Жанр: Любовные романы
Влюбленная пленница
...трел на тебя в окошко. Видел, как ты
танцевала с этим британцем.
Эми не сразу поняла, кого он имеет в виду.
— С Мартином Фитцуотером? Малик пожал плечами.
— Волосы, как солома, длинный нос, безвольный подбородок.
Девушка хихикнула, услышав такое описание внешности офицера.
— Да, это Мартин.
— Ты выглядела вполне довольной, надо заметить. Эми посмотрела на
Малика, пытаясь определить, насколько он серьезен. Он действительно не
шутил.
— Малик, что ты говоришь! Мартин Фитцуотер — самая большая зануда в
британской армии! Единственное, о чем он думает, — это благосостояние
его семейства. Конечно, для него это самая интересная тема, но, к сожалению,
остальные могут воспринять ее и иначе.
— Вы хорошо выглядели вместе. Ты в своем гигантском великолепном платье
и этот Фитцвилли с красном мундире. Должен сказать, что он явно
заинтересованно на тебя смотрел.
— Малик, не начинай, пожалуйста, заново. Ты что, хочешь испортить наше
свидание? Я изо всех сил играла роль, стараясь соответствовать идеальному
образу племянницы Беатрис Вулкот.
Малик сел, сжав кулаки. Лицо его помрачнело.
— Неужели ты не можешь понять, каково мне быть вдали от тебя и знать,
что в мое отсутствие все молодые самцы двух гарнизонов гоняются за тобой,
словно гончие за лисой? Понимать, что твоя тетушка изо всех сил поощряет их
ухаживания? Знать, что с каждым днем память обо мне бледнеет в твоем
сознании, а искушение соответствовать всеобщим ожиданиям становится все
сильнее? Иногда мне кажется, что я сойду с ума — я постоянно думаю об этом.
— Ты мне не доверяешь?
— Доверяю. Но не доверяю, ни твоим родственникам, ни твоим женихам —
всем, кто хочет отнять тебя у меня!
— Рассчитывай на меня! Почему, если до сих пор им не удалось это, то
удастся в будущем?
— От разлуки сердца не становятся нежнее — так говорят заблудшие
англичане. Она заставляет сердце забывать. Каждый день, проведенный без
меня, ты думаешь, вернусь ли я вообще. Я же прекрасно понимаю это, Амелия.
Иначе быть не может — это свойство человеческой натуры.
— Ну так возьми меня с собой, — просто сказала Эми, прижимаясь к
любимому и обнимая его за шею. — Я смогу вынести все, что бы ни
случилось.
— Ты уверена? Не позволяй себе опрометчивых решений, о которых потом
можешь пожалеть!
— Как ты можешь говорить такое? Ты что, считаешь меня двухлетней
малышкой, которая сама не ведает, что творит?
— Вовсе не считаю, — примирительно ответил Малик. — Но если
ты пойдешь со мной, то на долгое время, если не навсегда, оставишь и семью,
и друзей. Ты сможешь это вынести?
— Смогу. Смогу вынести все. Я хочу быть с тобой постоянно.
Малик порывисто обнял Эми и прошептал ей в ухо:
— Ну, так значит, будешь. Даю тебе слово?
— Но когда?
— Вот этого я пока сказать не могу. Скоро. Собери вещи и спрячь — так,
чтобы быть готовой в любой момент.
— Ты сейчас серьезно это говоришь? Не для того, чтобы просто успокоить
меня?
— Абсолютно серьезно. В следующий раз, как я сюда приду, я приду, чтобы
забрать тебя с собой.
Они снова забылись в любви.
Малик ушел, прежде чем дом проснулся; Эми же; проводив его, вернулась в
постель и заснула крепко, без сновидений, как спят лишь счастливые и
безмятежные женщины. Встала она, когда Беатрис и Джеймс уже закончили
завтракать. Листак получила приказ не будить Эми, чтобы та как следует
выспалась.
Погода стояла чудесная, было гораздо теплее, чем в предыдущие дни, и Эми
решила заняться осенней уборкой. День она провела в хлопотах, разбирая ящики
комода, складывая летние платья, засовывая в туфли папиросную бумагу и в то
же время обдумывая ночные события и разговоры. К ланчу она не спустилась,
перекусив в своей комнате, и завершила свои дела, лишь когда Беатрис
вернулась из похода по магазинам.
За обедом девушка тихонько напевала — так, про себя, чтобы никто не слышал.
— Кажется, тебе сегодня гораздо лучше, — заметила Эми, увидев
племянницу.
— Я прекрасно себя чувствую! — согласилась Эми. — Я
проснулась так, словно заново родилась.
— Хороший ночной сон крайне полезен всем, — не смог удержаться от
комментария Джеймс.
Эми тихонько кашлянула.
Джеймс развернул свежую газету и начал внимательно проглядывать первую
страницу, время от времени поднимая на Эми глаза. Выражение его лица
казалось несколько странным.
— Пожалуйста, дорогой, не читай за обедом, — попросила Беатрис,
разворачивая салфетку.
— Что там такое? — спросила Джеймса Эми, не обращая на тетушку
внимания.
Вулкот повернул газету так, чтобы Эми смогла прочитать заголовок.
Малик-бей арестован
, — гласил он.
Это было главной новостью дня.
ГЛАВА 11
Эми вздрогнула, не в состоянии произнести ни слова; в душе ее словно что-то
оборвалось.
— И поделом, давно пора, — самодовольно заметила Беатрис,
расправляя на коленях салфетку. — Этот человек достаточно долго держал
в страхе всю империю.
Эми открыла было рот, но слова не рождались.
— Я уверена, что ты с радостью узнала об этом, милочка, —
обратилась Беатрис уже непосредственно к племяннице.
Джеймс быстро взглянул на жену, потом на Эми.
— Амелия, — мягко произнес он, — с тобой все в порядке?
Эми проглотила наконец комок, застрявший в горле, и кивнула.
— Ты что-то очень побледнела, — заметила Беатрис. — А мне-то
показалось, что ты чувствуешь себя гораздо лучше!
— Так и есть, — наконец-то смогла выдавить из себя девушка. —
Просто страшно поразилась, что его... арестовали.
— В птичьей клетке султана он долго не протянет, — с
удовлетворением продолжала Беатрис. — Думаю, что казнят его как раз в
Праздник цветов.
— Можно, я выйду? — неожиданно спросила Эми, резко отодвигая стул
и поднимаясь.
— Но ты же так ничего и не съела! — запротестовала Беатрис.
— Потом, — ответила Эми, поворачиваясь и выбегая из комнаты.
— Странно! — покачала головой Беатрис. — Ну кто сможет
предугадать поведение подростка?
Джеймс, явно более наблюдательный и проницательный, чем супруга, и чья
кузина, к тому же, вышла замуж за своего бывшего похитителя, промолчал, лишь
проводив девушку взглядом.
Эми взлетела по ступеням и, остановившись на площадке второго этажа, прижала
руку ко рту и оперлась на стену. Ей едва не стало плохо, но она сумела
сдержаться и добралась до своей комнаты. Здесь она села на кровать и
застыла, не в состоянии даже заплакать.
Все-таки это случилось. Малика поймали и поймали по ее вине. Она не знала
подробностей, но, судя по всему, его схватили вскоре после того, как он
утром вышел из ее дома. Если бы он не пришел в город, к ней, он был бы на
свободе.
Необходимо что-то немедленно предпринять, но разум отказывался работать.
Султан ни за что не освободит самого злостного своего врага. Беатрис права.
Он продержит Малика в тюрьме до Праздника цветов, а потом публично казнит
его. Хаммид с удовольствием преподаст урок остальным недовольным, покажет
всем впечатлительным гражданам, что случается с теми, кто осмеливается
противостоять режиму.
Неожиданно Эми поднялась и подошла к письменному столу, достав из ящика
английскую бумагу, принесенную Джеймсом из офиса специально для нее, и
чернила. Она напишет Саре. До национального праздника остается еще месяц, и
возможно, Калид сумеет устроить ей свидание с Маликом. Письмо будет идти до
Бурсы целую неделю, но все равно попробовать стоит. Хороши любые средства, а
сейчас в голову не приходит ничего иного.
Эми исписала десять страниц своим быстрым, летящим почерком, открыв Саре
душу, а когда пальцы уже отказались двигаться, она вложила письмо в конверт
и спрятала письмо в книгу. Взглянув на часы, она увидела, что уже восемь:
писала она, оказывается, больше двух часов.
Девушка спустилась вниз и заглянула в гостиную. Джеймс и Беатрис читали
возле камина. Эми прошла через холл в кабинет Джеймса, где на столе лежала
газета. Схватила ее и вышла в фойе, всматриваясь в статью при свете газовой
лампы.
Малика схватили возле дома брата Юрия, который был назван
известным
сторонником мятежника
. Эми подумала, что, очевидно, кто-то заметил его в
прошлый приход и решил получить обещанную награду. А может быть, Малика
увидели где-то в другом месте и выследили. Сейчас это уже не имело никакого
значения. Он арестован из-за того, что покинул свое безопасное гнездо в
горах, чтобы встретиться с ней. И она теперь должна помочь ему. Любыми
средствами!
В газете писали, что Малика отвезли в имперскую тюрьму в замок Топкапы, где
он будет ожидать суда.
Эми отнесла газету обратно в кабинет и пошла наверх.
Что это будет за суд, сомневаться не приходилось.
Всю ночь девушка что-то придумывала, но безрезультатно; она была так же
бессильна, как самый нищий крестьянин в империи. За завтраком она появилась
осунувшаяся, с темными кругами под глазами, но полная решимости держаться
так, будто ничего не произошло. Она даже заставила себя что-то проглотить
под веселую болтовню Беатрис о том, сколько средств выручили на
благотворительном балу и куда пойдут эти средства. Эми возила по тарелке
кусок оладьи, когда неожиданно поняла, что Джеймс уже несколько раз пытается
с ней заговорить.
— Да? — наконец прореагировала она, подняв на него глаза.
— Ты словно в тумане сегодня, — заметил Джеймс.
— Простите. Я плохо спала.
— Что-то не так, милочка? — забеспокоилась Беатрис.
Эми посмотрела на тетушку — на ее доброе, открытое, веснушчатое лицо, и
подумала, какая неодолимая пропасть пролегла между ними.
Какой у меня выбор? — задумалась она. — Никакого. Только ложь
.
— Все в порядке. Просто немного устала. Возможно, бал оказался более
утомительным, чем я представляла себе.
— Кстати о бале, — вступил в разговор Джеймс. — Я должен
сообщить тебе, что Мартин Фитцуотер явился ко мне в офис, чтобы просить
официального позволения навещать тебя.
Эми едва не застонала.
— Когда? — наконец сумела она произнести.
— Вчера. Я видел, что он танцевал с тобой, и ожидал его визита. Я хотел
сообщить тебе об этом вчера за обедом, но насколько ты помнишь, ты рано ушла
к себе.
Эми промолчала.
— Однако твоя реакция весьма сдержанна, — заметил Джеймс.
— Я просто удивлена.
— Как ты можешь удивляться? — в голосе Джеймса послышался
сарказм. — Человек весь вечер ходил за тобой по парадному залу
британского посольства, словно молодой спаниель.
Беатрис довольно хихикнула. Мартин казался ей идеальным мужем для Эми:
богат, британец, с хорошими связями. Если Эми выйдет за Мартина, то
семейство Вулкотов повысит свой статус в Западной империи.
— Я думала, что он танцевал и с другими девушками тоже, — скромно
ответила Эми.
— Только когда не мог найти тебя. Так что же мне ему сказать? Я вовсе
не возражаю против его ухаживаний, но согласись, поощрять его, если тебе он
вовсе не интересен, не стоит.
— Вряд ли удастся найти кого-то лучше Мартина, — защебетала
Беатрис. — Он блестящий молодой офицер, у которого впереди прекрасная
карьера.
Эми вздохнула. Ну что она может сказать? Если она откажется принимать
Мартина, родственники неизбежно зададутся вопросом — почему?
— Ну разумеется, Мартин может заходить ко мне, — спокойно ответила
она. — Вы можете ему передать, чтобы он присылал свою карточку во время
тетушкиных вечеров. Я с удовольствием буду принимать его.
Беатрис метнула на Джеймса победоносный взгляд и вернулась к своему компоту.
Джеймс же еще пару секунд понаблюдал за движениями оладьи по тарелке
племянницы и поинтересовался:
— Так каковы же твои планы на сегодняшний день, Амелия?
— Утром мне надо написать несколько писем, а днем я собиралась пройтись
до магазина Чамли и посмотреть, не пришли ли из Штатов новые книги.
— Спроси, пожалуйста, не получен ли еще тот альбом выкроек, который я
заказывала, — попросила Беатрис.
Эми кивнула. Еще несколько минут она прилежно жевала, не ощущая никакого
вкуса, а потом спросила:
— Можно мне пойти к себе? Я, правда, должна ответить на несколько
писем. Последнее время я совсем запустила свою корреспонденцию.
— Иди, иди, милая, — отпустила ее Беатрис.
Едва Эми вышла, она разоткровенничалась с мужем:
— Ах, я так рада, что девочка будет встречаться с Мартином Фитцуотером,
а ты?
— Мне кажется почему-то, что Эми рада значительно меньше, чем ты.
— Что ты имеешь в виду? — тон Беатрис изменился, она была явно
раздражена попыткой мужа не согласиться с ее планами.
— У Эми что-то свое на уме. Любая другая на ее месте прыгала бы от
восторга, но у меня складывается впечатление, что она согласилась только для
того, чтобы не расстраивать нас с тобой.
— Не говори глупостей, — оборвала его Беатрис. — Девочка
смущена и одинока после смерти родителей, не говоря уж о том ужасном и
печальном опыте, который ей пришлось приобрести сразу по приезде в эту
страну.
— Мне почему-то кажется, что этот опыт вовсе не стоит называть ужасным
и печальным, — снова возразил Джеймс.
Беатрис застыла, гладя на мужа, даже забыв опустить вилку.
— Прости, не поняла? — скованно поинтересовалась она.
— Ты не заметила выражения лица Эми вчера вечером, когда она узнала,
что Малик-бея схватили? Она не радовалась. И даже не чувствовала
благодарности властям. Она расстроилась. Очень расстроилась.
Беатрис молча обдумывала услышанное.
— И не ты ли рассказывала мне, что у нас на чаепитии — перед балом —
она вступила в пререкания с миссис Беллинджер? Будто бы защищала мятежников?
Тебе не кажется все это насколько странным?
— Тогда показалось, — ответила Беатрис задумчиво. — Наверное,
я просто так занялась подготовкой бала, что забыла обо всем на свете.
— Эми отсутствовала шесть недель, Беатрис. За это время она многое
успела увидеть в лагере мятежников. А для бея вовсе не типично то, что он
отпустил ее, — даже после заступничества Калид-шаха.
— Так что ты подозреваешь? — в ужасе пробормотала Беатрис. —
Что Эми имела какую-то связь с этим ужасным разбойником?
— Имеет, — спокойно поправил Джеймс. — Имеет.
— Ах, господи! — простонала Беатрис, наконец положив вилку. —
Ты считаешь, что она им увлечена?
Джеймс, судя по поведению Эми, предпочел бы сказать, что дело зашло
значительно дальше, чем простое увлечение, но существовал предел того, что
могла воспринять Беатрис.
— Да, — просто и коротко ответил он.
— Мы должны немедленно прекратить это, Джеймс! Что можно
предпринять? — воскликнула Беатрис. Она задрожала и приподнялась со
стула.
Джеймс предостерегающе поднял руку.
— Нам ничего не нужно предпринимать, дорогая. Через месяц этот человек
умрет, — жестко произнес он. — Палач султана разрешит проблему
вместо нас.
Беатрис явно успокоилась и взглянула на мужа. Джеймс, как всегда, прав.
— Не могу поверить, что она обманывала нас с того самого дня, как
приехала в наш дом, — побормотала Беатрис, потрясенная всем услышанным.
— У Эми не было выбора — с ее позиций. Нам с тобой не дано этого понять
— опять-таки по ее мнению.
— Куда уж нам! — негодующе воскликнула Беатрис.
— Если мое предположение верно, то становится понятным полное
отсутствие у девочки интереса к твоим планам замужества и многие другие
странности, — продолжал Джеймс.
Беатрис медленно кивнула.
— Но не вздумай сказать хоть слово обо всем этом самой Амелии, —
сурово приказал жене Джеймс, — что бы ты ни думала о ее поведении,
укорять или бранить ее в данной ситуации просто бесполезно. Скоро все
трудности разрешатся сами собой. Бей исчезнет, и все закончится.
— А со временем она забудет о нем, — негромко добавила Беатрис —
скорее, самой себе, чем Джеймсу.
— Со временем, — согласился Джеймс. Беатрис тяжело вздохнула.
— Исключая меня, женщины в нашей семье определенно имеют склонность к
этим диким туркам, — недовольно заметила она.
— Женщины в нашей семье всегда отличались своеволием, — устало
возразил Джеймс и налил себе еще одну чашку кофе.
Посещение книжного магазина служило Эми лишь предлогом для покупки газет; но
изучив их все, она узнала не больше, чем знала утром. Единственное, что
явствовало из различных журналистских отчетов — Малик схвачен и сейчас
находится в тюрьме. Она выкинула газеты в урну тут же, возле магазина, и
села в экипаж, чтобы отправиться домой.
Едва возница повернул на аллею дома Вулкотов, Эми увидела, что там уже стоит
какая-то карета. Она всмотрелась в герб на дверце, и сердце ее забилось
стремительнее: это была карета паши Бурсы.
Эми ворвалась в дом и резко остановилась на пороге гостиной — она увидела
Сару, пьющую чай вместе с Беатрис.
— Ах, Сара, как я тебе рада! — воскликнула девушка, не сумев
сдержать слезы.
— А как насчет меня? — сухо и ядовито поинтересовалась
Беатрис. — Меня ты разве не рада видеть?
Эми развязала бант на плаще, сбросила его на стул, потом наклонилась и
поцеловала тетушку в щеку.
— Конечно, рада! — успокоила она ее, отдавая журнал с выкройками,
который та заказывала. — Дело просто в том, что я совсем не ожидала
увидеть Сару, и это такой приятный сюрприз!
— Мне понадобилось приехать в Перу за покупками, вот я и решила заехать
к вам и всех повидать, — спокойно пояснила Сара, ставя чашку на блюдце.
Она улыбалась, когда Эми целовала ее, но когда их взгляды встретились, глаза
ее были серьезны.
— Листак, принеси, пожалуйста, еще одну чашку — для мисс Амелии —
распорядилась Беатрис.
— Ах нет, спасибо! — как можно беззаботнее отказалась Эми. —
Я действительно ничего не хочу! — она понимала, что чем скорее
закончится чайная церемония, тем быстрее она окажется наедине с Сарой.
— А о моих охранниках не забыли? — поинтересовалась Сара у Листак.
— Нет, конечно, мисс, — ответила та, проходя с подносом.
— Калид настоял, чтобы они ехали со мной, но это так утомительно —
повсюду таскать за собой охранников!
— В наши дни это необходимо, — подчеркнуто произнесла Беатрис.
Женщины жизнерадостно щебетали; Беатрис все еще была полна впечатлений и
сплетен после бала, так что Эми наконец не выдержала:
— Сара, не желаешь ли прогуляться по саду? Тетушка так изумительно за
ним ухаживает, а скоро все уже отцветет. Жалко, если ты упустишь такую
красоту!
Сара с готовностью поднялась, тут же поняв истинный смысл сказанного.
— Ах, я с огромным удовольствием посмотрю его! — радостно ответила
она.
— Тетушка, Вы не хотите пойти с нами? — любезно поинтересовалась
Эми, прекрасно зная, что Беатрис терпеть не может никаких упражнений
подобного рода.
— Нет, спасибо. Я лучше схожу на кухню — посмотрю, как обстоит дело с
обедом. Сара пообедает с нами и останется на ночь.
— Как замечательно! — обрадовалась Эми, направляясь к двери. Сара
последовала за ней, и едва они остались вдвоем, она взяла Эми за руку:
— Я приехала, как только услышала.
— Неужели нет никакой надежды, Сара? Что говорит Калид? — с
отчаяньем спросила Эми.
Сара покачала головой и вздохнула:
— Калид уже целую неделю участвует в каких-то секретных встречах,
приходит и уходит в любое время суток. Он, естественно, не посвящает меня в
подробности происходящего, но я предполагаю, что назревает нечто
грандиозное.
— Это сможет помочь Малику?
— Я не знаю.
— Ты не радуешь оптимизмом.
Сара пожала плечами.
— Малик уже давно слывет самым опасным преступником во всей империи.
Хаммиду важно сделать из него образец.
— Значит, Малик будет осужден.
— Боюсь, что так.
— А тюрьма в Топкапы совсем неприступная?
— Если Малика приговорят, то переведут в другую тюрьму — в старом
городе, как только будет назначено время казни. Существует традиция, по
которой государственные преступники лишаются жизни именно там — на старинной
площади, на глазах у публики.
— Из той тюрьмы легче сбежать? — не унималась Эми.
— Думаю, да, но учти, что все время Малика будут упорно охранять.
— Но ведь, наверняка, Анвар и другие попытаются освободить его.
— Попытаться они могут. Но я сомневаюсь, что из этого что-нибудь
получится.
Эми глубоко вздохнула.
— Можно как-нибудь пробраться в тюрьму, чтобы увидеть его?
Сара молча смотрела на нее, не в силах произнести ни слова.
— Скажи же! Есть ли хоть какой-то шанс?
— Ты понимаешь, о чем спрашиваешь?
— Если ему суждено умереть, я хочу встретиться с ним в последний раз.
Это возможно?
— Тебе придется просить этой милости у султана, а с какой стати он
дарует ее?
— Может быть, он дарует ее Калиду. И тебе, — предположила Эми.
— Мне?
— Да. А я могла бы пройти вместо тебя.
Сара закрыла глаза.
— Подумай. Если одеться и прикрыть лицо по местной традиции, то кому в
тюрьме придет в голову, что это не ты, а я? Мы примерно одного сложения, да
и цвет волос у нас одинаковый. Если я пройду рядом с Калидом, то никто
ничего и не заподозрит. Сара снова открыла глаза.
— Ты, очевидно, забыла одно: Калид вовсе не в дружеских отношениях с
султаном — так почему Хаммид должен делать ему одолжение?
— А разве не существует традиции, связанной с Праздником цветов? Каждый
паша просит султана об одолжении, и тот не имеет права отказать.
— Откуда ты знаешь это? Просто удивительно!
— Сначала мне рассказала об этом Листак, а потом я и сама прочитала в
газетах.
— Я понимаю, что ты задумала, но Калид не сможет просить султана
помиловать Малика. Отмена казни не входит в число этих одолжений. Традиция
восходит к временам Византии, а туда она пришла из Рима — но речь идет о
небольших милостях — например, снятие запрета на брак между представителями
враждебных племен или возмещение уже уплаченного наследства семье невесты,
если помолвка расторгнута.
— Но Калид вполне может попросить разрешения посетить Малика вместе с
тобой. Разница лишь в том, что вместо тебя пойду я.
— Калид не одобрит этого. Он не захочет подвергать тебя опасности.
— Попытаться можно.
— Султан может не позволить мне идти вместе с Калидом, —
продолжала сомневаться Сара.
— Но Малик ведь приходится братом мужу Роксалены — его дочери.
— И что же?
— Роксалена твоя подруга. Она захочет, чтобы ты навестила брата ее мужа
перед казнью, правда ведь?
Сара вздохнула и покачала головой.
— Ты когда-то рассказывала мне, что султан очень добр к дочери; он даже
пошел навстречу ее капризу учить английский. Ведь именно так ты оказалась в
гареме и познакомилась с Роксаленой, — настаивала Эми.
— Султан был очень добр до того, как Роксалена убежала с
Османом, — сухо ответила Сара. — Сомневаюсь, что сейчас он склонен
потакать ее капризам.
— Но попробовать же можно?
— Эми, ты говоришь о человеке, который убил почти всю семью Османа,
когда узнал, что Роксалена вышла за него замуж. Так что этот план очень
ненадежен!
— Но это единственное, что я могу придумать! — вос
...Закладка в соц.сетях
