Жанр: Любовные романы
Уитни, любимая Том 1
...— отрезал он. Уитни застыла, неожиданно с
ослепительной ясностью осознав его намерения, и Клейтон объявил ужасающе
веселым тоном:
— С кем предпочитаете иметь дело, со своим отцом или со мной? Уладим
все здесь и сейчас или желаете объясняться с ним?
Уитни терялась в мыслях. Что лучше — физические страдания от рук человека,
которого она презирает, или душевные муки от возобновления прежней
непрестанной войны с отцом? Выбора, собственно говоря, не было.
И не желая доставлять своему палачу удовольствия увидеть ее безумный страх,
Уитни по старой школьной привычке гордо вздернула подбородок, приняла вид
хладнокровного безразличия и, неспешно направившись к нему, протянула хлыст,
словно королева, награждающая рыцарским мечом верного слугу. Полные
презрительной надменности зеленые глаза встретились с холодными серыми.
— Ну а теперь мы собираемся разделить все ваши любимые развлечения:
верховую езду, работу хлыстом и извинения. Вы оседаете мое колено, я пущу в
ход хлыст, а уж потом ожидаю услышать просьбу о прощении. Надеюсь, вам ясны
правила нашей маленькой игры?
Уитни невольно посмотрела на черный кнут для верховой езды и решительно
вскинула голову, не давая себе труда ответить.
— Ложитесь на мои колени, Уитни, — велел он, вежливо протягивая
руку, чтобы помочь девушке, и та, к своему ужасу, машинально сжала ее. Один
рывок, и Уитни упала на колени и со жгучей ненавистью уставилась на
Клейтона. Подняв темные брови, он многозначительно кивнул на свое колено.
Утопая в океане стыда, Уитни выполнила приказ. Его жесткие бедра прижались к
ее вздрагивающему животу; в дюйме от ее носа жужжала пчела, запутавшаяся в
траве. Где-то над Уитни раздался его голос:
— Я остановлюсь, когда вы извинитесь. Не раньше. Он поднял руку, и
Уитни успела лишь растерянно подумать, насколько могут послужить защитой
юбки амазонки. Ответ был получен немедленно. Хлыст, свистнув, врезался в
нежную плоть, оставив рубец. Клейтон помедлил, ожидая. Ожидая ее мольбы и
просьбы о прощении.
Но Уитни лишь крепче стиснула зубы. Он может избить ее до потери сознания,
она рта не раскроет. Ничего он не дождется.
Его рука опустилась во второй раз, хлыст немилосердно обжег ягодицы. Еще
одна пауза...
Сквозь застилавшую мозг невыносимую боль Уитни продолжала считать, чтобы
сохранить разум: три... четыре... пять... Но теперь она тихо всхлипывала. На
шестом ударе тело ее дернулось, а из горла вырвался сдавленный вопль. Его
рука поднялась в седьмой раз, и Уитни неожиданно для себя крикнула:
— Прекратите! — и тут же прокляла свою слабость.
Он грубо схватил ее за плечи и, повернув, посадил себе на колени. Уитни
пыталась отстраниться, но он лишь сжимал руки и, когда девушка прекратила
сопротивляться, прижал ее лицом к своей груди. Она тяжело дышала, по щекам
бежали жгучие слезы, быстро пропитавшие его сорочку, но Уитни продолжала
рыдать, скорее от бессильной ярости, чем от боли. Клейтон, словно успокаивая
ребенка, начал гладить ее по голове. Уитни гневно отбросила его руку, но
Клейтон, не обращая внимания, продолжал ласкать пышную темно-рыжую копну.
Шли минуты, но Уитни едва успела успокоиться, как его пальцы коснулись ее
подбородка, приподнимая лицо.
— Ненавижу вас! — свирепо глядя на него сквозь пелену злых слез,
прошептала она.
— Знаю, — спокойно кивнул Клейтон. Уитни заметила, что на его лице
не отражалось ни ожидаемого торжества, ни удовлетворения, и, не найдя в
выражении его глаз ничего такого, что подогрело бы пламя ее неприязни,
просто отвернулась и пристально уставилась вдаль, лишь время от времени
вытирая ладонью очередную соленую каплю.
— Взгляните на меня, — мягко велел он.
— Нет! — шмыгнула носом Уитни. — Боюсь, что выцарапаю вам
глаза, помоги мне Боже!
— Вы сейчас сердитесь не столько на меня, сколько на себя.
— Хотите побиться об заклад? — бросила Уитни, но сама
почувствовала, как утихает гнев при виде Опасного Перекрестка, чья атласно-
черная шкура блестела от пота.
Какое чудо, что лошадь не покалечилась, а всадник оказался достаточно
опытным, чтобы не вылететь из седла, и достаточно мудрым, чтобы продолжать
скакать верхом, а не повернуть к конюшне. Действительно, настоящее чудо.
Двойное! Оба невредимы!
Клейтон был прав — она полна горечи и обиды на себя за то, что сотворила,
хотя жалела больше лошадь, чем человека. Поняв наконец, что Клейтон ждет ее
извинений, девушка монотонно проговорила:
— Я вовсе не собиралась бить лошадь, а хотела ударить вас. Но так или
иначе, это с моей стороны было опасным безрассудством, ребяческой выходкой,
за которую меня стоило наказать, как наказывают провинившихся детей.
— Благодарю вас за это, — ответил он почти нежно.
Провиниться, подвергнуться наказанию, почувствовать раскаяние и получить
прощение — подобной последовательности событий Уитни никогда не приходилось
испытывать в детстве. Когда она извинялась перед , отцом, тот, выслушав ее,
разражался очередной назидательной тирадой о ее недостатках и
несовершенствах. Того же самого Уитни ожидала и от Клейтона. И сейчас она
воззрилась на него, едва веря собственным ушам и глазам. В серых глазах
светилась неподдельная теплота, на губах играла мягкая, понимающая улыбка.
И Уитни неожиданно почувствовала себя так, словно они стали самыми лучшими,
самыми близкими друзьями, словно между ними существовало особенное родство
душ. Странное ощущение ошеломило девушку, а потом охватило ее существо,
будто весенним разливом сметая все наносное на своем пути.
— Мне ужасно жаль... ведь...
— Ни слова больше, — перебил Клейтон тихо. — Все забыто и
прощено.
Он медленно наклонил голову, и Уитни поняла, что он сейчас поцелует ее, но,
вместо того чтобы отстраниться, подняла лицо, словно стремясь получить
доказательства прощения. Их губы слились в долгом нежном, нетребовательном
поцелуе. Даже когда что-то изменилось и между ними пробежала искра страсти,
Уитни понимала, что Клейтон позволит ей отстраниться, если она захочет
этого. Но вместо этого ее руки скользнули вверх по его груди, обвились
вокруг шеи, и все мгновенно изменилось.
Длинные пальцы развязали шарф и утонули в роскошных прядях. Осторожно сжав
ладонями ее лицо, он заглянул в сияющие зеленые глаза. — Боже, какая ты
сладкая, — шепнул он.
Сердце Уитни, казалось, на миг перестало биться, но тут же бешено
заколотилось, когда он снова припал к ее губам. Он целовал ее долго и
неторопливо, медленными пьянящими поцелуями, обводя языком ее губы, сначала
легко, словно дразня, потом настойчиво, требуя, чтобы она раскрыла их, и
стоило Уитни подчиниться, как язык властно проник в теплую пещерку, а руки,
проведя по спине, спустились ниже, отыскали местечко, где оставил рубцы
хлыст, прижали несопротивляющуюся Уитни к мужскому телу и начали нежно
гладить, прогоняя боль.
Безумные, буйные, ни с чем не сравнимые ощущения пронзали Уитни с головы до
ног, насквозь, до кончиков пальцев, оставляя ее обессиленной, дрожащей,
льнущей к этому недавно совсем еще чужому и ненавистному мужчине. Голова
кружилась, земля, казалось, перестала вращаться и бешено летела куда-то в
пространство, когда он уложил ее на траву рядом с собой и сжал в объятиях.
Потом, приподнявшись, наклонился над ней, и Уитни слабо, еле слышно
пролепетала:
— Мы не...
Но он властно завладел ее ртом, заглушая протесты, в свирепом, почти
безумном поцелуе. Он снова раздвинул губы Уитни, дразня и терзая их своим
языком, осторожно входя внутрь и отстраняясь, пока Уитни, сгорая от желания,
не коснулась совсем робко своим языком его губ.
Клейтон, застонав, прижал ее к себе, угрожая раздавить, втягивая ее язык
себе в рот и лаская его своим языком. Он прервал поцелуй лишь затем, чтобы
нежно обвести языком контуры ее ушка, щеки, прежде чем вновь осыпать
поцелуями. Его рука, обжигая кожу, скользила по ее шее, плечам, груди. Он
начал с лихорадочной быстротой расстегивать блузку, стремясь поскорее
дотронуться до скрытых тонкой тканью упругих выпуклостей, и прикосновение
горячих пальцев к ее обнаженной плоти мгновенно отрезвило одурманенный
страстью разум Уитни, вернув ее к реальности. Девушка отчаянно затрясла
головой, пытаясь оторваться от Клейтона, когда тот спустил с ее плеч
сорочку, открывая осеннему ветерку набухшие груди.
— Не смей, — приказал он прерывающимся голосом, с силой припадая
губами к ее губам, дерзко гладя белоснежные холмики, наполняя ими ладони,
чуть стискивая, терзая чувствительные соски, пока они не превратились в
крохотные кинжальчики, коловшие его ладони.
И тут он внезапно и резко отстранился.
Едва не теряя сознания от ласк и поцелуев, Уитни лишь ошеломленно наблюдала,
как его пылающие глаза, оторвавшись от ее точеных грудей, остановились на
лице.
— Если мы сейчас же не остановимся, малышка, — пробормотал он
странным, напряженным голосом, — я не смогу противостоять искушению
закончить начатое, и уж тогда меня ничто не удержит.
Нагнув голову, он нежно поцеловал розовые вершинки мягких полушарий, прежде
чем неохотно натянуть ей на плечи сорочку. Лишь потом Клейтон лег рядом и,
приподнявшись на локте, осторожно коснулся пальцем ее щеки, легко обвел
контуры идеально прекрасного лица. Как он восхищался ее неукротимым духом,
мятежным нравом, свежестью и чистотой. Она была самим воплощением тепла и
пробуждавшейся страсти, словно налитый соками плод, спелый и готовый к тому,
чтобы его сорвали, — об этом настойчиво напоминала томительная боль в
его чреслах. Уитни была не только именно такой, какую ожидал увидеть
Клейтон, но чем-то большим, неизмеримо большим... упрямая, милая,
сладостная, вспыльчивая и живая, дерзкая и своевольная, застенчивая и
остроумная... сокровище, Средоточий волнующих контрастов. Его сокровище!
Уитни грелась в лучах его нежной, чуть ленивой улыбки и, протянув руку,
нерешительно дотронулась до мускулистой груди. Он накрыл ее ладошку своей,
прижав к тому месту, где громко билось сердце.
Погруженная в грезы девушка мечтательно вслушивалась в звуки теплого
осеннего дня. Белка взбегала на вершину дерева с орехом, готовясь к зиме;
кузнечики громко трещали, в грубоватой гармонии исполняя осеннюю серенаду.
Одна из лошадей нетерпеливо переминалась, но Уитни продолжала лежать,
удивляясь тому, что не смогла разглядеть до сих пор, как необыкновенно
красив Клейтон.
Однако следующие его слова заставили ее буквально рухнуть с небес на землю:
— Пора ехать — и без того придется объяснять всем и каждому, почему мы
так задержались. — И увидев, как разочарованно нахмурилась девушка,
весело хмыкнул и снова прижался игривым поцелуем к маковке груди:
— Наглая, бесстыдная девчонка! — тихо поддразнил он.
Уитни, залившись краской, рванулась, чтобы поскорее сесть, и Клейтон начал
приглаживать ей волосы.
— Конечно, — пробормотала она, вскакивая, — нам... нам давным-
давно следовало бы быть на пикнике.
Клейтон потянулся к ней, но девушка отвернулась и торопливо отошла. Почти
подбежав к лошади, она попыталась сесть в седло, но Клейтон подошел сзади и,
обняв ее за талию, прижался грудью к спине.
— Малышка, — прошептал он, покрывая поцелуями ее шею, — вот
увидишь, настанет время, когда я еще много раз буду сжимать тебя в объятиях,
только гораздо дольше и гораздо сильнее. Обещаю.
Уитни с трудом верила собственным ушам! Сначала он называет ее бесстыдной
девчонкой, а потом клянется позволить себе и другие вольности, чтобы
удовлетворить ее вожделение! Неужели она забыла, что самомнение его не имеет
границ, не говоря уже о том, что она не встречала человека безнравственнее!
Уитни вырвалась, небрежно глянула через плечо и, приняв по возможности
презрительный вид, хотя в душе невыразимо мучилась от унижения,
осведомилась:
— Вы так думаете?
— Абсолютно уверен, — хищно улыбнулся Клейтон.
— Я бы на вашем месте на это не рассчитывала, — посоветовала
Уитни, снова отворачиваясь и перебирая поводья Хана.
Клейтон легко поднял ее в дамское седло, но не убрал руку с бедра.
— Где будет пикник? — дрожащим голосом спросила она.
— На маленькой поляне, между домом Севарина и моим, — пояснил он,
вскакивая на спину жеребца.
Уитни больше всего на свете хотелось ускакать от Клейтона Уэстленда как
можно дальше и в то же время понимала, что должна скрыть, какую боль он
причинил ей. Поэтому, выдавив улыбку, она с деланной веселостью воскликнула:
— Увидимся на Поляне!
И повернув Хана, послала его в головокружительный галоп. Волосы развевались
за спиной, ветер охлаждал разгоряченное лицо. Она едва не плакала от стыда.
Наглая, бесстыдная девчонка!
Так назвал ее Клейтон, и поделом! Позволить
ему целовать себя подобным образом... и, Боже праведный, разрешить...
касаться груди! И этот нахал решил, что вознаградит ее за уступчивость,
пообещав в следующий раз сжимать ее в объятиях гораздо дольше и крепче! Куда
делись ее гордость, моральные устои? Как могла она вести себя столь
непристойно? Уитни чувствовала себя последней идиоткой оттого, что валялась
с ним в траве и... и желала его ласк! А ведь он точно знал, что она
испытывала в эти минуты! И прекрасно умеет вызвать в женщине желание!
Впереди показались фигуры участников пикника. Яркие костюмы и платья
расцветили зеленые склоны невысоких пригорков. Даже на таком расстоянии
Уитни смогла различить силуэт Пола. Пол! Она едва не застонала вслух,
представив, как он будет презирать ее, если когда-нибудь узнает о том, что
произошло в траве у ручья. В глазах Пола... и всех окружающих ее репутация
навеки погибнет!
Уитни оглянулась, заметила, что опередила Клейтона приблизительно на десять
корпусов, и во внезапном лихорадочном стремлении как можно скорее добраться
до остальных, не показывая виду, что она просто панически бежит от этого
человека, подняла хлыст, давая понять, что вызывает его на поединок.
— Хотите наперегонки? — громко окликнула она его.
— Если считаете, что у вас есть шанс, — засмеялся Клейтон. —
Даю десять корпусов форы! — прокричал он в ответ.
Уитни хотела сначала отвергнуть предложение, но решила, что во всем, где
замешан Клейтон, стоит попытаться выиграть любыми средствами. Пригнувшись к
шее Хана, она слегка тронула его бок каблуком и устремилась вперед с такой
скоростью, что, казалось, обрела крылья. Воздух свистел в ушах. Но уже
приближаясь к остальной компании, она вновь оглянулась, чтобы проверить,
насколько успела опередить соперника. К ее величайшему удивлению, смешанному
с горечью поражения, девушка обнаружила, что вороной жеребец находится всего
в девяти-десяти шагах. Сначала Уитни показалось, что она все же выиграет
скачку, но Опасный Перекресток рванулся вперед и опередил Хана на четверть
корпуса.
Подбежавший грум взял у нее поводья и помог спешиться. Уитни расправила юбки
и, делая вид, что не замечает Клейтона, попыталась пройти мимо. Но он
нагнулся с седла и фамильярно пощекотал ее под подбородком:
— Я выиграл.
Грум, наклонившийся, чтобы проверить правую переднюю ногу Хана, поднял глаза
и вежливо пояснил:
— Лошади леди попал камешек в подкову, сэр. Уитни уже хотела под этим
предлогом оспорить победу Клейтона, но появление Пола заставило ее забыть
обо всем.
— Где, черт возьми, вы до сих пор прохлаждались?
— Мой конь понес, спокойно пояснил Клейтон, спешиваясь.
Пол перевел скептический взгляд с покорно стоявшего вороного жеребца на
раскрасневшееся, гневное лицо Уитни.
— Я уже начал беспокоиться, — сказал он ей.
— Правда? Не было никакой нужды волноваться, — пробормотала Уитни,
уверенная, что выглядит такой же виноватой, как чувствует себя.
Пол повел девушку к светло-голубому одеялу, разостланному на траве, усадил
рядом с Эмили и ее мужем и сам сел подле нее так, что напротив оказались
Элизабет и Питер.
Клейтон взял предложенный слугой бокал вина, направился к одеялу,
разостланному в двух шагах от компании Уитни, и устроился рядом с Маргарет
Мерритон и еще одной парой. Уитни успела увидеть счастливую улыбку Маргарет
и подумала, что, если бы не постоянно злобный прищур, Маргарет могла бы
считаться очень хорошенькой. Однако сейчас ее зеленовато-карие глаза
засверкали ненавистью при виде Уитни.
— Если вы устроили скачки, значит, ты проиграла, Уитни? —
прошипела она.
— Так оно и было, — немедленно подтвердил Клейтон, смеющимся
взглядом призывая Уитни попробовать опровергнуть его.
— Вы забыли упомянуть, что моему коню попал камешек в подкову, —
отпарировала Уитни. — И, кроме того, скачи я на вашем жеребце,
наверняка обогнала бы вас не на четверть корпуса, а куда больше!
— Но в этом случае, молодая леди, боюсь, пришлось бы звать родных к
вашему смертному одру, — возразил он, ухмыляясь.
— Мистер Уэстленд, поверьте, я могу справиться С этим жеребцом и
получить куда лучшие результаты, чем вы, — холодно бросила Уитни.
— Если вы так считаете, что ж, я возьму одного из своих коней, а вы —
этого вороного в любое время, как только захотите взять реванш.
Доведенная до предела издевательскими репликами, Уитни немедленно подняла
брошенную перчатку.
— Обыкновенный скаковой круг, — предложила она. — И никаких
препятствий. Этот конь еще не обучен прыжкам.
— Но сегодня он превосходно взял несколько оград, насколько я
припоминаю, — сухо заметил Клейтон. — Однако все будет, как: вы
хотите. Сами выберете маршрут.
— Не слишком ли это рискованно? — встревоженно осведомился Пол.
Уитни метнула на Клейтона мстительный взгляд и сказала с куда большей
уверенностью, чем чувствовала на самом деле:
— Конечно, нет! Я легко выиграю.
— Собираешься снова надеть мужские брюки и сесть на коня верхом? Или
снимешь башмаки и попытаешься встать ему на спину в полный рост? —
злобно процедила Маргарет.
Остальные, словно по взаимному согласию, начали говорить о чем-то, заглушая
голос Маргарет, но до Уитни доносились обрывки фраз:
— Опозорила отца... скандал на весь город... Слуги начали разносить
корзинки с холодными цыплятами, сыром, ветчиной и грушами. Уитни, решительно
приказав себе не обращать внимания на выходки Маргарет, а наслаждаться
близостью Пола и этим теплым днем, стала рассеянно прислушиваться к шутливой
перепалке между Эмили и ее мужем Майклом.
— Уитни и я заключили пари, когда были очень молоды, — объясняла
та. — Кто из нас первой выйдет замуж, тот платит штраф пять фунтов.
— Чистая правда, — улыбнулась Уитни. — Я и забыла.
— Поскольку именно я повлиял на ее решение выйти замуж, —
улыбнулся Майкл Арчибалд, — будет справедливо, если штраф заплачу я.
— Вы правы, — согласилась Уитни. — И я надеюсь, Эмили не в
последний раз позволит вам повлиять на ее решения, милорд.
— Я тоже, — объявил лорд Арчибалд с таким преувеличенным
отчаянием, что Уитни разразилась смехом.
Пол наклонился ближе, и Уитни подняла на него смеющиеся глаза.
— Надеюсь, ты позволишь мне повлиять на твое решение? —
осведомился он шепотом.
Это было так похоже на признание в любви, что Уитни с трудом верила ушам.
— Кто знает... — также тихо ответила она, не в силах оторвать взгляда
от неотразимых голубых глаз.
Резкий порыв ветра ударил в лицо, разметал волосы по груди и плечам. Уитни
машинально схватилась за голову в поисках шарфа в желто-белый горошек,
стягивающего непокорные пряди, но он исчез. — Вы не это ищете? —
лениво поинтересовался Клейтон, вытаскивая из кармана шарф и протягивая ей.
Губы Пола рассерженно сжались, а Уитни выхватила у Клейтона шарф. Она
понимала, что он намеренно заставил всех гадать, не только каким образом
шарф оказался в его кармане, но и почему они оба приехали так поздно. К
своему ужасу, она почувствовала, что снова виновато краснеет, и сама идея о
том, чтобы собственными руками расправиться с Клейтоном, наполнила ее
мрачным восторгом. Она с огромной радостью проткнула бы негодяя шпагой, или
разнесла голову выстрелом из пистолета, или даже увидела его свисающим с
дерева в веревочной петле.
Позже, когда последние участники пикника разъехались, Пол велел груму ехать
на Хане, а сам усадил Уитни в сверкающую лаком коляску. Лошади помчались по
сухой пыльной дороге, а Пол правил в сосредоточенном молчании.
— Пол, вы сердитесь на меня? — наконец осмелилась осторожно
спросить Уитни.
— Да, и вы знаете почему.
Уитни действительно знала и разрывалась между тревогой и ослепительной
радостью. Значит, все-таки существует, хотя и весьма отдаленная,
возможность, что Клейтон Уэстленд станет именно тем стимулом, который так
необходим Полу, чтобы объявить о своих чувствах, и немедленно! Весь этот
день Пол явно сгорал от ревности, знакомой лишь влюбленным.
Свернув на подъездную аллею. Пол натянул поводья и обернулся к Уитни,
положив руку на спинку ее сиденья.
— Не помню, говорил ли я сегодня, что вы прекрасны, — выдохнул он.
— Спасибо! — ответила Уитни с радостным изумлением.
Пол неожиданно улыбнулся:
— Я приеду завтра утром, в одиннадцать, и тогда мы обо всем поговорим.
— О том, как я чудесно выглядела сегодня? — поддразнила Уитни.
— Нет, о том, почему я сержусь.
— Я бы предпочла поговорить о первом, — вздохнула девушка.
— Вероятно, — хмыкнул Пол и, спрыгнув на землю, помог ей сойти.
На следующее утро он действительно явился ровно в одиннадцать, и, встречая
его на пороге гостиной, Уитни с трудом верила, что он на самом деле здесь и
приехал ради нее. Сколько лет она мечтала об этом!
Пол выглядел невероятно красивым, особенно когда смеялся над каким-то
остроумным замечанием леди Энн.
— Мне нравится твой молодой человек, — шепнула тетя, выходя из
комнаты.
— Он еще не мой, — покачала головой Уитни, однако в голосе звучала
робкая надежда.
Небо было безоблачным, дул свежий ветерок, мягко шевеливший светлые волосы
Пола, когда молодые люди ехали по проселочной дороге в удобной коляске,
болтая и смеясь, останавливаясь время от времени лишь затем, чтобы
полюбоваться особенно привлекательным пейзажем. Зелень деревьев давно
сменилась оранжевым и золотым пламенем последних листьев, и для Уитни этот
день стал лучшим в ее жизни.
Пол, как всегда веселый и обаятельный, обращался с ней как с хрупкой
фарфоровой статуэткой, словно, она не была когда-то той самой озорной
девчонкой, попадавшей из одной беды в другую. Даже сейчас, годы спустя, она
съеживалась от стыда, вспоминая, как пыталась поцеловать его и умоляла
дождаться.
Они пообедали вместе с матерью Пола, и, хотя сначала Уитни была полна самых
дурных предчувствий относительно этого события, ее опасения не подтвердились
и они прекрасно провели время.
Встав из-за стола, они направились через лужайку к опушке леса. Пол
предложил Уитни сесть на качели, свисавшие с толстой ветки дуба.
— Почему вы и Уэстленд так опоздали на вчерашний пикник? — без
обиняков спросил он внезапно.
Уитни вздрогнула, но тут же пожала плечами, стараясь принять безразлично-
недоумевающий вид, хотя на самом деле сгорала от унижения.
— Мы взяли вороного жеребца, а он доставил нам кучу неприятностей.
— Простите, Уитни, но мне весьма трудно поверить в это. Я не раз ездил
верхом с Уэстлендом — он не новичок там, где дело касается лошадей. И вчера
он выглядел совершенно укрощенным и покорным.
— Кто именно? — шутливо осведомилась Уитни. — Опасный
Перекресток или Уэстленд?
— Я говорил о поведении вороного, но теперь, когда вы упомянули об
этом, предпочел бы узнать, как вел себя Уэстленд.
— Пол, ради Бога! — умоляюще охнула она. — Вы не хуже меня
знаете, что некоторые лошади бывают совершенно непредсказуемыми и могут
выбить из седла самых опытных всадников.
— Тогда, может, объясн
...Закладка в соц.сетях
