Жанр: Любовные романы
Грешные обещания
...ной пограничный спор, и как
сейчас помнит тот момент, когда
Элизабет вошла в комнату. У него сразу перехватило дыхание. Вместо шаловливой
девчонки, какой Элизабет уезжала из
дома, стояла красивая, изящная молодая женщина, уверенная в себе и - как он
позже обнаружил - умная и смелая.
Он тотчас же решил, что она будет принадлежать ему, с годами эта решимость
все крепла, подогреваемая близким
соседством. С самого начала Хэмптон знал, что ее отец не согласится на их брак,
однако это обстоятельство его мало
волновало. Он придумал по крайней мере дюжину способов заставить сэра Генри
отдать ему Элизабет в жены, и каждый из
них подразумевал насилие.
Даже когда сэр Генри умер, Элизабет не хватило ума понять, какая из них с
Хэмптоном получится замечательная пара. Но
ничего, со временем она это оценит, Хэмптон не сомневался. Когда они поженятся и
Элизабет станет графиней Бэскомб, все
те усилия, которые он приложил для того, чтобы ее заполучить, окупятся сторицей.
Быть может, Элизабет в будущем и
придется периодически учить уму разуму, поскольку она - особа упрямая и
своевольная. Что ж, совместная жизнь от этого
станет только интереснее.
Оливер представил себе, как трепещет под ним восхитительное юное тело
Элизабет, а он все крепче прижимает ее к
дивану, и почувствовал нарастающее возбуждение. Он вообразил себе, как ласкает
ее восхитительную налитую грудь, как
вонзается в нее, и застонал от страсти. Руки задрожали, тело объял огонь
желания.
Он хотел Элизабет Вулкот уже очень давно. И чем ближе была цель, тем острее
становилось желание, порой ему уже
стало казаться, что он вообще не может думать ни о чем другом. Оливер стиснул
зубы с такой силой, что затрещала челюсть.
Если недоумки, которых он нанял, чтобы притащить ему Элизабет, снова его
подведут, он их в бараний рог скрутит.
Элизабет не сомневалась, что граф жалеет ее. Наверняка он понимает, что она
чувствует себя в Рейвенуорт-Холле
пленницей, хотя дом этот настолько огромен, что в нем можно заблудиться.
Видимо, Уорринг и в самом деле вспомнил, как ужасно сидеть в тюрьме, даже
если в ней на окнах висят шелковые
шторы, а на постели лежат пуховые перины, поскольку на следующий день рано утром
предложил Элизабет и тете Софи
поехать в соседний городок.
- Вам наверняка нужно что-нибудь купить, - сказал он, сидя напротив Элизабет
в столовой. - Ну, там, всякие швейные
принадлежности, ленты... не знаю, что еще покупают женщины, когда по полдня
бродят по магазинам.
Элизабет рассмеялась:
- По правде говоря, у меня все есть, но я с радостью притворюсь, что мне чтото
необходимо, если из-за этого можно
будет поехать в деревню.
Граф усмехнулся, и его серо-голубые глаза насмешливо блеснули.
- Только не отходите от меня ни на шаг. Люди Бэскомба могут оказаться
неподалеку, и я не хочу рисковать.
У Элизабет от радости перехватило дыхание. Провести в компании Николаса
несколько часов... Да об этом можно только
мечтать! Ее, правда, в последнее время беспокоило, что ее все сильнее и сильнее
к нему тянет, однако сегодня, когда
выдалась такая великолепная возможность побыть в его обществе, Элизабет
старалась об этом не думать.
- Что ж поделать? Придется терпеть, - улыбнулась она.
Рейвенуорт, в свою очередь, улыбнулся самым обаятельнейшим образом.
- Тогда, скажем, через час? Я пока распоряжусь подать карету и буду ждать вас
с тетушкой в красной гостиной.
Элизабет радостно кивнула, а два часа спустя их маленькая компания уже
шествовала по шумной улице, заходя то в один
магазин, то в другой. В Севеноуксе как раз был базарный день, и главная улица
городка пестрела разноцветными палатками.
В них шла оживленная торговля фруктами, мясом, сыром, одеждой, старьем, углем,
имбирными пряниками, устрицами - в
общем, всем, что душе угодно. Каждый торговец расхваливал свой товар. По улице
сновали точильщики ножей, предлагая
свои услуги.
Элизабет не нуждалась в покупках, однако это не уменьшало ее радости от того,
что она снова находится среди людей и,
если уж говорить откровенно, что Николас Уорринг сегодня целиком и полностью
принадлежит ей.
Правда, нельзя сказать, чтобы они были совсем уж одни. Их сопровождали лакей
графа Теофилус Суон и камердинер
Элиас Мути. Элизабет вспомнила, что они познакомились с графом в ссылке, оба
были мужчинами сильными и
решительными. Похоже, граф их взял с собой специально, на всякий случай.
Элизабет взглянула на Рейвенуорта. Одет он был весьма элегантно: темнофиолетовый
сюртук, черные панталоны, плотно
обтягивающие мускулистые ноги, белоснежная кружевная рубашка, оттеняющая смуглый
цвет лица. Элизабет поймала себя
на том, что не может оторвать от него взгляда.
- Как же я рада, что мы сюда приехали! - проговорила тетя Софи, бесцеремонно
прерывая ход ее мыслей. - Какой
славный стоит денек!
Она подошла к палатке, где торговали одеждой, чтобы посмотреть алую ленту, а
граф повел Элизабет к следующей
палатке, где продавали веера.
- Нравится? - спросил он, глядя на Элизабет.
Взяв веер в руку, Элизабет с трудом заставила себя посмотреть на прелестную
вещицу.
- Очень. - Она развернула веер. На темном шелке была изображена
очаровательная картина: залитый лунным светом
пейзаж. Для усиления эффекта вся поверхность веера была расшита крошечными
жемчужинками. - Никогда не видела
такой красоты.
Рейвенуорт улыбнулся:
- Тогда он ваш.
- Нет-нет, я не могу... - попыталась было отказаться Элизабет, но граф
перебил ее:
- Я ваш опекун, Элизабет, и имею право покупать вам все, что пожелаю. А я
желаю, чтобы у вас был этот веер.
Элизабет почувствовала, будто ее обдало теплой волной.
- Спасибо, милорд, - проговорила она.
Николас Уорринг снова улыбнулся, и взгляд Элизабет упал на его четко
очерченные губы. Какие они, должно быть,
мягкие и теплые! Поспешно отведя взгляд, она огляделась по сторонам.
- Интересно, куда это тетя Софи запропастилась? - Она обвела взглядом
близлежащие палатки и неспешно
прогуливающихся людей, но тети нигде не увидела. Элизабет понимала, что
опасаться нечего, наверное, просто засмотрелась
на что-то и отстала, однако в сердце ее закралась тревога.
Рейвенуорт тоже оглядел толпу.
- Наверное, она где-то здесь, но нужно все-таки ее отыскать. - Он обернулся к
своим слугам. - Элиас и Тео, поищите
миссис Крэбб. Встретимся здесь же через полчаса. Только глядите в оба, не
покажется ли вам кто-то подозрительным. Очень
может быть, что люди Бэскомба следили за домом. Если это так, они наверняка
последовали за нами и сюда.
- Не беспокойтесь, милорд, - усмехнулся светловолосый Тео, - все будет
нормально. Верно, Мути?
- Еще как верно, - подхватил тот и, посмотрев на графа, сказал: - Мы сейчас
же отыщем леди и приведем ее к вам.
Николас кивнул и взял Элизабет за руку.
- Вы пойдете со мной. И смотрите не отходите, я не хочу вас тоже потерять.
И они пошли по улице, внимательно глядя по сторонам.
- Может быть, она проголодалась, - высказал предположение Рейвенуорт. -
Чувствуете запах жареного? Пойдемте
туда. Вдруг ваша тетя где-то поблизости.
Обняв Элизабет за талию, он повел ее в ту сторону, откуда доносился
аппетитный запах жареного мяса. У постоялого
двора под названием "Жирный бык" жарилась над костром на вертеле огромная свиная
туша. За несколько шиллингов
желающие могли получить порцию свежеприготовленной свинины и большой ломоть
грубого черного хлеба.
Элизабет почувствовала, что у нее в животе пусто, однако есть было некогда.
Среди людей, стоявших вокруг костра,
тетушки Софи не оказалось. Не было ее и среди тех, кто сидел неподалеку за
столиками. И только когда Элизабет с графом
завернули в переулок, она заметила знакомую фигуру. Нагнувшись над кучей мусора,
старушка деловито выуживала из нее
кусочки ржавых петель.
При виде этой картины Рейвенуорт застыл на месте.
- Боже правый! Что это она, черт подери, делает?
Увидев тетю, Элизабет так обрадовалась, что бросилась на ее защиту.
- Она что-то нашла в этой куче. Прошу вас, милорд, не сердитесь. Тетя Софи
наверняка понимает, что ее поведение
нелепо, но ничего не может с собой поделать. Это не в ее власти.
Рейвенуорт фыркнул:
- Но ведь это бред какой-то! Что заставляет ее копаться в мусоре?
Несколько секунд он стоял, наблюдая за тем, как добропорядочная на вид дама в
шелковом розовом платье самозабвенно
роется в куче осколков, тряпья и железок, и его лицо стало грустным.
Он шагнул к тетя Софи, но в этот момент рядом с ней возникла стайка
мальчишек.
- Сумасшедшая старуха! - завопил один из них. - Совсем рехнулась? Зачем тебе
эти ржавые железки?
Лицо тети Софи приняло обиженное выражение.
- Их можно починить и почистить, и они будут как новенькие.
- Вот чокнутая! - закричал тощий мальчишка со светлыми вихрами.
И мальчишки принялись обзывать тетю Софи на все лады и швыряться в нее
камнями.
Лицо Рейвенуорта стало суровым. Грозно нахмурившись, он вышел из тени и
направился к озорникам, явно намереваясь
задать им хорошую взбучку. Он открыл было рот, чтобы выдать гневную тираду, но
вдруг передумал.
При виде разгневанного графа дети замерли от страха: сейчас им попадет!
Элизабет тоже стояла ни жива ни мертва.
Внезапно Рейвенуорт улыбнулся. Отвернувшись от детей, он отвесил тете Софи
легкий поклон.
- Добрый день, мадам. Не возражаете, если я поближе рассмотрю вашу находку?
- Н... нет, - пролепетала тетя Софи. - Пожалуйста, милорд. - И она осторожно
одну за одной стала класть сломанные
железки ему на ладонь.
- Какие прекрасные обломки, мадам. Да... просто великолепные! Я был бы
счастлив предложить вам шиллинг за
каждый.
- Шиллинг? Но ведь...
- В таком случае два шиллинга. Подумайте хорошенько, мадам. Цена отличная.
- Вы предлагаете мне два шиллинга? Но ведь эти обломки...
- Хорошо. Три шиллинга за каждый, но это последняя цена, больше ни пенса.
Несколько секунд тетя Софи ощарашенно смотрела на графа, но, бросив взгляд на
пораженных детей, поняла, какую игру
он затеял.
Улыбнувшись графу, она кивнула:
- Хорошо, ваша светлость, договорились. За три шиллинга я, так и быть,
согласна.
Элизабет прикрыла рот рукой, боясь расхохотаться.
- Если вы не возражаете, - сказал Рейвенуорт, обращаясь к тетушке, - давайте
пройдем на постоялый двор и там
закончим наши дела, да и поесть не мешает. Я что-то сильно проголодался. Может
быть, составите мне компанию?
- Конечно, - с готовностью подхватила тетя Софи. - Буду счастлива.
Дети продолжали во все глаза смотреть на них, а тетя Софи взяла графа под
руку, Элизабет под другую, и они втроем
неторопливо направились в сторону таверны.
Именно в тот момент, когда тетушка растерянно улыбалась графу, Элизабет
поняла, что в Рейвенуорт-Холле она
подвергается гораздо большей опасности, чем если бы оставалась дома.
Не лорда Бэскомба ей нужно бояться, а графа Рейвенуорта, который почти безо
всякого труда сумел занять в ее сердце
весьма комфортабельный уголок.
Глава 5
Николас взглянул на обнаженную женщину, лежавшую на огромной кровати под
пологом. Ее длинные черные волосы
накрыли плечи шелковистой волной, щеки окрасил нежный румянец, веки, окаймленные
густыми черными ресницами, чуть
подрагивали, маленькие белые зубы впились в нижнюю губу.
Приподнявшись на локтях, он снова вошел в нее, и она застонала. Тело ее,
охваченное блаженным экстазом,
содрогнулось. Граф весь напрягся, ожидая, что сейчас последует ее примеру,
однако этого не произошло, он словно
оцепенел.
Он закрыл глаза и представил вместо Мириам другую женщину - с темно-рыжими
волосами, сверкающими зелеными
глазами. Ноги у той женщины были длиннее, тело стройнее, а грудь более полная и
высокая. Интересно, какие у нее соски?
Маленькие и упругие или крупные и темные, как у Мириам? Чем пахнет ее кожа?
Покрыто ли ее тело крохотными
веснушками, такими, какими усеяны щеки?
Интересно, что испытал бы он, погружаясь в ее нежное девичье тело? Живо
представив себе все это, граф почувствовал,
что вот-вот достигнет столь долго ожидаемого блаженства. Еще раз с силой войдя в
лежавшую под ним нелюбимую
женщину, он, глухо застонав, содрогнулся в сладостном экстазе.
Граф молча наблюдал, как Мириам поднялась с постели, привела себя в порядок,
оделась и вышла из спальни.
Но на сей раз он за ней не последовал.
Элизабет сидела на кованой скамейке у высокой каменной стены, ограждавшей
сад. Ветви платана, уже усеянные
набухшими почками, отбрасывали на землю причудливые тени. На одной из них висела
деревянная кормушка, выполненная
в виде миниатюрного замка. Маленькая певчая птичка с фиолетово-коричневым
оперением и коротким хвостом сидела на
крошечном разводном мосту замка и клевала семечки.
Элизабет улыбалась, очарованная ее быстрыми движениями, а малышка
поворачивала головку и, в свою очередь,
наблюдала за Элизабет.
С дорожки донесся звук легких, словно идущий почти не касался земли, шагов, и
Элизабет порывисто обернулась.
- Простите, я не хотела вам помешать, - проговорила подошедшая к ней женщина
и улыбнулась холодной улыбкой. -
Вы, должно быть, мисс Вулкот?
Элизабет встала.
- Да, я Элизабет Вулкот.
Перед ней стояла красивая темноволосая, облаченная в шелковое платье женщина.
У Элизабет больно сжалось сердце.
Она сразу же узнала Мириам Бичкрофт, леди Дэндридж - любовницу Николаса
Уорринга.
- Я очень надеялась вас встретить, - проговорила виконтесса, еще раз холодно
улыбнувшись. - Меня зовут леди
Дэндридж. Я близкая подруга графа.
- Леди Дэндридж... да, я вас знаю. Мне уже доводилось видеть вас в
Рейвенуорт-Холле.
Черные брови виконтессы удивленно поднялись:
- Вот как?
Элизабет лишь улыбнулась. У нее не было никакого желания что-либо объяснять
любовнице Рейвенуорта.
- Боюсь, его светлости сейчас нет дома. Насколько мне известно, он поехал по
каким-то делам к своему арендатору.
- Мне об этом сообщили. - Обернувшись, леди Дэндридж бросила взгляд на
огромный серый дом. - В доме так тихо.
На Ника это совершенно не похоже. Обычно у него всегда уйма гостей. Очевидно,
все уехали в город.
- Не сомневаюсь, что они вернутся, - проговорила Элизабет, даже не пытаясь
скрыть сарказма.
Виконтесса прищурила свои синие, словно сапфиры, глаза, опушенные густыми
черными ресницами.
- Насколько я вас поняла, вас это не очень радует.
- Я здесь сама гостья и не имею никакого права давать оценку друзьям его
светлости. Кроме того, я знакома лишь с
некоторыми из них.
Виконтесса махнула рукой, затянутой в безукоризненно белую перчатку, и
Элизабет машинально взглянула на свои голые
руки, от долгого пребывания на солнце покрытые веснушками.
- Согласна, они далеко не бриллианты чистой воды, - заметила леди Дэндридж. -
Что у них общего с Ником, ума не
приложу. - Она улыбнулась Элизабет понимающе и чуть снисходительно. - Впрочем,
людей, которых притягивает
богатство и высокое положение Рейвенуорта, не так уж мало.
Поняв, на что она намекает, Элизабет гордо вскинула голову:
- Я в этом не сомневаюсь.
- Жена его была из этой же категории. Вы знаете, что он был женат?
- Естественно, знаю.
Но она никогда не представляла себе графа в роли чьего-то мужа, и напоминание
о том, что он был женат, причинило ей
острую боль.
Вздохнув, Мириам проговорила:
- Очень многие не знают. Ник никогда не говорит о Рейчел, и его друзья тоже,
иначе они рискуют испортить с ним
отношения.
- Вы хотите сказать, что она вышла за него замуж по расчету?
- Тут двух мнений быть не может: Рейчел хотела заполучить его деньги. В конце
концов, Ник был наследником
огромного состояния. Именно поэтому она и вышла за него замуж.
Элизабет пожала плечами:
- Браки часто совершаются именно по этой причине. Ничего странного в этом
нет.
- Верно. Поэтому я и хотела узнать, что интересует в данном случае вас, но
если вы думаете... Элизабет раздраженно
возразила:
- Я не хочу от Николаса Уорринга ничего, кроме защиты. И он любезно
согласился мне ее предоставить. Если вы
боитесь, что я могу каким-то образом помешать вашей... дружбе... с графом,
уверяю вас, вам не о чем беспокоиться. Я вам
уже сказала, что нахожусь не в том положении, чтобы одобрять или не одобрять
людей, которых лорд Рейвенуорт выбирает
себе в друзья.
Несколько секунд леди Дэндридж размышляла над ее словами.
- Наверное, я ошиблась, - наконец проговорила она, окидывая взглядом
простенькое муслиновое платье Элизабет. От
этого пристального взгляда не ускользнули ни следы грязи на подоле, ни пятна от
травы на нижней юбке. - Вы совсем не
такая, какой я вас представляла. Теперь, когда мы с вами познакомились, я вижу,
что сделала в отношении вас неверные
выводы. - Что означало: для такой красавицы и умницы, как леди Дэндридж,
Элизабет не соперница. - Надеюсь, вы
понимаете, что я беспокоюсь лишь за благополучие Ника.
Леди Дэндридж снова улыбнулась своей холодной сдержанной улыбкой и
продолжала:
- Однако будет лучше, если вы не станете рассказывать о нашем разговоре
графу: он не любит, когда обсуждают его
жену.
- Конечно, - согласилась Элизабет. - Я ему ничего не скажу.
Рейвенуорт вряд ли одобрил бы то, что Элизабет перемывала его жене косточки,
да еще в компании его любовницы.
- Тогда позвольте с вами попрощаться. Наслаждайтесь общением со своими
птичками, мисс Вулкот. Не сомневаюсь,
граф Рейвенуорт тоже сочтет это занятие очень увлекательным.
Она рассмеялась звонким самодовольным смехом и уверенным шагом направилась к
дому.
А Элизабет ощутила какое-то странное опустошение. Почему? Она и сама не
знала. Какое ей дело до того, что у графа
есть любовница? Да пусть хоть дюжину заведет!
Но глядя, как очаровательная Мириам Бичкрофт входит в дом графа с таким
видом, словно он ее собственный, Элизабет
чувствовала, что сердце ее разрывается от горя.
День клонился к вечеру. Было довольно ветрено, но не очень холодно. Сквозь
белые перистые облака проглядывало
солнышко. Притаившись за стволом высокого кипариса, росшего в самом дальнем углу
сада, Чарли Баркер толкнул локтем
Натана Пила.
- Видел ее? Она каждый день сюда приходит в это время. Запросто можем ее
схватить.
- Рискованно, черт подери, - возразил Чарли. - Охрана графа запросто может
нас засечь.
- Он ее выставил ближе к лесу. Наверное, решил, что мы мимо нее не проскочим.
- А еще он, наверное, думал, что у нас не хватит наглости залезть к нему в
сад.
- А у нас хватило, верно?
Чарли взглянул на своего дружка, и его рот, спрятанный в густой рыжей бороде,
растянулся в улыбке.
- Ага. Только нужно быть поосторожнее, чтобы нас не сцапали. Лучше не
вылезать отсюда средь бела дня, дождемся
ночи. Девчонка и после ужина сюда выходит. Вот тогда-то мы ее и схватим.
- А вдруг она вообще не выйдет? Приготовим лошадей, а она останется сидеть
дома? Давай лучше днем.
Чарли почесал бороду.
- Я бы не стал рисковать. Лучше уж немного подождать, посмотреть, как пойдут
дела, а потом в темноте подкрасться к
ней и схватить.
Натан стал спорить, но Чарли бросил на него такой взгляд, что тот осекся.
- Что, не терпится на виселицу, кретин?
Уродливое лицо Натана побледнело.
- Ну что ты! Конечно, нет.
- Тогда шевели мозгами, черт тебя подери! Лучше запастись терпением и
действовать наверняка, чем совать свою
голову в петлю.
Натан на редкость энергично закивал. Слишком уж живо представил себе, как
колышется на лондонском ветру его тощее
тело.
- Ладно, давай подождем. Но не забывай: если нас не вздернет на виселицу
палач, то уж этот хладнокровный ублюдок,
на которого мы работаем, уж точно нам мозги вправит.
Ник нашел Элизабет в библиотеке. Она сидела на подоконнике и читала. Он
только что приехал и еще не успел
переодеться, так и отправился искать свою подопечную в стареньких запыленных
сапогах для верховой езды. Шляпу и
куртку, правда, снял и перебросил через плечо, а войдя в библиотеку, и вовсе
швырнул их на стул.
Элизабет сидела, уткнувшись носом в книгу. Волосы ее были заплетены в толстую
косу. Несколько кудряшек выбились и
упали ей на лоб. Услышав, как открывается дверь, Элизабет подняла голову и
увидела графа. Глаза их встретились. Нику
пришло в голову, что они не виделись с тех пор, как ездили в Севеноукс, и он,
оказывается, по Элизабет соскучился. Мало
того, при виде Элизабет его вдруг охватило желание, и это открытие Ника отнюдь
не порадовало.
- Опять читаете, как я погляжу. Так и знал, что найду вас здесь.
Элизабет спрыгнула с подоконника.
- Вы меня искали, милорд?
- Честно говоря, да. Мне доложили, что сегодня в мое отсутствие ко мне
приезжала гостья. - Элиас уже рассказал ему о
визите Мириам. Слуги были преданы графу безгранично и информировали его обо
всем, что происходит в РейвенуортХолле.
- Поскольку вы беседовали с ней вместо меня, мне любопытно было бы
узнать, что она вам говорила.
Элизабет напряглась и осторожно сказала:
- Леди Дэндридж шла по саду, как вам, без сомнения, докладывали. Естественно,
она искала вас. Мы говорили совсем
мало. Полагаю, она, как обычно, приезжала для того, чтобы развлечься.
Граф криво усмехнулся.
- Вот как? А откуда вам, собственно, известно, что она приезжает сюда
развлекаться, мисс Вулкот?
Элизабет закрыла книгу, однако по-прежнему держала между страницами палец,
видимо надеясь после ухода графа
возобновить чтение. Она читала "Песни познания" Уильяма Блейка - книгу, которую
он очень любил.
- Я не глупа, милорд, и понимаю, зачем виконтесса приезжает сюда.
Граф удивленно вскинул брови:
- Неужели? - Он в этом сильно сомневался. Правда, она могла догадываться, но
далеко не обо всем, а уж о том, что
графиня ему надоела, наверняка не имела ни малейшего понятия. - И как я понимаю,
вы наших отношений не одобряете?
Перекинув косу на грудь, Элизабет машинально принялась теребить ее кончик.
- Я нахожусь не в том положении, чтобы одобрять или не одобрять ваше
поведение.
- А если бы вам было дано такое право, - настойчиво проговорил граф, - вы бы
отнеслись к леди Дэндридж
неодобрительно?
Элизабет отвернулась. Лицо ее стало непроницаемым.
- Она чрезвычайно красива.
- Это верно. - Граф подошел к Элизабет и остановился всего в нескольких футах
от нее, у маленького столика, на
котором стояла белая свеча в подсвечнике. - А еще она эгоистична и испорченна.
Элизабет промолчала, однако окинула графа удивленным взглядом.
- А что еще вам говорила ее светлость?
Элизабет была одета в зеленое шелковое платье на тон светлее, чем ее глаза, с
рисунком в виде веточек. В нем она
выглядела совсем молоденькой и в то же время необыкновенно женственной.
- Думаю, что после знакомства со мной она успокоилась. Ей стало очевидно, что
я не представляю никакой угрозы ее
положению.
Граф удивленно взглянул на Элизабет. Неужели она и в самом деле не понимает,
что чувствует мужчина в ее
присутствии? Неужели не догадывается, что одного взгляда на нее достаточно,
чтобы самый что ни на есть пресыщенный
повеса воспылал желанием? Ну и слава Богу, что она об этом не догадывается.
- Никакого положения у леди Дэндридж нет, - заметил он. - В последнее время я
все больше и больше склоняюсь к
выводу, что эта особа мне надоела.
Он швырнул на стол кожаные перчатки, которые до сих пор держал в руках.
- Так что в будущем скорее всего ее визиты, в Рейвен-уорт-Холл совсем
прекратятся или будут редкими и
непродолжительными.
Несколько секунд Элизабет молчала, в упор глядя на графа, и наконец
проговорила:
- Вы сердитесь за то, что она ко мне подходила. Вам неприятно, что ваша
любовница разговаривала с вашей
подопечной. Леди Дэндридж это предвидела.
- Леди Дэндридж обладает поистине необыкновенной проницательностью. Однако я
намереваюсь закончить наши с ней
отношения совершенно по другой причине.
- Если из-за того, что я живу в вашем доме...
- Ваше присутствие не имеет к этому никакого отношения. Я вам уже говорил,
что не собираюсь из-за вас менять свой
образ жизни.
- Тогда почему?
- Мириам Бичкрофт капризна и своенравна. Мне надоели ее детские выходки.
Склонив голову набок, Элизабет некоторое время размышляла над его словами,
после чего заметила:
- Думаю, какая-то другая женщина вызвала ваш интерес. У такого человека, как
вы, наверняка на примете немало
женщин, которых он с удовольствием бы соблазнил.
Черт подери, она и в самом деле необыкновенно наивна, и слава Богу! Если бы
она хоть на мгновение заподозрила, что
всякий раз, когда он ее видит, его охватывает безудержное желание, она бы, забыв
о страхе перед Бэскомбом, понеслась бы,
как испуганный заяц. Впрочем, ей не о чем беспокоиться. Он не позволит желанию
вырваться на волю. Он дал Элизабет
слово и не намерен его нарушать.
И граф сказал Элизабет то, чего она ожидала.
- Мужчине необходима женщина, Элизабет. Мы с женой разошлись девять лет
назад.
- Я знаю, - проговорила Элизабет, и черты ее лица смягчились. - Мне очень
жаль, милорд.
Черт бы ее побрал! Не нужна ему ее жалость! Пытаясь скрыть смущение, Ник
сердито буркнул:
- Нечего меня жалеть. Я счастлив, что живу так, как пожелаю, и мне не перед
кем отчитываться.
И прежде чем Элизабет заговорила, прежде чем смогла прочесть в его глазах,
что свобода, за которую он заплатил такую
дорогую цену, больше ничего для него не стоит, повернулся и направился к двери.
- Продолжайте наслаждаться Блейком, мисс Вулкот, - бросил он и, выйдя за
дверь, с облегчением вздохнул.
Элизабет сидела за обеденным столом напротив тети Софи. Последние из гостей
его светлости разъехались по домам, и, к
удивлению Элизабет, граф пригласил их с тетушкой на ужин.
Элизабет расправила салфетку, которой она прикрыла юбку зеленого шелкового
платья, и взглянула на графа. Он был
неотразим в своем темно-фиолетовом сюртуке, украшенном серебристым бархатным
поясом, белой батистовой рубашке,
черных панталонах и черных, начищенных до блеска сапогах.
Лакей поднес графу блюдо с жареным фазаном, и тот одобрительно улыбнулся.
Элизабет смотрела на Николаса, не в
силах оторвать взгляда. Боже правый! Как можно быть таким красивым? Лицо его
было сурово, четкие черты придавали ему
непроницаемое, холодное и даже несколько жестокое выражени
...Закладка в соц.сетях
