. В эти жаркие, душные дни город становится
совсем непохожим на себя. Улицы заполнены людьми, но не ньюйоркцами, а
туристами. Сами же ньюйоркцы, либо уехали из города, либо не покидают своих
кондиционируемых жилищ.
Лукас прилетел в Нью-Йорк рано утром, провел деловую встречу, а теперь,
утирая пот полотенцем, бежал по беговой дорожке-тренажеру в элитном
спортивном клубе. Он прилетел в Нью-Йорк впервые за несколько месяцев и, как
ни убеждал себя, что сделал это по делам, понимал, что особых причин лететь
сюда у него не было. Кого он пытался обмануть? Трижды, когда дела
действительно этого требовали, он отправлял в Америку помощников, а теперь
приехал сам.
Алиса.
Зачем он снова тратит время на воспоминания? Она улетела в Техас два месяца
назад, и он почти позабыл о ней. Разве что саднила раненая гордость.
Он совсем не думает о ней. Совсем.
— Черт! — Лукас сошел с беговой дорожки.
Час спустя, приняв душ и надев мокасины, легкие хлопковые брюки и бледно-
голубую рубашку с закатанными рукавами, Лукас сидел в благословенной
прохладе бара с запотевшей бутылкой ледяного пива в руке.
Он чувствовал себя намного лучше. Почему он давно не сделал этого — не
приехал сюда и не позвонил Николо и Дамиану? Чудо, но оба они оказались в
городе.
— Рейз, какого дьявола ты околачиваешься в Нью-Йорке в середине
августа?
Лукас поднялся на ноги и пожал руку Николо. Вернее, принцу Николо Барбьери —
одному из двух своих лучших друзей.
Мужчины улыбнулись друг другу, потом обнялись.
— Рад тебя видеть, Лукас. Когда мы встречались последний раз? Полгода
назад?
— Восемь месяцев назад, — раздался рядом мужской голос. — Но
какая разница, если мы вместе?
Дамиан Аристидис — принц Дамиан Аристидис — обнял своих друзей.
— Лукас. Николо. Как поживаете, парни, черт вас побери?
— Хорошо, — ответили парни в один голос.
Втроем они уселись за деревянный столик. Бармен, хорошо знавший всех троих,
немедленно принес еще две бутылки пива. Лукас кивком поблагодарил его и
снова повернулся к друзьям.
— Поразительно, что мы все трое одновременно оказались в городе.
— Да еще в это время года, — добавил Дамиан.
— Бизнес не знает хорошей и плохой погоды, — рассудительно заметил
Николо.
Дамиан кивнул, но потом его губы растянулись в улыбке.
— Правда в том, что Айви прочитала о выставке в Историческом музее.
Бабочки какие-то... Я предложил дождаться осени, но она сказала, что ребенок
сейчас именно в том возрасте...
— Как я тебя понимаю, — поддержал друга Николо. — Моя Эмми
услышала о тигренке в здешнем зоопарке. Я тоже предложил дождаться более
прохладной погоды. Она согласилась, вскользь заметив, что тигренок к тому
времени станет тигром, а Ники вырастет.
— Приоритеты меняются, — констатировал Дамиан.
— И к лучшему, должен сказать.
Дамиан и Николо понимающе улыбнулись друг другу.
— Но только не для нашего закоренелого холостяка. Все никак не найдешь
ту самую единственную?
— Вы хотите сказать, никак не попадусь в ловушку? Как вы оба, —
отшутился Лукас. — Просто я — доказательство того, что не каждый
мужчина создан для брака.
— Я тоже так думал, — признался Николо.
— И я. И оказался неправ, — со своей стороны признался
Дамиан. — Итак, Лукас, что привело тебя в раскаленный Нью-Йорк?
— Дела.
— Жаль. Я подумал — вдруг женщина?
— С чего бы это?
— Так просто подумалось.
— Я же сказал — дела. И ничего больше. Не родилась еще та женщина, ради
которой я бы предпринял такое путешествие.
Николо и Дамиан обменялись быстрыми взглядами. Обоим им послышалась фальшь в
голосе друга?
— Я закончил сделку с банкиром. Он настаивал на личной встрече, был
готов прилететь в Испанию. — Лукас обнаружил, что его бутылка пуста, и
жестом попросил еще одну. — Но к чему такое беспокойство, если я могу
быть в Нью-Йорке через несколько часов?
— Конечно, — осторожно согласился Николо. — Лучше встретиться
там, где на тротуаре можно жарить яичницу, чем в прохладном патио в
Марбелье, наслаждаясь морским бризом.
— Что ты хочешь сказать?
— Да ничего.
Дамиан не выдержал и рассмеялся, но, заметив выражение лица Лукаса, сделал
вид, что закашлялся.
— Очень смешно. Мне просто было удобнее встретиться здесь. А яичницу
лучше жарить юго-восточнее.
— Точно, во Флориде. Я однажды читал статью...
— В Техасе еще жарче...
— Значит, Техас? — Николо посмотрел на Дамиана и подмигнул. —
Но в Техасе нет тротуаров...
— Жители Остина и Далласа очень бы обиделись, услышь они тебя.
— Техас, — холодно перебил острословов Лукас, — это ничего
больше, чем полынь и гадюки, греющиеся под солнцем. — Он глотнул пива и
снова сделал знак бармену принести следующую бутылку. — И если я его
больше никогда не увижу, я буду только счастлив.
— Что лично ты имеешь против Техаса? — полюбопытствовал Николо.
— С чего бы мне иметь что-то личное?
— Ты говоришь как-то уж очень неравнодушно...
— Я встретил в Техасе женщину.
Николо взглядом передал инициативу Дамиану.
— И? — осторожно спросил тот.
— И, — Лукас кивнул бармену, — и ничего. Просто я встретил
женщину. Пару месяцев назад. В Техасе. Все.
— И теперь ты мечтаешь никогда больше не увидеть штат Техас?
— Чертовски верно.
— А имя у женщины есть?
— Алиса. Алиса Монтеро Макдоноу. Ладно, забудьте, что я сказал. Она ничего для меня не значит.
— А-а-а, ну тогда...
— Мы встретились потому, что дед сказал, что я должен купить кобылу. А
оказалось, что я должен был приобрести жену.
Дамиан открыл рот, но Николо больно стукнул его по ноге под столом.
— Но я же не идиот и не позволил заманить себя в эту ловушку. Я сказал
об этом Алисе, но потом взял ее с собой в Испанию.
На этот раз Дамиану пришлось пнуть Николо, чтобы тот не перебивал.
— Закончилось тем, что я наделал глупостей. А потом дед сказал то, чего
не следовало, Алиса показала свое истинное лицо и уехала обратно.
Друзья молчали, Лукас отпил еще пива.
— В Техас? — уточнил Николо. Лукас кивнул.
— И ты рад, что избавился от нее?
— Конечно.
— Тогда почему ты в таком ужасном настроении?
— Почему ужасном? — Лукас передернул плечами. — Да! Я —
идиот, я позволил ей отчитать меня и не ответил достойно.
— Знаешь, — произнес Николо, — это не мое дело...
— Да, — перебил его Дамиан, — и не мое тоже, но, думаю,
Николо хочет дать тебе тот же совет, что и я. Поезжай в Техас. Отчитай эту
Алису, выскажи все, что хотел, когда она ушла.
— Вы думаете, нужно?
— Безусловно. Лети в. Техас и выскажи все, что у тебя на уме. Верно,
Барбьери?
Николо кивнул.
— Вы правы! Нужно закончить эту историю. Я поеду и скажу Лисе...
— Мне показалось, она Алиса, — ляпнул Дамиан и зажмурился в
ожидании пинка под столом.
На скулах Лукаса заходили желваки.
— Я звал ее так, когда думал... Ладно. Спасибо вам обоим за совет.
— А зачем еще нужны друзья?
Трое мужчин поднялись из-за стола, пожали друг другу руки, похлопали по
плечам. Лукас достал портмоне, но Николо и Дамиан махнули руками.
— Иди уже, — велел Дамиан.
Глядя на удаляющуюся спину, Николо усмехнулся.
— Бедный, бедный. Он влюблен.
Дамиан усмехнулся в ответ.
— Еще один повержен в прах.
И друзья расхохотались.
Алиса никак не могла справиться с плохим настроением. Не просто плохим, а
ужасным, неуправляемо отвратительным, хотя внешне жизнь налаживалась. Банк
больше не дышал ей в затылок — Эль Ранчо Гранде теперь принадлежало ей.
Жизнь день ото дня становилась все лучше и лучше, если бы только не мысли о
самонадеянном, высокомерном испанском принце.
— Что с Алисой такое? — случайно подслушала она один раз разговор
своих работников.
Сплюнув табачную жвачку на землю, старший работник высказался в том духе,
что он, конечно, не уверен, но это вполне может быть связано с тем, что она
скучает по тому испанскому парню.
— Я не скучаю по испанскому парню, — ответила Алиса, появившись
перед ними. — А вам двоим нечем заняться, кроме как сплетничать?
Позже она извинилась перед ними с помощью яблочного пирога. Разве Джордж
виноват в том, что ошибся? Она не скучает по Лукасу, она его ненавидит.
Презирает. Не хочет больше никогда видеть.
У Алисы перехватило горло, она моргнула — на глаза внезапно набежали слезы.
Она вывела Bebe на их ежеутреннюю прогулку. Было только шесть утра, но жара
уже была невыносимой. Это Техас, подумала она с улыбкой и легко взлетела на
спину жеребца.
На ранчо в Монрое сейчас ночь. В Марбелье тоже. Там тепло, но морской бриз
несет прохладу...
Жара или не жара — она лично предпочитает Техас!
Здесь живут честные и прямые люди... Да уж — Тадеус поприветствовал ее
словами о том, что готов купить ранчо теперь, когда оно ее. Она сможет
начать все сначала, и пусть ее не волнует, что он перепродаст ранчо
застройщику.
А что, если бы она вернулась к Лукасу? Снова ложь? Как всю жизнь лгала ее
мать? Отец? Хотя чем больше проходило времени, тем отчетливее Алиса
понимала, что они лгали из-за любви. Да, плохо или хорошо, но ими двигала
любовь.
Сама-та она вон, что натворила из-за любви! Нет, она никогда не любила
Лукаса. Она лгала себе, ведь должна же женщина чем-нибудь оправдать свой
поступок, когда дарит свою невинность бессердечному незнакомцу.
Bebe в поддержку фыркнул, и Алиса обняла его за мощную шею.
— Ты — моя единственна любовь, — прошептала она.
Они поскакали по пыльной дороге — сначала она пустила жеребца рысью, потом
галопом, чувствуя, как спадает напряжение. Она принадлежит этому месту, этой
земле...
Что это там впереди? Большое и черное? Бык, сбежавший с соседнего ранчо?
Лошадь?
Нет, это машина. Огромный черный внедорожник стоит посреди дороги, а рядом
стоит идиот водитель.
Алиса натянула поводья, Bebe сердито фыркнул. Он очень не хотел, чтобы
утреннюю пробежку испортил какой-то незнакомец...
О боже!
Даже на расстоянии она не могла ошибиться — эти сложенные на груди руки,
высоко поднятая голова —
мне-принадлежит-весь-мир
, эта гордая стать...
Испанский принц собственной персоной.
У Алисы промелькнула мысль развернуть Bebe и уехать, но она тут же
устыдилась собственной трусости. Впрочем, можно снова наехать на него, как в
первую встречу. Нет, провести остаток дней в тюрьме за затоптанного копытами
испанского принца она не хотела, он того недостоин.
— Ладно, Bebe, — прошептала она жеребцу, замедляя ход. — Это
частная собственность, мистер.
— Нет, — прозвучал вежливый ответ.
— Здесь только одно ранчо, и вы — нежеланный гость на нем.
— Это не делает его частной собственностью.
Bebe забил копытом и закрутил головой. Алиса приникла к его уху, что-то прошептала, и он успокоился.
— Вы хорошо управляетесь... с жеребцом, — заметил испанский принц.
Алиса вспыхнула.
— Откуда ты узнал, что я поеду по этой дороге?
— Джордж был так любезен сообщить мне.
— Джордж — старый дурак. Что вам здесь нужно, Ваше Высочество?
Действительно, что? Он приехал, чтобы закончить эту историю, но, увидев
Алису, растерял всю свою решимость.
Весь полет он думал о том, что скажет ей, когда они встретятся. Он скажет,
что она была с ним только для того, чтобы получить то, что ей нужно.
— Сделка не имеет обратного хода, — на всякий случай предупредила
Алиса, когда он не ответил.
— Я приехал не за этим.
— А зачем? Говори быстрее, мне нужно возвращаться и работать.
— Я слышал, ты решила разводить и тренировать лошадей.
— У Джорджа длинный язык.
Лукас улыбнулся. Как же она ненавидела эту понимающую, самоуверенную улыбку!
— Да, я развожу и тренирую лошадей. Не андалузцев, как ты, но не всех
волнует только лишь родословная.
Это был подлый удар, и она знала это. Лошади Лукаса были великолепны, она
ездила на них вместе с ним.
— Но по-прежнему ездишь на Bebe.
— Ты назвал его тираннозавром. Лукас засмеялся.
— Бронтозавром. Но я был неправ. Он великолепен, теперь я смог
рассмотреть его по-настоящему.
— Мне не нужны твои похвалы!
— Это честность. Он красивый, смелый, умный... Такие качества у
мужчины...
Лукас нахмурился и замолчал. А как же отрепетированный спич на тему того,
что он думает о женщине, которая использует мужчину в своих целях?
Он сам предложил брак из прагматических соображений. Они подходят друг
другу, у них общие интересы — это его слова. Если они поженятся, ранчо
станет ее...
В чем он может обвинить ее, кроме как в том, что она разбила его сердце? Что
без нее жизнь не имеет смысла? Разве она не чувствует того же?
Жеребец нетерпеливо зафыркал.
— До свидания, Ваше Высочество! — Она тронула бока Bebe.
Лукас подался вперед и схватился за уздцы.
— Отойди от лошади. — Алиса засмеялась. Черт, он проделал весь
этот путь не для того, чтобы она смеялась над ним. — Я сказала...
— Я слышал, что ты сказала.
— Что ты делаешь?! — (Лукас уже стаскивал ее с лошади.) —
Поставь меня! Черт тебя побери, Лукас!
— Уже побрал! И тебя поберет, если мы будем продолжать лгать себе и
друг другу.
— Ты еще смеешь говорить о лжи? — Алиса отбросила с лица волосы,
щеки ее горели, глаза гневно сверкали. — Ты — самый большой лжец в
мире.
Лукас поставил ее на ноги.
— Я должен был сказать тебе про контракт, признаю, но...
— Но ты всегда должен получить то, что возжелал. Тебе потребовалась
жена, а я оказалась под р
Закладка в соц.сетях
