Жанр: Любовные романы
Укрощение любовью, или Уитни
... ничтожеством, как Уитни Стоун, да к
тому же без гроша за душой, — всего-навсего розыгрыш, глупая сплетня.
Пол. Сердце девушки вновь упало при мысли о том, что придется сказать ему о
побеге. Он, конечно, не захочет пойти на это и станет тревожиться, что ее
репутации будет нанесен непоправимый урон. Пол был так счастлив в ночь перед
отъездом. Он рассказывал ей о своих планах на будущее, о ремонте дома и
усовершенствованиях, которые намеревался ввести в хозяйстве.
Рука Клейтона чуть сжала ее подбородок, и Уитни нервно подпрыгнула.
— Когда вернется Севарин, — объявил он не терпящим возражений
тоном, — я хочу, чтобы вы немедленно уведомили его о нашей помолвке. Не
позволю, чтобы люди считали, будто моя будущая жена вначале была помолвлена
с другим. Назовите Севарину любую причину вашего отказа, если пожелаете, но
объяснитесь с ним немедленно. Понятно?
— Да, — прошептала Уитни. Клейтон окинул ее долгим, пронизывающим
взглядом.
— Дайте слово, что вы выполните мою просьбу!
— Я...
Уитни сглотнула, неожиданно растроганная тем, что он уверен в ее
благородстве, и с трудом подняла глаза, чувствуя себя омерзительно подлой от
того, что предает его доверие.
— Клянусь.
Выражение его лица смягчилось, и Клейтон посмотрел на нее с непередаваемой
нежностью.
— Я знаю, как трудно вам во всем признаться ему, малышка, и обещаю, что
заглажу свою вину.
Слезы обожгли глаза девушки, а горло сжалось так, что произнести хотя бы
слово оказалось непосильной задачей, особенно когда Клейтон осторожно провел
пальцем по ее щеке.
— Вы простите меня? — тихо спросил он, Простить его? Чувства,
обуревавшие Уитни, были так сильны и противоречивы, что на какое-то
мгновение ей захотелось прижаться к нему и выплакать все горести. Но вместо
этого девушка лишь кивнула и вгляделась в Клейтона, пытаясь запомнить его
красивое лицо, каким оно было в эту минуту, — ведь если она еще раз
увидит его, то эти безупречные черты будут искажены ледяной яростью.
Они свернули на дорогу, ведущую к ее дому, и Уитни, окаменев от горя,
натянула перчатки.
— Почему вы возвращаетесь в Лондон так поспешно? — спросила она,
понимая, что момент последнего, мучительного прощания приближается с каждой
минутой.
— Рано утром я встретился с управляющими, и они. сообщили, что
необходимо принять определенные решения после разговора с банкирами. Нужно
выбрать, какие вложения довольно больших сумм выгоднее всего сделать.
Кстати, в противоположность тому, что вы могли обо мне слышать, я вовсе не
веду праздную жизнь бездельника и повесы. У меня семь поместий, сотни
арендаторов и множество деловых предприятий, причем все в данную минуту
страдают от недостатка хозяйского присмотра. Как вам известно, мое внимание
уделялось исключительно вам, дорогая.
Экипаж остановился перед ее домом; на крыльцо выбежал лакей, чтобы открыть
дверь и опустить подножку. Уитни уже шагнула к крыльцу, но тихий голос
Клейтона остановил ее:
— Мои дела вовсе не требуют, чтобы я оставался в Лондоне так долго, но
мне подумалось, что вы захотите немного побыть одна после неприятного
разговора с Севарином. И если вы не пришлете мне письмо с просьбой о
приезде, я не вернусь до воскресенья.
Потом он объяснял, как найти его в Лондоне, и Уитни расслышала нотки робкой
надежды в его голосе, надежды на то, что она действительно пошлет ему Письмо
и попросит вернуться раньше, чем кончится неделя, и положила дрожащую руку
ему на рукав, умирая от желания молить о прощении и понимании.
— Клейтон, я...
Уитни заметила, как обрадовался Клейтон, тому, что она назвала его по имени,
и голос ее прервался.
— Доброго пути, — пожелала она и, поспешно отвернувшись и ничего
не видя за пеленой слез, поднялась по ступенькам.
Добравшись наконец до своей спальни, Уитни немедленно послала Полу письмо с
наказом непременно передать независимо от того, когда вернется мистер
Севарин. В записке девушка просила известить ее, что он вернулся, и умоляла
немедленно ехать в заброшенный коттедж егеря, куда она тоже приедет. Там
наконец они смогут остаться наедине, и Уитни расскажет о случившемся.
Расскажет! Но как ей найти такие слова? Просто подумать страшно!
К вечеру от Пола все еще не было вестей. Переодеваясь на ночь, Уитни дважды
сдержала порыв побежать к тетке и просить ее помощи в побеге. Но каждый раз
рассудок твердил, что тетя Энн никогда не смирится ни с чем подобным, какими
бы вескими ни были причины. Она станет тревожиться лишь о том, как
непоправимо будет запятнана репутация племянницы, и ни в коем случае не
поймет, что Уитни не может, просто не может трусливо отступить и подвести
Пола, даже если бы и хотела, о чем она, конечно, и не помышляла. Он любит
Уитни. И уверен в ней.
Поскольку доверить секрет Клариссе было невозможно, Уитни медленно сложила в
саквояж самые необходимые вещи и спрятала его под кровать, а потом легла и
уставилась в потолок. Ей предстояло сделать самое неприятное — написать
Клейтону записку и сказать наконец правду.
Уитни мысленно сочиняла и пересочиняла ее сотни раз и мучилась до тех пор,
пока, твердо решив покончить с этим, буквально не стащила себя с постели.
Пол и я убежали, чтобы обвенчаться, — написала она. — Надеюсь,
когда-нибудь вы найдете в своем сердце достаточно милосердия если не
простить меня, то по крайней мере понять
.
Простить? Понять? Клейтон никогда не сделает этого.
Она долго сидела за бюро, уставившись в записку, представляя реакцию
Клейтона. Сначала он улыбнется, решив, что она просит его вернуться
пораньше, а потом улыбка исчезнет...
Дрожа так, словно ледяной взгляд серых глаз уже был устремлен на нее, Уитни
прокралась в постель и натянула одеяло до подбородка. Она не была уверена,
что способна на подобный поступок и вообще хочет ли сбежать.
Слезы скользили по щекам, падали на подушку, но девушка, не замечая их,
думала о высоком темноволосом мужчине, перед которым придется предстать,
когда она вернется из Шотландии. Сильном, красивом мужчине, который с
отвращением и брезгливостью отвернется от нее, никогда больше не будет
смеяться вместе с ней, никогда не сожмет в стальных объятиях и никогда-
никогда не назовет ее нежным словом
малышка
.
Записка от Пола прибыла на следующее утро. День выдался облачным, дул резкий
ветер, и Уитни, одевшись потеплее, велела оседлать Хана и помчалась по полям
в заросший сорняками двор заброшенного коттеджа. Привязав Хана возле лошади
Пола, она открыла скрипучую дверь. Небольшой огонек, разложенный Полом в
очаге, почти не согревал сырую, совершенно пустую комнату. Дрова громко
потрескивали, и на потолке плясали причудливые тени. Почувствовав, что за
спиной кто-то шевельнулся, Уитни нервно подпрыгнула.
— Пол!
— Разве ты ожидала кого-то другого? — поддразнил он и,
оттолкнувшись от стены, открыл ей объятия: — Иди сюда.
Уитни молча подчинилась и машинально подняла лицо в ожидании поцелуя,
мучаясь при этом тревожными мыслями.
— Я скучал по тебе, разбойница, — проговорил он. — А ты?
— Конечно, — рассеянно пробормотала девушка, отстраняясь.
Нельзя спешить, нужно все объяснить по порядку, а не взваливать на него
сразу все свои проблемы.
— Пол, мне нужно многое сказать тебе такого, что ты найдешь по меньшей
мере... — начала Уитни, выйдя на середину комнаты и повернувшись к нему
лицом. Она запнулась в поисках нужного слова: — ...поразительным.
— Неужели? — расплылся в улыбке Пол. — Люблю сюрпризы.
— Ну этот вряд ли тебе понравится, — вырвалось у нее. — Ты знаешь мистера Уэстленда?
Пол кивнул.
— И помнишь, как на дне рождения отца все судачили о пропавшем герцоге
Клейморе, Клейтоне Уэстморленде?
— Помню.
— Ну так вот, мистер Уэстленд на самом деле и есть Уэстморленд.
— Тот герцог, что исчез! — охнул Пол, на лице которого отразилась
странная смесь удивления, любопытства и недоверия. — Владелец
пятидесяти поместий, четырехсот лучших лошадей в Европе, который, если мне
память не изменяет, вот-вот готов сделать предложение не менее чем сотне
неотразимых красавиц? Так это он?
— На самом деле у него всего семь поместий, — равнодушно поправила
она его. — Насчет лошадей мне, правда, ничего неизвестно, но я точно
знаю, что он вот-вот готов жениться всего на одной женщине. И, Пол, —
ободряюще добавила она дрожащим от напряжения голосом, — я знаю, тебе
это не понравится, как и мне, но именно я и есть та самая женщина, которую
он выбрал себе в жены.
Губы Пола дернулись в веселой усмешке. Шагнув вперед, он снова обнял Уитни.
— Если он будет упорствовать в своем желании, — пошутил Пол,
погладив ее по щеке, — я скажу ему, что обнаружил твой постыдный
секрет, — оставаясь одна, ты, оказывается, пьешь бутылками шерри.
— Намекаешь на то, что я пьяница? — охнула Уитни, не веря ушам.
— Беспробудная! — пошутил Пол, тут же став серьезным. —
Прекрати пытаться вызвать во мне ревность. Если сердишься из-за того, что
меня долго не было, так и скажи.
Устав от бесплодных споров, Уитни отпрянула и топнула ногой.
— Я пытаюсь заставить тебя не ревновать, а понять, что я помолвлена с
Клейтоном Уэстморлендом с самого июня!
Ну вот, правда вышла наружу!
— Я не ослышался? — пробормотал Пол, уставясь на нее.
— Нет, кажется, это был июль, — бессвязно бормотала Уитни. —
Но разве это так важно? Наконец-то Пол воспринял ее слова всерьез:
— И ты приняла предложение Уэстленда?
— Не Уэстленда, а Уэстморленда, — подчеркнула Уитни. — И это
не я приняла предложение, а отец.
— Тогда посоветуй отцу самому выйти за него, — бросил Пол. —
Ты любишь меня, и больше не о чем говорить. — Голубые глаза окинули ее
раздраженным взглядом. — Ты ведешь какую-то странную игру, которая мне
не нравится. И все это не имеет никакого смысла.
— Ничего не могу поделать, — парировала задетая Уитни, — это
правда.
— В таком случае не будешь ли добра разъяснить мне, каким образом
помолвка состоялась в июле, хотя ты до сентября не знала этого человека?
Теперь он помрачнел, и Уитни почти пожалела, что затеяла все это.
— Клейтона представили мне во Франции, — глубоко, прерывисто
вздохнув, начала она. — Но я не обратила на него внимания и даже не
запомнила. Вторично я встретила его в мае на маскараде, но Клейтон был в
маске. Тогда же он и решил жениться на мне, но, зная, что дядя отказывает
всем моим поклонникам, поскольку я хотела вернуться домой и выйти за тебя,
приехал сюда и заплатил отцу сто тысяч фунтов. Ну а потом заставил его
послать за мной, поселившись в доме Ходжесов.
— И ты в самом деле думаешь, что я поверю всему этому? — рявкнул
Пол.
— Не совсем, — в отчаянии пробормотала Уитни, — но правда
заключается в том, что я ничего не знала до твоего отъезда. Когда я в тот
вечер спустилась вниз, чтобы рассказать отцу о нашей' помолвке, там уже был
Клейтон. И не успела я опомниться, как отец завопил, что я обручена с
герцогом Клеймором. С тех пор положение с каждым днем становится все хуже.
— Не представляю, куда еще хуже! — саркастически хмыкнул Пол.
— А я представляю! Клейтон повез меня в Лондон на бал и там сказал
одному из своих друзей, что мы скоро поженимся...
— Значит, ты согласилась стать его женой? — ледяным тоном
осведомился Пол.
— Нет, конечно, нет.
Пол резко повернулся, шагнул к камину и, поставив ногу на решетку,
загляделся на огонь, предоставив Уитни беспомощно смотреть ему в спину.
Внезапно выпрямившись, он с побледневшим от ужаса лицом потрясение воззрился
на Уитни.
— Что ты имела в виду, когда сказала, будто герцог заплатил за тебя сто
тысяч? — требовательно спросил он. — Обычно отец дает зятю
приданое за дочерью, а не наоборот!
Уитни мгновенно поняла, о чем он думает, и сердце стиснула жалость к Полу...
и к себе.
— У меня нет приданого, Пол. Отец все растратил, включая и мое
наследство.
Пол прислонился головой к каменной стене и закрыл глаза. Широкие плечи
безнадежно поникли.
Настало время осуществить задуманный Уитни план, и девушка направилась к
Полу, едва переставляя налитые свинцом ноги. Предостерегающий голос снова и
снова повторял, что она не должна делать этого, но сердце не позволяло ей
покинуть Пола, особенно после того, как она увидела его измученное лицо.
— Пол, мой отец рассказал, в каких ужасных обстоятельствах очутился,
однако, пожалуйста, поверь, для меня это не имеет ни малейшего значения. Я в
любом случае выйду за тебя замуж, но нужно действовать быстро. Клейтон
пробудет в Лондоне еще шесть дней, и за это время мы можем сбежать в
Шотландию. И когда Клейтон обнаружит, что...
— Сбежать! — взорвался Пол, и его пальцы безжалостно впились в ее
плечи. — Да ты с ума сошла! Моя мать и сестры никогда не смогут после
такого смотреть людям в глаза!
— Нет, — хрипло прошептала Уитни, — позор ляжет только на
меня,
— К черту твой позор! — рявкнул Пол, с силой встряхнув ее. —
Неужели не понимаешь, что наделала? Я только что потратил целое состояние на
пятерку лошадей и фаэтон!
— Но при чем тут я? — удивилась Уитни, невольно отшатнувшись от
пламени, сверкнувшего в его глазах. И тут она поняла. Горькая обида сжала
сердце стальными тисками, вырвав у нее невольный сдавленный смех. — Ты
потратил состояние, которое, как считал, принадлежит мне, —
несуществующее приданое и столь же эфемерное наследство, не так ли? Пол даже
не успел ответить — Уитни прочла правду в его разъяренном взгляде. Гневно
оттолкнув его, она отступила:
— Уже через пять минут после того, как я приняла твое предложение, ты
прикидывал, на что потратить деньги! Даже не мог дождаться, чтобы поговорить
с отцом! Так
любил
меня, что не считал нужным остаться и попросить его
согласия. Тебе нужны были только деньги, да и их ты израсходовал на пустяки!
Твои земли заложены, дом медленно разрушается... Пол, — прошептала она
снова, чувствуя, как слезы подступают к глазам, — что же ты за человек.
Неужели настолько безвольный и безответственный, что женился бы на мне,
чтобы иметь возможность беспрепятственно покупать лошадей, которые тебе даже
не нужны?!
— Не будь идиоткой, — отрезал Пол, однако лицо его пылало
виноватым смущением. — Я любил тебя! Иначе никогда бы не сделал
предложения!
— Любовь, — презрительно повторила Уитни. — Никто из вас не
знает значения этого слова! Отец
любил
меня и продал, чтобы спастись от
разорения! Ты заботишься лишь о том, сколько получишь приданого! Клейтон по
крайней мере не оскорблял мои умственные способности, притворяясь, будто
любит меня. Он просто купил себе рабыню и ожидает, что я выполню свою часть
сделки, но ни слова не говорил о любви.
Пол негромко, прерывисто вздохнул:
— Я что-нибудь придумаю, но о побеге не может быть и речи. Как по-
твоему, способен Уэстленд... Уэстморленд отказаться от тебя?
Уитни взглянула на него и упрямо подняла подбородок.
— Нет! — гордо объявила она, зная, что в этот момент ответила бы
так, даже если бы думала иначе. Она повернулась и пошла к двери, но у самого
порога оглянулась. — Элизабет Аштон все еще свободна, — сухо
сообщила девушка, — и я уверена, что ее приданым можно компенсировать
все твои неразумные траты. Тебе лучше попытаться придумать, как вернуть ее
расположение и поскорее завладеть деньгами!
— Замолчи! — вскинулся Пол. — Иначе я так и поступлю!
Уитни с силой хлопнула дверью, но лишь оказавшись в своей спальне, дала волю
слезам. Бросившись на кровать, она зарылась лицом в подушку и долго
оплакивала страшное крушение иллюзий, огромную утрату. Она скорбела по себе,
по своим пустым детским мечтам, по беззаветной преданности недостойному
человеку, по любви, которую все эти годы питала к Полу. Она обливалась
слезами еще и потому, что была готова погубить свою репутацию ради Пола, а
он думал лишь о матери и сестрах. И еще она рыдала от осознания собственной
глупости.
Когда Кларисса вечером принесла ей поднос с ужином, глаза Уитни распухли, а
грудь болела. Она поела одна, охваченная смятением, не в силах собраться с
мыслями, взять себя в руки, но буря терзаний и мук уже утихала. К полудню
следующего дня Уитни больше не сердилась на Пола и, честно говоря, даже
испытывала нечто вроде угрызений совести. Она всегда представляла его
рыцарем в сверкающих латах, мужественным, романтичным и благородным, и не
его вина, что он не смог оправдать ее ожиданий. Уитни, сама того не
подозревая, лишь ухудшила его и без того тяжелое финансовое положение.
Именно она пускалась на всяческие уловки, чтобы заставить Пола сделать
предложение, и этим невольно побудила его потратить деньги, которых он не
имел.
К концу дня, бесцельно бродя среди последних цветов в саду, Уитни
лихорадочно пыталась найти решение. Хватит размышлять над проблемами, нужно
переходить к действию!
Вскоре план был готов. Элизабет любит Пола, в этом Уитни была уверена.
Несомненно, можно как-то уговорить Элизабет простить Пола и принять его
ухаживания в том случае, если тот решит вернуться к ней.
Уитни поколебалась, запахивая на плечах шелковую шаль. Учитывая смятенное
состояние ее духа в эту минуту, она — последний человек на этой земле,
способный помочь кому-то восстановить романтические отношения. Однако это ее
долг, и, кроме того, она просто не может стоять в стороне и надеяться, что
судьба сама все расставит по местам.
С энергией, так долго дремавшей в ней, Уитни решила взять дело в свои руки.
Вернувшись в дом, она нацарапала записку Элизабет с просьбой прийти, а потом
долго вышагивала по спальне, гадая, не откажется ли та от приглашения. Уитни
всегда обуревали ревность и дух соперничества по отношению к Элизабет, не
говоря уже о многочисленных проделках, не всегда безобидных, так что
бедняжка, естественно, должна заподозрить неладное в этом внезапном
стремлении сблизиться.
Уитни была настолько убеждена, что Элизабет не захочет иметь с ней никаких
дел, что вздрогнула от неожиданности, когда с порога раздался ее мягкий
голос:
— Ты... ты просила меня прийти?
Ее голубые глаза нервно оглядели комнату. Девушка, казалось, была готова
сорваться с места и убежать.
Уитни изобразила ободряющую улыбку. — Да, и я просто счастлива, что ты
здесь. Могу я взять твои перчатки и шляпку?
Она протянула было руку, но Элизабет поспешно прижала обе руки к тулье
шляпки, пытаясь, очевидно, защитить ее от печальной участи. Уитни припомнила
еще одну шляпку Элизабет — прелестную игрушку с розовыми лентами, которую
когда-то похвалил Пол. Пять минут спустя шляпку обнаружили под полозьями кресла-
качалки, в котором сидела Уитни. Она поняла, что бывшая соперница подумала о
том же, и невольно покраснела при воспоминании об отчаянном крике Элизабет.
— Я... предпочитаю остаться в шляпке, — пробормотала Элизабет.
— Я тебя не осуждаю, — вздохнула Уитни. В течение часа она
разливала чай и поддерживала светскую беседу, состоящую в основном из
банальностей, в попытке заставить Элизабет почувствовать себя более
непринужденно, однако та отвечала междометиями. Девушка пристроилась на
самом кончике стула и вовсе не собиралась сесть поудобнее, словно была
готова выпорхнуть из комнаты при первом же громком звуке.
Наконец Уитни перешла к делу.
— Элизабет, — начала она, понимая, как трудно исповедаться в
сделанных когда-то глупостях челове ку, которого столько лет считала
смертельным врагом. — Я должна извиниться за ту величайшую боль,
которую причинила тебе недавно, как, впрочем, и за нее ужасные вещи, которые
проделывала с тобой в детстве. Это насчет Пола. Знаю, ты должна ненавидеть
меня, и я тебя не осуждаю, но хотела бы помочь.
— Помочь? — непонимающе повторила Элизабет.
— Помочь выйти замуж за Пола, — пояснила Уитни.
Элизабет широко раскрыла глаза.
— Нет... нет! Я не могу, — заикаясь, пробормотала она, покраснев
до корней волос.
— Ну конечно, можешь! — объявила Уитни, передавая ей блюдо с
маленькими пирожными. — Ты очень красива, и Пол всегда...
— Нет, — мягко возразила Элизабет, покачивая светлой
головкой. — Это ты красавица, а я всего-навсего могу считаться
хорошенькой.
Решив во чтобы то ни стало заслужить доверие Элизабет, Уитни не собиралась
теперь уступить ей в великодушии.
— У тебя идеальные манеры, Элизабет. Ты всегда говоришь то, что
следует, и причем вовремя.
— Но это так скучно! — не сдавалась Элизабет, мило
улыбаясь. — А ты всегда высказываешь интересные и забавные вещи...
— Элизабет, — прервала ее Уитни, не в силах сдержать смех. —
Я всегда была совершенно невыносимой, а ты — самим совершенством.
— Вот видишь? Я бы поблагодарила тебя, но ты всегда так необычно
выражаешься! — Элизабет уселась поудобнее и весело хихикнула.
— О, больше никаких комплиментов, — предупредила Уитни, бросив на
нее смеющийся взгляд. — Меня все равно не превзойдешь, и мы проведем
целую ночь, восхищаясь друг другом.
— Я так счастлива за тебя и Пола, — мгновенно успокоившись,
сказала Элизабет и, заметив удивленный взгляд Уитни, пояснила: — Все знают,
что ваша помолвка держится в секрете, но, поскольку все об этом говорят,
думаю, ты не станешь возражать, если я скажу об этом вслух.
— То есть как это все говорят? — хрипло выдавила Уитни. — Кто
еще знает?
— Ну... дай подумать... Мистер Олденберри, аптекарь, сказал Маргарет и
мне. Он утверждает, будто слышал это от горничной леди Юбенк, которая, в
свою очередь, слышала это от матери Пола. Думаю, все в городе уже давно об
этом знают.
— Но это неправда! — отчаянно вскрикнула Уитни.
Хорошенькое личико Элизабет омрачилось.
— Пожалуйста, только не говори, что это неправда! — умоляюще
прошептала она. — Не сейчас, когда Питер уже готов сделать предложение!
— Кому Питер собирается сделать предложение? — удивилась Уитни, на
мгновение забыв о собственных проблемах.
— Мне. Но он не осмелится, если Пол все еще не будет обручен. Видишь
ли, Питер очень застенчивый и всегда считал, что я тайно влюблена в Пола,
чего, конечно, нет и быть не может. Но будь это и так, папа никогда не
позволил бы мне выйти за Пола, потому что он ужасный мот и его земли
заложены.
Уитни осела на стуле и потрясенно уставилась на Элизабет.
— Питер Редферн застенчив? — переспросила она. — Элизабет, мы
говорим об одном и том же Питере Редферне? О том, кто пытался надрать мне
уши в день пикника, когда ты свалилась с дерева?
— Да, только он всегда смущается в моем присутствии.
Лишившись от изумления дара речи, Уитни представила веснушчатое лицо и
редеющие рыжие волосы Питера и попыталась понять, как удалось ему завоевать
хрупкую воздушную красавицу Элизабет, за которой всегда преданно ухаживал
Пол.
— Ты хочешь сказать, — пролепетала она, — что все эти годы
была влюблена в Питера?
— Да, — всхлипнув, призналась Элизабет. — Но если ты всем
расскажешь, что не собираешься выходить за Пола, Питер снова, как всегда,
устранится и уступит ему место. И тогда я... я...
Элизабет поспешно вытащила из ридикюля изящный кружевной платочек и
зарыдала, аккуратно промокая глаза. Уитни задумчиво склонила голову набок:
— Интересно, как тебе удается плакать так аккуратно? Я всегда
всхлипываю и шмыгаю носом, и платье промокает так, что потом его приходится
вы
...Закладка в соц.сетях
