Жанр: Любовные романы
Больше, чем страсть
...то-то насчет того, как она выросла,
и быстро отпускал.
Нет, барон Мейнуаринг не узнает свою незаконную дочь, но она его никогда не
забудет. Чувство безнадежной утраты окатило ее, как волной, и на мгновение
Маргарет ощутила удушающий запах цветов, покрывавших гроб матери. Это
предательство убило ее мать точно так же, как если бы Мейнуаринг вонзил ей
нож в сердце. Давным-давно Маргарет поклялась отомстить за смерть матери.
Она почти не надеялась, что месть может осуществиться, но теперь у нее
неожиданно появлялась эта соблазнительная возможность.
Она позволит Чедвику использовать себя для осуществления его планов,
поскольку у нее нет другого выхода. Но, оказавшись в Англии, она найдет тот
или иной способ и заставит своего отца расплатиться за его подлость.
— Священник? — Уэллс, один из молодых дипломатов — помощников
Каслрея, смотрел на Филиппа так, словно тот только что попросил его указать,
где живет дракон.
— Английский священник, — уточнил Филипп, — a не немецкий.
— Не буду утверждать, что вы не правы, милорд. Эти лютеране — чертовски
мрачные типы. Знай твердят об аде и вечном проклятии. Требуют, чтобы ты
делал что-то такое, чего тебе вовсе не хочется делать.
— И тем не менее я хочу знать, где живет английский священник.
Уэллс почесал переносицу и обвел бессмысленным взглядом приемную посольства,
размышляя над поставленной задачей. Чедвик был не из тех, кого начинающему
дипломату хотелось бы обидеть, и если Чедвику нужен священник — как ни дико
это звучит, — значит, священника нужно найти. Но где же взять
английского священника в Вене?
Вдруг лицо Уэллса просветлело — он вспомнил то, что недавно услышал на каком-
то приеме.
— Кажется, жена мистера Кэррингтона привезла в Вену своего капеллана.
Кэррингтон нанимает особняк неподалеку от резиденции царя Александра.
— Благодарю вас за содействие. — Филипп повернулся к двери. Уэллсу
хотелось узнать, что собирается делать Чедвик, но желание это было не
настолько сильным, чтобы вот так прямо взять и спросить. Чедвик не из тех, с
кем можно позволить себе фамильярность.
Приняв от дворецкого Каслрея шляпу и перчатки, Филипп вышел; он прекрасно
видел любопытство Уэллса, но вовсе не собирался его удовлетворять. Он и сам-
то не вполне понимал, почему чувствовал себя обязанным найти именно
английского священника. Вовсе не потому, что немецкий не годился для
освящения брака, который был не более чем насмешкой над таинством. Но разве
не таковы все браки? Брак — это дурацкая игра, разыгрываемая исключительно
ради женщин. Игра, в которую большинство мужчин ни за что не стали бы
играть, если бы не нуждались в наследнике.
Филипп сжал руки, затянутые в светло-коричневые перчатки. Все равно мужчина
не может быть до конца уверен, что ребенок от него, а не от последнего
любовника жены.
Филипп без труда отыскал богато декорированный особняк Кэррингтона. Когда он
вышел из экипажа, не дожидаясь, пока лакей откинет подножку, порыв ветра
хлестнул ему в лицо струями дождя, и он нахмурился, спросив себя, далеко ли
пришлось идти Маргарет вчера вечером, прежде чем ее сообщник посадил ее в
экипаж. Он ни на мгновение не сомневался, что у нее есть сообщник. У женщин
с такой внеш — ностью, как у нее, сожительствующих с негодяями вроде Гил-
роя, всегда есть второй мужчина, ждущий своего часа.
Охваченный внезапным раздражением, Филипп постучал в дверь молоточком. С
завтрашнего дня у Маргарет больше не будет любовников. На этот раз он не
сделает ошибки, решив, что прекрасное лицо непременно означает прекрасную
душу. Он будет держать жену при себе, и она просто не сумеет наставить ему
рога. А если окажется, что ей не хватает ее сообщника...
— Доброе утро, милорд. — Дворецкий Кэррингтона, как большинство
хороших дворецких, знал всю аристократию в лицо. — Войдите, не стойте
под дождем. Мистер Кэррингтон еще не принимает, но я уверен...
— Нет, не беспокойте мистера Кэррингтона. Я пришел, чтобы увидеться с
его капелланом.
— Капелланом?! — На мгновение профессиональная выдержка изменила
дворецкому. Филипп усмехнулся, потому что реакция дворецкого доставила ему
некое двусмысленное удовольствие.
— Уж если людей до такой степени удивляет сама мысль о том, что я хочу
побеседовать со священником, значит, мне и в самом деле необходимо подумать
о нравственном самосовершенствовании.
— Нет-нет, милорд. — Дворецкий быстро взял себя в руки. —
Дело не в вас. Дело в том, что обычно... — он с заговорщицким видом понизил
голос, — с мистером Пре-стоном не разговаривают. Его слушают.
— Тем не менее я хочу его видеть.
— Конечно, милорд. Пройдите в библиотеку. В это время дня ею никто не
пользуется, и я уверен, что мистер Кэррингтон будет рад помочь вам всем, чем
может. — И, распахнув дверь, дворецкий впустил Филиппа в
библиотеку. — Обогрейтесь у огня, пока я найду мистера Престона.
Звук его шагов, гулко отдающихся в огромном холле, вызвал у Филиппа чувство
неотвратимости рока — чувство, которое, как сказал он себе, не только
иррационально, но и неуместно. Выбора у него нет. Он должен заручиться
поддержкой Хендрикса чтобы провести свой законопроект, а этот путь —
единственный который он мог придумать для осуществления своей цели.
Неприятно было лгать Хендриксу, убеждая того, что он нашел его дочь, но
годы, проведенные на войне, научили Филиппа тому, что сражение — не
приятное, чистое занятие, где всякий соблюдает джентльменский кодекс
поведения. Это кровавая каша, в которой все средства хороши для достижения
высших целей. Приходится так поступать. Он твердил эти слова, как молитву.
Иначе тысячи солдат и их семей умрут с голоду. Как только законопроект будет
принят... Филипп уставился невидящим взглядом на яркое пламя в камине,
впервые заглянув за пределы сиюминутной проблемы. Как только его
законопроект будет принят, что он станет делать со своей женой, обретенной
столь поспешно? И с самим собой? Ответа не было.
— Ах, милорд! — В комнату почти вбежал тощий пожилой человек.
Хлебные крошки на его помятом шейном платке неопровержимо свидетельствовали
о том, что Чедвик оторвал его от завтрака. — Вы хотели говорить со
мной? — Престону удалось выговорить эти слова так, что в них
одновременно прозвучали и сомнение, и удовлетворение.
— Да, мне нужен священник англиканской церкви. Престон потер руки и
усмехнулся:
— Это я. Скажите же, милорд, чем я могу быть вам полезен?
— Я хочу, чтобы вы совершили завтра утром обряд венчания.
— Венчания? Ну, я лет сорок не совершал таких обрядов, но уверен, что
найду экземпляр с его описанием. А что случилось? Не забылся ли кто-то из
ваших лакеев с горничной?
Филипп холодно смерил взглядом ухмыляющегося Престона.
— Я имею в виду мое венчание.
— Ваше, милорд?
— Уверяю вас, я вполне в состоянии вступить в брак.
— О, конечно, милорд, я помню, когда... — Престон оборвал себя,
встретив колючий взгляд Филиппа. — Ну что же, милорд, надеюсь, вы не
используете мой совет дурно, но...
— Я вообще никак его не использую. Я прошу вас выполнить обязанности,
соответствующие вашему сану. Вы отказываетесь? — В темных глазах
Филиппа появилось такое выражение, что Престон вздрогнул.
— Нет, милорд, я, конечно, вам не отказываю. — Он замялся, словно
собираясь с духом, и сказал: — Если вы желаете жениться на женщине...
— На леди! — поправил его Филипп. Пусть он и знал, кто такая
Маргарет, но для всего света она — давно потерянная дочь Хендрикса, чья
добродетель находилась под охраной монахинь.
— На леди, — поспешно согласился Престон. — Я совершу
обряд. — Выражение его лица вдруг изменилось, потому что в голове у
него мелькнула некая мысль. — Я ничего не знаю о здешних брачных
законах.
— У меня уже есть особое разрешение от соответствующих властей.
Престон пожал плечами, словно снимая с себя всякую ответственность.
— В таком случае я в вашем распоряжении, милорд.
— Завтра в десять часов утра я пришлю за вами экипаж, Буду весьма
признателен, если до того времени вы будете держать язык за зубами.
Престон принял оскорбленный вид.
— Могу уверить вас, милорд, что это дело не принадлежит К тем, которыми
мне хотелось бы хвастаться.
И, резко поклонившись Чедвику, капеллан вышел, всей своей негнущейся фигурой
выражая неодобрение.
Филипп покинул дом Кэррингтона; выходя, он кивнул дворецкому. Ринувшись под
струи дождя, Филипп прыгнул в дожидавшийся его экипаж. Завтра в это время
Маргарет Эбни станет его женой, и он будет строго следить за ее поведением.
Вдруг он помрачнел — в голове у него мелькнула мысль о том, что он обещал ей
после венчания освободить Джорджа из тюрьмы. Но ведь сделав это, он лишится
своего главного козыря, который обеспечивает содействие Маргарет. Он,
правда; был почти уверен, что Маргарет будет делать то, что ему нужно, ради
денежных вознаграждений от него. Но если он ошибается...
Он нервно задвигался, вспомнив выражение ее глаз, когда она просила его
вызволить Гилроя. В ее отношениях с этим старым мошенником было нечто такое,
что он не до конца понимал. А пока он этого не поймет, он должен быть
совершенно уверен, что Маргарет не сбежит, едва Гилрой окажется на свободе.
Так как же ему быть?
Улыбка, не имеющая ничего общего с веселостью, искривила его рот. Он
вызволит Гилроя из темницы, как и обещал, но вместо того, чтобы отпустить на
все четыре стороны, поселит его на своей вилле на севере Франции, и под
охраной. Тогда, если Маргарет не станет играть свою роль в точности так, как
он ей велит, он пригрозит отправить Гилроя снова в тюрьму и пусть отсидит
там, сколько ему причитается.
Да, — удовлетворенно подумал Чедвик, откидываясь на мягкие кожаные
подушки. — Декорации готовы, актеры ждут за кулисами
. Необходимо
только, чтобы события разворачивались согласно его плану.
Глава 3
— Он в гостиной. Можете побыть с ним пять минут, не больше, —
сказал Чедвик. — Священник ждет в кабинете.
Маргарет отчаянно пыталась не поддаться нарастающему страху. Все происходило
так быстро! Ей же нужно было время, чтобы приспособиться. Но именно во
времени Чедвик ей отказывал.
Но по крайней мере одно сражение она выиграла. Она наотрез отказалась
уезжать из Вены, пока не освободят Джорджа. Даже явное недовольство Чедвика
не поколебало ее твердости. Она должна была лично убедиться, что с Джорджем
ничего плохого не случилось, пока он сидел в этой сырой темнице.
Мысленно повторяя ту ложь, которую она скажет Джорджу, Маргарет прошла
следом за Филиппом в переднюю часть дома. О том, чтобы сказать ему правду, и
речи быть не могло. Джордж бывал на удивление небрежен в том, что касалось
некоторых условностей, но она знала, что он не потерпит, если она станет
выдавать себя за жену Чедвика.
Изобразив на лице убедительную, как ей казалось, улыбку, она проскользнула в
дверь, которую раскрыл перед ней Филипп.
— Мэгги! — Джордж сорвался с кресла и, бросившись к ней через всю
гостиную, заключил девушку в объятия. — Ах, Мэгги, дорогая моя! Я так о
вас беспокоился!
Маргарет вздрогнула, потому что Чедвик захлопнул за ней дверь нарочито
громко, и тут же забыла о нем, так как Джордж закашлялся.
— Сядьте. — Маргарет ласково подтолкнула его к креслу. Она
оглядела комнату, ища, нет ли здесь какого-нибудь питья, и увидела
серебряный поднос, на котором стояло несколько хрустальных графинов.
Схватив то, что походило на графин с портвейном, она взяла в руки стакан,
чтобы налить Джорджу немного вина.
— Бренди, дорогая, — проговорил тот между двумя приступами
кашля. — Чтобы подкрепиться, нужно выпить чего-то посущественнее.
Маргарет протянула руку к графину, наполненному жидкостью янтарного цвета.
Если Джорджу хочется бренди, Джордж Получит его.
Джордж выпил бренди одним глотком и выжидающе посмотрел на графин. Маргарет
молча передала ему графин и уселась рядом на диване.
— Превосходная вещь. — Джордж снова наполнил свой стакан. —
Это именно то, что нужно, чтобы пробудить человека к жизни.
Маргарет искоса посмотрела на него.
— Если бы я знала, как пробудить в человеке здравый смысл... Джордж
опустил голову.
— Я заслужил ваше порицание, дорогая. Я поступил несколько неумно.
— Вы поступили очень глупо! Граф Чедвик не из тех, с кем легко
потягаться. Джордж вздрогнул.
— Он не из тех, с кем вообще можно тягаться! Чего я не могу понять —
зачем он привез меня сюда. Разве только... Глаза его внезапно широко
раскрылись.
— Мэгги! — Он схватил ее за руку и от волнения плеснул ей на
платье бренди. — Вы ведь не... — Он сделал бессильный жест.
Маргарет воспользовалась предлогом и принялась вытирать платье носовым
платком, чтобы не встречаться с Джорджем глазами. Ей очень не хотелось лгать
Джорджу, но если сказать ему правду, он еще больше разволнуется. А помочь ей
он все равно не сможет.
— Если вы пытаетесь найти деликатный способ узнать у меня, не под
воздействием ли моих чар он пожелал выпустить вас, я отвечу
нет
. Кажется,
миссис Бартон, жена одного из друзей Чедвика, устала от Вены и хочет
вернуться домой. К несчастью, гувернантка ее дочери влюбилась в кого-то и
оставила свое место.
— Ха! Вот и хорошо! — фыркнул Джордж. — Пора уже 1^ этим
чертовым аристократам понять, что и другие тоже люди.
— Как бы то ни было, миссис Бартон уже отчаялась найти англичанку,
которая могла бы сопровождать ее. Муж ее обратился к Чедвику, и когда я
пришла к нему просить освободить вас, он предложил мне взамен это место.
Маргарет глубоко вздохнула, переходя к самой сложной части своего рассказа.
— Чедвик не хочет отпускать вас, потому что все слышали, как он говорил
о том, что засадит вас в тюрьму, а он слишком горд, чтобы пойти на попятную.
Поэтому он решил поместить вас на своей вилле на севере Франции, пока не
кончится Конгресс.
Глаза Джорджа подозрительно сузились.
— Что-то слишком много суеты вокруг гувернантки. Я знаю, какой вы
бесценный клад, Мэгги, но вряд ли Чедвику это известно.
— Может, ему что-то нужно от Бартонов, и это способ сделать их своими
должниками?
— Возможно, но все-таки мне это не нравится. Не лучше ли мне вернуться
обратно в тюрьму, а вам — отказаться?
На душе у Маргарет потеплело от этой заботы, и она быстро обняла его.
— Если я заплачу за квартиру на следующей неделе, мне нечего будет
есть, — с горечью сказала она.
Джордж ссутулился, услышав напоминание о плачевном состоянии их финансов.
— Подумать только, до чего я дошел!
— Чепуха, — возразила Маргарет. — На этот раз нам повезло. У
меня теперь есть приличное место, я вернусь в Англию...
— Заботиться о ребенке какой-то.женщины? Такая красавица, как вы,
должна заботиться о собственных детях.
Маргарет заморгала, потому что в голове у нее на мгновение возникло безумное
видение — малыш с темными, как у Филиппа, глазами и волосами. Искренне
ужаснувшись направлению своих мыслей, она торопливо прогнала видение.
— Я не хочу замуж.
— Очень уж вы упрямы. Вот к чему приводит ваше чтение. Это
неестественно. Вы слишком много думаете, Маргарет. С вами очень неудобно.
— Но не вам.
— Ах, я просто не обращаю внимания. Но теперешние мужья... — Джордж
покачал головой. — Мужья — это лошади совсем другой масти. Они хотят
всегда поступать по-своему.
Глаза Маргарет невольно устремились на дверь. Даже фиктивные мужья хотят
этого. И первое, чего хочет от нее Филипп, — чтобы она поторапливалась.
Быстро раскрыв ридикюль, она достала оттуда последнюю горсть своих бесценных
монет, завязанных в носовой платок.
— Возьмите это, чтобы добраться до Англии, когда Чедвик вас отпустит.
— Нет! — Джордж пылко замотал головой. — Вам они могут
понадобиться.
— Миссис Бартон обещала выплатить мне жалованье. — Маргарет
засунула деньги в его жилетный кармвн. — Надо подумать, как вы отыщете
меня, — ведь я не знаю, как долго останусь у миссис Бартон, попав в
Лондон. Наверное, лучше всего будет оставить для меня записку дворецкому
лондонского дома Чедвика.
Джордж тяжко вздохнул и тут же разразился приступом кашля. Одолев его с
помощью бренди, он пробормотал:
— Мне это не нравится.
— Джордж... — начала Маргарет, не зная, как утешить его. Но прежде чем
она смогла что-нибудь придумать, в дверь резко постучали, и она сразу же
открылась. Показалось мрачное лицо Филиппа. На этот раз Маргарет
обрадовалась его появлению. Если бы ее разговор с Джорджем продлился еще какое-
то время, он смог бы разгадать ее ложь и просто отказаться участвовать в
этом розыгрыше.
— Ваш экипаж прибыл, Гилрой, — сказал Филипп. Бросив тревожный
взгляд на Маргарет, Джордж поднялся. Потом, вспомнив о своем недопитом
стакане, осушил его.
— Почему бы вам не прихватить графин с собой? Услышав язвительный тон
Филиппа, Маргарет вздрогнула, но Джордж прореагировал только на слова.
— Благодарю вас, милорд, это очень любезно с вашей стороны. — И он
взял графин.
Маргарет с беспокойством посмотрела на Чедвика, умоляя его не останавливать
беднягу Джорджа, — и была потрясена: в глазах Чедвика сверкала
веселость, и мимолетная улыбка изогнула уголок его рта. Он был похож на
совершенно другого человека. Похож на...
Вдруг выражение его лица изменилось, словно никогда и не было другим.
А
может, и на самом деле не было
, — смущенно подумала Маргарет. Может
быть, от усталости и от страха ей померещилось, будто у того, кто сделал ее
своей невольницей, есть чувство юмора.
Маргарет повернулась к Джорджу и обняла его, не давая запугать себя ледяному
взгляду Чедвика.
Джордж поцеловал ее в щеку и прошептал:
— Я приеду к вам, как только смогу. Будьте осторожны.
— Обязательно, — прошептала Маргарет в ответ. Она напрягла всю
свою волю, чтобы не расплакаться, когда в дверях исчез последний близкий ей
человек и она осталась одна с Чедвиком.
— Священник ждет нас в кабинете, — сказал тот. Маргарет ничего не
ответила. Что бы она ни сказала, это не имело никакого значения. Она прошла
мимо Чедвика, желая поскорее покончить с этим фарсом. Она прекрасно понимала
— кто бы ни ждал их сейчас в кабинете, это не посланник Божий. Скорее,
сообщник дьявола, принимающий участие в этом святотатстве.
Когда Маргарет вошла в кабинет, она заметила двух человек в мрачной одежде,
стоявших у окна. Вид у них был такой же невеселый, как у нее.
— Ах, ну вот, — приветствовал ее резкий голос с натужной
веселостью, — я преподобный мистер Престон, а вы, наверное...
Маргарет повернулась к камину, рядом с которым стоял пожилой человек, одетый
в порыжевшее черное платье.
— Невеста, — сказала Маргарет, удивляясь, где Чедвик откопал этого
человека. Какова бы ни была его настоящая профессия — если она у него
была, — в одеянии священника ему было явно не по себе.
— Ну да, да, конечно. — Кадык на его шее нервно
подергивался. — Пожалуйста, мисс, встаньте вот сюда... — Его длинный
нос тоже дернулся, когда она подошла к нему, и вдруг он в ужасе уставился на
нее.
Сначала Маргарет не поняла, что его так встревожило, потом она вспомнила о
бренди, которое Джордж пролил на ее платье. Уж не подумал ли этот
лжесвященнослужитель, что она привержена крепким напиткам? Она с трудом
подавила нервный смешок, без особого успеха постаравшись превратить его в
покашливание.
Сосредоточив свой взгляд на портрете какого-то воистину противного
покойника, — судя по его внешности, его не очень-то оплакивали, —
Маргарет попыталась овладеть собой. Это было нелегко. Вся ситуация
напоминала плохой фарс. Вот Чедвик, делающий вид, что женится на ней, вот
жалкий шарлатан, делающий вид, будто он разгневан, потому что учуял как от
женщины, которую он собирается обвенчать, пахнет спиртным, а вот и сама она,
делающая вид, будто верит, что все происходит по-настоящему.
— Приступайте же!
Маргарет вздрогнула, потому что грубая ткань темно-синего сюртука Чедвика
задела ее руку, когда он встал рядом с ней. Она чувствовала жар его тела,
возвышающегося над ней, и от сознания его близости ей стало не по себе.
Мистер Престон кашлянул, поправил свой несвежий шейный платок и пробормотал:
— Милорд, не могу ли я попросить вас на два слова? Чисто сработано!
Маргарет мысленно зааплодировала этому представлению. Притворное нежелание
венчать графа с женщиной, от которой несет бренди, добавляло легкий штрих
правдоподобия к разыгрываемой роли священника.
— Единственные слова, которые я хочу услышать от вас, — это
брачные обеты. — Слова Чедвика не оставляли места для дискуссий, и,
мученически вздохнув, мистер Престон раскрыл тонкую черную книгу, которую
держал в руках.
Маргарет слушала, как он, запинаясь, произносит явно незнакомые ему слова.
Можно было бы немного и попрактиковаться, хоть чуточку, чтобы убедить ее,
что он проделывал эту церемонию хотя бы пару раз в своей жизни. Ну да ладно,
наверное, в Вене не так уж много говорящих по-английски безработных актеров,
лишенных всяких моральных понятий.
— ...и жена. — Мистер Престон запнулся в последний раз. Вынув из
кармана несвежий носовой платок, он вытер свой блестящий лоб и посмотрел на
Чедвика, словно желая высмотреть там, что ему делать дальше.
И Чедвик объяснил ему:
— Разрешение на столе. Нужно, чтобы вы и свидетели подписали его.
Двое свидетелей, которые так и не покидали своего места У окна, тут же
поспешили к столу, нацарапали свои подписи на одиноком листе белой бумаги, и
удалились из комнаты, явно испытывая облегчение.
Чедвик повернулся к Маргарет:
— Вы можете написать свое имя?
Мистер Престон открыл от изумления рот и принялся бормотать нечто, подозрительно похожее на молитву.
Маргарет подавила в себе детский порыв сообщить Чедвику, что она не только
знает английскую грамоту, но также владеет испанским, латинским и греческим
языками. Изучая древнегреческих философов, она узнала, что в знании
заключена сила, а в настоящий момент ей необходимы были все крупицы знаний,
какие только она могла наскрести.
Подойдя к письменному столу, она нехотя взяла в руки перо, окунула его в
серебряную чернильницу и посмотрела на затейливую надпись на листе веленевой
бумаги кремового цвета. Она знала, что лицензия на брак такая же
ненастоящая, как и неуместный мистер Престон, но ей все равно не хотелось ее
подписывать. Понимая, что поведение ее нелогично, Маргарет поспешно
нацарапала свое имя. Чедвик взял перо из ее стиснутых пальцев, написал
Филипп Морсби
и сунул перо священнику.
Мистер Престон медленно приблизился к столу, словно не желая сделать
последний шаг. Он взял перо, а потом обернулся и взглянул на Чедвика. С
похоронным вздохом он в конце концов поставил свою подпись.
— Желаю вам счастья, милорд, конечно, хотя... И, еще раз вздохнув, он
неловко поклонился, принял из рук графа толстый конверт и поспешил прочь.
Филипп повернулся и посмотрел в глубокие синие глаза той, на которой только
что женился. На мгновение его охватил страх перед непоправимостью шага,
который он совершил.
Это было необходимо
, — напомнил он себе по
меньшей мере в сотый раз. Люди отдавали жизнь, чтобы победить в этой войне.
И потом, этот брак не навсегда изменит его жизнь. Как только ему удастся
провести свой законопроект, он назначит своей случайной жене денежное
содержание, поселит ее в одном из своих удаленных имений и будет видеть ее
даже не каждый год. Он сможет жить своей жизнью вдали от нее. Внезапно он
похолодел от дурных предчувствий, охвативших его. Как станет она
развлекаться, если его не будет рядом, чтобы сдерживать ее?
Его глаза остановились на ее прево
...Закладка в соц.сетях
