Жанр: Любовные романы
Больше, чем страсть
...вать, чтобы его матушка переехала из
этого дома, а он не потребовал.
Маргарет перебрала мысленно разные варианты бабушек, и настроение у нее
поднялось, когда она поняла, о чем говорит Аннабел. Несравненная Роксана
никогда не жила в этом доме. Но почему? Если Филипп был так опьянен
Роксаной, как твердят все вокруг, почему он не вынудил свою мать переехать,
чтобы его молодая жена смогла жить в более просторном доме? Правда, может,
это Эстелла хотела, чтобы ее дочь жила здесь, а Роксана не возражала против
желаний Филиппа?
— Почему вы здесь все не перемените? — спросила Анна-бел. —
Бабушка говорит, что папа богат, как Крез, и, каким бы он ни был, он не
злой. Я могу вам помочь.
— Буду вам очень признательна за помощь, но, наверное, мне лучше
подождать, пока ваш папа будет в более подходящем настроении для подобных
просьб. А сейчас вы могли бы помочь мне решить, какую гувернантку следует
вам пригласить.
Аннабел нахмурилась.
— Они все одинаковые, и какое это имеет значение, если все равно они
никогда не остаются надолго?
— Надеюсь, что та, которую мы наймем, останется так долго, что научит
вас грамоте, и вы сможете читать стихи, которые, без сомнения, будут писать
в вашу честь молодые люди.
— А вам посвящал стихи ваш кавалер?
— Нет, но ведь я не графская дочь, как вы.
— Да, я графская дочь, — проговорила Аннабел самодовольно, а потом
повернулась и взбежала вверх по лестнице к детской.
Маргарет смотрела ей вслед, пытаясь осмыслить их разговор. Видимо, несчастье
привлекает людей друг к другу, раз дочь графа прониклась к ней сочувствием,
когда граф накричал и на нее. Нет, это не совсем сочувствие. Девочка просто
стала относиться к ней с меньшей враждебностью. Но это гораздо лучше, чем
когда ребенок просто срывает на тебе свое дурное настроение. Только бы найти
гувернантку, которая смогла бы продолжить начатое дело, когда ее, Маргарет,
здесь не будет.
Она в задумчивости направилась вниз завтракать.
— Ах, вот и вы. Скажите, Чедвик очень рассердился, когда я упомянула
вчера о вашем письме? — спросила Эстелла, оторвавшись от остатков своей
трапезы.
— Вовсе нет. Мне только кофе, пожалуйста, — обратилась Маргарет к
лакею, стоявшему у буфета.
— Неужели? Но несколько минут назад, уходя из дому, Филипп был в
ярости. У него было такое лицо, что я просто задрожала.
Маргарет подавила желание сказать что-то очень грубое, Мало того, что ей
приходится иметь дело с Филиппом и его необъяснимыми настроениями, —
нужно еще выслушивать рассказы Эстеллы об этих настроениях!
— В какой газете можно поместить объявление о том, что я ищу
гувернантку? — решительно переменила она тему разговора.
— Гувернантку?!
— Не могу понять, почему упоминание о такой обычной профессии вызывает
бурную реакцию. — И, положив в кофе сахар, Маргарет отпила из чашки.
— У нас была гувернантка, — возразила Эстелла.
— Прошедшее время говорит само за себя.
— Что? — Эстелла уставилась на Маргарет. Та подавила вздох.
Временами ей казалось, что в этом доме она говорит на иностранном языке.
Единственный, кто ее понимает, — Филипп, но его понимание не идет
дальше чисто словесного уровня.
— Я хочу сказать, что Аннабел необходима гувернантка сейчас. Вы знаете,
что девочка не умеет читать? Эстелла ощетинилась, заподозрив упрек в свой
адрес.
— Эстелла не такая умная, как некоторые, и нехорошо дразнить ее тем,
чего она не может изменить.
— Приехала мисс Мейнуаринг, она в гостиной, — доложил Комптон.
Друзилла приехала, чтобы они отправились на свидание с мистером Дэниелсом,
иу Маргарет просто гора с плеч свалилась.
Всю свою жизнь она ничего не могла сделать, чтобы отомстить Мейнуарингу, она
только мечтала об этом; и вот наконец сегодня Маргарет сделает первый шаг к
цели.
— Благодарю вас, Комптон. Вы не знаете, в какую газету лучше поместить
объявление о найме гувернантки для леди Аннабел?
— Осмелюсь доложить, что миледи могли бы найти подходящую кандидатуру в
агентстве по найму, услугами которого пользуется миссис Смит.
— Прекрасно. — Маргарет пропустила мимо ушей раздраженное фырканье
Эстеллы. — Будьте добры, сообщите в агентство о том, что нам нужно.
— Конечно, миледи. — Комптон кивнул и удалился. Маргарет быстро
допила кофе и встала; ей не терпелось приступить к выполнению своего плана.
— Почему это дочка Мейнуаринга делает визиты в такой час? —
спросила Эстелла.
— Я как-то сказала, что в Лондоне мне страшно не хватает движения, и
мисс Мейнуаринг любезно предложила показать мне место в парке, где можно
совершать пешие прогулки.
— Пешие прогулки?! — Эстелла воззрилась на Маргарет.
— Самое обычное времяпрепровождение, — сказала Маргарет,
удивляясь, уж не относятся ли пешие прогулки к бесконечному списку занятий,
запретных для женщин.
— Но вдруг вы... — Эстелла бросила взгляд на дверь, чтобы убедиться,
что вблизи нет никого из прислуги и никто ее не услышит, —
вспотеете! — прошептала она.
Маргарет в растерянности уставилась на нее. Интересно, а как она думает —
что бывает с горничными, которым то и дело приходится наводить порядок после
нее же? Или с кухаркой, которая целый день стоит у горячей плиты? Или
считается, что светское общество не опускается до обычных человеческих
функций?
— Я буду помнить об этой опасности. — Маргарет бросила салфетку на
стол и ретировалась.
— Ах, кузина Маргарет! — Друзилла вскочила, когда Маргарет вошла в
гостиную; личико ее горело от нетерпения. — Я приехала, как и обещала.
И мне удалось не взять с собой горничную. Я объяснила папе, что мы поедем
гулять в Гайд-парк с вами, и он сказал, что в таком случае мне не нужно
других сопровождающих. Папа так всегда беспокоится за меня!
Маргарет опустила глаза, чтобы скрыть вспышку гнева, который охватил ее при
напоминании о том, как по-разному Мейнуаринг относится к своим двум дочерям.
— Мама говорит, это потому, что мой бедный братец Эн-Дрю в таком
состоянии.
— Эндрю? — Вопрос этот выскочил сам собой, Маргарет не собиралась
его задавать. Она не хочет знать о трудностях в жизни Эндрю, ей хватает
своих. И вряд ли она когда-нибудь встретится с ним. Дети редко появляются в
обществе, а когда этот ребенок вырастет и станет показываться там, ее здесь
уже давно не будет. При мысли об этом ей стало как-то не по себе. Она
подавила слабую пульсацию, возникшую у нее в голове.
— Бедный милый Эндрю. Это лучший из всех братьев на свете, но он такой
слабенький. Мама говорит, что он приводил ее в отчаяние, когда был еще
младенцем. Это легкие, понимаете? — На нежном лице Друзиллы отразилась
боль. — Ему очень трудно дышать, — продолжала она. — Иногда
он просто ловит ртом воздух, и это так страшно. — Друзилла
вздрогнула. — Он синеет и иногда теряет сознание. Мама говорит, что с
ее старшим братом было точно так же, но он умер, когда был еще маленьким.
— Какой ужас! — сказала Маргарет. Судя по всему, вместе с
приличным приданым и безупречным именем выбранная Хендриксом невеста
принесла в семью и склонность к легочным заболеваниям. Мысль эта мгновенно
исчезла, оставив смутное чувство стыда. Одно дело — замышлять месть тому,
кто заслуживает все оскорбления, какие она может обрушить ему на голову, и
совсем другое — получить удовлетворение от страданий маленького мальчика,
который так же не мог выбирать себе отца, как и сама Маргарет.
— Мой кучер ждет нас, чтобы отвезти в парк, — сказала
Друзилла. — Не будем опаздывать, потому я что велела мистеру Дэниелсу
встретить нас на пешеходной аллее. Это будет выглядеть как случайная
встреча.
— Тогда нам нужно спешить. — Маргарет позвонила, велела принести
свою ротонду и шляпку и, одевшись, вышла из дома следом за Друзиллой.
Кучер Друзиллы сидел на козлах кареты, стоящей у дома, и дрожал от холодного
ветра, продувавшего улицу.
— Кажется, он озяб, — подумала вслух Маргарет, плотнее закутываясь
в ротонду. Друзилла оглядела пустую площадь.
— Кто озяб?
— Ваш кучер.
— Сомневаюсь, что ему холодно, — сказала Друзилла, в то время как
лакей соскочил с запяток кареты, чтобы опустить для них подножку. —
Папа говорит, что низшие классы не так чувствительны, как мы.
Маргарет едва удержалась от сердитого замечания по поводу того, что она
думает о мнении Мейнуаринга. По горькому опыту она знала, как мерзнут так
называемые низшие классы. Но Маргарет не в состоянии изменить образ мыслей
Друзиллы, а если бы и попыталась, это могло бы насторожить девушку и тогда
она уже не смогла бы достичь своей цели,
Маргарет уселась в роскошную карету и откинулась на мягкие кожаные подушки,
позволив Друзилле петь хвалу несравненному мистеру Дэниелсу; сама же
Маргарет в это время пыталась вообразить, какой была бы Друзилла, родись она
незаконным ребенком. Воображение подвело ее. В Друзилле не было достаточной
глубины, чтобы можно было вообразить ее в какой-то иной роли, кроме роли
любимой избалованной дочери.
Маргарет содрогнулась, вспомнив, в какой трущобе жили они с матерью, когда
чудесным образом появился Джордж, чтобы спасти их. Сырость, холод и скудная
пища наверняка убили бы бедняжку Эндрю. Но ведь если бы Эндрю был
незаконнорожденным, Мейнуарингу было бы все равно, выживет он или
умрет, — он ведь не интересовался, живы или умерли Маргарет с матерью.
Маргарет помрачнела, вспомнив, каким злым был у него голос, когда он сказал
ее матери, что содержал ее в течение тринадцати лет и не намерен содержать
ни секунды дольше. Маргарет даже показалось, что ему, может быть, и
хотелось, чтобы они умерли.
— Вот! Вот он!
Взволнованный голос Друзиллы врезался в путаницу мыслей Маргарет, и она
послушно посмотрела туда, куда указывала Друзилла.
Она увидела высокого, пропорционально сложенного человека, одетого в
зеленый, как у лесничего, двубортный сюртук и лиловые панталоны.
— Разве он не самый модный мужчина из всех, кого вы видели в жизни?
Клянусь, он заставляет остальных отойти в тень. А его внешность... —
Друзилла вздохнула от удовольствия. — Моя близкая подруга Эмили
говорит, что он настоящий красавец и что если бы он не влюбился в меня, она
попыталась бы сама увлечь его!
Маргарет внимательно смотрела на этого человека, машинально сравнивая его с
Филиппом. В то время как Филипп являл собой спокойную элегантность, выбор
цветов мистером Дэниелсом просто оскорблял глаз. А глядя на его жеманные
шажки, когда он направился к их карете, ей захотелось рассмеяться. Он шел
так, словно панталоны ему жали и он не мог идти обычным шагом.
Но, — сказала себе Маргарет, позволив лакею помочь ей выйти из
кареты, — то, что мистер Дэниелс предпочитает более цветистый стиль в
одежде, еще не умаляет его качеств. Я нахожу его смешным, но это еще не
значит, что он такой и есть. А то, что Филипп внешне соответствует моему
представлению о мужественности, не означает, что он таким и является
.
— Кузина Маргарет, позвольте представить вам мистера Дэниелса. Мистер
Дэниелс, это моя родственница, графиня Чедвик, которая, я уверена, станет
нашим другом.
— Очень рад. — Мистер Дэниелс широко улыбнулся Маргарет, выгодно
показав свои превосходные белые зубы. — Весь свет сгорает от
любопытства по поводу новой жены Чедвика. А то, что вы станете другом
Друзилле и мне, — добавил он, — на это я и надеяться не мог.
Маргарет встретилась взглядом с его тусклыми карими глазами, и ей на
мгновение стало не по себе. Глаза были жесткими. Он словно оценивал ее,
пытаясь решить, как ее можно использовать.
Тебе померещилось, — сказала она себе. — Если ты сама запуталась
в интригах и обмане, это еще не значит, что все заняты тем же
.
Маргарет высвободила свои пальцы из его цепкой руки и томно улыбнулась.
— Ах, как же мне не стать другом Друзилле, если она рассказала мне, что
у нее такой ужасный отец! Ведь с тех пор как я вьипла замуж, я стала самой
счастливой женщиной в Лондоне, и мне хотелось бы, чтобы все женщины тоже
были счастливы.
— Как это верно! — Мистер Дэниелс предложил руки обеим
леди. — Мне позавидует всякий, кто увидит, что я сопровождаю два таких
необычных цветка женственности.
Друзилла залилась румянцем, но Маргарет этот цветистый комплимент совершенно
не тронул. Как бы ни были ей не по душе многие стороны поведения Филиппа, он
по крайней мере не оскорблял ее бессмысленной лестью.
Она осторожно устремила взгляд мимо удивительно широкой груди мистера
Дэниелса и глянула на Друзиллу. Та смотрела на него, словно он был
источником всей мудрости на свете. Очевидно, Друзилла считает такую манеру
вести разговор очаровательной. Но ведь Маргарет уже знает, что Друзилле
нравится мистер Дэниелс, — это ее отцу он не нравится.
Почему? — задумалась Маргарет. — Потому ли, что у Дэниелса
недостаточно денег? Или Мейнуаринг тоже заглянул в глаза Дэниелса и увидел
там расчетливость?
Маргарет поспешно отогнала эту мысль. Ей не хотелось
иметь ничего общего со своим отдом, даже общие умозаключения. А что на самом
деле представляет собой Дэниелс, не имеет ни малейшего значения для ее
планов. Важно только то, что Мейнуаринг не хочет такого жениха для Друзиллы
и что помешать;, . исполнению желаний Мейнуаринга означает нанести его
гордости самый сильный удар из всех, которые Маргарет когда-либо надеялась
ей нанести.
Глава 14
Они закончили прогулку по пустынной аллее и уже почти вернулись к карете,
когда Друзилла внезапно остановилась. О Боже, кузина Маргарет, посмотрите
туда, — сказала она.
Маргарет посмотрела и увидела лорда Хендрикса, сидящего в своей коляске
рядом с каретой Друзиллы и беседующего с ее кучером.
— Мне не следует претендовать на все ваше время, мисс Мейнуаринг,
потому что у меня нет на это права, хотя я надеюсь, что вскоре для нас все
переменится, — сказал Дэниелс Друзилле сладким голосом, от которого
Маргарет захотелось смеяться. Этот человек разговаривает так, словно сошел
со страниц романа Марии Эджуорт.
Она попыталась представить себе Филиппа, говорящего таким вот елейным
голосом, и у нее ничего не получилось, Равно как не представился ей Филипп,
разделяющий чувства Дэниелса. Губы ее невольно изогнулись в улыбке. Если бы
Филипп вздумал претендовать на чье-то время, он бы это сделал — и к черту
всякие там права.
— До встречи на нынешнем вечере, мисс Мейнуаринг, Мое сердце будет
отсчитывать каждую секунду без вас, — сказал Дэниелс.
Маргарет посмотрела на Друзиллу и увидела, что та устремила на мистера
Дэниелса преданный взгляд, который больше подходил бы верной собаке. Чем
больше Маргарет узнавала Друзиллу, тем труднее ей было поверить, что
Друзилла — наполовину ее сестра. Они совершенно не похожи. Даже когда она
была в таком же возрасте, как Друзилла, она ни за что не поверила бы в такую
слащавую чепуху.
Но какой стала бы я, если бы мать в действительности была замужем за
Мейнуарингом, и мы приехали бы с ним в Лондон после получения титула? —
подумала Маргарет. — Выросла бы я такой же, как Друзилла?
На эту
отрезвляющую мысль у Маргарет не нашлось ответа. Одно она знала наверняка —
ей ни за что не позволили бы продолжать занятия, значившие для нее так
много. Даже когда она была маленькой, для нее было очевидно, что Мейнуаринг
не только не ценит образование, он даже не доверяет ему. Нет, если бы они с
матерью приехали в Лондон с Мейнуарингом, ее заставили бы стать шаблонной
светской барышней. Ее, вероятно, выдали бы замуж за того, кого выбрал бы
Мейнуаринг и кто соответствовал бы его понятиям о подходящем зяте. У кого
были бы деньги и положение в обществе.
— Ах, кузина Маргарет! — сказала Друзилла, глядя вслед
удаляющемуся Дэниелсу. — Не правда ли, он совершенно такой, как я вам
говорила? Каждый раз, когда я молюсь перед сном, я благодарю Господа за
невероятное счастье — что мистер Дэниелс ответил на мои чувства. Не знаю,
чем я это заслужила.
Действительно, чем?
— подумала Маргарет, которую не отпускало
беспокойство.
— Доброе утро, Маргарет и мисс Мейнуаринг, — приветствовал их лорд
Хендрикс.
Маргарет улыбнулась, с удивлением отметив, что делает это совершенно
естественно.
— Доброе утро, папа. Что привело вас в парк так рано?
— Как я понимаю теперь, везение. Могу ли я предложить вам, леди,
прокатиться в моей коляске?
— Спасибо, лорд Хендрикс, но мне пора возвращаться домой, —
сказала Друзилла. — Мы вышли из кареты только для того, чтобы...
подышать свежим воздухом. Но теперь я должна поторапливаться, потому что
придет портниха примерить мне платье, в котором я буду представлена ко
двору, а она почему-то страшно сердится, если ее заставляют ждать. Она,
видите ли, француженка, — добавила Друзилла в качестве
объяснения. — Папа говорит, что иностранцы никогда не знают своего
места.
А место это, разумеется, под его каблуком
, — подумала Маргарет.
— В таком случае позвольте мне сопроводить домой леди Чедвик, —
сказал Хендрикс.
— Прекрасно, мы ведь уже видели... я имею в виду... — Друзилла
замолчала; щеки ее ярко порозовели.
— ...что наша восхитительная прогулка уже закончена, — спасла ее
Маргарет. — Всего доброго, кузина Друзилла. Мы, конечно, увидимся
вечером на балу у Кэррингтонов.
— О да, — вздохнула Друзилла, и лицо ее приняло блаженное
выражение, напомнив Маргарет одного из боттичеллиевских ангелов. — До
вечера,
И она уселась в карету, даже не улыбнувшись терпеливо ожидающему ее кучеру.
— Вы можете сесть без моей помощи, дорогая? — спросил
Хендрикс. — Если я сойду, чтобы вам помочь, эта парочка может понести.
Они сильно застоялись.
— Конечно. — Маргарет проворно поднялась на сиденье. — Между
нами говоря, это ведь сказки, что женщины как-то особенно беспомощны.
Хендрикс усмехнулся, натянул поводья; Маргарет расправила юбки.
— Это, дитя мое, самая тщательно охраняемая тайна в мире. Хотя... — Он
задумчиво посмотрел вслед удаляющейся карете Друзиллы. — Осмелюсь
сказать, что не все женщины хорошо ориентируются в окружающем мире.
Например, молодая мисс Мейнуаринг.
— Вот как? — Маргарет постаралась, чтобы голос ее звучал как
обычно. Ей решительно не хотелось, чтобы Хендрикс проявлял любопытство по
поводу ее отношений с Друзиллой. Слишком уж он проницателен. — Она
очень молода, — сказала Маргарет. — Сомневаюсь, что у нее была
возможность научиться в чем-либо разбираться. Но это еще не значит, что
этого не произойдет в будущем.
— Придется, если она и дальше будет поощрять Дэниелса. Скажите-ка, эта
встреча с ним была обговорена заранее?
— Вряд ли, поскольку мысль прогуляться принадлежала мне, —
неопределенно ответила Маргарет.
— Понятно. — Хендрикс выбрался из столпотворения экипажей на
улицу. — Чувствую, что мне следует предостеречь вас от мистера
Дэниелса, дорогая, поскольку вы мало разбираетесь в лондонском обществе, а у
вас доброе сердце, из-за которого вы можете попасть в трудное положение.
Услышав такую характеристику, Маргарет мысленно скривилась. Доброе сердце!
Знал бы он, какой она бывает подчас недоброй. И по отношению к нему. И как
намеревается использовать Друзиллу, чтобы отомстить за себя своему родному
отцу.
Но Друзилле она дает только то, чего той хочется. Что же до Хендрикса,
выбора у нее просто не было. Действительно не было. Или он — или Джордж. И
какую бы приязнь и уважение она ни испытывала к нему, любит она Джорджа.
Любит и в таком долгу перед ним, что никогда не сможет расплатиться.
— Если мисс Мейнуаринг воображает, что влюблена в Дэниелса, не
позволяйте ей втянуть вас в свои планы, — продолжал Хендрикс. —
Мейнуаринг никогда не согласится на брак своей дочери с каким-то нищим
провинциалом. Ни один порядочный отец не согласился бы на такое. Маргарет
вспомнила, как его общепринятые взгляды оказались косвенной причиной краха
того, что ее мать считала приличным замужеством, и как в результате она
скатилась к жалкой бедности; все это оттеснило на задний план угрызения
совести. Подходящие мужья в глазах высшего общества — это те, кто сподобился
двойного благословения: происхождения и богатства. Все прочее не имеет
значения. Должно быть, у Дэниелса приличное происхождение, иначе его нигде
не стали бы принимать. А это значит, что у него нет денег — главный грех в
глазах таких, как Мейнуаринг или Хендрикс.
— Скажите, что привело вас в парк сегодня утром? — Маргарет
нарочно сменила тему разговора.
— Я убежал от напыщенных речей в палате лордов. За годы, что я провел у
себя в поместье, я забыл одну вещь — способность многих членов палаты
говорить страшно долго и ничего при этом не сказать. Я подумал, что
небольшая прогулка на свежем воздухе поможет мне восстановить душевное
равновесие. Ну, вот мы и приехали. — Хендрикс остановился у дома
Филиппа.
— Не хотите ли зайти и выпить чаю? — спросила Маргарет. —
Лакей отведет вашу коляску в конюшню. — Спасибо, дитя мое, но я скоро
должен встретиться с Норфолком и не могу опаздывать. Ведь я ищу его
поддержки.
— До свидания. — Маргарет вышла из коляски, постаравшись, чтобы ее
юбка не запуталась в колесе. — Мы увидимся сегодня вечером у
Кэррингтонов?
— Да.
Внезапный порыв ветра приподнял ее юбку, и Маргарет вздрогнула.
— Идите в дом и обязательно выпейте горячего чаю — сказал
Хендрикс. — Вам ни к чему простуживаться.
Помахав рукой, Маргарет посмотрела ему вслед, согретая его заботливостью —
хотя она хорошо знала, что заботится он не о ней, а о той, за кого ее
принимает, о Мэри Хендрикс.
— Доброе утро, миледи, — поздоровался Комптон, открыв ей
дверь. — Как вы и просили, я послал сообщение о гувернантке в контору
по найму прислуги, к содействию которой прибегает миссис Смит. В конторе
сказали, что в настоящее время у них в списке значатся две подходящие
кандидатуры. Претендентки явятся для переговоров, когда вам удобно.
Маргарет удивленно заморгала.
— Какая поспешность!
— Им очень хочется устроить гувернантку в дом графа Чедвика, —
сказал Комптон. — Они надеются, что если ваша светлость останетесь
довольны, вы будете благосклонно отзываться об этой конторе среди знакомых
леди.
Маргарет кивнула. Объяснение это показалось ей вполне резонным.
— Пожалуйста, сообщите в контору, что мне хотелось бы побеседовать с
претендентками на должность завтра утром, не очень рано.
— Конечно, миледи. И еще: граф дома. Нервы у Маргарет внезапно
натянулись. Она напряглась еще сильнее, когда услышала голос Филиппа у себя
за спиной.
— Вот и вы, — сказал Филипп.
Маргарет повернулась и увидела, что он стоит в дверях кабинета. Она окинула
взглядом его худощавую фигуру и задержалась на лице, пытаясь понять, в каком
он настроении. У нее ничего не получилось.
— Войдите в кабинет. — Филипп отступил в сторону. Маргарет
поспешила войти, и он закрыл за ней дверь.
— Я обдумал вашу мысль насчет занятий промышленностью, сказал он.
Маргарет собралась с духом, полагая, что сейчас последует лекция о
достоинстве, налагаемом званием пэра, хотя многие английские пэры ведут себя
совершенно недостойно.
Эта мысль пришла ей в голову, потому что, хотя Филипп прибег к ша
...Закладка в соц.сетях
