Жанр: Любовные романы
Алиса в стране любви
...оэтому
совсем не время думать о том, как было бы хорошо заняться с ней любовью.
Прежде всего, следует побеспокоиться о царапинах и ссадинах.
Лукас поцеловал ее в лоб, в поцарапанную щеку. В губы. Алиса издала тихий
стон удовольствия. Он медленно опустил ее на ноги, сел на край ванны,
разведя ноги, и притянул ее к себе.
Что это на ее груди? Царапина? Нет, просто тень... Но Лукас на всякий случай
поцеловал нежную округлость, пощекотал языком сосок. Алиса вскрикнула.
— Тебе больно, amada. — шепотом спросил он.
— Нет. Господи, это как... как...
Лукас взял сосок в рот. Алиса покачнулась, ухватилась за его плечи и
прошептала его имя.
Теперь его внимание привлекла ссадина на ее колене. Он осторожно прижался к
ней губами, затем проложил дорожку поцелуев вверх по ноге. Он как губка
впитывал ее запах, ее вскрики.
Лукас начал ласкать ее бедра.
— Покажи мне, — хрипло произнес он. — Откройся для меня.
Может, там тоже требуется полечить?
Он прижался губами к самому ее естеству и сразу ощутил медовый вкус на
губах. Лукас поднялся на ноги и рывком притянул Алису к себе. Он стал
целовать ее, чувствуя, как ее руки расстегивают его рубашку, пояс...
Общими усилиями они избавились от его одежды. Оба очень спешили, но, когда
он поднял ее и опустил в ванну, руки его были нежны и ласковы.
Когда он присоединился к ней в воде, к нему вернулось благоразумие.
Она ранена, а он забыл обо всем! Но она так красива, так желанна...
— Лиса. Прости меня, amada. Я не должен был... Алиса сама шагнула в его
объятия.
Ее рот нашел его губы, она обвила ногами его талию и насадила себя на его твердую от желания плоть.
Лукас застонал. Поцеловал ее. Сказал, как сильно ему нравятся ее поцелуи, ее
вкус, ее запах, а больше всего ему нравится быть глубоко внутри нее. Быть ее
частью. Быть с ней единым целым. Но еще больше он любил... он любил...
Алиса содрогнулась в экстазе, и он перестал думать.
Лукас завернул Алису в огромное махровое полотенце и отнес в кровать. Она
протянула к нему руки тем же жестом, что и прошлой ночью. Он лег рядом,
обнял ее и стал нежно целовать веки.
Спустя несколько минут по ее дыханию он понял, что она уснула. Он и сам был
готов вот-вот провалиться в сон. Как невероятно приятно спать с ней,
заниматься с ней любовью...
Лукас напрягся.
Он не использовал презерватив. Что случилось с его мозгами? Ни прошлой
ночью, ни этой он не предохранялся. Ни разу в жизни он не вел себя так
безответственно. Ничего, у него в тумбочке целая упаковка презервативов и в
следующий раз он обязательно позаботится о предохранении.
Лукас ничего не имел против детей, но был твердо уверен, что они должны
рождаться в браке. Его детей родит ему женщина, которая будет его законной
женой.
— Просыпайся, соня.
Алиса зарылась поглубже под одеяло.
— Кто бы ты ни был, иди прочь, — пробормотала она.
— Кто бы я ни был?!
— Ты хочешь, чтобы я решила, что ты — Лукас Рейз? Ты — не он, потому
что Лукас никогда не поступил бы столь жестоко и не стал бы меня
будить. — Она сладко потянулась. — А как ты докажешь, что ты — это
ты?
Как она и рассчитывала, губы, вкусно пахнущие кофе, накрыли ее рот в
поцелуе.
— Убедил? — спросил хриплый голос.
— Ммм... Это кофе?
— Целый кофейник горячего кофе ждет тебя на балконе. Звучит заманчиво?
— Еще один поцелуй, и я тебе отвечу.
— Не провоцируй меня, — строго велел Лукас. — Если я сейчас
окажусь в кровати, мне придется отослать назад все это, поскольку посмею
предположить, что ты ничего не хочешь...
— И кофе?
— Не только.
Алиса села и протерла сонные глаза.
— А что еще?
Лукас усмехнулся и отступил в сторону:
— Смотри.
За его спиной высились горы коробок — больших, маленьких, завернутых в
подарочную упаковку, перевязанных ленточками.
— Лукас?
— Открой любую, amada.
— Но... что это?
Лукас взял плоскую белую коробку и протянул ей.
— Почему бы тебе самой не посмотреть?
Алиса развязала серебристую ленточку, открыла крышку и ахнула — коробка была
полна шелковых бельевых комплектов разных цветов и фасонов, но без
исключения сексуальных.
— Я не знал, какой цвет ты любишь, — любезно пояснил Лукас, —
поэтому заказал все, что было.
— Лукас, честно говоря...
— Это твое любимое словосочетание, amada. Честно говоря, тебе нужно во
что-то одеваться. Хотя бы взгляни, а потом ругай меня за плохой вкус.
Алиса развязала ленточку и открыла следующую коробку.
— О, — только и смогла простонать она. — О, Лукас!
— О-о-о — это значит
хорошо
или
плохо
?
Его тон был притворно невинным, но его выдавало самодовольное выражение
глаз.
— Плохо, — ответила Алиса. — Разве можно носить платье,
сотканное из осенней паутины и лунного света? Господи, оно такое красивое!
Лукас не выдержал, выдернул ее из кровати и крепко прижал к себе.
— Это ты красивая. И я надеюсь, что ты окажешь мне честь и наденешь эти
вещи, amada?
Алиса обвила его шею руками.
— Это доставит тебе удовольствие?
— Да.
Лукас рассмеялся, и невозможно было не рассмеяться вместе с ним. Хоть она в
очередной раз убедилась, что ее принц властен и самонадеян, но она так
любила его... Любила, любила!
— Алиса, что с тобой?
— Ничего. Я просто почувствовала легкое головокружение, и все.
Глаза Лукаса потемнели от тревоги.
— Позвать доктора? Что? Голова? Колено?
Сердце, хотелось сказать Алисе. Но разве можно говорить такое
мужчине, когда он не хочет этого слышать? — Все нормально, Лукас. Просто слишком много восторгов по поводу этих
прекрасных вещей.
— Правда? А в остальном все в порядке?
— Я чувствую себя замечательно. Он откашлялся.
— Ну, раз так... Я обещал деду приехать в больницу к шести.
— Ты разговаривал с дедушкой?
— Да.
— Как он себя чувствует?
— Все идет своим чередом. Я сказал, что мы приедем через пару часов. Он
как раз посмотрит новости...
— Тогда ему явно лучше, — улыбнулась Алиса.
— Он самонадеян, требователен и властен. Алиса расхохоталась.
— Что тебя так подозрительно развеселило? Ты хочешь сказать, что я
такой же? — с усмешкой спросил Лукас. — Ладно, может, я немного и
похож на него, но до деда мне далеко. — Он взял ее руки в свои. —
Ты поедешь со мной к нему, amada? Это важно для меня.
Яркий солнечный день подернулся дымкой.
Конечно, это важно для него. Они поговорят с принцем Феликсом и убедят его в
невозможности выполнения контракта. Лукас освободится от нее... А она
вернется в Техас и больше никогда его не увидит.
— Лиса, что не так? Скажи мне, что, и я все решу. Алиса посмотрела в
глаза своего возлюбленного.
Он был хорошим человеком. Благородным. Могущественным. Но даже Лукас Рейз,
принц Андалузии, не сможет помочь сердцу, готовому вот-вот разбиться.
— Плохо только то, — легким тоном ответила Алиса, — что ты
оставил мне на сборы всего полчаса. Женщине требуется намного больше, Ваше
Высочество. Если я буду плохо выглядеть, что подумает твой дедушка?
Лукас крепко притиснул ее к себе, заведя руки за спину.
Это интересный вопрос, пронеслось у него в голове, прежде чем он приник к ее
губам.
Что дед подумает?
Старый хитрец сунул свой нос, куда не следовало, вмешался в две жизни и...
изменил их навсегда.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Палата принца Феликса выглядела уютной и домашней, несмотря на мониторы и
датчики, пикающие и вспыхивающие на стене, позади изголовья кровати.
Сам Феликс Рейз восседал в кровати, облокотившись на подушки. В его глазах
были золотые, коричневатые и зеленые искорки, точно такие же, как и в глазах
Лукаса. У него были аккуратно подбритые седые усы и бородка. Достоинство и
властность окружали его ореолом, но не могли скрыть хрупкости.
Лицо старика осветила улыбка, когда он увидел Лукаса.
— Мальчик мой, — произнес он, открывая объятия.
Мужчины обнялись. При виде такой очевидной привязанности между этими двумя
людьми у Алисы перехватило горло. Ее мать и отчим почти никогда не проявляли
своей любви друг к другу, да и к ней тоже.
Алиса почувствовала, как на глазах вскипают слезы. И в этот момент Лукас
отступил, чтобы Феликс мог ее увидеть.
— А это, конечно же, Алиса.
— Ваше Высочество.
— Рад познакомиться с тобой, девочка.
— А я рада, что вы чувствуете себя лучше.
Феликс хихикнул.
— Как вежливо ты уклонилась от того, чтобы соврать, что ты тоже рада
знакомству со мной.
Рука Лукаса обвила ее талию.
— Дед, Алисе пришлось через многое пройти.
— Я все понимаю. На ее месте я бы тоже не испытывал ко мне добрых
чувств.
— Я не хотела показаться неуважительной, сэр...
— Но если бы я не был прикован ко всем этим дьявольским приборам, ты бы
посмотрела мне в глаза и сказала бы все, что думаешь о старике, вмешавшемся
в твою жизнь. Разве не так, девочка?
Алиса вздохнула.
— Я бы сказала, что вам с Алоизом не следовало делать того, что вы
сделали.
Феликс посмотрел на Алису, на внука, обнимавшего ее за талию.
— Но, похоже, все сработало.
— Это не то...
— Алоиз говорил, что у его дочери есть характер, — сказал Феликс,
обращаясь к внуку, — и он не солгал.
— Дед, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы обсуждать это?
— Еще Алоиз говорил, что она хорошенькая. Тут он был не прав — она
красавица.
Лукас почувствовал напряжение Алисы. Он понимал: ей неприятно, что о ней
говорят в третьем лице.
— Здоровая. Хорошо сложена для материнства.
Алиса пунцово покраснела.
— Дед, — быстро вмешался Лукас, — я не позволяю тебе...
— Прошу прощения. Просто мне приятно, что старый друг не обманул меня.
— Да, дед, не обманул, но...
— Он говорил, что она — подходящая жена для тебя, и не ошибся.
Алиса посмотрела на Лукаса.
— Я полагаю, мне лучше подождать за дверью.
— Нет! — Он крепче обнял ее за талию. — Черт возьми, дед, что
ты делаешь?
— А что, Лукас, ты, похоже, переживаешь за девочку, да?
— Да! Я очень за нее переживаю. Настолько, что не позволю тебе смущать
ее.
— Разве я ее смущаю, сынок? А где же характер, который мы только что
обсуждали?
— Мы ничего не обсуждали, Ваше Высочество! Пока что говорили только вы.
— Ага! Видел! Вот он, характер. Мой друг Алоиз описал его очень точно.
— Алоиз ни черта не знал обо мне!
— Он знал, что ты красивая. Пылкая. И еще — упрямая.
— Я вовсе не упрямая.
Лукас выразительно кашлянул.
— Думаю, этот разговор подождет.
— А еще Алоиз знал, — продолжал Феликс, игнорируя слова
внука, — что ты любишь его землю и сделаешь все, чтобы возродить ее.
Алиса сбросила руку Лукаса с талии и вплотную подошла к кровати.
— Это была не его земля, а моей матери!
Улыбка Феликса погасла.
— Нет, земля принадлежала Алоизу.
— Нет, моей матери! Ей и моему настоящему отцу. Когда мой настоящий
отец умер...
— Алиса, я понимаю, что ты здесь для того, чтобы разобраться, почему
Алоиз сделал то, что сделал. Почему он продал землю мне и добавил в контракт
то самое условие? Ведь так?
— Так.
— То есть ты хочешь узнать правду?
— Я знаю правду, принц Феликс!
— Нет, не знаешь, — мягко сказал Феликс. — Я умолял Алоиза,
чтобы он сам рассказал тебе все, но он убеждал меня, что еще не время.
Думаю, это единственное, в чем ему недоставало мужества.
— Дед, — прервал его Лукас, — ты был болен, тебе нужно
отдыхать. Мы пойдем, а поговорим в другой раз.
— Кто знает, будет ли этот другой раз, Лукас? Я прожил долгую жизнь и
готов к тому, что неизбежно последует, но не хочу отправляться в это
последнее путешествие, не сказав этой девочке и тебе то, что вы оба должны
знать.
Лукас подошел к Алисе и снова обнял ее за талию.
— Только если Алиса захочет выслушать тебя. — Он повернулся к ней,
взял свободной рукой за подбородок и поднял ее лицо. — Amada, выбор за
тобой.
Алиса посмотрела ему прямо в глаза. Инстинкт подсказывал ей, что то, что она
услышит, навсегда изменит ее жизнь, но, пока Лукас рядом с ней, она готова
ко всему.
— Да, я хочу.
Лукас наклонил голову и поцеловал ее. Потом он улыбнулся, провел большим
пальцем по ее нижней губе и повернулся к деду.
— Что мы должны узнать?
Феликс на мгновение заколебался, потом откашлялся.
— Алиса, что твоя мать рассказывала тебе о твоем настоящем отце?
— Только то, что он умер, когда мне было два года.
— Как его звали?
— Я не понимаю, какое отношение... Монтеро. Эдуарда Монтеро.
— Монтеро — это девичья фамилия твоей матери. Алоиз был твоим настоящим
отцом.
— Нет! Он удочерил меня, когда женился на моей матери.
— Он и твоя мать были любовниками. Ее семья была богатой и корнями
восходила к первым конкистадорам. Алоиз был беден. — Феликс
улыбнулся. — Он говорил, что его род восходит к голоду в Ирландии, а в
Нью-Йорк его пра-пра-прадед прибыл на корабле, везшем в Америку гробы.
Алиса потрясла головой.
— Бред какой-то! Зачем моей матери было лгать? А Алоизу зачем?
— Твоя мать была очень молода. Когда ее родители узнали об их связи,
они сказали, что она больше никогда не увидит Алоиза. — Феликс сделал
паузу. — Потом она узнала, что беременна.
— Беременна? Вы хотите сказать... беременна мной?
— Тобой, девочка. Родители запретили ей встречаться с Алоизом и
сообщать ему о беременности. Они велели ей отказаться от тебя, как только ты
родишься, но она не смогла.
Алиса едва не упала, но Лукас поддержал ее.
— Она сбежала вместе с тобой, работала официанткой. До Алоиза дошли
слухи о ее беременности, и он стал искать ее, искал долго и упорно. А когда
нашел, сделал предложение.
— Алоиз, — прошептала Алиса, — мой настоящий отец?
— К тому времени тебе исполнилось четыре года. Ты уже спрашивала свою
мать об отце, и она сказала тебе, что он умер.
— Но ведь Алоиз нашел нас! Почему же он не сказал правду?
— Твоя мать не позволила ему. Она сказала, что ребенку будет трудно
понять это, но, похоже, он всегда думал, будто она считала, что он
недостаточно хорош для того, чтобы быть твоим отцом. Она вышла за него при
условии, что он не расскажет тебе правду.
— И он согласился? — недоверчиво спросила Алиса.
— А какой у него был выбор, девочка? Отказаться от вас обеих или быть с
вами, пусть даже ему пришлось лгать всю жизнь?
Из горла Алисы вырвался стон.
— Все это время, все эти годы...
— Он был холоден с тобой, потому что боялся сорваться и сказать тебе
правду, о которой поклялся молчать. Что ж до земли, он покупал ее понемногу,
кусочек за кусочком. Он много работал, но случались засухи и пожары, а когда
твоя мать заболела... на ее лечение ушли последние деньги.
— Он должен был сказать мне. — По щекам Алисы текли слезы. —
Он должен был мне сказать!
— Да. Но потом он стал бояться, что ты не простишь ему эти долгие годы
лжи.
— Но зачем он продал ранчо вам? Он же знал, как я люблю его! Знал, что
ранчо значит для меня.
— Он знал также, что тебе одной не справиться, и это причиняло ему
боль.
— И ты предложил купить ранчо, — заметил Лукас.
— Да. Это был лучший выход. Земля была спасена, а потом мы поняли, что
можем сделать еще кое-что.
— Условие?
— Именно. Я хотел, чтобы у тебя была подходящая жена. Алоиз мечтал о
подходящем муже для Алисы, который бы позаботился о ней и о земле. И мы
нашли идеальное решение.
В комнате повисла тишина. Потом Лукас со вздохом констатировал:
— И вы оба решили поиграть в Бога.
— Я полагал, что ты можешь так сказать.
— Полагали? А как иначе можно назвать то, что вы сделали, Ваше
Высочество? Сначала Алоиз скрыл от меня правду, потом вы решили поиграть
нашими жизнями...
— Amada, не плачь.
— Я не плачу. — По ее щекам градом катились слезы.
Лукасу хотелось подхватить ее на руки и унести далеко-далеко, где бы ничто и
никогда не причинило ей боли и не заставило плакать. Он мечтал заставить ее
улыбаться, смеяться, сказать ей, что... что...
— Я устал, — признался Феликс. — На сегодня достаточно.
— Более чем достаточно, — согласился Лукас, в голосе которого
слышалось раздражение. Он повернул Алису к себе и поцеловал, невзирая на
присутствие зрителей. — Подожди меня в коридоре, amada. Только одну
минуту.
Дождавшись, когда за ней закроется дверь, Лукас подошел к кровати деда и
посмотрел на него сверху вниз.
— Кое-кто сказал бы, что ты решил поиграть не в Бога, а в
дьявола, — тихо произнес он.
— Si, — с усмешкой согласился Феликс. — Но пусть этот кое-кто
посмотрит, как вы двое подходите друг другу.
— Не в этом дело, дед.
Старик вздохнул.
— Я знаю.
— Ты сделал ужасную вещь, придумав это условие.
— Знаю.
— Нельзя заставить двух незнакомых людей захотеть друг друга.
— Знаю, знаю, знаю. Что еще ты хочешь мне сказать?
Лукас достал из кармана контракт, подписанный дедом и отцом Алисы, и
протянул деду.
— Я хочу, чтобы ты накарябал свою подпись здесь, под составленным мной
дополнением.
— И что в нем сказано?
— В нем сказано, что ты согласен с тем, что
Рейз корпорейшн
должна
выплатить банку все задолженности по Эль Ранчо Гранде.
— Если ты этого хочешь, мой мальчик...
— И, — Лукас ткнул в бумагу, — что ты согласен с тем, что
Рейз корпорейшн
передает ранчо во владение Алисе Макдоноу.
Феликс вздохнул.
— Мои очки и ручка на столе.
— И, — продолжил Лукас сурово, — ты согласен с тем, что
особое условие аннулировано и считается недействительным.
— Это действительно то, чего ты хочешь, Лукас?
— Да, дед.
Старик протянул руку, и Лукас вложил в нее ручку и очки. Спустя несколько
мгновений приложение к контракту было подписано.
— Ты поступил ужасно, дед. — Лукас поцеловал его в седую
макушку. — Но я все равно люблю тебя. Теперь отдыхай. Скоро увидимся.
Алиса ждала его у пруда, в котором плавала пара лебедей. Она стояла спиной к
нему, и Лукас замедлил шаг, чтобы полюбоваться ею. Сегодня она едва не
погибла под колесами грузовика, узнала, что Алоиз был ее настоящим отцом...
Конечно, она плакала. Он бы тоже не сдержался, обрушься на него столько
переживаний. Но она справилась с собой и с Феликсом повела себя смело и с
достоинством.
Он улыбнулся. Она поразительная женщина! Красивая. Умная. Смелая. Страстная.
И он бы никогда не встретил ее, если бы не дед.
Лукас нащупал в кармане бумаги. Алиса получит свою землю, ее долги будут
выплачены. Он даст еще денег, чтобы она могла начать восстановление ранчо.
Она, конечно, начнет отказываться и возражать, но он предложит план, с
которым она не сможет не согласиться. Он скажет, например, что его
корпорация хочет инвестировать средства в развитие ее ранчо. Что-то в этом,
роде.
Главное, дурацкое условие признано недействительным.
Она не должна выходить за него замуж. Он не должен жениться на ней. Он хоть
сейчас может приказать своему пилоту доставить ее в Техас. Они оба будут
вспоминать об этом эпизоде в их жизнях как о короткой, страстной интерлюдии.
Алиса оглянулась, увидела его, улыбнулась и двинулась навстречу. Он смотрел,
как она идет своей гордой поступью, которую он так любил. Он любил, как ее
волосы струились по плечам. Любил наклон головы, сияние глаз...
Померкнет ли это сияние, когда она скажет ему
прощай
?
Безумная мысль вспыхнула в его мозгу. Сумасшедшая идея, как заставить ее
остаться с ним.
— С дедушкой все в порядке? — первое, что спросила Алиса, подходя
и кладя руку ему на плечо.
— Немного устал, но не более того, — ответил Лукас, накрывая ее
руку своей ладонью.
— Прости меня.
— За что, amada?
— За то, что была резка с ним.
— Ты? — Лукас улыбнулся. — Ты была необыкновенно мягка.
Больше, чем он того заслуживает.
— То, что он... они с Алоизом сделали, — плохо. Но они-то хотели
как лучше. А твой дедушка такой больной...
— Поверь мне, он еще крепкий стреляный воробей.
— Да, он такой, — со слабой улыбкой согласилась Алиса. —
Глядя на него, я вижу тебя через пятьдесят лет. Но я не должна была вести
себя неуважительно. Я же вижу, как ты любишь его, а он — тебя. Он был
уверен, что поступает правильно.
— Да, но это не извиняет его поступка:
— И все же я могла бы...
— Ты могла бы назвать его старым дураком, но ты этого не
сделала. — Лукас поднес ее руку к губам и поцеловал. — Я бы
сказал, что он еще легко отделался.
— Ты, правда, так думаешь?
— Правда. Дед и сам понимает это, поэтому ты не должна чувствовать себя
виноватой. Кроме того, он лишь зауважал тебя за то, что ты не спасовала
перед ним.
Алиса облегченно вздохнула.
— Слава богу! Я уже чувствую себя лучше.
— Вот и хорошо. — Лукас обнял ее за талию. — Как ты
отнесешься к предложению что-нибудь выпить вот в том маленьком кафе с видом
на море?
— Хорошо отнесусь, — ответила Алиса, подняв голову к нему и
улыбнувшись.
— А потом — обед. Вкуснейшая паэлья в маленьком ресторанчике в часе
езды отсюда. А потом мы поедем в Монрой. Это маленький городок, где...
— ... где выводят лучших андалузцев.
— Это правда. У меня там тоже есть ранчо. Я хотел тебе его показать.
Это мое самое любимое место на земле. — Он посмотрел на нее сверху вниз
и заметил быструю усмешку. — Что?
— Ничего. Все... Просто у меня такое чувство, будто я знаю тебя всю
жизнь, но потом что-нибудь напоминает мне, что это не так, что мы —
незнакомцы.
Лукас остановился и повернул ее к себе лицом.
— Если так, то нам следует продолжать изучение друг друга.
Алиса немедленно зарделась, но честно ответила:
— Мне нравится эта идея.
Лукас склонился и поцеловал ее долгим, глубоким поцелуем, а когда оторвался,
то почувствовал, что она покачивается в кольце его рук.
— Тебе плохо? Офис доктора в квартале отсюда...
— Мне хорошо, Лукас. — Она улыбнулась, а Лукасу захотелось тут же
схватить ее и заняться любовью прямо на траве в маленьком сквере. — Это
ты заставляешь меня испытывать головокружение.
— И мне это нравится.
— От этого головокружения я стала забывчивой и не спросила, поговорил
ли ты с дедушкой о контракте?
Вот он — момент истины!
— Да, я поговорил с ним.
— И?
И все твои тревоги позади. Контракт аннулирован. Тебе останется
твое ранчо, у тебя, будут деньги, чтобы возродить его... — Лукас, что он сказал?
Он сказал, что ты свободна. От долгов, от меня... — Лукас? Ради всего святого...
— Он сказал, что не станет менять контракт. Ни один его пункт.
— Это значит, что ранчо я потеряла. Выражение отчаяния на ее лице
разрывало ему сердце.
— Нет, amada. У меня есть решение.
— Какое?
Лукас взял ее лицо в ладони, и слова, которые крутились в его голове
неоформившейся мыслью последние десять минут, слетели с его губ:
— Выходи за меня замуж.
Алиса смотрела на него, как будто он потерял разум.
Может, потерял, а может, наконец, нашел?
— Что?
— Выходи за меня замуж, amada. Эль Ранчо Гранде будет спасено. Я
передам его тебе..
...Закладка в соц.сетях
