Жанр: Любовные романы
Укрощение любовью, или Уитни
...льством тому
служат мои седые волосы. Не покину вас и сейчас.
— Спасибо, Кларисса, — смиренно шепнула девушка. — Теперь я
знаю, что есть два друга, которые постоят за меня. Даже три, если считать
Пола.
Час спустя, умытая и сидевшая за туалетным столиком Уитни светилась
одобрительной улыбкой в сторону Клариссы, свернувшей ее тяжелые волосы узлом
и перевязавшей их тонкой черной лентой. Строгая прическа еще больше
подчеркивала ее классические черты и высокие скулы. Широко расставленные
зеленые глаза, обрамленные мохнатыми, черными как смоль ресницами, казались
невероятно большими на бледном личике, создавали общий эффект хрупкой
неземной красоты. Однако сама девушка считала, что выглядит хуже некуда.
— Превосходно! — воскликнула она. — И ни к чему так спешить —
его светлость вполне может набраться терпения и подождать меня. Это часть
моего плана. Я намереваюсь преподать ему несколько довольно неприятных
уроков, и первый состоит в том, что на меня не произвели ни малейшего
впечатления его прославленное имя и титул, а кроме того, я не собираюсь
плясать под его дудку и покорно выполнять все приказания.
Ровно в половине второго Уитни спустилась в малую гостиную, куда велела
дворецкому проводить по приезде мистера Уэстленда. Помедлив немного за
дверью, она гордо подняла подбородок, повернула ручку замка и вплыла в
комнату.
Клейтон стоял, полуотвернувшись от девушки, нетерпеливо похлопывая желтовато-
коричневыми перчатками по ноге, и смотрел в окно, откуда открывался вид на
лужайку. Широкие плечи были расправлены, челюсти неумолимо стиснуты, и,
несмотря на задумчивую позу, от него исходили сдержанная мощь и непреклонная
сила, которые Уитни всегда чувствовала и боялась в нем.
Девушка мгновенно ощутила, как капля за каплей исчезает ее уверенность. Как
она могла тешить себя иллюзиями, что сумеет заставить его отказаться от
достижения цели? Герцог вовсе не похож на романтичного молодого денди —
поклонника, которому можно дать отставку всего лишь посредством холодной
улыбки и вежливого безразличия. Ни разу с самой первой их встречи Уитни не
выходила победительницей в стычках с ним. Однако девушка мужественно
напомнила себе, что придется справляться с Клейтоном в одиночку лишь до
приезда Пола.
Уитни прикрыла за собой дверь, и замок громко щелкнул.
— Вы посылали за мной? — спокойным невыразительным голосом
осведомилась она.
Последние двадцать минут Клейтон стоически сопротивлялся все растущему
раздражению: подумать только, она посмела заставить его дожидаться в
крошечной душной комнате, словно нищего, явившегося за подаянием!
Приходилось постоянно напоминать себе, что прошлой ночью Уитни была жестоко
оскорблена и унижена и поэтому сегодня, несомненно, выкажет свою ненависть
тем, что постарается всячески доводить или провоцировать его на необдуманные
поступки.
При звуках ее голоса Клейтон обернулся и в который раз напомнил себе о
необходимости проявлять понимание и терпение, что бы она ни сказала и ни
сделала. Но при виде девушки он едва смог сдержать взрыв негодования.
Подбородок вызывающе вздернут, губы поджаты, на плечах болтается длинное
бесформенное, черное платье. Вокруг тонкой талии повязан белый передник, а
блестящие волосы спрятаны под уродливым чепцом.
— Вы успешно доказали свою точку зрения, Уитни, — коротко бросил
он, — позвольте теперь доказать мою. Я не желаю больше видеть вас
одетой, в подобные отрепья!
— Все в этом доме ваши слуги, — мгновенно вскинувшись, язвительно-
смиренно ответила Уитни, — а я — самая ничтожная из служанок, поскольку
представляю собой не что иное, как рабыню, которую ваша светлость купил на
невольничьем рынке.
— Не смейте говорить со мной подобным тоном! — предостерег Клейтон. — Я не ваш отец!
— Конечно, нет! — издевательски бросила она. — Вы мой хозяин!
В три шага Клейтон перекрыл разделявшее их расстояние и, взбешенный тем, что
она срывает на нем злость на своего глупого папашу, схватил Уитни за плечи,
намереваясь хорошенько встряхнуть, но немедленно почувствовал, как
напряглось под пальцами ее тело, готовое стойко вынести любые пытки.
Уитни подняла голову, и гнев Клейтона медленно растаял. Хотя великолепные
зеленые глаза сверкали презрением и бешенством, непролитые слезы
переливались в них, невольно выдавая, какую боль он причинил ей. Под глазами
синели круги, а румянец на щеках сменился смертельной бледностью.
— Неужели сама мысль о том, чтобы стать моей женой, доставляет вам
столько мук, малышка? — глядя в это прелестное мятежное лицо, тихо
спросил Клейтон.
Потрясенная неожиданной мягкостью, Уитни полностью потеряла дар речи. Она
хотела выглядеть холодной, неприступной, надменной — какой угодно, только не
несчастненькой
и обиженной — это равносильно тому, что признать себя
слабой и беспомощной. С другой стороны, вряд ли можно сказать ему, что эта
мысль отнюдь не противна ей и, уж конечно, не причиняет никаких мучений.
В холле раздался нестройный взрыв смеха, сопровождаемый звуком шагов и
громкими голосами, — трое из гостей Стоунов миновали гостиную по пути в
столовую.
— Я хочу, чтобы вы немного прогулялись со мной, — объявил Клейтон.
Он не просит, а приказывает, рассерженно отметила Уитни, однако молча
подчинилась.
Выйдя из дома, они пересекли аллею и направились по покатому газону к пруду.
Клейтон остановился под красивым старым вязом, росшим около самой воды.
— По крайней мере можно надеяться, что нам здесь никто не
помешает, — пояснил он.
С языка Уитни едва не сорвалось, что меньше всего на свете она желает
остаться с ним наедине, но смятение, охватившее ее, было слишком велико, и
она не смогла заставить себя заговорить.
Сняв куртку, Клейтон положил ее на траву.
— Думаю, лучше нам все обсудить сидя, — посоветовал он, кивком
указывая на куртку.
— Предпочитаю стоять, — с ледяным высокомерием бросила Уитни.
— Садитесь!
Взбешенная непререкаемым тоном, Уитни села, но не на его куртку, а на траву,
подогнув под себя ноги и глядя на воду.
— Вы совершенно правы, — сухо заметил Клейтон. — Вашим
лохмотьям уже ничего не повредит, но будет жаль, если моя любимая куртка
испачкается.
И с этими словами он поднял куртку, накинул на ее напряженно сведенные
плечи, а сам устроился рядом на траве.
— Мне не холодно, — сообщила Уитни, пытаясь сбросить куртку.
— Превосходно. В таком случае мы можем избавиться от этого уродливого
чепца.
Протянув руку, он снял крохотный чепчик с головы Уитни. Девушка мгновенно
вспылила и, залившись краской, разъяренно прошипела:
— Вы грубый, несносный... Но при виде веселых искорок в серых глазах
поспешно стиснула зубы.
— Продолжайте, — поощрял Клейтон. — Кажется, вы остановились
на том, что я несносный...
Ладони Уитни положительно чесались стряхнуть пощечиной с его физиономии
издевательскую ухмылку, но она сдержалась и глубоко, прерывисто вздохнула.
— Хотела бы я найти верные слова, чтобы объяснить, как ненавижу вас и
все, что вы олицетворяете.
— Уверен, что будете продолжать искать, пока не добьетесь
своего, — дружелюбно согласился он.
— Знаете ли вы, — продолжала Уитни, сосредоточенно уставясь в
пруд, — что я ненавидела вас с самого первого вечера маскарада, и это
чувство лишь усиливалось с каждой последующей встречей.
Согнув ногу в колене, Клейтон положил на него руку и несколько долгих
мгновений молча, бесстрастна взирал на девушку.
— Мне очень жаль слышать это, — мягко сказал он, — потому что
вы мне показались самой прелестной и очаровательной девушкой, которую я когда-
либо встречал.
Уитни была так испугана неожиданной нежностью, что, резко повернув голову,
стала вглядываться в его лицо, пытаясь разглядеть иронический блеск в
глазах. Но Клейтон, протянув руку, осторожно провел пальцем по ее щеке.
— И бывали мгновения, когда вы оказывались в Моих объятиях и не
проявляли ни малейшего следа той ненависти, которую, по вашим словам, всегда
чувствовали ко мне. Откровенно говоря, мне казалось, что вы наслаждаетесь
моими ласками.
— Никогда! Никогда, слышите?! Я всегда находила их...
Уитни в отчаянии пыталась подобрать нужное слово, но язык напрочь сковало
сознание того, что знали они оба: ее предательское тело отвечало на его
прикосновения и поцелуи.
— Я всегда находила их... крайне тревожащими! Клейтон неспешно провел
костяшками пальцев по ее подбородку до мочки уха; по спине у нее пробежала
дрожь.
— Эти моменты волновали и меня, малышка, — еле слышно пробормотал
он.
— Однако вы постоянно пытались преследовать меня своими знаками
внимания, хотя я настоятельно просила вас не делать этого! — взорвалась
Уитни. — И почти уверена, что вы опять ожидаете очередной возможности
наброситься на меня!
— Верно, — признал Клейтон с гортанным смешком. — Меня
притягивает к вам, словно мошку к огню. В точности, как вас ко мне.
— Ах вы, самонадеянный ублю... — едва не завизжала она изо всех сил.
Но его указательный палец прижался к ее трясущимся губам, заставив девушку
замолчать. Клейтон, широко улыбаясь, покачал головой:
— Мне жаль лишать вас любимого эпитета, но авторитетнейшие люди
утверждают, что в законности моего происхождения нет ни малейших сомнений!
Ее жизнь разбита, а он смеется!
Отшвырнув его руку, Уитни вскочила и монотонно проговорила:
— Прошу простить меня, я очень устала. И собираюсь поскорее вернуться.
К сожалению, я не могу разделить ваше веселое настроение. Собственный отец
продал меня совершенно незнакомому человеку, высокомерному, бессердечному,
самовлюбленному негодяю, не заботясь о моих чувствах...
Клейтон с присущей ему грацией пантеры мгновенно оказался на ногах и, сжав
ее запястья сильными пальцами, словно железными оковами, притянул к себе.
— Позвольте мне перечислить все преступления, которые я совершил против
вас, Уитни, — невозмутимо начал он. — Я настолько бессердечен, что
спас вашего отца от долговой тюрьмы, заплатив все его долги. Я настолько
эгоистичен, что оставался в стороне, наблюдая, как вы флиртуете с Севарином;
так высокомерен, что позволил вам сидеть рядом с ним на этом проклятом
пикнике и издеваться надо мной, хотя мой рот еще горел от ваших поцелуев.
Почему я делал все это? Я, такой жестокий подлец; хочу дать вам свое имя,
недоступное для других, самое высокое положение в обществе и беззаботную,
счастливую, полную роскоши жизнь. И за все это, по вашему мнению, я достоин
Лишь ненависти и презрения?
Плечи Уитни устало опустились. Проглотив комок в горле, она отвела взгляд,
чувствуя, что сбита с толку и несчастна и не ощущает, как прежде, своей
правоты, хотя... хотя и не все, что утверждает Клейтон, безоговорочная
истина.
— Я... не знаю, чего вы заслуживаете. Клейтон слегка приподнял ее
подбородок.
— Тогда я скажу вам, — шепнул он, — что не заслужил столь
сильных чувств и уж тем более осуждения и ненависти за пьяную выходку вашего
отца вчерашней ночью! Это все, о чем я пока прошу вас.
К полнейшему унижению Уитни, глаза ее наполнились слезами. Украдкой смахнув
предательские капли, девушка покачала головой, отказываясь от предложенного
платка.
— Я просто устала. Не слишком хорошо спала ночью.
— Я тоже, — с чувством сказал Клейтон, провожая ее к дому.
Дверь открыл Сьюелл, а из гостиной донеслись взрывы смеха и громкие шутливые
замечания по поводу очередной партии в вист.
— Завтра утром мы отправимся на прогулку верхом, — предупредил
Клейтон. — Но если мы не желаем быть предметом пересудов ваших гостей,
думаю, будет лучше, если встретимся у конюшни в десять.
Поднявшись к себе, Уитни сняла передник и поношенное платье. Хотя еще не
было двух часов дня, она чувствовала себя вымотанной и измученной. Девушка
понимала, что необходимо выполнять обязанности хозяйки и показаться внизу,
но сжималась от ужаса при одной мысли о деланной улыбке, приклеенной к лицу,
как маска, и веселой болтовне, которую придется выслушивать. И если хотя бы
один человек скажет хоть слово о герцоге Клей-море, у нее начнется истерика!
Золотистое покрывало было аккуратно откинуто, и постель, казалось, манила
Уитни. Возможно, недолгий сон восстановит ее силы, улучшит настроение и
позволит думать яснее, решила девушка. Она улеглась на прохладные простыни,
тяжело вздохнула и закрыла глаза.
Когда она проснулась, луна уже высоко поднялась в черном бархатистом небе.
Уитни перевернулась на живот, ища забвения в благословенном сне, прежде чем
окончательно вернуться в мучительную реальность, к терзающим неотвязным
мыслям.
Глава 18
Когда Уитни на следующее утро подошла к конюшне, Клейтон, прислонившись к
забору, дружно смеялся вместе с Томасом. Девушка с трудом улыбнулась
старшему конюху, но улыбка тут же замерла на ее губах при виде человека, с
непринужденным видом стоявшего рядом с ним. Она даже не удосужилась ответить
на приветствие Клейтона. Тот, безропотно вздохнув, выпрямился и кивком
указал на Хана, которого уже выводили из стойла:
— Ваша лошадь готова.
Они поскакали бок о бок по зеленым лужайкам, сначала неспешно, потом во весь
опор, и вскоре быстрая скачка и свежий осенний ветерок вернули Уитни
бодрость духа. Она словно очнулась от долгого и тяжелого обморока.
На опушке леса, где крутой откос вел к ручью, Клейтон натянул поводья и
спешился, а потом снял Уитни с седла.
— Прогулка пошла вам на пользу, — заметил он, одобрительно
поглядывая на вновь расцветшее румянцем лицо.
Уитни понимала, что он пытается сломать лед и вести дружескую беседу.
Замкнутость не была присуща ее натуре, к тому же девушка понимала, что ведет
себя ужасно, но продолжала молчать, не в силах сказать ни слова.
— Мне действительно лучше. Люблю верховую езду, — вымолвила она
наконец.
— А мне нравится наблюдать за вами, — признался он, когда они
подошли к берегу ручья. — Вы, несомненно, лучшая наездница из всех,
кого я встречал.
— Благодарю, — Пробормотала Уитни.
Ее тревожный взгляд был устремлен на старый платан, одиноко стоявший на
холме у ручья; древние скрюченные ветви нависали как раз над тем местом, где
она лежала в его объятиях в день пикника. Это было последним местом на
земле, где она желала бы находиться сейчас с Клейтоном. Он сбросил куртку и
уже собрался расстелить ее на земле, там, где они ласкали друг друга в
последний раз, но девушка поспешно заверила его в том, что останется стоять,
и, словно желая доказать, что не устала, отступила на шаг и оперлась плечом
о ствол платана.
Клейтон безразлично кивнул. Он отошел на два шага и, поставив ногу в сапоге
на большой булыжник, принялся молча и бесстрастно разглядывать Уитни.
Впервые за все это время девушку поразила ужасная мысль: этот мужчина ее
жених! Но ненадолго, заверила она себя, пока не вернется Пол и они не смогут
осуществить задуманный ею план. Ну а до той поры нужно вести себя как можно
осторожнее и пытаться выиграть время.
Узловатая кора дерева впивалась ей в плечи, а немигающий взгляд Клейтона
выводил из себя.
— Почему вы не взяли этого жеребца на скачки? — кивнув на
каштанового скакуна, спросила Уитни, чтобы прервать напряженное
молчание. — Он куда резвее того, на котором вы ехали.
Выбранная ею тема, казалось, позабавила Клейтона.
— Ваш вороной слишком быстро устал, когда я скакал на нем в день
пикника. Пришлось взять гнедого, потому что он примерно равен вашему по
резвости и выносливости, и, кроме того, я хотел дать вам равные шансы
выиграть. Возьми я этого зверя, вы не успели бы оглянуться, как остались бы
позади. С другой стороны, если бы я оседлал гораздо худшего коня, чем ваш,
победа досталась бы вам слишком легко, а это совсем не интересно.
Несмотря на ужасное настроение, губы Уитни чуть раздвинулись в улыбке.
— О, нет, я бы наслаждалась вашим поражением, реши вы скакать даже на
козле!
Клейтон, усмехнувшись, покачал головой:
— За все три года, что я знаю вас, вы не перестаете меня удивлять.
Уитни подозрительно сузила глаза:
— Три года? Но как это может быть? Три года назад я только появилась в
свете.
— Впервые я увидел вас в шляпной лавке вместе с леди Энн. Хозяйка
пыталась навязать вам невыносимо уродливую шляпу, украшенную виноградной
лозой и ягодами, и убеждала при этом, что стоит надеть ее на прогулку в
парке, и все джентльмены будут падать к вашим ногам.
— Не помню, — нерешительно покачала головой Уитни. — Я купила
шляпу?
— Нет. Вы объяснили владелице, что если джентльмены и падут к вашим
ногам, то лишь по тому, что попытаются избежать укусов разъяренных пчел,
которые, несомненно, начнут роиться вокруг блюда с фруктами, стоящего почему-
то на женской голове.
— Весьма похоже на мои высказывания, — призналась Уитни, смущенно
играя перчатками. Она почти поверила, что в голосе Клейтона звучала странная
нежность, и это ей льстило. — Именно тогда вы решили... э-э-э... узнать
меня получше?
— Конечно, нет, — поддразнил он. — Я был счастлив, что именно
шляпнице, а не мне пришлось выдержать гневное сияние этих зеленых глаз.
— А что вы делали в шляпной лавке? И не успели слова слететь с языка,
как Уитни была готова откусить свой глупый язык! Ну что он мог делать там,
кроме как не ждать очередную любовницу?
— Вижу по вашему лицу, что вы сами нашли ответ, — откровенно
заметил он.
Подавив неуместное раздражение из-за того, что он посмел войти в лавку с
другой женщиной, Уитни спросила:
— А мы встречались снова? Я имею в виду до маскарада?
— Той весной я иногда видел вас, обычно на прогулке в парке. А потом
год спустя, на балу у Дюпре.
— Вы были один?
Вопрос сорвался сам собой, и Уитни в ярости стиснула кулаки.
— Вовсе нет. Впрочем, как и вы. Собственно говоря, вы были окружены
поклонниками — жалкими сопляками, насколько я припоминаю.
Уитни наградила Клейтона негодующим взглядом, но тот лишь весело хмыкнул.
— Совершенно нет причин так злиться на меня, миледи. Вы тоже так
считали. Позже, тем же вечером, я сам слышал, как вы заявили одному из них,
едва не упавшему в обморок от счастья обонять аромат ваших перчаток, что,
если запах мыла так действует на него, он либо душевнобольной, либо просто
давно не мылся.
— Я не способна на подобную грубость, — запротестовала Уитни,
неловко поеживаясь при обращении
миледи
, словно она уже была его женой и
герцогиней. — Этот молодой человек казался всего лишь глупым и не
заслужил такого отпора, и...
Но тут же забыв, что собиралась сказать, Уитни уставилась в пространство,
пытаясь вспомнить молодого неудачника:
— У него, кажется, была мелкая, семенящая походка?
— Поскольку меня гораздо больше интересовало ваше лицо, чем его ноги,
не могу сказать, — сухо ответил Клейтон. — А в чем дело?
— Теперь вспомнила, почему сказала это, — выдохнула
девушка. — Потому что, наблюдая эти мельтешащие шажки, думала о том,
как он мне неприятен. А потом обернулась и увидела высокого темноволосого
мужчину, стоявшего в дверях и улыбавшегося, будто вся сцена ужасно его
забавляла. Это были вы! — охнула она. — Вы шпионили за мной!
— Не шпионил, — поправил Клейтон — Просто готовился предложить
помощь несчастному одурманенному любовью бедняге на случай, если вы насмерть
пораните его своим острым язычком.
— Не стоило беспокоиться! Он более чем заслуживал всего сказанного!
Забыла его имя, но отлично помню, как он пытался поцеловать меня, а его руки
обладали тошнотворной способностью шарить по моему телу.
— Жаль, — ледяным тоном заметил Клейтон, — что вы не
припомните его имени.
Из-под опущенных ресниц Уитни осторожно взглянула в зловеще потемневшее лицо
и удовлетворенно отметила, что на этот раз ревнует он, а не она. Только
сейчас до нее дошло, что, если она разыграет роль тщеславной кокетки и даже
немного легкомысленной девицы, он может засомневаться, стоит ли вообще
жениться на ней.
— Думаю, лучше сразу признаться, что он был не единственным мужчиной,
кто пытался завоевать мою... симпатию и слишком усердствовал при этом. В
Париже у меня были десятки поклонников, и все с серьезными намерениями. Даже
перечислить затрудняюсь.
— Так позвольте помочь вам, — спокойно предложил Клейтон.
И пока Уитни потрясение смотрела на него, не спеша назвал каждого человека,
который делал ей предложение.
— Я не упомянул Дю Билля, — добавил герцог, — поскольку он
все еще выжидает. Но, думаю, стоит включить в этот список Севарина,
пытавшегося сделать предложение. Мне кажется, мадам, — продолжал он,
снова обращаясь к ней, как к замужней женщине, — что для такой
рассудительной молодой особы вы чрезвычайно неумны во всем, где дело
касается мужчин, которые ухаживают за вами.
Чтобы избежать разговора о Поле, Уитни постаралась затеять спор по поводу
пренебрежительного отзыва о Ники.
— Если вы имеете в виду Николя Дю Билля, то пора бы вам знать, что его
семья — одна из древнейших и наиболее уважаемых во Франции!
— Я говорю о Севарине, и вы прекрасно понимаете это, — возразил
герцог холодным властным тоном, который Уитни особенно ненавидела. — Из
всех упомянутых поклонников Севарин наименее подходящий, но именно его вы
выбрали бы, если бы это зависело от вас. Он не пара вам ни по уму, ни по
характеру. Кроме того, он не тот мужчина, который способен сделать вас
настоящей женщиной.
Он понимающе улыбнулся.
— И что вы хотите этим сказать? — взвилась Уитни.
Многозначительный взгляд Клейтона напомнил ей о том, как он сначала избил ее
хлыстом, а потом долго утешал, держа в объятиях.
— Думаю, вы прекрасно знаете, что именно я имею в виду, — бросил
он, наблюдая, как ее щеки медленно заливает краска.
Уитни была не совсем уверена в этом, но не очень хотела уточнять значение
его слов и потому перешла к другой теме, менее опасной.
— Если вы были так увлечены мной во Франции, почему не поступили как
подобает джентльмену и не попросили моей руки у дяди?
— Чтобы он попытался отпугнуть меня этой чепухой насчет того, будто вы
слишком молоды для замужества и отец не готов расстаться с единственной
дочерью? — язвительно осведомился он. — Ни за что!
— Хотите сказать, что слишком знатны и богаты, чтобы дать себе труд
представиться мне и потом...
— Нас представляли друг другу, — перебил Клейтон. — Мадам
Дюпре в ту же ночь познакомила нас. Но вы даже не дали себе труда расслышать
мое имя и наградили меня лишь коротким кивком, прежде чем вернуться к более
неотложному делу — собирать вокруг себя толпу пресмыкающихся обожателей!
Она стайным восторгом представила, как, должно быть, обескуражила его своим
безразличием!
— И вы приглашали меня танцевать? — мило допрашивала она.
— Нет, — процедил он, — моя бальная карточка была уже
заполнена.
При других обстоятельствах Уитни рассмеялась бы над шуткой, но сейчас вполне
ясно сознавала, что реплика служила лишь колким намеком на то, что и Клейтон
имеет успех у противоположного пола. Можно подумать, она нуждается в
подобного рода напоминаниях!
Уитни бросила на него пренебрежительный взгляд, вполне соответствующий ее
тону:
— Да уж, если бы у мужчин были бальные карточки, в вашей никогда не
оставалось бы свободного места! Кстати, меня всегда интересовало, куда
девает мужчина любовницу, когда хочет потанцевать с кем-то еще?
— Не припомню, чтобы это обстоятельство послужило нам огромным
препятствием в ночь маскарада.
Перчатки, которые вертела в руке Уитни, упали на землю.
— Как вы смеете быть настолько грубым, чтобы..
— Чт
...Закладка в соц.сетях
