Жанр: Любовные романы
Настоящая жена
...уты, и она скоро убедилась, что он не помышлял даже о том, чтобы
сдвинуться с места.
Повернувшись на бок, Лили оперлась на локоть, глядя на него сверху вниз.
Хантер лежал с закрытыми глазами, заложив руки за голову. Его грудь
равномерно поднималась и опускалась. Впервые она видела на его замкнутом
лице выражение умиротворенного спокойствия. Ей до безумия захотелось к нему
прикоснуться.
Нагнувшись, она коснулась его приоткрытых губ. Хантер не пошевелился, не
ответил на ее поцелуй.
Лили неохотно оторвалась от него.
— Целуй меня, пока я не возьму тебя. — Его голос звучал хрипло, но в нем
были отчетливо слышны властные нотки.
Лили уже начала привыкать к его манере общения. Хантер был нетерпим, иногда
откровенно груб и прямолинеен, порой жесток. И не ведал сострадания. Но
противиться его природному магнетизму было невозможно.
Он сел на покрывале, мимолетно заглянул ей в глаза и распахнул половинки ее
топа. Взгляд мужчины прожигал ее насквозь. Лили чувствовала, как ее грудь
тяжелеет и словно тысячи покалывающих иголочек касаются кожи. Ее дыхание
участилось. Широко раскрыв глаза, она ждала его следующего шага.
Удерживая ее взгляд, Хантер потянулся к корзинке для пикника и вытащил
армейский нож. В его глазах вспыхивали и гасли искры желания и страсти,
когда он очень медленно придвинулся к ней.
Лили сидела не шелохнувшись, скорее завороженная, чем испуганная.
— Что ты делаешь? — спросила она, глядя на блики солнца на стальном лезвии.
— Собираюсь очистить свой фруктовый десерт от лишнего, — играя ножом, сказал
он, затем осторожно подцепил ткань кончиком ножа и потянул. Тонкий материал
не выдержал подобного обращения и порвался. Всколыхнувшись, ее груди упали —
прямо в его подставленные ладони. Удерживая их в своих руках, он вернул ее
поцелуй — неторопливый, чувственный, дразнящий...
— Ложись! — хрипло велел он.
Скорее догадавшись, чем услышав его слова, Лили подчинилась, дрожа от
нетерпения.
Но Хантер и не думал спешить.
Словно испытывая ее, он не торопясь расстегнул молнию на юбке, чрезвычайно
медленно спустил ее, снял, как будто ненароком коснувшись трусиков, и замер
на томительные пару секунд.
Это было соблазнение опытного и искушенного мужчины. Будь на месте Хантера
кто-нибудь другой, она, может, была бы смущена и даже испугана, но ему она
верила.
Верила? Осознание этого опалило мозг.
Хантер был последним человеком, которому можно доверять, но тогда... тогда
почему в его руках она чувствует себя в безопасности?
— Не думал, что мне так понравится моя новая игрушка, — снова взяв в руки
нож, сказал он. Стремительно подавшись вперед — так, что она даже не успела
подумать, что он задумал, — он ловко разрезал ее трусики. Жаркая волна
сотрясла ее тело, огненными ручейками собираясь между бедер.
— Это был мой любимый комплект белья, — прошептала она.
— Я куплю тебе другие. — Его горящий взгляд встретился с ее глазами. — Ты
прекрасна, Лили.
Она действительно чувствовала себя прекрасной. Ее инстинкты, которым она
доверилась вопреки рассудку, были безошибочны — время, проведенное с ним,
останется в ее памяти навсегда.
— Ты думаешь о том, чтобы возобновить учебу? — лаская ее, спросил он как ни
в чем не бывало.
Лили чуть не засмеялась. Она умирает от желания, а он спрашивает об учебе!
Невероятно.
— Иногда, — закрыв глаза, сказала она.
— Жалеешь, что бросила учебу?
— У меня не было иного выбора.
— Отвечай на вопрос, Лили.
— Каждый день, — помолчав, сказала она.
— Если бы у тебя был выбор, ты бы вернулась в университет?
— Да, я хотела бы вернуться, но мне нужно работать, чтобы жить.
— Не нужно, если ты выйдешь за меня. — Хантер сжал ее запястья, вынуждая
открыть глаза.
— Ничего не получится.
Их взгляды встретились.
— Только на год! Год, который изменит все наши жизни: твою, мою, моей
сестры. Подумай об этом.
— Я бы согласилась, если бы только могла понять, что тобой движет. Почему ты
так уверен, что твой брак поможет твоей сестре? Почему вообще хочешь
жениться ради нее?
— Потому что я могу и хочу ей помочь. — Его лицо приобрело замкнутое
выражение.
Солнечный день вдруг превратился в пасмурный. Было очевидно, что тема
закрыта и она не услышит больше ни слова.
— Дай мне бокал, — попросила она.
— Ты вроде говорила, что не пьешь?
— Для редких случаев я делаю исключение.
Хантер молча налил ей бокал вина и протянул его ей, ловя ее взгляд. В его
глазах пылал огонь. Почти в ту же самую секунду Лили поняла, что у него на
уме. Однако все мысли покинули ее, едва его горячий язык коснулся ее
разгоряченной кожи. С ее губ сорвался сдавленный стон. Она уже давно горела
от снедавшего внутреннего пламени, который зажгли в ней его умелые ласки.
— Только подумай, Лили, — сказал он голосом, от которого ее сердце дрогнуло.
— Сколько нас ждет восхитительных дней и... ночей. — Еще одно дразнящее
движение его языка — и все мысли ее покинули. — Ваш прекрасный дом останется
у вас. Ты сможешь закончить учебу.
Его хрипловатый голос обволакивал, рождая в ее теле дрожь. Его язык творил с
ней что-то невероятное, и все ее силы уходили на то, чтобы не потеряться в
вихре закруживших ее ощущений.
— Помни, я не отступлюсь, — предупредил он, скользя вдоль ее тела.
Лили судорожно сглотнула, на миг забыв, о чем они говорят.
— Ты выйдешь за меня, Лили. — В его хриплом голосе послышались угрожающие
нотки.
Он расстегнул молнию на джинсах, и от этого звука, который нес в себе ее
освобождение, тело Лили выгнулось дугой, жаждая его последнего завершающего
удара. Ее разум окончательно капитулировал.
— Да, — выдохнула она. Все ее мысли были сосредоточены только на том, когда
она почувствует его внутри себя, частью себя.
Хантер словно только этого и ждал. Он ворвался в нее, и Лили издала громкий
вскрик, который сменился стоном наслаждения.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Холод золотого кольца на пальце привел Лили в оцепенение. Ее подпись на
контракте, который она подписала не глядя, казалась пустяком в сравнении с
тем, что происходило сейчас. Слова клятвы в любви и верности, которые они
повторяли вслед за священником, казались ей кощунством, но она тем не менее
молча поставила свою подпись на документе, который официально объявлял о
том, что они стали законными мужем и женой.
Хантер целовал ее снова и снова, чтобы доказать искренность своих чувств
перед ее матерью и родственниками, а также перед многочисленными
фотографами.
Он оказался непревзойденным актером. Глядя на него, никому бы и в голову не
пришло, что их свадьба ненастоящая. А благодаря деньгам и связям Хантера
свадьба была организована так, что все считали, что к ней готовились
несколько месяцев, а не считанные недели.
— Ты выглядишь королевой, — прошептал ей на ухо Хантер, кружа ее в танце. —
И королеву я чувствую в своих объятьях. Памятный день.
— Хантер, пожалуйста. — Лили почти остановилась, но снова Хантер увлек ее за
собой. — Тебе не стоит притворяться передо мной. Мы оба знаем, что наша
свадьба ненастоящая.
— Ты не права, и ты прекрасна. Будь все так, как ты говоришь, я бы не
чувствовал гордости от того, что ты стала моей женой. — Его губы прижались к
ее губам, заглушая готовый сорваться протест.
И Лили подчинилась. Проще и безболезненнее поверить его словам, чем
терзаться сомнениями, — она уже его жена.
— Что это за слизняк разговаривает с Эммой? — вдруг нахмурился он.
Лили повернула голову, найдя среди гостей его красавицу сестру. Она уже
убедилась, что в комплиментах, которые Хантер расточал перед ней,
расхваливая сестру, не было ничего предвзятого: Эмма действительно играла
божественно.
— Это не слизняк. Это мой кузен Джим.
— Какого черта он ошивается вокруг нее?
— По-моему, он принес ей выпить, и теперь они болтают.
— А по-моему, он ее охмуряет.
— А по-моему, она не прочь, чтобы он ее охмурил. — Лили взяла его за
подбородок и заставила посмотреть на себя. — Что ты так набычился? Для
молодых одиноких людей это так естественно.
— Но...
— Но ей двадцать пять лет, — перебила его Лили. — Она очень красива и
талантлива. Что тебе здесь непонятно?
Он немного расслабился.
Танец закончился. Подошла ее мать и, наверное, в сотый раз поздравила молодых и пожелала им счастья.
— Рад, что вам понравилась свадьба, миссис Харпер... Кэтрин, — поправился
он.
— Я ни за что не поверю, что свадьба могла кому-нибудь не понравиться. Очень
счастлива за вас. Хотя, должна сказать, это стало для меня полнейшей
неожиданностью.
— Понимаю ваше состояние, Кэтрин. Но мы с вашей дочерью решили, что
откладывать свадьбу не имеет смысла. Поверьте, любовь также застала нас
врасплох, но мы уверены в своих чувствах.
— Глядя на вас, я верю, что ты сможешь сделать мою дочь счастливой, —
засияла мать Лили. — Да и она как будто светится, когда ты рядом. — Ее
улыбка немного померкла. Она коснулась щеки Лили, которая невольно
зажмурилась, предчувствуя, что за этим последует. — Твой отец был бы очень
горд и счастлив за вас, дорогая. Ты знаешь, Хантер, — обратилась она к зятю,
— они ведь так близки...
Лили почувствовала, как напрягся Хантер, когда ее мать вдруг употребила
настоящее время, но, к ее облегчению, он промолчал.
— Он был чудесный человек, — как ни в чем не бывало продолжала Катрин. На ее
лице появилась немного печальная улыбка. — Ну что ж, не буду омрачать такой
счастливый день грустными воспоминаниями.
Она обняла Хантера, поцеловала Лили и отошла.
— С тобой все в порядке? — спросил Хантер с несвойственной ему
участливостью.
— В полном, — ответила Лили, избегая смотреть ему в глаза.
Хантер вывел ее на балкон. Лили с наслаждением вдохнула свежий воздух.
— Лили, скажи правду. Врать у тебя получается не очень.
— Наверное, это от таблеток, — попыталась она уклониться от ответа.
— Брось, Лили. — Он сжал ее запястья. — Ты сама сказала, что риска
беременности нет.
— Так и есть. — В ее голосе послышалось раздражение. — Зато после этих
таблеток есть тошнота и расстройство желудка.
— Почему ты не хочешь сказать мне главной причины?
— Ах, тебе нужна главная причина? — Ее самообладание испарилось. —
Пожалуйста. Не знаю, как ты, но я чувствую себя чужой на своей собственной
свадьбе. Мне тяжело притворяться, что я счастлива, когда это на самом деле
не так.
— Почему ты должна притворяться? Я, например, счастлив.
— Ты издеваешься? Как ты можешь быть счастлив, зная, что дурачишь всех?
— Мы никого не дурачим. В отличие от других пар. Мы находим друг друга
привлекательными, мы оба знаем, ради чего заключили этот брак. По-моему,
немногие могут похвастаться подобной честностью.
— Возможно.
— Ты опять не говоришь мне главной причины. Мне показалось или тебя
действительно расстроило то, что сказала твоя мать об отце?
— Давай оставим эту тему, — попросила Лили, закусив губу, чтобы удержать
подступившие слезы.
Хантер коснулся ее щек, и она поняла, что сделать это ей не удалось.
— Я знаю, что ты чувствуешь, Лили, — негромко сказал он.
— Откуда?
— Я потерял родителей год назад, — напомнил Хантер.
Лили покачала головой. Нет, он не знает. Потому что он не знает тайны,
которую знает она и которую она всем сердцем желала бы не знать.
— Нет, не знаешь, — прошептала она:
— Скажи мне, Лили.
— Мне нужно поправить макияж. Я быстро. — Она вывернулась из его рук и
устремилась прочь.
О, как бы ей хотелось открыть ему эту тайну, которую она никак не может
забыть!
Какое же это облегчение — побыть одной, пусть даже несколько минут! Лили не
знала, что так напряжена, пока не посмотрела на себя в зеркало. И тут к ней
подошла женщина.
— Думаю, наслаждаетесь днем? — поинтересовалась она. Правильная речь и
красивый голос незнакомки вполне соответствовали ее дорогому наряду.
Лили улыбнулась, уверенная, что их не представили, потому что эту красавицу
она бы не забыла: стройная фигура, обтянутая серебристым платьем, черные
блестящие волосы, свободно лежащие на плечах, покрытых ровным загаром.
— Стараюсь. Мне кажется, нас не представили?
— Нет. — Их глаза встретились в зеркале. — Я та, кому вы обязаны своей
свадьбой.
Лили всмотрелась внимательнее и вздрогнула от пронзительной боли в ее глазах и затаенной ненависти.
Кажется, она знает эту женщину. Это та, о которой Хантер говорил, что она
якобы полностью оправилась от своей любви к нему.
Спасибо тебе огромное, Хантер.
Благодаря ему она, кажется, только что приобрела врага.
— Должно быть, вы Абигейл, — вежливо сказала Лили. — Хантер много говорил о
вас. И теперь я знаю, почему он так высоко вас ценит. Вы проделали
колоссальную работу.
— О, это было больше, чем работа.
Женщина наклонилась к ней, и в нос Лили ударил ощутимый запах спиртного. Она
почти физически ощутила исходящую от Абигейл ненависть.
— Вы, конечно, не ожидаете услышать мои поздравления? — едко
поинтересовалась Абигейл.
— За последние несколько недель со мной столько всего приключилось, что я
научилась относиться ко всем
случаям
с подозрением.
— Все же хочу кое-чем с вами поделиться. Хантер не в состоянии оставаться
верным даже на пять минут. Можете мне не верить, но это так.
— Спасибо, — вежливо поблагодарила Лили, молясь, чтобы кто-нибудь вошел в
туалет и прекратил эту ужасную сцену.
— Советую вам не расслабляться, миссис Майлз. Предупреждаю по-свойски: если
не я, то кто-нибудь обязательно попробует соблазнить вашего мужа.
— Прошу вас, не стесняйтесь, — мило ответила Лили. — Понимаете, какая
ситуация... Так уж получилось, что я верю своему мужу.
— Тогда вы просто дурочка.
Абигейл презрительно фыркнула и, вздернув подбородок, удалилась.
— Что-то ты долго, — целуя ее в щеку, заметил Хантер.
— Я бы не задержалась, если бы не твоя бывшая спятившая подружка!
Если она надеялась хоть как-то уязвить его резкостью своего тона, то
ошиблась. Хантер усмехнулся и потащил ее танцевать — подальше от ушей
внимательно прислушавшихся к их разговору гостей.
— В самом деле? Не терпится услышать.
Лили бросила на него сердитый взгляд. Он насмешливо поднял брови, и ее
злость сразу исчезла. Хантер был испорченным эгоистом до мозга костей, но
чертовски обаятельным, к сожалению.
— Заметка на будущее, Хантер: я больше не потерплю такого ответа.
— Разве я говорил, что ты моя первая и единственная любовь? — посмеиваясь,
сказал он.
— И поэтому ты пригласил всех своих бывших на свадьбу?
— Да ладно тебе. Лучше скажи, на кого это ты наткнулась?
Лили открыла рот, но вовремя вспомнила восточную мудрость, гласившую, что
врага нужно держать к себе еще ближе, чем друга. Добавив в голос
беззаботности, она сказала:
— В общем, это не важно. — Ее голос посерьезнел. — Я сказала ей, что верю
тебе, так что будь добр, не выстави меня на посмешище. Хотя наш брак
фиктивный, я бы не хотела, чтобы расползлись сплетни, будто ты мне
изменяешь.
— Можешь быть уверена: их не будет.
И Хантер прижал ее к себе так крепко, так уверенно, что Лили ему поверила.
— Добро пожаловать домой.
Хантер толкнул немыслимых размеров дверь и пропустил Лили вперед.
Больше похоже на номер в отеле, подумала она про себя.
Пентхаус Хантера, их пентхаус, поправилась Лили, занимал весь этаж дома.
Одна стена была сплошь из стекла, и перед Лили открылся вид ночного
Мельбурна на фоне полуночного неба.
Обстановка, как и следовало ожидать, оказалась на высшем уровне: изысканный
интерьер, великолепный дизайн, дорогая мебель и суперсовременная техника.
— Экскурсия?
Она помотала головой.
— Я сама, если не возражаешь.
Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что эти роскошные
апартаменты — не дом в традиционном понимании. Здесь ничего не говорило о
характере их владельца. Хантер и не подозревал, какое верное слово он
подобрал, говоря об
экскурсии
. Побродив по его апартаментам, можно было
легко представить, что бродишь в выставочном зале.
— Перекусить не хочешь? — раздался за ее спиной его голос, когда Лили
остановилась у кухни. — Можем заказать еду из ресторана.
— Мы также можем приготовить себе что-нибудь сами, — ответила она,
оценивающе взглянув на огромный холодильник. — Шикарная у тебя квартира.
— Была бы, если бы не эта идиотская картина, — хмыкнул Хантер, указывая на
картину с изображением треугольника, нарисованного поверх круга.
Лили позабавило искреннее возмущение, прозвучавшее в его голосе.
— Картину можно снять. Но если она тебе так не нравится, зачем ты ее
покупал?
— Все этот чертов дизайнер. Я уж не помню, что он лопотал, но он так
настаивал!
Затем Хантер предложил вернуться в гостиную. Смутное отражение силуэта
Хантера в окне заставило ее вспомнить, кто она и кто он. Как такое могло
случиться, что она не только — по воле случая, не иначе, — встретила этого
мужчину, но даже стала его женой?
Немыслимо!
— Ты понравилась Эмме, — раздался над ее ухом его голос.
Хантер обнял ее и привлек к себе. Лили доверчиво прижалась к нему.
— И она мне. Хотя она оказалась совсем не такой, какой я себе ее
представляла.
Лили задумалась, подбирая слова. Она ожидала увидеть молодую печальную
женщину, возможно, чуть нервную и пугливую. Поэтому была удивлена, когда
Хантер представил ей девушку с сияющими глазами, жизнерадостную и острую на
язык. Хотя, конечно, Эмма могла быть не только талантливой пианисткой, но и
искусной актрисой...
— Твоя мама мне понравилась, хотя она... ммм... немножко с чудинкой, — вдруг
со смешком сказал Хантер.
— Под
чудинкой
ты подразумеваешь, что она говорит об отце, словно он не
умер, а вышел в бар пропустить пару-другую кружек пива и вернется с минуты
на минуту? — Лили чуть отодвинулась. — Ты не представляешь, как меня это
раньше тревожило. Сейчас же вызывает только улыбку.
— Все равно странно. — Его хватка усилилась, словно он чувствовал, что, если
не будет держать ее, она вырвется из его рук. — Еще более странным мне
кажется твое неверие в любовь. Если бы ты знала моих родителей, то не
удивилась бы, почему я так скептически настроен, когда слышу слово
люблю
.
Но то, как твоя мать отзывалась о твоем отце, заставило меня задуматься, что
искренняя любовь имеет право на существование.
Лили колебалась. Может, их брак с Хантером основан не на любви, но она почему-
то считает его своим другом. А ей так давно было не с кем поделиться...
Может, станет чуточку легче, если она выговорится?
— Когда я была маленькой, я тоже верила, что они любят друг друга, — наконец
решилась она. — Мои детство и юность были счастливыми и безоблачными. Когда
я чуть подросла, то с удивлением слушала своих друзей, которые жаловались,
что родители их не понимают. Вот это казалось мне странным — я считала отца
и мать своими друзьями.
— Но?..
— Я не хочу об этом говорить, — прошептала она, однако слова слетали с языка
помимо ее воли. — Незадолго до смерти отца мама попросила меня подняться на
чердак и принести фотографии. Разбирая коробки в поисках альбома, я
наткнулась на несколько писем. — Она на секунду замолчала, словно собираясь
с силами, затем продолжила: — Некоторые были адресованы отцу и написаны
незнакомым мне женским почерком. Некоторые отец писал этой женщине.
От ее лица отхлынула вся кровь, и Хантер понял, что это не было пустяком,
как ему показалось сначала. Он молча ждал продолжения, внимательно глядя на
нее.
— Они переписывались два года. Это началось, когда мне было примерно
двенадцать лет.
— Ты прочла их?
— Все до единого. — Она закрыла глаза. — А потом сожгла.
— Твоя мать знает об этом?
— Нет. — Лили медленно покачала головой. — Я сразу же бросилась к Марку за
утешением, а нашла...
— Его в постели со своей предполагаемой лучшей подругой, — спокойно закончил
Хантер. — Должно быть, это стало для тебя шоком.
Это стало для нее не просто шоком. Это значило крушение ее мира, ее надежд.
— Я не могла сказать матери о своей находке. Это значило отобрать у нее все.
Мужчина, которого она любила, умирал. Я не могла и не хотела омрачить ее
счастливые воспоминания. Для нее было бы ужасно узнать, что отец был ей
неверен.
— Конечно, ты не могла нанести ей такой удар, — твердо сказал Хантер.
И Лили почувствовала облегчение, как будто с ее души сняли камень, ведь она
боялась, что предает отца, который всегда относился к ней с любовью и
пониманием. Невзирая на то, что он предал ее мать.
— Если бы ты знал, сколько раз я жалела, что нашла эти письма! Уж лучше бы
ничего не знала! Уж лучше бы вышла замуж за Марка, только бы не знать
правду.
— Но, Лили, ты не знаешь всей правды. Ты думаешь, что, прочитав те письма,
ты все поняла? Вспомни, ведь ты сама говорила, какие между вами были теплые
отношения.
— Я знаю, но это не оправдывает его поступок.
— Он всего лишь человек, Лили, а ты хочешь, чтобы он был непогрешим только
потому, что в детстве ты его боготворила,— с кривой усмешкой сказал Хантер.
— Думаешь, я не убеждала себя в том же? Я просто хочу понять.
— Лучше не надо. Это ведь не твой секрет, верно? Так что лучше будет об этом
забыть.
— Если бы это было так просто сделать. — Она посмотрела на него. — Это твой
рецепт?
— Рецепт? Чего?
— Узнал что-то неприятное, но продолжаешь двигаться вперед, словно ничего не
произошло.
— Самый отменный рецепт, уверяю тебя! Более того, самый эффективный из всех
существующих. Это лучше, чем биться головой о стену, надеясь пробить в ней
брешь. А ну как за кирпичными обоями кирпичная стена? Только голову напрасно
расшибешь.
— По-моему, ты просто боишься заглянуть в себя, — задумчиво сказала Лили. —
Неважно, какие отношения были между твоими родителями, но я не верю, чтобы
тебя не тронула их смерть, как бы ты ни старался убедить меня в обратном. И
то, что твоя сестра...
— Лили, послушай, какой толк в том, что я буду биться головой о стену,
заливаясь горючими слезами? Случилось то, что случилось. Нужно двигаться
дальше. Я ничего не в силах изменить. Эмма думает так же.
— Ты меня не убедил, — упрямо заявила она. — Даже если ты ни в чем не
виноват...
— Это на самом деле так, — вставил Хантер.
— Все равно между людьми — даже самыми близкими — всегда столько
недосказанного... Но вспоминаешь об этом, когда становится слишком поздно.
— Ради бога! — воскликнул Хантер. — Только не нужно вспоминать то, чему тебя
учили в университете. На мне не лежит никакой вины. Да, те дни были не
самыми приятными в моей жизни, но я забыл о них и двигаюсь дальше.
Должен двигаться дальше, хмуро подумал он про себя.
Еще в тот первый вечер в Центре он заметил в глазах Лили искреннее
беспокойство и тревогу. Те смешные проблемы, с которыми пришли к ней
некоторые люди, в ее глазах были вовсе не смешными. С ней было так легко,
так спокойно, что на секунду Хантеру закралась мысль рассказать ей обо всем,
потому что Лили поймет, ведь ее сердце полно доброты и сострадания...
Нет. Он не должен взваливать на ее хрупкие плечи свои проблемы. Он мужчина и
должен справиться со всем сам.
На его губах показалась дьявольская улыбка.
— Может, оставим эту тему? У нас есть более важные дела.
— Например?
— Например, радости супружеской жизни. — Он выразительно поднял бровь, и
Лили пронзила сладкая дрожь.
— Но... — попыталась она возразить, чувствуя, что наткнулось на что-то, что
поможет ей хоть немного разгадать сложный характер Хантера, заглянуть в его
душевный мир.
— Никаких
но
, — веско сказал он, привлекая ее к себе. — Ты моя жена, а
жена должна подчиняться мужу.
— Я что, вышла замуж за шовиниста? — подозрительно спросила она.
— Нет. Видимо, я просто неудачно выразился, поэтому пусть лучше за меня
говорят мои дела, а не слова.
Он прижался к ее губам, но ни страсть его поцелуя, ни его умелые руки не
смогли избавить Лили от мысли, что, вступив в мир Хантера,
...Закладка в соц.сетях
