Жанр: Любовные романы
Влюбленная пленница
...чении?
— Да, конечно! Она должна была приехать и жить у вас, не так ли? —
Сара с некоторым недоумением перевела взгляд с кузена на мужа и обратно.
Джеймс кивнул.
— Она этого не сделала. Она ехала со станции к нам домой в почтовой
карете и во время этой поездки была похищена бандитами.
Сара ахнула.
— Полагают, что это дело рук Малик-бея, — пояснил Калид.
— О нет! — прошептала Сара, невольно хватаясь за руку мужа. —
Он же связан с...
— С работорговцами. Я знаю это, — устало произнес Джеймс.
— А вы уверены, что это Малик? — уточнила Сара.
— Он в точности соответствует тому описанию, которое дала компаньонка
Амелии. Она сказала, что похититель казался гораздо выше второго бандита —
по росту обычного турка — и говорил по-английски с типично британским
произношением.
— Благодаря Осману, — едва слышно добавила Сара. — Малик
настолько дерзок и беспечен, что даже не пытается скрыть свою личность.
— А зачем ему беспокоиться? Все и так знают, кто стоит за всеми этими
нападениями, и никто не может его остановить.
— Британские газеты пишут о нем, словно о Робин Гуде — горько добавил
Джеймс.
— Джеймс просит меня вступить в переговоры с мятежниками и попытаться
освободить Амелию, — обратился Калид к Саре, явно ожидая ее реакции.
— Разве они тебя послушают? Калид пожал плечами.
— Малик знает, что я все время пытался предотвратить кровопролитие,
взывая к разуму и мудрости Хаммида. Но думаю, что он все равно видит во мне
сторонника султана. Попытаться все-таки, конечно, можно.
— А ты знаешь, где искать мятежников? — поинтересовался Джеймс.
— Я плачу шпионам, которые могут найти их, и посредникам, которые
встречались с Маликом и раньше и знают, где он может быть.
— Необходимо действовать очень быстро, иначе Амелию успеют
продать, — взволнованно заметила Сара.
— Если Малик хочет выручить за нее побольше, а я не сомневаюсь, что так
дело и обстоит, то ему придется ждать, пока к нему не приедет кто-то из
крупных торговцев, — пояснил Калид. — Перевозить ее небезопасно.
Ее компаньонка рассказала Джеймсу, что нрав у девушки крутой и, скорее
всего, она попытается убежать по дороге. Думаю, что временем я все-таки
располагаю, но все же пошлю письмо прямо сейчас.
— Спасибо, Калид, — с нескрываемым облегчением в голосе проговорил
Джеймс. — Ты — моя единственная надежда.
— Я свяжусь с тобой, как только узнаю что-нибудь, — пообещал
Калид, кладя руку на плечо Джеймса и провожая его через огромный зал. Когда
Джеймса взял под свою опеку почетный эскорт, который должен был выпроводить
его из дворца, Калид подошел к Саре и заключил ее в объятия.
— Ну вот, еще одна приличная юная леди из Бостона пала жертвой
нечестивого турка, — проговорил он, проводя губами по волосам жены.
— Ей, наверное, сейчас ужасно плохо и страшно, — отвечала
Сара, — мне, во всяком случае, было именно так!
— Ты боялась меня? — переспросил Калид, отстраняясь, чтобы
взглянуть на нее. — Не верю! Ты не скупилась на яркие эпитеты каждый
раз, как видела меня!
— Это вовсе не значило, что мне не было страшно, — настаивала
Сара.
— До тех самых пор, пока я настолько безнадежно не влюбился в тебя, что
начал беспрекословно выполнять все твои капризы, — продолжал Калид,
целуя ее в висок.
— Странно, мне почему-то все это вспоминается по-другому, — сухо
заметила Сара.
— Помнишь ночь, которую мы провели на берегу ручья, — после того
как я отнял тебя у бедуинов? — нежно спросил Калид, привлекая жену к
себе.
— Как я могу забыть это? — ответила Сара. Внезапно она с волнением
взглянула на него:
— Калид, скажи правду. Ты собираешься один ехать на поиски Малик-бея?
— Пока не собираюсь. Сначала хочу посмотреть, как он ответит на письмо.
Оно не покажется ему столь угрожающим, как личный визит.
— Не надейся, что он с легкостью отдаст тебе девушку.
— Конечно, нет. Он наверняка что-нибудь за нее потребует, и мне
необходимо знать, что именно.
— Обещай, что не отправишься искать его. Это слишком опасно!
Калид покачал головой, успокаивая жену.
— Если их дело провалится, я для него — единственный посредник в
общении с султаном. Он может не доверять мне полностью, но он не дурак.
Живой я ему гораздо нужнее, чем мертвый.
— Будем надеяться, что то же самое справедливо и в отношении Амелии
Райдер, — спокойно закончила разговор Сара.
— Пришел Халмад и хочет с тобой поговорить, — обратился к Малику
Анвар.
Малик отложил пистолет, который чистил, и вытер руки. Уже смеркалось, и тот
момент, которого он весь день ждал и боялся, наконец наступил.
— Оставь нас одних, — коротко попросил Малик.
Анвар вышел из пещеры, а через несколько секунд вернулся вместе с торговцем
невольницами. Он дождался, пока Малик с гостем поприветствуют друг друга, и
незаметно исчез.
— Анвар сообщил, что на этот раз ты припас для меня кое-что
ценное, — начал Халмад на своем ломаном турецком.
Малик кивнул. Он не любил этого ливанца, который сплел паутину работорговли
по всему Нилу вплоть до Северной Африки, через Средиземное море в Европу и
на восток — в Азию, но Халмад давно уже стал неотъемлемой частью восстания.
Благодаря тому, что он владел крупной пароходной компанией и контролировал
важнейшие торговые пути, Халмад мог заплатить очень высокую цену, и, если уж
Малику суждено расстаться с этой женщиной, которая так волнует ему кровь, он
по крайней мере хорошо заработает на этом.
— Где она? — поинтересовался Халмад.
— Совсем близко, не волнуйся. Прежде я хотел бы узнать, что ты
собираешься с ней делать.
— Для этого я должен увидеть, что она собой представляет. Она
англичанка?
— Американка.
Халмад пожал плечами, словно говоря, что разницы никакой нет.
— Блондинка? — с улыбкой уточнил он.
— Натуральная. Самая настоящая, — коротко заверил Малик.
— С голубыми глазами?
— С серыми.
— Молодая?
— Думаю, что нет и двадцати.
— Ты провел с ней ночь? — скептически поднял брови Халмад.
— Нет. Она девственница.
— Откуда такая уверенность?
— Американские леди ее круга берегут себя для мужей, а она не замужем.
У нее на руке нет обручального кольца.
— Откуда тебе известно ее положение в обществе? Анвар сказал, что ты
похитил ее из дилижанса. А значит, ты ничего о ней знать не можешь.
— Все можно понять по ее одежде, по речи, по коже, волосам и рукам. Она
хорошо образована и очень ухожена. Явно никогда не занималась физическим
трудом.
Халмад нахмурился.
— Значит, кто-нибудь обязательно будет ее разыскивать, —
взволнованно проговорил он.
— Это для тебя препятствие? — сухо уточнил Малик.
— Мне не нужны неприятности с американскими властями.
— Нас не может найти даже султан. Неужели ты думаешь, что у американцев
это получится лучше? Хочешь ты ее увидеть или нет?
Халмад воздел руки.
— Ну веди же ее! — воскликнул он.
Малик предупреждающе поднял палец.
— Мне нужно знать, что ты собираешься с ней делать. Повезешь на рынок в
Бейрут?
— Какая тебе разница? Ты получишь свои деньги, и все! — удивился
Халмад. — Прежде ты никогда не задавал подобных вопросов. Просто считал
деньги, до того как женщина покинет лагерь. Что же особенного на этот раз?
— Просто хочу знать, — неопределенно произнес Малик.
Халмад пожал плечами.
— Скорее всего, это будет Бейрут — там самая бойкая торговля.
— Не Константинополь? — уточнил Малик.
— Конечно, нет. Там я никогда за нее не выручу достойной суммы. Должен
признаться, что ты отнимаешь у меня драгоценное время. Или веди сюда
девушку, или я ухожу. Но хочу заметить, что уже не буду спешить к тебе в
следующий раз.
Малик молча подошел к выходу и сделал знак Анвару, который ждал на улице.
Скоро Анвар вышел, таща за собой упирающуюся Эми, одетую в чистое полотняное
платье. Руки ее были связаны, волосы рассыпались по плечам.
Халмад поднялся и, подойдя ближе, с видом профессионала принялся
рассматривать девушку. Пальцем он приподнял ей подбородок, чтобы в свете
лампы получше рассмотреть лицо, потом провел рукой по волосам. Эми
сопротивлялась изо всех сил. Ее непокорность не оставляла сомнений в том,
что она прекрасно понимает суть происходящего.
— Прекрасно, — наконец произнес Халмад. — Две тысячи, не
меньше. Однако красавица своевольна — могут быть проблемы с перевозкой.
Раздень ее — я хочу видеть, стоит ли она хлопот.
Малик прекрасно знал, что эта минута обязательно настанет. Он подошел к
пленнице ближе, чтобы расстегнуть платье. Эми стояла, опустив голову, она не
смотрела на него, но было заметно, как из-под ее опущенных ресниц медленно
текут слезы.
Наконец-то она заплакала.
Рука Малика опустилась сама собой.
— Нет, — вдруг произнес он. Работорговец изумленно смотрел на
него.
— Ты хочешь, чтобы я купил ее, не глядя?
— Я хочу, чтобы ты ушел. Я передумал. Эта девушка не продается.
Анвар смотрел с ничуть не меньшим удивлением, но молчал. Ему не хотелось
вступать в пререкания с другом на глазах у незнакомца.
— Так ты заставил меня напрасно проделать весь этот путь? —
возмущенно воскликнул он. — Думаешь, мне нечего больше делать, кроме
как без всякой пользы ездить взад-вперед через всю Турцию?
— Анвар оплатит тебе твои дорожные расходы, — отрезал
Малик. — Уходи!
— Ну, больше не зови меня! — зло выпалил Халмад и стремительно
вышел из пещеры.
Анвар посмотрел на товарища, ожидая приказаний.
— Отсчитай ему пять сотен и отправь восвояси! — распорядился
Малик.
Анвар презрительно взглянул на него, но повиновался.
Малик повернулся к Эми. Девушка устало смотрела на него, и в этом взгляде
облегчение смешалось со страхом; она обрадовалась, что Халмад ушел, но не
знала, что произойдет дальше.
Малик твердо встретил ее взгляд, потом взял веревку, которой были связаны ее
руки, и повел девушку обратно в палатку. Привязывая ее к шесту, он так и не
поднял глаз. И тут же, не осмеливаясь встретиться с ней взглядом, вышел.
Анвар ждал неподалеку.
— Ты что, с ума сошел? — со злостью набросился он на
Малика. — Почему ты не отправил ее? Упустить такие деньги просто
нелепо!
— Две тысячи — это мало, — спокойно парировал Малик. — В
другом месте за нее дадут больше.
— За нее ничего не дадут — потому что ты не продашь ее! Ты за идиота
меня считаешь? Если бы ты раздел ее, как просил Халмад, он заплатил бы и
больше! А теперь он ушел обиженный и больше не захочет иметь с нами дел.
Выкинуть на ветер пятьсот курушей! И все это просто потому, что тебе взбрело
в голову сохранить невинность этой чужестранки, которая явно тебя презирает!
— Халмад остынет. А если и нет, найдутся и другие торговцы. На этой
неделе приедут из Медины.
— Ну да! И ты опять откажешься выполнять их пожелания! Твой план в том,
чтобы отправить их всех и оставить девчонку здесь?
Малик спокойно и внимательно посмотрел на него.
— Ты явно торопишься с выводами. Я прекрасно знаю, что делаю.
— Лжешь сам себе — вот что ты делаешь!
— Я не раскрываю тебе все карты, Анвар. Кое-что ты узнаешь, когда
придет время.
Анвар замолчал, но все равно взгляд его был полон недоверия.
— Не волнуйся, — успокоил его Малик. Анвар покачал головой.
— Малик, я совершенно спокойно отнесусь к тому, что ты соберешь гарем
не меньше, чем у султана, но эта женщина могла бы принести кучу денег. А
самое плохое в том, что ты выставляешь нас глупцами перед теми, кто может в
будущем нам очень пригодиться для дела.
— Халмад нуждается в нас не меньше, чем мы нуждаемся в нем!
— Дело не в этом. Ты позволяешь этой девушке вмешиваться в дело
восстания!
— Это не так. Я просто-напросто хочу получить за нее побольше денег —
вот и все! И я сделаю это!
— А если она тем временем зарежет тебя, когда ты будешь спать?
— Этого не произойдет! Я держу ее на привязи!
— Похоже, что это она уже связала тебя, друг, — покачал головой
Анвар и ушел.
Эми слушала, как мужчины спорят за палаткой. Она не понимала слов, так как
разговор шел по-турецки, но была несказанно рада, что оба они заняты. Когда
Матка уходила, одна из ее вязальных спиц упала, и близорукая старуха не
заметила этого. И теперь это драгоценное орудие лежало на грязном полу
совсем близко — всего в нескольких футах от ног Эми.
Если ей удастся дотянуться до спицы, то, может быть, получится с ее помощью
разорвать веревку и освободиться.
Эми изо всех сил старалась дотянуться ногой до спицы, но поза была настолько
неудобной, что ей это никак не удавалось. Она сделала еще одну попытку —
пыхтя и отдуваясь. Время от времени девушка останавливалась и
прислушивалась, боясь привлечь к себе внимание бандитов. Они продолжали
разговаривать, стоя недалеко от палатки, но Эми все-таки решила дождаться,
пока они уйдут.
Ей показалось, что прошла целая вечность. Эми знала, что ее охраняют, но
часовые стояли дальше от палатки — им труднее было услышать ее. Она снова
принялась за дело, которое требовало таких усилий, что лоб девушки покрылся
испариной, а на земляном полу образовалась ямка. Она закусила губу; кто-
нибудь может войти в любую минуту, и если она не достанет спицу, прежде чем
ее похититель придет ночевать, то шанс будет упущен окончательно. Она еще
раз изо всех сил вытянула ногу — так, что мышцы заболели — и наконец сумела
подтолкнуть к себе спасительную железку.
Эми торжествовала, изогнувшись, она попыталась связанными руками подцепить
спицу и застонала вслух: та была слишком далеко. Пот заливал глаза, и Эми
часто-часто моргала, чтобы как-то смахнуть его. Она заставила себя
остановиться, глубоко вздохнуть и обдумать ситуацию.
Необходимо сбежать, прежде чем явятся другие работорговцы, у нее вовсе нет
желания повторять унижение сегодняшнего дня и снова терпеть эти унизительные
смотрины, не говоря уже о той ужасной доле, которая ждет ее, если ее купят.
Нужно бежать прямо сейчас.
Эми поняла, в чем дело, когда Матка и девочка явились, чтобы снова
приготовить ей ванну и переодеть ее. Она позволила натереть себе кожу
душистыми маслами и умастить лицо и руки лавзонией, но воспротивилась, когда
они хотели втереть масло ей в волосы. Женщины явно спешили: очевидно,
торговец уже приехал и ожидает, когда можно будет посмотреть товар. Поэтому
ее так и оставили с неубранными волосами — на западный манер, с непокрытой
головой.
Эми не знала, что Малик не хочет продавать ее, и была уверена, что передышка
не продлится долго. Тем более странным казалось то, что причиной неудачи в
переговорах послужил его отказ раздеть ее по требованию торговца. Девушка не
сомневалась, что обычное для покупателя дело — внимательно осмотреть товар,
прежде чем назначить цену, но ей и в голову не пришло размышлять о
странностях в поведении своего похитителя.
Ее задача состояла в том, чтобы как можно скорее убежать отсюда.
Отдохнув, Эми снова потянулась за спицей и, к своему огромному удивлению,
почти достала ее. Очевидно, передышка принесла плоды. Глубоко вздохнув,
девушка рванулась вперед и схватила спицу двумя пальцами. Радость ее была
так велика, что из горла Эми едва не вырвался радостный крик. Она прижала
спицу к груди, но в этот момент со страхом услышала за палаткой чьи-то шаги.
Она быстро сунула спицу в вырез платья и тут же ощутила, как холодный металл
скользнул вниз — к талии, стянутой поясом.
Шаги замерли у входа, и Эми затаила дыхание, прислушиваясь. Обитатели лагеря
вставали и ложились вместе с солнцем, а сейчас уже стемнело. Очевидно, Малик
уже собирается спать и, скорее всего, опять оставит на всю ночь горящую
лампу.
Она сможет начать работу, едва он заснет.
Эми закрыла глаза, притворяясь спящей, — до тех пор, пока не услышала,
как ее сторож снимает рубашку и устраивается на своей постели. Она взглянула
сквозь ресницы и увидела, что он лежит лицом вниз, положив голову на руку.
Ей были прекрасно видны мускулы на плечах и спине, и взгляд Эми невольно
скользнул по стройной фигуре и остановился на кудрявых черных волосах,
блестящих в свете лампы. Она хорошо видела его четкий профиль: орлиный нос,
четко очерченный рот. Эми отвернулась, ей не хотелось рассматривать его в
эти минуты человеческой уязвимости. Он был ее врагом, мучителем,
похитителем. И не должен стать ничем иным.
Девушка прислушалась: Малик дышал ровно и глубоко. Она вытащила спицу и
принялась за работу. Потребовалось несколько часов, чтобы пеньковая веревка
растрепалась и наконец порвалась, но едва ей удалось освободить одну руку,
дело пошло значительно быстрее. И все-таки уже почти светало, когда Эми
освободила обе руки. Она потерла измученные запястья, стертые до крови, и
наклонилась, пытаясь развязать ноги. Когда же ей наконец удалось подняться —
уже свободной, — сквозь полог палатки виднелось совсем светлое небо.
Времени было в обрез.
Эми тщательно обдумала побег и теперь точно знала, что нужно делать. Она уже
заметила место, где полотно палатки не совсем плотно прилегало к земле. Она
была достаточно гибкой и подвижной, чтобы проскользнуть в эту узкую щель. Но
самое главное — она окажется на улице далеко от часовых. Если удастся
добежать до леса, а это примерно футов тридцать, то она будет в
безопасности.
Эми беззвучно подкралась к щели и распласталась на земле, потянув ткань
вверх, — до тех пор пока та не оказалась достаточно высоко, чтобы
пропустить наружу худенькое тело девушки. Она начала медленно протискиваться
наружу, лишь однажды взглянув на Малика и убедившись, что тот крепко спит.
Наконец-то Эми вдохнула свежий воздух раннего утра, и он дал ей силы
бороться до конца — до тех пор, пока она не оказалась по другую строну
палатки, грязная, измученная и исцарапанная, но свободная.
Эми тревожно осмотрелась, внимательно прислушалась, но не увидела и не
услышала ничего подозрительного. Немного отползла на четвереньках в сторону,
потом поднялась в полный рост. Подождала, пока сердце немного успокоилось, и
изо всех сил помчалась к лесу.
— Что ты здесь делаешь, дорогая? — поинтересовался Калид, выходя
на террасу и обнимая Сару. — Солнце едва поднялось. Слишком рано
бродить здесь полуодетой. Пойдем в спальню.
— Не могу спать, — ответила Сара, взглянув через балюстраду на
вымощенный плиткой двор, по которому неторопливо расхаживала стража. —
Все время думаю об Амелии Райдер.
Калид снял шерстяную рубашку и набросил ее на плечи жены.
— Я уже послал мятежникам письмо. А как только получу ответ, решу, как
действовать дальше.
Сара взглянула на мужа. Лицо его сейчас едва вырисовывалось в мутном свете
утренней зари.
Она уже десять лет делила с ним главные покои дворца, а гарем стоял
практически пустым; в нем жила его бабушка да несколько пожилых родственниц.
С тех пор как Калид женился на ней, Сара стала его единственной женщиной.
Она до сих пор восхищалась его способностью нарушить веками сложившийся
уклад. И это было сделано ради нее — Сары Вулкот из Массачусетса. Но одно
осталось неизменным: Калид по-прежнему занимал пост паши Бурсы и наместника
султана в Западной империи. Он мог не соглашаться с философией или тактикой
Хаммида, но умудрился сохранить и свое положение, и свою жизнь, в то же
время обеспечив определенную свободу и автономию своим подданным.
Сара боялась, что это может измениться, причем скоро. Похищение Амелии
Райдер способно нарушить то непрочное равновесие, которое удалось установить
Калиду, и породить конфронтацию. Калид надеялся сохранить мир, до тех пор
пока Хаммид не отойдет в лучший мир и не оставит трон своему куда более
разумному брату, но Хаммид продолжал дышать, а Малик-бей с каждым днем
становился все сильнее. Сара всем своим существом ощущала, как неуклонно
повышается давление, — словно она стоит на вулкане, из которого
понемногу выходит пар, а земля под ногами едва выдерживает натиск лавы. Она
знала, что и Калид чувствует опасность, но по своему обычаю будет стараться
успокоить ее.
— Я помню, каким странным все мне казалось, когда я впервые очутилась
здесь, — внезапно призналась Сара. — А я ведь явилась в Топкапы по
доброй воле — меня не бандиты похитили из дилижанса.
— Зато ты обвиняла меня в том, что я тебя украл, — улыбаясь,
возразил Калид. — Я же, напротив, видел в нашей сделке лишь вполне
законную торговлю.
— Я и сейчас не нахожу в этом ничего забавного, — сухо заметила
Сара.
Калид рассмеялся.
— Думаю, что султанский дворец и до сих пор не пришел в себя после
твоего появления здесь. Роксалена — определенно.
— Даже трудно представить, что она замужем за братом Малик-бея, —
задумчиво проговорила Сара. — Осман всегда казался таким разумным и
сдержанным — он совсем не похож на брата бандита.
— Осман ведь убежал с Роксаленой... Представляешь, как много скрывается
под этой спокойной внешностью? А кроме того, Малик вовсе не похож на
Османа...
— Что ты имеешь в виду?
— Я помню его еще мальчиком, когда Осман привозил его в Топкапы. Уже
тогда он был...
— Каким?
— Другим. Сильной личностью... — Калид задумался. —
Запоминающейся.
Сара внимательно взглянула на мужа.
— Ты восхищаешься им, так ведь? — спросила она. Калид пожал
плечами.
— Ну, скажем, думаю, что понимаю его. Если бы судьба уготовила мне
родиться в других условиях, я бы сейчас вполне мог оказаться на его месте.
Мало кто в этой стране видит в Малике мужественного борца за свободу, а не
разбойника и не преступника. Ты всегда была сторонницей демократии,
насколько я помню. И именно за нее сражается Малик, так ведь? Думаю, что ты
должна быть на его стороне.
— Возможно, я смогла бы гораздо более сочувственно отнестись к его
делу, если бы он не похитил племянницу Беатрис, — мрачно проговорила
Сара.
— И если бы победа его дела не означала в конечном итоге потерю Бурсы
для твоего сына, так ведь? — негромко добавил Калид.
Сара промолчала.
— Дилемма, дорогая, не так ли? — Освободим рабов, долой тиранов!
Разве могла ты когда-нибудь представить, что твой собственный ребенок может
потерять свои наследственные права и привилегии из-за твоих же американских
идеалов?
— Тарик стал бы превосходным правителем, — с печалью в голосе
заметила Сара. — Мудрым и справедливым. И привел бы этот край прямо в
двадцатый век.
Калид крепче обнял ее за плечи.
— Дни султана и всей системы сочтены.
— Ты будешь тосковать по ним?
— Я надеюсь пережить переворот и образовать новое правительство. И
сохранить в неприкосновенности свою семью.
— Так значит, ты действительно на стороне Малика?
— Давай скажем просто, что я не на стороне султана, — сухо ответил
Калид. — Я, конечно, и дальше буду стараться найти компромисс, но
совершенно очевидно, что шансов на него становится все меньше и меньше. Одно
я могу сказать с полной определенностью: когда придет время драться, я не
подниму меч за султана.
— Ты пойдешь с Маликом? — уточнила Сара. Она не могла поверить,
что они на самом деле это обсуждают; обычно Калид обходил стороной эту тему,
будто не понимал, что все равно придется делать выбор, но Сара знала, что он
не останется в стороне и не позволит, чтобы его судьбу решали другие.
Если два войска встанут лицом к лицу, он н
...Закладка в соц.сетях
