Жанр: Любовные романы
Выше неба
... от Армани и рубашка от Аскот Чанг. Чтобы убедиться, что мальчишка
рассмотрел одежду, Джек включил свет в салоне, делая вид, что изучает карту,
затем помахал и поехал.
Вот так! К Гектору он чувствует только физическое влечение и больше ничего.
Это не любовь, любовь у них со Стюартом. Секс с Гектором был похож на
обжигающий огонь и в то же время — на замораживающий лед.
Со Стюартом он чувствовал, словно он уютно устроился в куче листьев. Любовь
Стюарта нежно окутывала его. Однако в последние две недели его влечение не
было таким сильным, как обычно. Что-то шло не так, Джека преследовало нечто
среднее между паникой и отчаянием, и об этом он неотвязно думал на
протяжении последних дней. Его мучили чувства отчасти физические — головная
боль, кошмары, — отчасти просто неизвестно откуда взявшаяся тревога.
Джек поправил пояс чулок. Нейлон прилип к коже и только усилил раздражение и
зуд, которые появились несколько дней назад. В прошлом месяце они со
Стюартом позировали своему другу, фотографу, который работал над книжкой,
названной им
Справочник деревенщины
. Фотограф, Эйвери, выдал им костюмы
армейских ветеранов — Джек щеголял в джинсах Wrangler и черной футболке с
обрезанными рукавами. Стюарт выглядел, словно вышел в увольнительную в
субботу вечером: ярко-голубые джинсы с пряжкой Harley Davidson на ремне и
гавайская рубашка с тремя расстегнутыми пуговицами снизу. Снимков было
много, на некоторых они наслаждались деревенским барбекю в окружении мятых
банок из-под дешевого пива и вульгарных, прицепившихся к ним подружек с
накрашенными лицами и липкими волосами, словно их облили тем самым пивом.
Съемка оказалась очень забавной, и они действительно выпили все эти банки.
Джек со Стюартом приятно провели время.
Тем не менее два дня спустя Эйвери оставил сообщение на автоответчике:
— Это ужасно, но не паникуйте. Когда я разбирал одежду, то нашел на
брюках несколько лобковых вшей. Не знаю, были ли они только там или на всех
костюмах, но для профилактики я приобрел бутылочку
Квелла
.
Они проверились — все было в порядке, но на всякий случай стали пользоваться
специальным шампунем. Несколько дней спустя у Джека появилась аллергия, он
чувствовал, словно по его промежности ползали огненные муравьи, а бедра и
гениталии покрылись сыпью и просто отказывались заживать. У Стюарта реакция
была такой же, хотя сыпь прошла спустя несколько дней. Джек купил
противовоспалительный крем и подсушивающий тальк, но до сих пор это не
помогло. На самом деле, подумал он, стало еще хуже.
— Джек! — позвала одна из Мерилин. — Там тебя зовут.
Джек подошел туда, куда показывал мужчина, вглядываясь в толпу на тротуаре,
сердце забилось чаще, и он был готов простить Гектору его грубость, его
скрытность, что угодно. Но там были всего лишь Джейн и Лейла.
— Привет, милашки. — Раздавая поцелуи в стиле Мерилин, он встал
напротив вентилятора, чтобы юбка взлетала до талии. В магазине для полных
женщин нашлись эффектные черные кружевные трусики — Джейн и Лейла хохотали
до упаду.
— Пойдем на вечеринку к Крейгу? — поинтересовался Джек, взяв под
руку Стюарта. Парад закончился, и люди потихоньку расходились. Джек
улыбнулся, когда увидел, как пять абсолютно одинаково одетых Мерилин вошли в
элитный бар
У О'Мелли
.
— Точно, — сказал Стюарт. — Выпить чего-нибудь покрепче — это
как раз то, что надо. Не считая того, что я мечтаю поскорее вылезти из этой
нелепой одежды.
Он выглядел таким печальным, таким мечтательным и задумчивым, что Джек
почувствовал приступ тошноты, ненависть к самому себе и сожаление. Почему
так просто прощать людей, которые совсем этого не заслуживают, и так сложно
отдавать должное людям хорошим? Джек понимал, что, отвергая ухаживания
Стюарта и игнорируя его намеки, он делает партнера несчастным.
Лицо Стюарта было милым, даже несмотря на дешевый макияж и неумело
нанесенные румяна, которые были скорее похожи на след от пощечины. Джек
задумался, почему мысль заняться со Стюартом любовью показалась ему
неправильной. Дело было не в Гекторе, кроме того, Стюарт привлекал Джека как
обычно — возможно, даже больше. Знай Стюарт, как часто Джек думал о нем на
протяжении всего дня, сколькими его движениями восхищался — тем, как он
приподнимал плечи, склонял свой подбородок к груди, когда смеялся, — он
был бы изумлен.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Джек. — Ты весь день
такой тихий.
— Я в порядке, просто немного устал.
— Может, нам лучше пойти домой и провести вечер спокойно?
Стюарт многозначительно посмотрел в его глаза, но тут же понял, что тихий
вечер вовсе не означает того, чего он так ждал.
— Нет, давай пойдем в гости. Мне нужно встряхнуться.
На вечеринке было столько народу, что Джеку потребовался час, чтобы понять,
что Гектора не было ни в одной из комнат. Дом Крейга был изумителен:
трехэтажный, элегантно обставленный; через все три этажа проходила винтовая
лестница. Комнаты на верхнем этаже выходили на галереи, с которых открывался
вид на нижнюю часть здания. На каждом балконе стояли люди. Гостиная была
круглой, с паркетным полом, голыми кирпичными стенами и старинной мебелью.
Над камином висела картина, очень смахивавшая на оригинал Эндрю Уайета.
Несколько Мерилин в женском белье громко хохотали, звучала пронзительная
музыка. Внезапно у Джека испортилось настроение.
— Пойду принесу что-нибудь выпить. Ты что хочешь? — спросил он
Стюарта.
— Водку с тоником.
Джек побрел в столовую, где столы ломились от еды: икра, копченый лосось,
ветчина и три вида дынь. Он положил на тарелку всего понемногу, а потом
наполнил тарелку для Стюарта. Столовая тоже впечатляла: сервант и обеденный
стол ручной работы от Густава Стикли. Отвернув угол ковра носком ботинка, он
увидел настоящий наборный паркет. Отец бы умер, если бы увидел это место,
подумал Джек: лепнина на всех потолках, отполированные полы из таких широких
плашек, словно они сделаны из распиленного на четыре части дуба, массивные
каминные полки красного дерева.
Джек взял два высоких стакана из серванта, смешал для Стюарта водку с
тоником, а для себя — с мартини.
— Если в этой комнате еще кто-нибудь появится, нам понадобится
смазка, — раздался голос сзади.
Джек обернулся. Мужчина показался знакомым.
— Здесь не так уж и тесно. — Джек откусил кусочек лосося. —
По вкусу вроде шотландский.
— Это точно. Все сорок баксов за фунт.
— Господи Иисусе! — ахнул Джек. — Экстравагантно!
— Ты сам это сказал. Это же мистер Не-Считай-Денег, мистер Богатей,
мистер Членоголовый.
— Вот как? Я так понимаю, он твой бывший?
— Дорогой мой, он уже в прошлом. История для историков. Я Гэри, — представился говоривший.
— Джек. — Он протянул руку. — Итак, Джек, ты здесь с кем-то?
— Извини, да. — Джек улыбнулся. Гэри был очарователен, чуть
слишком светловолос, на вкус Джека, чуть низковат, но у него было крепкое
атлетическое телосложение и плоский живот. Живот Стюарта висел, как у
объевшейся дворняжки, сколько бы он ни качал пресс Извини, я на секунду.
Джек пошел обратно в гостиную и нашел Стюарта глубоко погруженным в беседу с
девушкой.
— Привет, дорогой. Водка с тоником и ассорти на закуску.
— Спасибо, — поблагодарил Стюарт. — Это Памела. Она закончила
факультет истории искусств. Мы обсуждаем инков.
— Не буду вам мешать. Я пока прогуляюсь.
Джек пообщался со всеми, с кем только можно, обошел все комнаты и, наконец,
добрался до кухни, где застал парочку лесбиянок в разгар ссоры. Джек
притворился, что ищет что-то в холодильнике. В его присутствии девушки
замолчали. Он схватил горстку греческих оливок и вернулся в гостиную, чтобы
налить себе еще порцию мартини. Стул, на котором сидел Гэри, был пуст. Джек
пошел обратно на кухню, где обнимались уже помирившиеся девушки, а затем
спустился на задний двор. На низких столиках горели свечи. Джек бросил
беглый взгляд на смутно видимые фигуры, пытаясь отыскать Гектора среди
парочек и троек. Люди говорили тихими голосами, почти шепотом, — но
возможно, ему это просто казалось после громкой музыки в комнатах. Здесь
витало ощущение чего-то призрачного, запах земли и необитаемых комнат. Нет,
скорее — запах кладбища. Когда Джеку было восемь лет, он и его брат Бен
нашли открытый склеп, и он хорошо запомнил этот запах сырых камней, влажный
мускусный запах разложения. Голос позади него произнес:
— Привет, Джек.
Джек оглянулся. Это был Гэри. Просто Гэри, черт возьми! Где же этот
самоуверенный испанский членосос?
— Эй, чем занимаешься?
— Просто вдыхаю соблазнительные запахи, — сказал Гэри.
Джек удивился, теперь он почувствовал еще более странный аромат.
— Чем это, черт возьми, пахнет? — Он сел на шезлонг рядом с Гэри.
— Я полагаю, что литературно это называется благоухание гилиад. —
Мужчина глотнул из бутылки, которую держал в руках.
— Как? Что это? — Джек подумал о бальзамирующем составе.
— Запах тополей. Разве он не прекрасен?
— О, это не то, что чувствую я. — Джек уже допил свой напиток,
взял у Гэри бутылку и сделал большой глоток. Текила.
— Эй, тигренок! — сказал Гэри. — Что тебя тревожит, мой
сладкий? Что сдавило твои яички?
— Что? — переспросил Джек. — Что сдавило?
— Кто эта противная Марша, которая заставляет тебя чувствовать себя
Жаном?
— Да нет, все в порядке.
— Хорошо, милый. Как скажешь. Просто позволь дяде Гэри сделать тебя
немного счастливее. Сначала мы напоим тебя текилой, как ты на это смотришь?
Джек засмеялся:
— И что потом?
Гэри наклонился к нему и слегка прикусил мочку уха.
Они допили бутылку вдвоем. Джек сделал последний глоток и вытащил из бутылки
червя, отвратительную вещь, похожую на просроченные картофельные чипсы,
засунул в рот и проглотил. Он слышал, что текила с червями вызывает
галлюцинации. Возможно, когда прочищаешь желудок у туалетного бачка.
Гэри провел рукой по ноге Джека и остановился недалеко от промежности.
— Где мы можем остаться наедине? — прошептал Джек.
— Пойдем.
Джек прошел по гостиной, стараясь, чтобы Стюарт его не заметил, и последовал
за Гэри вверх по лестнице.
Наверху был темный коридор с четырьмя или пятью дверями, все они были
закрыты. Гэри взял Джека за руку и открыл дверь в крошечную комнатку. К их
удивлению, внутри на широкой кровати лежал мужчина лет пятидесяти. По
телевизору шли
Спасатели Малибу
, Памела Андерсон бегала в тех нитках для
чистки зубов, которые она называла бикини. На кровати лежало несколько
журналов и два романа Джеймса Миченера.
— Ой, — сказал Гэри, — извините. Он был немного смущен, но
спросил все-таки: — А вы кто?
— Я Уолт Айзенберг. Я продаю страховые полисы. — Лежащий произнес
это так, что Джеку показалось, что тот хочет выписать полис прямо здесь и
сейчас Я дядя Крейга. Дядя Уолт. Приехал с программой
Взаимное страхование
в Омахе
.
— Понятно. Что бы это ни значило.
— Я в городе из-за собрания по поводу страхования. Как вам вечеринка?
— В принципе ничего. А как вам
Спасатели Малибу
?
— Мне не нравится, — и он опять повернулся к телевизору.
Гэри закрыл дверь и устремился выше по лестнице.
Весь третий этаж был одним огромным помещением, служившим библиотекой и
рабочим кабинетом. Джек сел рядом с Гэри на кожаный диванчик, освещенный
зеленоватым светом от компьютера Крейга. Джек посмотрел вниз, на Стюарта,
который в гостиной разговаривал с каким-то мужчиной, которого он не знал.
— А нас снизу видно? — спросил он, словно восьмилетняя девочка,
сидящая в засаде на дереве.
— Только если посмотреть наверх.
— Может, это не такая уж и хорошая идея. — Джек чувствовал, что
его голова пульсирует от текилы, а промежность горит от нашествия огненных
муравьев. Нужно спросить кого-нибудь по поводу этой сыпи. Хотя Джек и бросил
на нее пару взглядов, пока мылся в душе, но в действительности он ее не
разглядывал. Сейчас ему пришло в голову, что болячка могла увеличиться.
— Что это? — Гэри коснулся воспаленной области, которую увидел на
животе раздевающегося Джека.
— Аллергия на мыло. Просто дерматит, — объяснил Джек.
— Это заразно?
— Ты идиот? Как ты можешь подцепить аллергию?
— Ну, зачем же взрываться по пустякам, — сказал Гэри.
Джек понял, что не настроен для общения. Все чего ему хотелось, — это
оказаться дома прямо сейчас. Он встал, приводя в порядок одежду.
— Ты куда собрался? — раздраженно поинтересовался Гэри.
— Домой.
— Сволочь! И вообще, не так уж ты и хорош.
— Само собой.
— Все вы, старые гомики, одинаковы. Никогда не доводите дело до конца.
К тому времени, как они со Стюартом добрались до дома, Джек почувствовал
себя отвратительно. Его трясло, лицо горело и покрылось мелкими каплями
пота. Болело горло. Стюарт выглядел обеспокоенно, хотя Джек не сказал,
насколько ему было плохо.
Он долго стоял под душем, сначала под горячим, затем под холодным, потом
опять под горячим — казалось, температура тела никак не может прийти в
норму. Сыпь распространилась по телу и местами нагноилась, особенно там, где
он ее расчесал. Джек в ужасе смотрел на свое отражение в зеркале. Не
удивительно, что парень назвал его старым, — он, несомненно, выглядел
изможденным и по крайней мере на десять лет старше, чем на самом деле. В
зеркале расчесы и мелкие язвочки выглядели еще хуже. И когда он так похудел?
Кожа приобрела оттенок старой слоновой кости и обвисла на ребрах.
Джек вытерся полотенцем, накинул на плечи тонкий халат и проскользнул в
кровать к Стюарту, который все еще не спал. Джеку казалось, что он физически
ощущает его мысли.
— Все в порядке, — заговорил Джек. — Просто легкий грипп. Как
странно, утром я себя прекрасно чувствовал. Все было нормально всего пару
часов назад.
— Я хочу, чтобы ты завтра же пошел к врачу, — сказал
Стюарт. — Позвони ему с утра — сразу же, как проснешься.
— Хорошо, я позвоню. — Джек поцеловал своего друга. — Обещаю.
Всю ночь он находился в полудреме. В какой-то момент он померил температуру.
Температура была тридцать девять и четыре, но к утру спала до тридцати семи
и двух. Ему снились странные сны: железнодорожные станции и вереницы
поездов. Свист паровых двигателей вдалеке. Чувство глубокой печали и
безысходности.
Когда Джек проснулся, Стюарт уже ушел. На кухне к сковородке со
свежеиспеченными оладьями из отрубей была пришпилена записка:
Любимый, я
позвонил тебе на работу и сказал, что ты заболел. Вот номер телефона доктора
Мозите, чтобы тебе не искать его. Свяжись с ним! Оставайся дома и
бездельничай сегодня. Я позвоню в полдень, чтобы узнать, нужно ли заскочить
в аптеку за чем-нибудь. Люблю, С
.
Джек позвонил, и служащий в приемной записал его имя и номер телефона, чтобы
врач мог перезвонить. У Джека мелькнула мысль пойти на прием без
предварительной записи, но потом он подумал об ожидании в приемной с толпой
чопорных провинциальных мамаш в вязаных костюмах и их кашляющими детьми и
решил ждать звонка.
Он включил телевизор. Жар спал. Джек пересмотрел множество ток-шоу — о
женщинах из кварталов белой бедноты, застреливших своих мужей; о
трансвеститах и женщинах, которые их любят. Все лучше, чем сериалы. Самым
плохим был один из ведущих, липовый испанец Джеральдо: у него была
отвратительная садистская манера выковыривать правду, чтобы заставить всех
участников выглядеть идиотами.
Джек переключил канал на ток-шоу Опры — вот настоящая бомба, недостижимый
образец для многочисленных подражателей. Богиня и мудрая немолодая женщина.
Хотя ей нужно немного набрать в весе. По мнению Джека, Опра работала лучше,
когда носила двенадцатый размер, а не шестой или восьмой, как сейчас.
К одиннадцати часам, когда позвонил врач, Джек чувствовал себя сносно. И
даже развеселился, словно что-то выиграл.
— Как ты себя чувствуешь, Джек? — спросил по телефону доктор
Мозите. Он нравился Джеку, мужчина средних лет, грек, который одновременно
мог быть и серьезным, и сердечным.
— На самом деле, в полном порядке. Стюарт настоял на том, чтобы я
позвонил. Думаю, просто легкий грипп.
— Температура есть?
— Была прошлой ночью. Но уже спала.
— Какая была?
— Тридцать девять и четыре.
— Ладно. Есть тошнота или рвота? Диарея?
— Нет.
— Может, еще что-нибудь необычное?
— У меня аллергическая реакция на шампунь от вшей. И я мог занести
инфекцию, когда расчеса!.
— На голове?
— Нет. На интимном месте.
— Ты говоришь, температура была тридцать девять и четыре?
— Угу.
— Ладно. Выглядит как легкая инфекция. Но лучше, чтобы ты зашел ко мне,
прежде чем я пропишу тебе что-нибудь. В половине четвертого сможешь?
— Да. Спасибо, Ник. Кстати, ты с таким уже сталкивался? С аллергической
реакцией, которая выходит из-под контроля?
— Конечно. Слушай, Джек, думаю, беспокоиться не о чем. Но все равно нам нужно в этом убедиться.
— Ладно. Увидимся днем.
В полдень позвонил Стюарт, как и обещал.
— Я чувствую себя гораздо лучше. Мозите считает, что это легкая
инфекция от реакции на шампунь. Но я собираюсь сегодня к нему на прием.
— Хорошо. Я пойду с тобой — пропущу занятия по антропологии.
— Нет, не надо. Все в порядке. Увидимся вечером. Может, если у меня
проснется аппетит, мы сможем где-нибудь поужинать.
В приемной Джек пролистывал старые выпуски газеты
Нью-Йоркер
, но не мог
сосредоточиться ни на чем, кроме комиксов. Сердце билось очень сильно,
ладони вспотели.
По истечении бесконечных тридцати минут регистратор отвел его в кабинет
врача. Джек понял все в ту же секунду, как увидел выражение лица доктора.
Мозите расстегнул пуговицы, медленно и легко провел широкой рукой по рукам и
телу Джека, по спине, по коленям и пальцам ног. Джек чувствовал сыпь везде,
где бы ни прикоснулся Ник, сыпь была словно буквы Брайля, тело описывало
свою болезнь на пергаменте кожи. Лицо Мозите изменилось, теперь оно выражало
не легкомысленную дружелюбную любезность, а профессиональную тревогу. Джек
даже хотел рассмеяться, это было так забавно — широкое плоское лицо, словно
стягивающееся в узел.
— У тебя температура за тридцать восемь.
— Правда?
Мозите не смотрел Джеку в глаза.
— Я хочу взять анализ на белые кровяные тельца. К счастью, у меня есть
друг, который сделает все мгновенно. Белые кровяные тельца, вот в чем дело.
Нам не нужно будет посылать анализы в лабораторию. Я возьму у тебя кровь, а
затем Анна ее посмотрит. Ее лаборатория всего в двух кабинетах от меня, и,
думаю, мы не причиним ей неудобства. Хорошо?
Джек отвернулся, когда у него брали кровь. Сердце суматошно колотилось,
отдаваясь в барабанных перепонках.
— Все готово. Зайди ко мне в кабинет, когда оденешься. Джек слышал, как
за дверью Мозите разговаривал по телефону.
— Анна, это Ник. Это ведь номер твоего сотового? — Он
замолчал. — Ты находишься где-нибудь поблизости? — Он опять
замолчал. — Да-да, я понимаю. Но я хочу попросить тебя об одолжении. У
меня в кабинете сидит пациент, и мне нужно сделать анализ на венерические
заболевания и СПИД. Может быть, проверить еще и на мононуклеоз.
У Джека потемнело в глазах, когда он нагнулся, чтобы завязать шнурки на
ботинках. Он сел и подождал, пока в глазах прояснится. Затем нетвердой
походкой, на ватных ногах, вошел в кабинет Ника.
— Садись, Джек. Анна подойдет через несколько минут. Когда я
разговаривал с ней, она была недалеко.
— Ты побеспокоил бедную женщину всего лишь из-за моей аллергической
реакции и температуры? — Джек старался быть легкомысленным, чтобы
вернуть Мозите к привычной беззаботности, но это не сработало.
— Постарайся расслабиться, — посоветовал Ник. Джек глубоко
вздохнул. В кабинете Ника было темно и прохладно, шторы надежно укрывали от
позднего солнца. Джек сел на кожаный диванчик. Пахло лимонным маслом и
выпечкой, старыми книгами и сыростью от английского плюща, обвивающего окна.
Мозите посмотрел на него большими карими глазами, красивыми и мягкими,
которые, казалось, ласкали все, чего касался взгляд.
— Ты ведь думаешь, что это не просто аллергия, не так ли? —
спросил Джек.
— Джек, я не собираюсь ходить вокруг да около. Я обеспокоен. Мне
кажется, это похоже на системную бактериальную инфекцию. Возможно,
стафилококк.
Джек сел обратно в кресло, пытаясь восстановить дыхание. Слава Богу! Просто
дурацкая кожная инфекция. Наверное, нужно быть более бдительным — менять
одежду после тренировок и пользоваться нормальным мылом вместо того
органического дерьма на козьем молоке, которое он покупал в магазине
здоровой пищи.
— Слава Богу! — сказал Джек. — Ты так смотрел, что я уж было
подумал, что умираю.
Выражение лица Мозите не изменилось.
— Когда ты последний раз сдавал анализ на СПИД?
— Думаю, около года назад. Результат был отрицательным.
— А с тех пор ты или Стюарт вступали в опасные связи9 Адреналиновая
волна прошла по телу. Только не это.
Все что угодно, но только не это.
— Ты на что намекаешь?
— На то, что твои проблемы, возможно, связаны с иммунодефицитом.
Стафилококк сам по себе не может вызвать такую реакцию, за исключением
некоторых случаев, например у пожилых людей с ослабленной иммунной
системой. — Он взял карточку Джека. — Ты знаешь, что похудел на
семь килограммов с тех пор, как был здесь последний раз полгода назад?
— Ты хочешь сказать, что, по твоему мнению, результат будет
положительным?
— То что я вижу, не очень отличается от того, что бывает у больных
СПИДом. Тебя необходимо проверить на наличие вируса. Анна сделает это, когда
разберется с белыми кровяными тельцами.
— Нет, — сказал Джек.
— Что?
— Нет. Я не хочу делать тест на СПИД. Нет причин думать, что я в
опасности.
— Ладно. Ты можешь быть уверенным в себе, ну а Стюарту ты доверяешь на
сто процентов?
— Стюарт никогда бы мне не изменил.
— Не могу настаивать, но лучше все сделать по правилам и сдать
анализы, — сказал Мозите.
Джек кивнул и закрыл глаза. В любом случае, было уже слишком поздно — зерно
сомнения посеяно. Если не сделать это сейчас, то в конце каждой легкой
простуды или насморка будет стоять большой вопросительный знак.
К тому времени, когда Мозите вернулся с результатами анализа, Джек довел
себя до состояния, когда ему на все было наплевать. Он приготовился к
худшему — или думал, что приготовился, пока, спустя вечность, не появился
доктор, — ответ был ясно виден на его лице. Он подсел к Джеку на
диванчик, взял его за руку и начал рассказывать о Т-клетках, о том как нести
груз вируса, о блокаторах протеазы и коктейлях для поддержания иммунной
системы.
— Нет, не говори пока ничего. — Джек уткнулся лицом в белоснежное
плечо докторского халата, вдохнул чистый запах прачечной и пены после
бритья. Ему захотелось, чтобы здесь был его отец. Не то чтобы он нужен ему
как сыну, он вообще не хотел быть чьим-либо сыном или любовником, другом или
братом. Все, чего он хотел, — это заботы, очищенной от любых отношений,
чистой безоговорочной любви — любви отца, ребенка, священника.
— Существуют новые, очень хорошие медикаменты, Джек. Все больше и
больше болезней становятся хроническими, долговременными заболеваниями, как,
например, диабет. Ты должен позаботиться о себе и можешь надеяться, что
проживешь с этим лет пятнадцать, а то и больше.
Несколько часов п
...Закладка в соц.сетях
