Жанр: Любовные романы
Украденные мгновения
... Монро.
Колби молча взирал на Харли. Дункан слегка сжал ее плечо - удар попал прямо в
цель.
Колби Лангу понадобилось примерно четверть часа, чтобы приспособить
логические умозаключения Харли к
собственному вкусу и убедить себя в том, что именно ему первому пришла в голову
столь замечательная идея. Он попенял
Дункану на то, что тот не позаботился раньше разузнать о проблемах Бойда Монро,
пожаловался Харли на небрежность,
допущенную сыном, и заверил ее, что "Колангко интернэшнл" является именно тем
агентством, которое способно помочь ей
и любым ее друзьям из мира шоу-бизнеса. Единственное, что волновало Харли в
течение этого утомительного монолога, -
как ухитрился выжить Дункан в доме своих родителей? Его отец смог бы выжать все
соки даже из камня.
- В отношениях с мистером Монро требуется особая деликатность, - заключил
сказанное Колби.
- Вот потому-то, отец, я и пришел к тебе, - Дункан впервые что-то произнес за
последние полчаса. - Такого рода
ситуации как раз по твоей части. Если кто и может успокоить подозрения Монро,
заверить его, что мисс Миллер непременно
вернется в клетку после небольших каникул, и удержать его от желания нанять
кого-либо еще для ее поисков, то это только
ты.
- Я не предвижу тут никаких трудностей, - проворчал Колби, размышляя над
сказанным. - Ну что ж, мисс Миллер,
"Колангко" будет счастливо помочь вам всем, чем возможно. Я дам все необходимые
инструкции моему сыну Брэндону
завтра же утром, сразу после того, как он закончит проверку службы охраны. Он
немедленно займется вашим делом.
- Но я хочу, чтобы им занимался не Брэндон, а Дункан, - воскликнула Харли и,
смутившись, покраснела. - Я имею в
виду, что Дункан более чем успешно справился с поручением Бойда, он был честен
со мной, и, наконец, он в курсе всего
происходящего. Я хочу, чтобы именно он занимался моим делом.
Колби мог бы, конечно, поспорить с ней, но заявить ей - а он совершенно
очевидно сгорал от желания сделать это, -
что Дункану нельзя доверить даже прогулять перед сном собачку, а не то что
заняться ее делом, означало бы пошатнуть в
глазах клиентки доверие к "Колангко интернэшнл". Ведь он сам принял решение
взять сына на работу.
- Я, безусловно, буду контролировать ход расследования дела, - только и сумел
произнести Колби.
- Спасибо, - кивнула Харли и, повинуясь руке Дункана, легко подтолкнувшей ее,
встала. - Что ж, мне не хотелось бы
дольше занимать ваше время. У меня был долгий и трудный день, и я уверена, что
Дункану не терпится приступить к своим
обязанностям.
- Эмма, думается, уже раскопала все необходимые сведения. Она должна была
оставить их для меня в офисе, -
произнес Дункан, подталкивая тем временем Харли к двери. - Я оставлю отчет о
состоянии дел на твоем столе, отец, чтобы
утром ты мог просмотреть весь материал.
- Хорошо.
- Спокойной ночи миссис Ланг, мистер Ланг, - попрощалась Харли, уже стоя в
массивных двойных дверях библиотеки,
- было приятно с вами познакомиться.
- И нам с вами, мисс Миллер, - холодно ответила Элиза Ланг.
"Ничего не скажешь, любящая пара, - размышляла Харли, когда они очутились за
дверью, - ни поцелуя, ни
прощального объятия для сына, ни просто вежливого "до свидания" и кивка
головой".
- Пошли скорее, - поторопил ее Дункан, - уходим, пока все спокойно.
- Ну, и как все прошло? - поинтересовалась она, когда они спускались по
лестнице.
- Один - ноль в нашу пользу, - заверил ее Дункан, слегка сжимая ее ладошку в
своей руке. Харли только сейчас
осознала, что все это время он так или иначе дотрагивался до нее, своим телом
заслоняя от арктического холода, которым
веяло от его родителей и их дома. - На пару дней мы освободились от бдительного
ока "Колангко", - продолжил он.
- А Бойд?
Дункан ухмыльнулся:
- Считай, что он полностью нейтрализован. Уж если отец начнет играть свою
игру, Бойд даже не сообразит, откуда и что
на него свалилось.
- Да уж, твой отец еще та штучка.
- Что правда, то правда.
Она посматривала на Дункана, пока они спускались по ступенькам, и удивлялась
его спокойствию, даже веселости. То,
как он одним махом перешагнул через холодность и пренебрежение своих родителей,
многого стоило. То, что он не
стыдился этого и не стремился оправдаться перед ней, говорило в его пользу еще
больше. Похоже, такова была обычная
жизнь семейства Ланг. Харли не были нужны его объяснения, поскольку она сама все
прекрасно видела и понимала.
И вот они снова очутились в огромном нижнем холле. Харли огляделась вокруг,
кинула взгляд на картину Гейнсборо на
стене, мраморный пол под ногами, на хрустальные канделябры над головой - все,
казалось ей, было пронизано мертвенным
холодом, сочившимся из самого нутра дома и его обитателей.
- Неужели ты действительно рос здесь?
- И еще в мавзолее в Хэмптоне - так мы в шутку называем наш летний дом.
Она подняла глаза на Дункана, скользнула взглядом по его спутанным черным
волосам, пятнистой рубашке, скроенной по
моде пятидесятых, и широким коричневым брюкам, столь неуместным в этом
великолепном окружении.
- Мне здесь как-то не по себе.
- Мне тоже, - проговорил он, распахивая входную дверь. - Давай-ка быстрей
смоемся отсюда, покуда стены не стали
надвигаться прямо на нас.
Харли еще продолжала обдумывать сказанное, когда они поднимались вверх по 64й
Восточной улице, намереваясь
поймать такси на Пятой авеню. А ведь стены грозили задавить Дункана каждый день
в течение всего его детства,
проведенного в этом доме. Сейчас она стала понимать его куда лучше, чем раньше.
Да, он был сильным, упрямым и целеустремленным человеком. Он смог научиться
выживать в этом морозильнике. Колби
и Элиза Ланг прекрасно подходили друг другу, но были худшими родителями для
своих сыновей, каких только можно себе
представить: по своей природе они были черствы и рассудочны, сухи и слишком
требовательны. И жестоки. Лишать детей
внимания и нежности - это жестоко. Как жестоко и осуждать их на каждом слове. Не
удивительно, что Дункан при любой
возможности норовил сбежать из отчего дома. Он буквально сражался за свою жизнь
и отчаянно искал человеческой теплоты
и участия. Но нашел ли он их? Погрузившись в свои мысли, Харли скользнула на
заднее сиденье такси, подхватившего их на
перекрестке.
Дункан утверждал, что сыт по горло жизнью этакого плейбоя, а значит ему так и
не удалось познать обычную
человеческую привязанность, к которой он страстно стремился. У нее защемило
сердце при одной мысли об этом. Она
провела взаперти, вне человеческого общения, девять лет жизни. Он - всю жизнь.
И стоит ли удивляться тому, что такие понятия, как "серьезная привязанность,
настоящая любовь" - вызывают у него
усмешку. Перед ним был пример родителей, а собственный жизненный опыт заставил
его уверовать в то, что он просто не
может кого-либо любить, точно так же он не верил, что и сам может быть любимым.
Что поражало, что было совершенно непостижимым, так это то, что ему удалось
вырваться из-под влияния родителей и из
этого мрачного дома, где не было места даже для самых необходимых человеческому
сердцу чувств, как удалось сохранить в
себе человечность, мягкость и сострадание, сочувствие и приветливость, которые
не только не угасли, но, наоборот, были
очень развиты. А ведь они могли быть раздавлены сильнее, чем если бы по ним
прошелся асфальтовый каток. Или сам он
должен был превратиться в подобие своих родителей.
Тем не менее рядом сидел он, Дункан, который мог в одно мгновение обрушиться
на нее со справедливыми и вполне
понятными гневными упреками и уже в следующее мгновение заразительно смеяться
вместе с ней. Он поставил под угрозу
свою репутацию, подарив ей несколько драгоценных часов свободы, потому что понастоящему
понял, как это важно для
нее. Он ободрил и поддержал ее в "Гудисе". А какой абсолютной верой в нее и
одобрением светились его черные глаза во
время ее выступления в "Сюрреалистик Пиллоу". И вот совсем недавно он решительно
и достойно защитил ее от
враждебности и надменности своих родителей.
- Ты очень хороший человек, Дункан Ланг, - объявила Харли в тот момент, когда
их такси сворачивало на Восьмую
Восточную улицу, а оттуда выезжало на Бродвей.
Он взглянул на нее сверху вниз и улыбнулся.
- С чего ты это взяла?
- Потому что это правда.
- Боюсь, мои родители другого мнения на этот счет.
- Думаю, все зависит от того, кому ты предпочитаешь верить - двум мраморным
изваяниям или занозе в боку.
Он рассмеялся, и она ощутила гордость от того, что сумела развеселить его,
прогнав недавние воспоминания о его
кошмарном доме.
- Мне и в самом деле жаль, что я причинила тебе столько беспокойств, -
проговорила Харли. - Я не понимала и не
верила, что из-за меня ты можешь сломать свою карьеру.
- О, все гораздо сложнее. Ты была моим первым стоящим поручением за последние
два года. Да я, можно сказать,
протанцевал весь путь до "Ритц-Карлтона" после первого звонка Бойда. Мог ли я
предположить, что...
Она не просто ощущала на себе его взгляд, казалось, он пронзал ее насквозь,
одновременно интимно и сокрушающе,
подобно смерчу, закрутившему в неудержимом вихре маленький фермерский домик гденибудь
в Оклахоме. Сердце гулко
стучало в ее груди. На какое-то безумное мгновение ее бросило в его объятия, и
губы слегка приоткрылись в ожидании
поцелуя, но последовал резкий поворот машины вправо - и здравый смысл, слава
Богу, взял свое.
- Что ты собираешься делать теперь, когда в твоем распоряжении уйма
свободного времени, а в руках "Фендер
Стратокастер"? - спросил ее Дункан как ни в чем не бывало, словно его не
коснулся этот электрический разряд.
- Все строго по графику, - кинула она в ответ, отворачиваясь, чтобы скрыть
невольное разочарование, - надо еще
поднабрать материала для выступления в "Сюрреалистик Пиллоу" на будущей неделе.
- Сегодня вечером ты была великолепна. - Этими словами ему удалось согреть
ее, даже не дотрагиваясь.
- Это было мое лучшее выступление на сцене, - спокойным тоном произнесла
Харли, взглянув на него. - Ты был
прав, я действительно знала, что делаю. Но гораздо важнее другое: я остро
чувствовала зал. Все эти последние девять лет я
ни разу не пела в зале меньше, чем на пять тысяч мест. Знаешь, все выглядит
совсем иначе, когда поешь всего лишь для пары
сотен зрителей. Все воспринимаешь естественно и органично, что ли? Да и
удовлетворение после концерта куда полнее.
- Наверное, стоит подумать о том, чтобы сменить площадки для твоих концертов.
- Да уж.
- Ты хоть замечаешь, что мчишься по жизни со скоростью света?
Она задумчиво подняла на него глаза как раз в тот момент, когда такси,
пронзительно заскрежетав тормозами,
остановилось у входа в отель:
- Я?
Глаза Дункана смеялись.
- А кто же?
Смеясь и чувствуя странное головокружение, Харли вылезла вслед за ним из
машины.
Дункан взял ее за руку так естественно, словно бы это уже вошло у них в
привычку, и повел сквозь стеклянные
вращающиеся двери "Миллениум-Хилтон" в затемненный элегантный гостиничный холл.
Болтая о каких-то своих
приятелях-музыкантах, он втянул ее в лифт, словно и не ощущая их сомкнутых рук.
В ней же пробудилось неодолимое
желание, пронзавшее ее токами до самых кончиков пальцев и заставлявшее гореть
щеки.
Она не знала, куда смотреть, не знала, что говорить, а лифт меж тем уже
открывал двери на тридцать седьмом этаже
отеля. Дункан подтолкнул ее в небольшой холл. Наконец он остановился и
вопросительно на нее взглянул. Харли только
сейчас осознала, что они стоят прямо перед ее номером. Чувствуя себя полной
идиоткой, она всучила ему гитару и принялась
судорожно рыться в сумочке в поисках ключа. Найдя, так же неловко стала отпирать
дверь. Дункан поставил гитару в
дверном проеме.
- Ну-у-у, - протянула она, всматриваясь в его черные глаза, буквально
прожигавшие насквозь душу и лишавшие ее
всякой возможности связно мыслить, - доброй ночи.
Его рука взметнулась вверх, и он слегка коснулся жаркими пальцами ее щеки.
Харли судорожно вздохнула.
- Спокойной ночи, - прошептал он. Затем развернулся и зашагал прочь.
Харли провожала взглядом его крепкую ладную фигуру и никак не могла
справиться с охватившим ее сожалением.
Как и было условлено, Харли появилась следующим утром в "Колангко интернэшнл"
ровно в девять часов. На ней были
легкие сандалии, гавайская рубашка и велосипедные шорты; в них она чувствовала
себя легко и комфортно, и достаточно
уверенно, чтобы вновь встретиться с пристальным взглядом Дункана. Молодая
женщина - Харли догадалась, что это Эмма,
- сидела за столом, прижав к уху телефонную трубку. Ее длинные черные волосы
были забраны назад двумя заколками,
оставляя открытым миловидное лицо. Жакет и юбка серого цвета были весьма
консервативны. Черные глаза Эммы не
отрывались от монитора компьютера.
- Эмма Тенг?
Молодая женщина испуганно обернулась и быстро нажала кнопку на телефоне.
- А вы, должно быть, мисс Миллер?
- Зовите меня Харли.
- Хорошо, Харли, но хочу честно вас предупредить, что вы попали прямо в
пекло. И очень советую побыстрее уносить
отсюда ноги.
- Даже так?
Из кабинета раздавался несмолкающий ор. Это был кабинет Дункана. Его имя
значилось на табличке, висящей у двери.
Даже сквозь стену она безошибочно распознала полный холодной ярости голос Колби
Ланга.
- Что там происходит? - прошептала она. Эмма наклонилась к ней через стол:
- Мы должны были обеспечить безопасную доставку бриллиантов на выставку в
музей Бартлетта. Их похитили по
дороге из аэропорта два часа назад. Дункан был одним из тех, кто разрабатывал
маршрут и детали перевозки.
Харли грубо выругалась.
- Именно так, - ухмыльнулась Эмма. - Я подслушиваю по внутренней связи.
Колби, Брэндон и Дункан, они все там в
кабинете вместе с двумя детективами и представителем нашего клиента в Нью-Йорке.
И они все, за исключением Дункана,
уверены, что именно Дункан организовал ограбление.
- Что? О Боже! Дункан Ланг - один из самых честных людей, которых я когдалибо
видела!
Эмма с нескрываемым одобрением посмотрела на Харли.
- Вы это знаете, и я это знаю, но, к сожалению, похоже, что придется
доказывать его невиновность, причем троекратно,
всем остальным.
Дверь кабинета Дункана распахнулась, и из него вышли двое мужчин. Оба в
костюмах-двойках, тот, что помоложе, в
темно-коричневом, старший - в темно-сером. Харли с интересом рассматривала их.
Их невозможно было ни с кем спутать,
они выглядели так, как и должны были - одним словом, полицейские в штатском.
- Начни с проверки в Челси и в Виллидже, - говорил тот, что старше,
направляясь к выходу, - нужно проверить его
алиби, а я пока займусь сбором необходимой информации.
- Будет сделано, - ответил молодой уже в дверях.
Тем временем крики в кабинете Дункана не только не смолкли, но еще и
усилились. Детективы оставили дверь
приоткрытой, и Харли с Эммой, заговорщицки переглянувшись, замерли, чтобы не
пропустить ни слова.
- Я поручил это дело тебе, Брэндон, тебе! - орал Колби. - Какого черта ты
втянул в него Дункана?
- Он мой брат, - защищался Брэндон, - к тому же у меня было дел по горло, и
мне нужна была помощь.
- Ты что, не знаешь, что ему ничего нельзя доверить!
- Простите, но... - начал было Дункан.
- Ну хорошо, хорошо, - проговорил Брэндон со злостью в голосе, - это моя
вина. Позови обратно полицейских и
арестуй меня.
- Господи, что за глупость! - взорвался Колби. - Транспортировать бриллианты
стоимостью в миллион долларов в
обычном лимузине. Ни бронированного автомобиля, ни полицейского эскорта. Мы
могли с тем же успехом объявить об этом
в "Вашингтон пост", чтобы растрезвонить о перевозке драгоценностей на весь мир.
- Брэндон ехал в первой машине, - произнес Дункан звенящим от напряжения
голосом. Харли поняла, что он
сдерживается из последних сил.
- Лимузин был пуленепробиваемым, внутри его и вокруг в машинах сопровождения,
двигавшихся без опознавательных
знаков, мы разместили наших самых проверенных людей. Брэндон изучил все детали
плана вдоль и поперек, и, между
прочим, ты, отец, его подписал. Это был хороший план.
- Если ты хотел украсть бриллианты, то да, он был великолепен, - рявкнул
Колби.
- Я не крал бриллиантов, - заявил Дункан.
- И ты думаешь, что я тебе поверю?
Харли смотрела на дверь, возмущаясь, что отец Дункана и даже, похоже, его
брат в самом деле полагали, что он способен
украсть эти бриллианты. Что же это за семья? Как могут они думать столь ужасные
вещи о Дункане? Она так сжала руки, что
ногти впились ей в ладони. Если она была в бешенстве, то что должен был
испытывать сейчас Дункан?
- Джентльмены, - раздался голос четвертого человека, говорящего с сильным
французским акцентом, - меня
совершенно не волнует, кто украл бриллианты, не интересует это и моего хозяина.
Месье Жискар озабочен лишь тем, чтобы
вернуть их обратно. Вы должны будете отыскать бриллианты, джентльмены, в
противном случае последствия могут быть...
непредсказуемыми.
Дверь распахнулась, и весьма упитанный человек в элегантном шелковом костюме
вышел из кабинета. Вежливо
приподняв шляпу, он раскланялся с Эммой и Харли и удалился.
Те в замешательстве переглянулись.
- Французская мафия, - прошептала Эмма. Брови Харли удивленно взлетели вверх.
- Черт бы тебя побрал, Дункан, - взревел Колби, - ты уволен! Я требую, чтобы
ты собрал свои вещи и выкатился
отсюда в течение пяти минут.
- Ты не можешь уволить меня без видимой причины, - спокойно ответил Дункан, -
а причины у тебя нет, потому что
ты не можешь доказать мою причастность к похищению бриллиантов. И если ты не
желаешь оказаться втянутым в судебное
разбирательство - причем разбирательство, которое станет достоянием гласности, -
я предлагаю тебе прекратить вешать
всех собак на меня и поискать настоящего вора. Что касается меня, то мне есть
чем заняться.
- Черта с два, - прошипел Колби, - может, я и не могу тебя уволить, зато могу
отстранить от дел. Делом Миллер
займется Брэндон.
- Как бы не так, - ответил Дункан.
- Дункан, не горячись, - вставил Брэндон, - ты будешь постоянно общаться с
полицией в связи с этими треклятыми
бриллиантами, и у тебя не останется ни секунды думать о чем-либо еще.
- И к тому же я тебя отстраняю, - добавил Колби.
- А теперь позвольте мне объяснить вам обоим, как обстоят дела, - произнес
Дункан мрачным тоном. - Не я крал
бриллианты, и мне нечего беспокоиться по этому поводу, нет оснований для
волнений и у "Колангко". Полиция проверяет
мое алиби, и я им совершенно не нужен. И мне нечем занять свое время, кроме как
случаем мисс Миллер. Помимо всего
прочего, мисс Миллер категорически заявила, что будет иметь дело только со мной,
а не с тобой, Брэндон, и не с тобой, отец.
И помните, до тех пор, пока бриллианты не будут найдены, пресса будет держать
"Колангко интернэшнл" под прицелом, и
стоит внести любое изменение в привычный ритм работы, как они тотчас же на нас
набросятся.
- Дункан, но ведь ты не сможешь работать в таких условиях, - заявил Брэндон.
- Это же смешно. Я против и уверен,
что мисс Миллер в свете новых обстоятельств согласится с изменением условий ее
договора с агентством.
- Брэндон, мисс Миллер понимает одно: она хочет, чтобы именно я был тем
человеком, который займется ее
менеджером, - парировал Дункан. - Все, хватит. Кроме того, разве ты не будешь по
уши занят, пытаясь разобраться с
проблемами Жискара?
- Да, конечно, но...
- Ты, отец, тоже будешь очень занят, - продолжал Дункан, - а значит, я просто
вынужден посвятить себя делам мисс
Миллер. Ну а теперь, если вы оба уберетесь из моего кабинета, я немедленно
приступлю к работе.
Колби Ланг вихрем вылетел из кабинета Дункана, хлопнув дверью с такой силой,
что Эмма и Харли одновременно
подпрыгнули. Даже мельком не взглянув на них, он пронесся мимо обеих дам и
выскочил в коридор. Следом, куда более
спокойный, вышел Брэндон. Харли, онемев, уставилась на него.
Он был красавцем! Настоящим греческим богом, изваянным из золотистого
мрамора.
- Тяжелое утро, - сказал он Эмме голосом, подозрительно напоминающим Дункана.
- Я догадалась, - кивнула она в
ответ.
Он вопросительно поднял брови.
- Это мисс Харли Джейн Миллер, - представила Эмма. - Мисс Миллер, это один из
старших вице-президентов
агентства - Брэндон Ланг.
- Привет, - кивнула Харли.
- Приятно познакомиться с вами, мисс Миллер, - произнес он, пожимая ей руку.
Она взглянула на него несколько
растерянно. Ничего - она совсем ничего не почувствовала. - Я большой ваш
поклонник, - продолжил Брэндон, -
насколько я понял, вы обратились в "Колангко" за помощью в решении ваших деловых
проблем.
- Именно так.
- Я уверен, мы сможем оправдать ваши ожидания, - Брэндон оглянулся на Эмму, -
не подпускай прессу и близко к
Дункану.
- Хорошо.
Улыбнувшись Харли, Брэндон вышел из приемной.
- Ну и ну.
- Да уж, эти парни просто неотразимы, - согласилась Эмма.
Харли повела взглядом в сторону кабинета Дункана:
- А нам войти можно?
- Конечно. Думаю, что он сейчас чувствует себя неважно. Ему станет легче,
когда он поймет, что вокруг не только
враги.
Харли приоткрыла дверь, они вошли внутрь и обнаружили Дункана, стоящего
спиной к двери у окна, с видом на ИстРивер.
- Жуткое начало дня, - еле слышно произнесла она. Дункан повернулся к ним и,
к величайшему изумлению Харли,
улыбнулся:
- Это можно сказать, если ты ни разу не просыпалась после целой ночи
завывания каких-нибудь "металлистов" или
воплей под окном сексуально озабоченных лыжников, что примерно одно и то же. Я
так понимаю, ты уже в курсе моей
утренней встречи?
- Было довольно трудно остаться в неведении о происходящем, - как бы
извиняясь, сказала Харли.
- Знаешь, как ни противно это говорить, скорее всего кража - дело рук кого-то
из наших, - невозмутимо произнесла
Эмма, облокотившись на стеклянный стол для переговоров.
- Либо из людей Жискара, - добавил Дункан. - Но ты права, Эм. К несчастью,
слишком многие знали о том, как
именно будут перевозить бриллианты от аэропорта до музея. Слишком многих
подозреваемых надо проверять. У полиции
будет полно работы.
- Ты что - собираешься доверить полиции свое оправдание? - неуверенно
спросила Харли.
- Я не собираюсь вмешиваться в работу полиции. Пусть вора или воров ищут они,
- поправил ее Дункан. - Помимо
всего прочего, это их обязанность, любые же шаги, предпринятые мною, будут
выглядеть подозрительно.
- Ну да, вроде как ты стараешься замести следы, - понимающе кивнула Эмма.
- Совершенно верно, мой дорогой Ватсон. Я знаю, что невиновен. И я доверяю
полицейским силам Нью-Йорка, так что
на самом деле причин для беспокойства нет. И пора уже заняться Бойдом Монро. По
крайней мере, с ним мы можем чтонибудь
сделать сами.
В течение следующего часа Харли позволила Дункану и Эмме буквально себя
выпотрошить, чтобы добыть сведения,
касающиеся мирового турне. И все это время она не переставала удивляться
Дункану, его выдержке и спокойствию после
того, как его, по сути, предала собственная семья, фактически обвинив его в
причастности к организации кражи, а какой-то
французский бандит угрожал его жизни. У него что - железные нервы? Или он такой
толстокожий? А может, сердце его
вконец затвердело?
Наконец она покинула "Колангко интернэшнл" и первым делом отправилась на
автобусную станцию "Грейлайн",
собираясь проехаться с экскурсией по центральному и нижнему Манхэттену. У нее
все было распланировано: следующий
пункт - покупка билета в театр, затем ленч, после которого надо забежать в
гостиницу за гитарой. Не забыть заскочить в
музыкальный магазин "Мэнни-Мьюзик", чтобы купить нотной бумаги, и тогда остаток
дня можно будет посвятить занятиям
музыкой. Обед в "Радуге" и "Как важно быть серьезным" в театре Сент-Джеймса
станут достойным завершением дня.
План был замечательным, плотным, компактным, вмещающим максимум приятного и
полезного в довольно
ограниченный промежуток времени. Лишь одно не давало покоя: чувство вины не
покидало ее с тех самых пор, как она
покинула Сэнтинел-Билдинг. Дункан был в беде, в большой беде. Она не могла
просто забыть об этом и соблюдать
распорядок дня обычного туриста, будто ничего не произошло.
"Он взрослый мужчина, настоящий профессионал, - внушала сама себе Харли,
шагая по направлению к Восьмой авеню
в поисках стоянки автобусов "Грейлайн", - и, уж конечно, он может сам о себе
позаботиться".
Для большей убедительности она повторяла их снова и снова.
Проклятый Дункан Ланг! Все, что должно ее волновать - это как удачнее
провести каникулы, а не сходить из-за него с
ума. Он бесцеремонно вторгся в ее планы, мысли и даже чувства, и, по ее мнению,
это было нечестно. Она, подобно ребенку,
впервые переживающему восторг настоящего приключения, мечтала в одиночку
побывать на Манхэттене и насладиться
ощущением невиданной доселе свободы. А вместо этого - Дункан Ланг или его тень,
которые назойливо преследуют ее
днем и ночью, во сне и наяву.
Свобода - это нечто совсем другое. И какое ей дело до его семейства, рядом с
которым гоблины кажутся невинными
созданиями. И она ничем не может помочь ему в деле с кражей бриллиантов.
Подумать только, со вчерашнего вечера она грезит - именно грезит - о каком-то
парне, вместо того чтобы писать
песни, сочинять музыку или хотя бы подумать о своем будущем.
Они знакомы всего-то чуть больше двух дней - хорошо, пусть двух потрясающих
дней, - и все ж он не смел так
завладеть ее душой. Она ведь не какой-нибудь подросток - пустоголовый,
косноязычный, с выплескивающимися через край
гормонами, выпирающими ключицами и прыщавым лбом. Она - женщина. Свободная и
независимая женщина, желающая
как следует поразвлечься ближайшие полторы недели. И она не позволит Дункану
Лангу запросто разрушить то, к чему шла
так долго и трудно, а порой и рискованно. С этим надо покончить, и немедленно.
Харли купила билет на экскурсию и, удобно устроившись на втором этаже
двухъярусного автобуса "Грейлайн", заставила
себя сосредоточиться на рассказах экскурсовода о Геральд-сквере, Вулворс-Билдинг
и Сохо, мимо которых они проезжали. К
тому моменту, когда за окном зазеленел Бэтттери-па
...Закладка в соц.сетях
