Жанр: Любовные романы
Полночный всадник
Кэт МАРТИН
ПОЛНОЧНЫЙ ВСАДНИК
Kat MARTIN
MIDNIGHT RIDER 1996
Мартин К.
M29 Полночный всадник: Роман / Пер. с англ. А. Е. Герасимова. - М.: ООО
"Издательство АСТ-ЛТД", 1997. - 480
с. - (Откровение).
ISBN 5-15-000161-9
OCR & Spellcheck ELEANOR (eleanor@front.ru,
http://www.eleanorlib.narod.ru)
Эпохе испанского правления в Калифорнии приходит конец - американцы
вытесняют гордых идальго с их законных
территорий. Испанцы отвечают завоевателям дерзкими налетами и
головокружительными вылазками... Жизнь благородного
разбойника Рамона де ла Герра наполнена опасными приключениями, лихими погонями,
отчаянными грабежами. Казалось
бы, в ней нет места для любви и нежности. Но однажды Рамон встречает гордую юную
Кэрли Мак-Коннелл - и его
ожесточившееся сердце словно обжигает пламя...
В память о моем дяде, Хоакине Санчесе, одном из величайших ковбоев
Америки, его отце Пите и множестве
последних пастухов-вакерос.
Выражаю особую благодарность моему мужу за помощь в работе над этой и
всеми другими моими книгами. Я люблю
тебя, милый. Ты - ветер под моими крыльями.
Что говорят колокола Сан-Хуана
Людям, которые проходят под ними?
Не более того, что ветер говорит листьям
Или поток воды - гальке,
Лежащей на дне ручья.
Часовня, приютившая колокола, разваливается,
Колокола зарастают мхом.
Однако их эхо все еще доносится
Сквозь века, как голос времени.
Неизвестный испанский поэт
Калифорния, 1855 год
Серебристые жемчуга. Кэрли Мак-Коннелл задержала взгляд на блестящих
кружочках, похожих на знаки отличия, -
они тянулись вдоль стройной длинной ноги испанца и сверкали при свете факела.
Короткая черная куртка, расшитая серебряными нитями, обтягивала его
широкие плечи; отделка из алого атласа,
украшавшая внизу узкие брюки, полыхала над черными сапогами из самой лучшей
кордовской кожи.
Высокий испанец, за которым наблюдала Кэрли, беседовал в затененном уголке
патио с ее дядей Флетчером Остином
и еще несколькими мужчинами. Даже в полутьме, под массивным резным навесом
крыши, она видела красивый профиль
испанца и резкость черт его лица, подчеркнутую контрастом света и тени.
Кэрли знала, кто он такой, от Упеш, прислуживавшей ей индианки, а
Канделария, ее юная горничная, замирала, когда
кто-то произносил его имя. Дон Рамон де ла Герра владел небольшим участком
земли, примыкавшим к ранчо дель Роблес,
асиенде дяди Кэрли и ее новому пристанищу. Она никогда еще не встречала
настоящего испанского дона, и этот человек был
ее соседом.
Она поправила темно-зеленую атласную ленту на шее и разгладила складки на
изумрудно-зеленом шелковом платье с
глубоким вырезом и модным пышным низом. Подарив Кэрли это платье, дядя сказал,
что такой цвет подходит к ее зеленым
глазам и золотисто-каштановым волосам.
Никогда еще у Кэрли не было столь красивого платья. Благодаря кружевной
отделке ее талия казалась особенно
стройной, а высокий бюст - полным, что несколько смущало девушку. Впрочем,
чувствуя себя в этом платье гораздо
увереннее, Кэрли почти не вспоминала о том, что она всего лишь дочь
пенсильванского шахтера.
Подходя к мужчинам, Кэрли услышала слова Холлингворта, хозяина асиенды,
расположенной в нескольких милях к
северу:
- Не знаю, что думаете об этом вы, но я слишком долго терплю его дерзость.
Он преступник и ничем не лучше
Мурьеты, Трехпалого Джека Гарсии или любого другого гнусного бандита,
разъезжавшего среди этих холмов. Мерзавца
следует повесить.
- Его повесят, - ответил дядя Кэрли, - не сомневайтесь.
Флетчер Остин, в дорогом темно-коричневом фраке с широким бархатным
воротником и ослепительно-белой рубашке
с оборками на груди, был самым высоким из мужчин, кроме испанского дона.
- А как считаете вы, дон Рамон? - спросил Ройстон Уорделл, банкир из СанФранциско,
ведавший финансовыми
делами Остина. Рядом с ним стояли богатый предприниматель Уильям Баннис-тер и
его тридцатилетний сын Винсент. -
Как образованный, культурный и утонченный человек, вы не можете мириться с
поведением этого бандита, даже если он...
- Уорделл умолк, и его шея над накрахмаленным белым воротником покраснела.
Кэрли замерла в ожидании ответа дона, ибо поняла, что речь идет о
разбойнике Эль Драконе, имя которого слуги
произносили лишь шепотом, а дядя высказывался о нем весьма резко.
- Даже если он кто, сеньор Уорделл? - вежливо спросил дон, хотя в его
голосе прозвучало раздражение. - Мой
соотечественник? Человек с испанской кровью? - Он покачал головой, и свет костра
заиграл на его длинных черных
волнистых волосах. - То, что он калифорниец, не уменьшает его вины... хотя,
возможно, преступник считает свое дело
правым.
- Правым? - переспросил Остин. - Разве у него есть право красть плоды
чужого труда? Насиловать невинных
девушек и убивать мирных жителей? Да он негодяй, убийца и вор, уже трижды
грабивший дель Роблес. Если он попытается
сделать это в четвертый раз, клянусь, я убью его.
Кэрли надеялась услышать ответ дона, но дядя заметил, что она рядом:
- О, Кэрли, моя дорогая! - Он улыбнулся и дал понять, что разговор
закончен, но Кэрли заметила, какими
враждебными взглядами обменялись ее дядя и дон. - А я-то гадал, где ты.
Подойдя к дяде, она приняла предложенную им руку:
- Простите, дядя Флетчер. Боюсь, я не привыкла так поздно засиживаться да
еще и не совсем отдохнула после
путешествия.
Кэрли старалась не смотреть на испанца, на его серебряные украшения,
поблескивающие в свете костра, на длинные
стройные ноги, узкие бедра и невероятно широкие плечи.
- Понимаю, дорогая. Пять месяцев на клипере, обогнувшем мыс Горн... О, я
слишком хорошо помню тяготы этого
путешествия!
Остин разменял шестой десяток, но, хотя волосы его уже тронула седина, он
все еще выглядел молодцом - крепким,
подтянутым, надежным, как земля, на которой он стоял, и величественным, как
высокие дубы, давшие название его ранчо.
- Думаю, нам следовало немного отложить праздник, но мне хотелось поскорее
познакомить тебя с моими друзьями.
Кэрли улыбнулась, полностью разделяя желание дяди:
- Со мной все в порядке. Просто мне нужно отдохнуть. - Она умолкла,
ожидая, что дядя представит ее высокому
красивому дону.
Флетчер, помедлив, проговорил:
- Извини, дорогая. Я совсем забыл, что ты не знакома с нашим гостем. Дон
Рамон де ла Герра, разрешите
представить вам мою племянницу Кэрли Мак-Коннелл.
- Кэрли, - поправила она дядю, протягивая руку в белой перчатке.
Флетчер нахмурился, а дон одарил девушку ослепительной улыбкой. Смуглая
кожа оттеняла белизну его зубов. В этой
улыбке было столько мужского обаяния, что девушка затрепетала.
- Весьма польщен, сеньорита Мак-Коннелл.
Он поднес к губам ее руку, но его темные глаза неотрывно смотрели на ее
лицо. Теплая волна прокатилась по руке
девушки. Кэрли с трудом овладела голосом.
-El gusto es mio, сеньор де ла Герра. Мне очень приятно, - сказала она.
Кэрли изучала испанский последние четыре
года. После смерти матери ее брат Флетчер стал опекуном Кэрли. Он определил
племянницу в нью-йоркскую школу миссис
Стюарт для молодых леди. Кэрли молила Бога, чтобы дядя забрал ее оттуда и увез к
себе на Запад. Это случилось в день ее
восемнадцатилетия.
Услышав правильное произношение, дон изогнул тонкие черные брови:
- Я восхищен, сеньорита. Наbla Usted espanol "Вы говорите по-испански?
(исп.)"?
- Muy poquito "Плохо (исп.)", сеньор. Хуже, чем хотелось бы. - Внезапно
лицо ее выразило недоумение. - Не
понимаю, почему ваше произношение так отличается от моего.
Дон улыбнулся:
- Потому что я родился в Испании. - Ей показалось, что он стал чуть выше
ростом. - У меня легкий кастильский
акцент. Хотя я вырос в Верхней Калифорнии, но учился в Испании, в Мадридском
университете.
- Понятно.
Кэрли надеялась, что он не знает о ее жизни в Пенсильвании, о жалкой
лачуге в шахтерском поселке, о детстве,
проведенном в угольной пыли и бедности, об отце, работавшем по четырнадцать
часов в день, пока взрыв метана не убил
его, о матери, драившей полы, чтобы не умереть с голоду.
Решив, что дон и не догадывается об этом, она заговорила светским тоном,
усвоенным в школе миссис Стюарт:
- Европа! Какая волнующая тема! Надеюсь, когда-нибудь мы обсудим ее.
Что-то мелькнуло в темных глазах дона - интерес или разочарование?
- С большим удовольствием, сеньорита.
Дядя кашлянул:
- Господа, к сожалению, нам придется покинуть вас. - Он сжал руку Кэрли. -
Мне необходимо потолковать с
племянницей и представить ее другим гостям.
- Конечно. - Светловолосый Винсент Баннистер ласково улыбнулся девушке. -
Надеюсь, мисс Мак-Коннелл
оставит для меня танец?
- Разумеется, - ответил Флетчер.
Кэрли кивнула, не отводя взгляда от глубоких карих глаз дона, устремленных
на нее.
- Hasta luego "До свидания", сеньорита. - Он слегка поклонился и снова
одарил девушку своей неотразимой
улыбкой. - До встречи.
Помрачнев, Флетчер сильнее сжал руку Кэрли:
- Господа...
Флетчер молча направился с Кэрли к великолепному кирпичному дому с
массивными дубовыми дверями и провел по
коридору в свой кабинет.
Девушку испугало суровое выражение его лица, и она прикусила, нижнюю губу,
гадая, чем рассердила его.
- Что случилось, дядя Флетчер? Надеюсь, я не совершила никакой ошибки?
- Почти нет, дорогая.
Он жестом предложил ей сесть в одно из резных деревянных кресел перед
большим дубовым столом, потемневшим от
времени. Расположившись в черном кожаном кресле с бронзовыми украшениями,
Флетчер подался вперед, раскрыл
хрустальную шкатулку и достал оттуда длинную черную сигару.
- Позволишь?
- Конечно, дядя.
Кэрли любила крепкий запах табака, напоминавший ей об отце и его
приятелях-шахтерах. Внезапно ощутив
одиночество, девушка расправила складки платья и посмотрела на дядю, думая о
том, что вызвало перемену в его
настроении, и пытаясь понять, чем вызвала его неудовольствие.
Он вздохнул:
- Ты приехала сюда недавно, Кэрли, провела тут только три недели и не
знаешь еще здешних порядков и обычаев. Со
временем ты, конечно, освоишься, но пока...
- Да, дядя?
- Пока тебе следует прислушиваться к моим наставлениям и вести себя так,
как я скажу.
- Понимаю, дядя Флетчер. - Да, иначе и быть не может, ибо она обязана ему
всем: образованием, прекрасными
туалетами, шансом начать на Западе новую жизнь, а последние четыре года даже
хлебом насущным. Если бы не дядя, после
смерти родителей девушка могла бы оказаться в приюте или в еще худшем месте.
- Постарайся понять меня, дорогая. Я общаюсь с самыми разными людьми.
Ройстон Уорделл и Уильям Баннистер -
мои деловые партнеры - оказывают мне важные услуги. Холлингворт - мой сосед.
Кое-кого я ценю за их связи. Например,
миссис Уинстон и ее мужа Джорджа. - Кэрли познакомилась с этой четой еще днем. -
Есть среди моих знакомых
влиятельные калифорнийцы вроде Монтойя... и такие, как дон Рамон.
- Дон Рамон? А что вы скажете о нем?
- С ним меня связывают отношения совсем иного рода... Что-то подобное
обязательствам. Семья де ла Герра жила в
Калифорнии, когда здесь еще доминировала испанская знать, была в ту пору богатой
и могущественной, имела связи со
всеми важными политиками в радиусе тысячи миль. По светским законам это
означает, что доном Рамоном пренебрегать
нельзя.
- Так вот оно что...
- К сожалению, сейчас он не обладает былым влиянием. Его финансовые
возможности весьма невелики. Дон Рамон
владеет лишь небольшим участком земли, содержит мать и престарелую тетку, а
также нескольких работников, которых
отказывается уволить. Я клоню к тому, что этот человек тебе неровня. Надеюсь, ты
поймешь это и будешь вести себя
подобающим образом.
- Я не понимала...
Кэрли подумала о том, что, если бы не дядя, который дал ей образование и
подарил роскошные наряды, она стояла бы
на общественной лестнице значительно ниже дона Рамона.
- Похоже, так. - Флетчер заговорил тверже. - Полагаю, сейчас понимаешь. В
течение четырех лет я вкладывал
большие деньги в твое образование. Надеюсь, ты будешь вести себя, как подобает
воспитанной девушке, и общаться лишь с
теми, с кем я сочту нужным. - Он внимательно посмотрел на племянницу. - Я
высказался достаточно ясно? - Его
широкие плечи слегка расслабились. - Мне не хотелось говорить с тобой столь
категорично, дорогая, но ведь я твой опекун,
а потому обязан заботиться о твоем благе.
Ну что ж, вне всяких сомнений, она должна исполнять его желания.
- Простите, дядя Флетчер, я не знала всего этого. Обещаю, вам не придется
краснеть за меня.
- Ты славная девочка. Уверен, что могу рассчитывать на твое благоразумие,
тем более что ты - дочь нашей дорогой
Люси.
Кэрли улыбнулась, вспомнив, что дядя и ее мать были когда-то очень дружны.
Это облегчало ситуацию.
Идя с Флетчером туда, откуда доносились звуки fandango, звон гитарных
струн, запах жареного мяса, грубоватый смех
мужчин, Кэрли поклялась себе, что исполнит любое желание дяди и готова даже
забыть красивого испанского дона.
Но, увидев стройного Рамона, с небрежным изяществом опиравшегося на
каменную стену патио, и поймав
пристальный взгляд его темных глаз, она поняла, что это будет нелегко.
Рамон де ла Герра пригубил сангрию, густое красное вино с ароматом
апельсина и лайма, наслаждаясь его вкусом. В
дальнем конце патио Флетчер Остин знакомил племянницу с соседями-англичанами,
прибывшими в основном из ЙербаБуэна,
который ныне назывался Сан-Франциско.
Несомненно, племянница Остина очаровательна: матовая кожа, густые волосы,
нежный овал лица и маленькая ямочка
на подбородке, именуемая "поцелуем ангела". Девушка была изящной, миниатюрной,
но не хрупкой, с очень тонкой талией и
пышной грудью.
Увидев ее впервые, Рамон де ла Герра подумал, что Кэрли совсем не такая,
какой он представлял ее себе. Ему
показалось, что в этой девушке есть теплота и обаяние, которых был начисто лишен
ее дядя. Однако сейчас она вела себя как
избалованная светская леди - фальшиво, холодно и надменно.
Пригласив ее на танец, он получил отказ, но вскоре она уже танцевала с
Винсентом Баннистером. Почему бы и нет? -
подумал Рамон, Баннистер гораздо богаче, а таких женщин всегда привлекают
деньги.
Рамон встречал немало подобных дам, приезжавших в Мадрид на летний сезон.
Они искали развлечений в чужой
стране и были легкой добычей для мужчины вроде него... а может, он для них.
Заметив, как блестят в лунном свете золотисто--каштановые волосы и сияют
изумрудные глаза, Рамон вспомнил
светло-русую и голубоглазую Лилиан Скофилд, Лили, которую он едва не полюбил.
Кэрли сейчас моложе Лили, но со временем станет такой же... И все же было
бы недурно переспать с ней. Она
соблазнительна, а возможность слегка насолить ее дяде сделает победу еще более
приятной.
Однако Остин - человек могущественный, и такая выходка чревата
опасностями. Сейчас ему следует думать о
благополучии других.
Рамон понаблюдал, как девушка беседует с Ройстоном Уорделлом, влиятельным
другом Флетчера. Она улыбнулась
собеседнику, взглянув на него из-под длинных ресниц, потом тихо засмеялась. Да,
Кэрли весьма соблазнительна. Ну что ж,
он подождет и посмотрит...
- Buenas noches "Доброй ночи (исп.)", дон Рамон.
Он поднял глаза и, увидев Исабель Монтойя, удивился, что не слышал, как
она приблизилась.
- Добрый вечер, сеньорита Монтойя. Надеюсь, вы получаете удовольствие от
праздника.
Она очаровательно поджала пухлые красные губки:
- Mi novio "Мой жених (исп.)" уехал по делам, и без него мне скучно.
Развлекаться одной неинтересно, правда?
- Si, сеньорита. Грустно, когда любимый в отъезде.
Юная Исабель, черноволосая и темноглазая, была безупречно красива.
- Я подумала, что... поскольку вы тоже один... мы могли бы развлечься
вместе.
Рамон нахмурился:
- Это едва ли понравилось бы вашему жениху. К тому же вы не одна. Здесь
ваши родители, брат и сестра, а также
ваша duena "дуэнья (исп.)" Луиза.
Большие темные глаза неотрывно смотрели на него. В кружевной накидке она
казалась еще моложе своих
шестнадцати лет.
- Но вы же не боитесь моего отца... и даже дона Карлоса.
Исабель провела пальцами по отвороту его куртки. В ее глазах горело
желание.
- Я слышала, что дамы - ваша...
Рамон сжал ее запястье:
- Вы забываете, сеньорита, что дон Карлос Рамирес - не только ваш жених,
но и мой друг. Я не желаю обманывать
его. - Он слегка оттолкнул девушку. - Если когда-нибудь, сеньорита, я услышу,
что вы ведете себя подобным образом, мне
придется сообщить об этом вашему отцу. Возможно, порка послужит вам хорошим
уроком.
Глаза Исабель сверкнули от гнева, но Рамон не дал ей и рта раскрыть:
- Еще одно слово, nina "детка (исп.)", и я сделаю, это немедленно.
- Вы... вы не джентльмен.
- А вы, chica "крошка (исп.)", ведете себя далеко не так, как подобает
леди. Ступайте и в следующий раз подумайте,
прежде чем говорить.
В прекрасных темных глазах появились слезы. Девушка повернулась и убежала.
Рамон проводил ее взглядом, сознавая, что ему следовало быть сдержаннее.
- Женщины, - пробормотал он.
Размышляя о поведении Исабель, он спросил себя, откуда такая нескромность.
Уж не оттого ли, что ее отец водит
дружбу с англичанами?
Увидев, что к нему направляется брат девушки Альфредо, Рамон подумал, как
бы не произошли новые неприятности.
Но тишину нарушил не голос Альфредо, а стук лошадиных копыт. Через высокие
задние ворота асиенды промчался всадник,
крича и размахивая коричневой фетровой шляпой.
- Что случилось? - спросил Альфредо, приблизившись к Рамону.
- Не знаю.
Мужчины поспешили к конюшне, где всадник резко осадил коня. Флетчер Остин,
Уильям Баннистер и Ройстон
Уорделл последовали за ними.
- В чем дело? - обратился Остин к всаднику, который повернул к ним своего
взмыленного черного коня.
- Испанский Дракон, - задыхаясь, ответил тот. - Этот негодяй Испанский
Дракон появился на Оверленде - там,
где дорога пересекает землю Холлингворта. Он ограбил дилижанс с золотом,
направлявшийся с монетного двора СанФранциско.
Многолетний тяжелый труд не прошел бесследно для Холлингворта,
разменявшего шестой десяток. Высокий и
худощавый, он вышел из темноты и узнал во всаднике одного из своих людей.
- Господи, Рэд, большая часть этого золота принадлежала нам и
предназначалась для выплаты жалованья.
- Он напал раньше, чем обычно, босс, сразу после того, как дилижанс с
наступлением темноты отъехал от станции
Бивер-Крик. По словам людей, он обрушился на них как гром средь ясного неба,
схватил золото и умчался в горы, прежде
чем они поняли, что случилось.
- Проклятие! Этот мерзавец умеет застичь людей врасплох. Меня недаром
мучили дурные предчувствия, когда я ехал
сюда.
Рэд потер отросшую за день щетину.
- Верно, он ловкий малый.
- Он кого-нибудь застрелил? - поинтересовался Флетчер Остин.
- Нет, он и его шайка схватили золото и ускакали.
- Сколько их было? - спросил Остин.
- Охранник говорит, около дюжины, и снаряжает людей в погоню. Я решил, что
почти все мужчины сейчас здесь.
- Садитесь на лошадь, Чарли, - сказал Остин Холлингворту. - Я возьму
людей.
- Я еду с вами, - проговорил Рамон.
Альфред Монтойя тоже вызвался сопровождать их.
- Какой от этого прок? - возразил Холлингворт. - Сейчас негодяй уже
далеко, на полпути к своему логову.
- На сей раз мы найдем его. - Остин распахнул тяжелую дверь конюшни. - Мы
не успокоимся, пока не прикончим
мерзавца.
Довольно значительная группа мужчин согласилась с ним. Когда все они вышли
из конюшни с оседланными
лошадьми, женщины уже стояли возле сарая, не вполне понимая, что происходит.
Рамон направил своего жеребца к
основной группе, потом подождал Альфредо. Услышав женский голос, дон повернулся.
- Что случилось, дядя Флетчер? - Кэрли схватила дядю за руку. На ее
хорошеньком личике застыла тревога, другой
рукой девушка сжимала наброшенную на голые плечи кашемировую шаль.
- Возвращайся в дом, милая. Это мужское дело. Развлекай дам, а мы
позаботимся о другом.
Рамон заметил, что Кэрли сгорает от любопытства, но не решается приставать
к Флетчеру с вопросами.
- Уверена, дядя знает, что делает, - сказала она женщинам. - Пойдемте в
дом и выпьем шерри. Думаю, мы все
устали от напряжения этого вечера.
Бросив неуверенный взгляд на Рамона, она повернулась и пошла к дому.
Напряжение этого вечера, подумал он. Интересно, долго ли избалованной юной
Кэрли Мак-Коннелл удалось бы
выносить тяготы, на которые обрекают его людей подлые и алчные господа вроде
Флетчера Остина.
- По коням, друзья, - скомандовал Остин. - Пора в путь.
Рамон повернул жеребца, вставил ноги в серебряные стремена и устремился
вслед за Остином и его людьми в сторону
ранчо Холлингворта.
Они так и не нашли разбойника, и от этого Флетчер бесился почти две
недели. Вечерами он расхаживал в дальнем
конце гостиной перед огромным камином, выложенным камнем. Кэрли пыталась
заговорить с ним, но раздраженный дядя
обычно отсылал ее прочь.
К началу третьей недели к нему вернулось прежнее расположение духа, но,
беседуя за ужином, они никогда не
упоминали Эль Дракона. Дядя Флетчер с гордостью рассказывал о своих достижениях
в хозяйстве, об увеличении поголовья
скота и лошадей, о планах на будущее.
- Политика - мое призвание. Штату нужны люди, способные отстаивать его
интересы и бороться за справедливость.
Я собираюсь заняться этим, Кэрли.
- Уверена, вы оправдаете надежды, дядя Флетчер.
Они сидели за длинным дубовым столом, с удовольствием вкушая жареное мясо,
свежезапеченных черепах и пирог с
луком, цыпленком, кукурузой, помидорами и перцем. Кэрли уже поняла, что
непривычная пища восхитительна, хотя ее
желудок не сразу привык к острым блюдам.
Флетчер доедал вторую порцию, над тарелкой поднимался пар.
- Возможно, назначение в Земельную комиссию станет хорошим началом, -
сказал он. - Баннистер имеет там
влияние. Возможно... - Флетчер умолк и улыбнулся.
Красный отсвет свечей в медном подсвечнике падал на его густые седеющие
волосы.
- Молодой Винсент - достойный молодой человек и явно восхищен тобой.
Кэрли вспомнила, что танцевала с ним, но темноглазый дон вытеснил образ
Винсента.
- Винсент... Да, он производит хорошее впечатление.
- Рад, что он понравился тебе, дорогая. Скоро увидишь его снова.
Она удивилась. Дорога от Сан-Франциско до ранчо дель Роблес занимала два
дня. Кэрли не ожидала столь скорого
возвращения Винсента.
- Неужели? Почему?
- Мы с Уильямом решили устроить скачки, и он пригласил полгорода.
Представляешь, какой размах!
Кэрли разволновалась:
- Скачки? Здесь, на ранчо?
- Вот именно. Уильям купил восхитительного чистокровного жеребца по кличке
Раджа. Его только что доставили из
Австралии, и он будет состязаться с андалузцем де ла Герра.
- Вы говорите о светло-гнедом коне дона Рамона?
Она видела это великолепное животное в тот вечер возле конюшни.
- Именно о нем. Пока еще никому не удалось одержать над ним победу. Уильям
пытался купить андалузца, но де ла
Герра отвергает все предложения. Правда, Баннистер не сдается. Он вызвал дона на
состязание, затем с невероятным трудом
нашел скакуна, способного победить.
.- Но вы говорили, что дон беден, а ведь они делают какие-то ставки.
Флетчер кивнул:
- Баннистер ставит две тысячи долларов против андалузца Рамона.
Кэрли задумалась. Если у дона Рамона проблемы с деньгами, выигрыш ему
весьма на руку. Однако мысль о том, что
он может потерять своего прекрасного скакуна, огорчила девушку. Она поняла, что
надеется на победу Рамона.
Она не видела дона после праздничного вечера, однако не раз вспоминала
его. Сейчас, подумав о нем, Кэрли
попыталась убедить себя, что охватившее ее волнение вызвано только предстоящими
состязаниями.
Однако внутренний голос подсказывал ей, что это не так.
Рамон де ла Герра повел своего светло-гнедого андалузского жеребца по
кличке Рей дель Сол - Король Солнца - по
сухой траве к зрителям, собравшимся посмотреть скачки. Рядом с богатыми друзьями
Уильяма Баннистера из СанФранциско
расположились несколько женщин, англичане, соседи Остина и хозяева
ближайших калифорнийских асиенд.
Возле финишной черты собралось не меньше сорока человек - среди них
Монтойя, мать Рамона и его тетка Тереза.
Остин не пожалел сил и средств - расчистил двухмильную трассу, построил
высокие трибуны для гостей, украсил
место старта красными и синими лентами, возвел на финише арку. Толпа ликовала,
смеялась и шумела, повсюду заключали
пари.
За тридцать минут до начала скачки Рамон остановился у финишной черты,
чтобы поговорить с мужчинами. Он
увидел здесь своего брата Андреаса. Он был ниже Рамона на пару дюймов, но так же
строен, силен, красив и обаятелен,
правда" В отличие от брата светловолос.
Только самые старые друзья семьи знали об их родстве. Андреас сильно
изменился за те годы, что провел в Мексике
из-за вражды с отцом. С началом "золотой лихорадки" многие испанские семьи
потеряли земли и уехали из Калифорнии.
Никто, кроме самих де ла Герра, не подозревал, что Андреас вернулся. Когда их
отец умер, Андреас отправился в горы,
поклявшись добиться справедливости и отмщения. Сейчас он был известен под именем
ковбоя Переса.
- Дон Рамон! - крикнул он, обращаясь к брату так, словно к знакомому.
Двадцатишестилетний Андреас де ла Герра
был на три года моложе брата и слыл человеком энергичным, импульсивным, отчасти
даже безрассудным. Он хотел увидеть,
как Рамон победит наездника-англичанина, ибо питал антипатию к североамериканцам
и надеялся получить удовольствие от
поражения одного из них, не сомневаясь в победе брата.
Рамон не испытывал такой уверенности в успехе, но его понятия о чести
требовали принять вызов. Баннистер
предложил честные условия.
- Buenas tardes "Добрый вечер (исп.)", братец. Меня не удивляет твое
появление, хотя тебе, вероятно, не следовало
приезжать.
Они стояли за дубом, где никто не мог подслушать их.
Андреас улыбнулся и ласково похлопал брата по плечу:
- Я не мог пропустить эту скачку, а к тому же устал от одиночества.
- Ты устал потому, что в твоей постели давно не было новой женщины.
Говорят, в Сан-Хуан-Батиста заве
...Закладка в соц.сетях
