Жанр: Любовные романы
Уитни, любимая Том 2
...гда высказываешь интересные и забавные вещи...
— Элизабет, — прервала ее Уитни, не в силах сдержать смех. —
Я всегда была совершенно невыносимой, а ты — самим совершенством.
— Вот видишь? Я бы поблагодарила тебя, но ты всегда так необычно
выражаешься! — Элизабет уселась поудобнее и весело хихикнула.
— О, больше никаких комплиментов, — предупредила Уитни, бросив на
нее смеющийся взгляд. — Меня все равно не превзойдешь, и мы проведем
целую ночь, восхищаясь друг другом.
— Я так счастлива за тебя и Пола, — мгновенно успокоившись,
сказала Элизабет и, заметив удивленный взгляд Уитни, пояснила:
— Все знают, что ваша помолвка держится в секрете, но, поскольку все об
этом говорят, думаю, ты не станешь возражать, если я скажу об этом вслух.
— То есть как это все говорят? — хрипло выдавила Уитни. — Кто
еще знает?
— Ну... дай подумать... Мистер Олденберри, аптекарь, сказал Маргарет и
мне. Он утверждает, будто слышал это от горничной леди Юбенк, которая, в
свою очередь, слышала это от матери Пола. Думаю, все в городе уже давно об
этом знают.
— Но это не правда! — отчаянно вскрикнула Уитни.
Хорошенькое личико Элизабет омрачилось.
— Пожалуйста, только не говори, что это не правда! — умоляюще
прошептала она. — Не сейчас, когда Питер уже готов сделать предложение!
— Кому Питер собирается сделать предложение? — удивилась Уитни, на
мгновение забыв о собственных проблемах.
— Мне. Но он не осмелится, если Пол все еще не будет обручен. Видишь
ли, Питер очень застенчивый и всегда считал, что я тайно влюблена в Пола,
чего, конечно, нет и быть не может. Но будь это и так, папа никогда не
позволил бы мне выйти за Пола, потому что он ужасный мот и его земли
заложены.
Уитни осела на стуле и потрясенно уставилась на Элизабет.
— Питер Редферн застенчив? — переспросила она. — Элизабет, мы
говорим об одном и том же Питере Редферне? О том, кто пытался надрать мне
уши в день пикника, когда ты свалилась с дерева?
— Да, только он всегда смущается в моем присутствии.
Лишившись от изумления дара речи, Уитни представила веснушчатое лицо и
редеющие рыжие волосы Питера и попыталась понять, как удалось ему завоевать
хрупкую воздушную красавицу Элизабет, за которой всегда преданно ухаживал
Пол.
— Ты хочешь сказать, — пролепетала она, — что все эти годы
была влюблена в Питера?
— Да, — всхлипнув, призналась Элизабет. — Но если ты всем
расскажешь, что не собираешься выходить за Пола, Питер снова, как всегда,
устранится и уступит ему место. И тогда я... я...
Элизабет поспешно вытащила из ридикюля изящный кружевной платочек и
зарыдала, аккуратно промокая глаза. Уитни задумчиво склонила голову набок:
— Интересно, как тебе удается плакать так аккуратно? Я всегда
всхлипываю и шмыгаю носом, и платье промокает так, что потом его приходится
выбрасывать.
Элизабет хихикнула сквозь слезы и снова вытерла глаза, прежде чем умоляюще
взглянуть на Уитни.
— Ты сказала, что причинила мне много неприятностей и теперь жалеешь об
этом. Если это действительно так, неужели не можешь подождать несколько
дней, прежде чем порвать с Полом? Питер вот-вот признается, что любит меня,
я в этом уверена.
— Ты сама не понимаешь, чего просишь, — пробормотала Уитни,
сжавшись. — Если сплетни дойдут до одной весьма значительной персоны и
он посчитает, что я действительно обручилась с Полом, моя жизнь не стоит и
фартинга.
Элизабет, казалось, снова была на грани слез, и Уитни встала, колеблясь
между уверенностью в том, что несколько дней не составят разницы, и
неописуемым страхом, что эта затея может кончиться несчастьем.
— Даю тебе три дня, — нехотя решилась Уитни, — прежде чем я
положу конец слухам.
После ухода Элизабет Уитни еще долго сидела в своей комнате, размышляя и
тревожась. Если все, включая слуг, открыто говорят о ее
обручении
с Полом,
Клейтон, несомненно, услышит обо всем, как только вернется. Он ясно дал
понять, что не потерпит, если люди посчитают, будто его невеста была уже
помолвлена с кем-то другим, и Уитни попыталась придумать веское
доказательство того, что в этом нет ее вины — собственно говоря, она при
первой же встрече сказала Полу, что не выйдет за него, в точности как
обещала Клейтону.
Он взял с нее клятву в полной уверенности, что Уитни сдержит слово, но
единственным свидетелем разговора был Пол, а при нынешнем положении дел вряд
ли он готов подтвердить ее объяснения.
Уитни прикусила губу, обеспокоенная не только возможными обвинениями в
предательстве. Если раньше мысль о скорой свадьбе с Полом поддерживала ее и
давала мужество, теперь, потеряв любовь, она испытывала лишь глубокий
неподдельный страх перед яростью Клейтона. И чем больше пыталась найти
способ предотвратить беду, тем сильнее убеждалась, что единственным выходом
будет немедленно ехать в Лондон и самой объяснить Клейтону, что здесь
происходит. Он рассердится гораздо меньше, услышав все от нее, а не от
посторонних, и поймет, что винить Уитни не в чем. В конце концов, если, по
утверждениям сплетников, она действительно собирается замуж за Пола, почему
в таком случае она возвратилась в Лондон, чтобы встретиться с Клейтоном?
Уитни решительно встала, направилась в комнату тети и с порога выпалила всю
историю, включая сплетни относительно ее обручения с Полом и провалившегося
плана побега в Шотландию. Тетя Энн побелела, но продолжала молчать, пока
Уитни не договорила.
— И что ты намереваешься делать сейчас? — спросила она.
— Думаю, будет лучше, если я поеду в Лондон, остановлюсь у Эмили и
немедленно извещу его милость о своем приезде. Он, естественно, сразу же
навестит меня, и тогда я сама выберу нужный момент, чтобы рассказать ему обо
всем. Думаю, он не обратит внимания на разговоры, если поймет, что моей вины
тут нет.
— Я поеду с тобой, — немедленно вызвалась тетка. Уитни покачала
головой:
— Мне очень бы этого хотелось, но вдруг, хотя и маловероятно, герцог
вернется раньше, и мы не успеем повидаться, а в таком случае он обязательно
услышит толки и, несомненно, сразу же явится сюда. Полагаюсь на тебя.
Успокой его и объясни все.
— Какая радужная перспектива, — сухо бросила тетя Энн, хотя на ее
лице играла улыбка. — Хорошо, я остаюсь. Но, предположим, тебе удастся
встретиться с ним в Лондоне. Что ты ему скажешь?
Уитни раздраженно нахмурилась:
— Очевидно, придется выложить всю правду: как я испугалась, что он
может вернуться и поверить, будто, несмотря на его предупреждение, я не
подумала отказать Полу. Хотя, честно говоря, нахожу просто унизительным, что
приходится мчаться в Лондон, словно он мой разгневанный хозяин. Этот человек
появился в моей жизни несколько месяцев назад, и с тех пор я похожа на
марионетку, танцующую на ниточках под его дудку. Это я ему тоже
выскажу, — решительно закончила Уитни.
— Но поскольку ты так твердо настроена искренне высказать свои чувства,
почему бы не признаться также, что испытываешь к Уэстморленду не просто
интерес, а нечто большее и готова теперь добровольно выполнить условия
брачного контракта? — предложила тетя Энн. — Уверяю, он будет
бесконечно рад слышать это.
Уитни, словно обожженная, взметнулась с дивана.
— Ни за что! — запальчиво объявила она. — Учитывая, что
Клейтону всегда было все равно, согласна ли я выйти за него, и он нисколько
не сомневался в неизбежности нашей свадьбы, не понимаю, почему я должна
тешить его тщеславие и объявлять, что готова стать его женой! Кроме того, я
еще ничего не решила.
— А я думаю, ты сейчас кривишь душой, дорогая. Спокойный голос тети
перебил Уитни на полуслове, однако девушка, упрямо тряхнув головой, шагнула
к двери.
— И если это может облегчить тебе признание, скажу, что, по моему
глубокому убеждению, этот человек любит тебя. Может, эта столь очевидная
истина потешит твое тщеславие?
— Ошибаешься, тетя Энн, — упрямо пробормотала Уитни. — Он ни
разу не намекнул, что я ему небезразлична. Я просто собственность, которую
он приобрел, ничего больше. И не проси меня пресмыкаться перед ним, у меня и
так почти не осталось гордости, и я не собираюсь ею жертвовать ни для того,
чтобы смирить его гнев, ни для того, чтобы польстить самолюбию.
Элизабет Аштон каждый день появлялась в доме, чтобы сообщить, как идут дела,
но к концу третьего дня причин для торжества по-прежнему не было. Кларисса и
Уитни собирали вещи для поездки в Лондон, когда Элизабет появилась в спальне
с видом побежденного солдата, возвращающегося с поля боя после проигранного
сражения.
— Питер готов сделать предложение не больше, чем десять лет
назад! — объявила она, бросаясь в кресло.
Уитни сунула охапку белья в сундук и выпрямилась, в недоумении глядя на
подругу.
— Ты уверена?
— Совершенно, — глухо обронила Элизабет. — Я предложила
поужинать сегодня у меня наедине с ним, без родителей, и знаешь, что он
ответил? Сказал, что любит ужинать с моими родителями.
Девушка тяжело вздохнула.
— Что за идиот! — раздраженно взорвалась Уитни, начиная медленно
прохаживаться по комнате. — Ты, возможно, готова признать поражение, но
только не я! Подумать только, Питер Редферн! Этот болван боготворил тебя с
самого детства! По-видимому, его надо подтолкнуть, чтобы немедленно сделал
предложение.
Уитни небрежно отпихнула с дороги полный саквояж и рассеянно оглядела вещи, разбросанные но комнате.
— Придумала! — вскрикнула она, оборачиваясь к Элизабет с дерзким,
опасным блеском в зеленых глазах, который запомнился девушке с давних пор, и
Элизабет в ужасе сжалась:
— Уитни, что бы ты ни задумала, не нужно делать этого!
— Ничего подобного! — торжествующе вскричала Уитни. — Мисс
Аштон, приглашаю вас поехать со мной в Лондон!
— Но я вовсе не хочу ехать в Лондон! — отчаянно запротестовала
Элизабет, — Мне нужен Питер!
— Прекрасно, и сегодня ты его получишь. Ну а теперь повторяй за мной:
Да, я поеду с тобой в Лондон
.
— Да, я поеду с тобой в Лондон, — послушно пробормотала
Элизабет. — Но мне не хочется.
— И ты совершенно права. Однако я только что пригласила тебя, и ты
приняла приглашение. Таким образом, предупредив Питера, что едешь со мной,
ты не солжешь. Объясни ему...
Решительно шагнув к сбитой с толку Элизабет, Уитни схватила ее за руку и
подтащила к бюро.
— Ну а теперь напиши Питеру и пригласи его сюда к ужину. Скажи...
Уитни поколебалась, прижав к губам палец, и весело хохотнула, восхищенная
собственной изобретательностью.
— ...скажи, что мы вместе задумали нечто необыкновенное. Это, должно
быть, приведет его в полное оцепенение.
— Питеру не понравится, что мы собираемся в Лондон, — покачала
головой Элизабет.
— Да он будет вне себя от ярости! — гордо согласилась
Уитни. — Хотя я уже стала взрослой и, можно сказать, исправилась, Питер
все равно вечно следит за мной, словно ожидает, что я в любую минуту выкину
нечто возмутительное.
Но тут робкая, покладистая Элизабет впервые в жизни показала, что может быть
упрямой.
— Если Питер не одобрит этой поездки, я ни за что не соглашусь.
Уязвленная тем, что Элизабет не приняла столь блестящий план, Уитни
пояснила:
— Да ты и не поедешь. Неужели не поняла, что Питера возмутит сама мысль
о том, что мы можем куда-то отправиться вместе? Он не верит, что я
действительно изменилась. Все еще считает меня той же разбойницей, которая
вечно норовила попасть из рогатки в старую кобылу преподобного Снодграсса.
— Ты осмеливалась на такое?! — охнула Элизабет.
— На это и на множество всяких других вещей, о которых прекрасно
известно Питеру, — без малейшего раскаяния призналась Уитни. — Он
попытается отговорить тебя от этой затеи, но ты ответишь, что я настаиваю. В
этот момент появлюсь я, чтобы все подтвердить, и, когда Питер не сможет ни в
чем убедить ни тебя, ни меня, он сделает единственное, что ему останется.
— Что же именно? — удивилась Элизабет, заинтригованная, но все еще
сомневающаяся. Уитни воздела руки к небу:
— Попросит выйти за него замуж, конечно! Пожалуйста, прошу тебя, поверь
мне. — Уитни ободряюще сжала дрожавшую руку Элизабет. — Ничто не
может вырвать у мужчины предложения быстрее, чем боязнь неминуемой разлуки.
Подумай, как испугается Питер, вообразив, что ты собираешься его покинуть! И
ничто не делает мужчину таким храбрым и мужественным, как возможность спасти
невинную девушку от
неподходящей компании
, в данном случае от особы,
подобной мне. Николя Дю Вилль почти не обращал на меня внимания, пока не
увидел соперника, причем, поверь, далеко не столь опасного покорителя
сердец, как он сам! Я от души забавлялась. Ну а теперь пиши скорее записку.
Сегодня же вечером Питер сделает предложение, вот увидишь.
Элизабет нерешительно согласилась, и записка была отослана к Питеру с
лакеем.
Три часа спустя, невзирая на протесты, Элизабет была облачена в самый смелый
из туалетов Уитни, который для этого случая был укорочен на живую нитку, а
ее золотистые локоны уложены в строгий узел. Все еще сопротивляющуюся
девушку подвели к зеркалу.
— Ну же, не бойся, — настаивала Уитни, — посмотри, как
прелестно ты выглядишь.
Элизабет застенчиво оглядела льнущие к стройным бедрам и тонкой талии
складки элегантного шелкового платья и в ужасе отшатнулась, увидев
обнаженные плечи. Руки поспешно взметнулись, чтобы прикрыть верхушки
белоснежных полушарий, видневшихся в вырезе корсажа.
— Не могу, — пробормотала она, краснея. Уитни закатила глаза:
— Можешь, Элизабет. Во Франции такой наряд считался всего лишь чуточку
более дерзким, чем обычно.
С губ Элизабет невольно сорвался нервный смешок. Медленно опустив руки, она
прошептала:
— Как по-твоему, Питеру он понравится?
— Конечно, нет, — жизнерадостно объявила Уитни, — особенно
когда я заявлю, что, по моему мнению, ты чересчур скромно одеваешься и что,
когда мы окажемся в Лондоне, приложу все усилия, чтобы помочь тебе купить
еще несколько таких туалетов для балов и приемов, которые мы собираемся
посетить.
Ровно в восемь Питер переступил порог ярко освещенной комнаты и
присоединился к ожидавшим его девушкам. Коротко кивнув Уитни, он поискал
глазами Элизабет, стоявшую у окна спиной к нему.
— Что же такое
необыкновенное
вы задумали? — настороженно
поинтересовался он.
Элизабет медленно повернулась, и лицо Питера застыло в комическом
недоумении. Он потрясение уставился на нее, непроизвольно приоткрыв рот.
Элизабет, очевидно, надеявшаяся, что, стоит Питеру бросить на нее
единственный взгляд, он немедленно упадет на колени и попросит ее руки,
замерла в выжидательном молчании. Поняв, однако, что Питер может простоять
так еще Бог знает сколько времени, она впервые в жизни пустила в ход женские
чары.
— Уитни решила взять меня с собой в Лондон погостить у Эмили, —
объяснила она, прохаживаясь перед ошеломленным Питером, словно желая лучше
показать красоту полуобнаженной фигурки и прелестного личика. — Уитни
считает, что меня ждет в столице большой успех, если, конечно, я переменю
прическу и закажу новый гардероб. Она собирается еще научить меня флиртовать
с джентльменами. — Элизабет с притворной наивностью похлопала глазами и
в порыве вдохновения добавила:
— Надеюсь, к возвращению я не изменюсь настолько сильно, чтобы ты не
узнал меня.
Губы Уитни тряслись от восхищенного смеха, который пришлось, однако,
поспешно подавить, поскольку возмущенный взор Питера обратился к ней.
— Что это ты вытворяешь, черт побери?! — разъяренно рявкнул он.
Однако Уитни каким-то образом удалось принять столь же невинный вид, как и у
Элизабет.
— Я только пытаюсь взять Элизабет под свое крылышко.
— Да Элизабет будет в большей безопасности на плахе! — взорвался
Питер. — Не позволю...
— Ну же, Питер, — урезонивала его Уитни, отчаянно пытаясь ничем не
выдать себя, — будь хотя бы немного благоразумным. Я всего-навсего
намереваюсь взять Элизабет с собой в Лондон и познакомить ее с
джентльменами, которых встретила на последнем балу. Не знаю более
очаровательных и хорошо воспитанных мужчин. Все они завидные женихи,
безупречного происхождения и с незапятнанной репутацией. Правда, они, по
моему мнению, немного легкомысленны, но уверена, что Элизабет не влюбится с
первого взгляда больше, чем в одного-двух. Ей давно пора замуж. Она на год
старше меня!
— Я знаю, сколько ей лет! — раздраженно бросил Питер, приглаживая
волосы.
— В таком случае ты прекрасно понимаешь, что не имеешь права
командовать Элизабет. Ты ей не отец, не муж и даже не жених, поэтому
перестань спорить и признай свое поражение. Ну а я пойду посмотрю, готов ли
ужин, — объявила Уитни, поспешно отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку.
Она была совершенно уверена, что Питер сделает предложение Элизабет по пути
домой. Но ошиблась: они стояли рука об руку, когда она через десять минут
вернулась в гостиную.
— Как ни печально. мне расстраивать твои планы, — издевательски
бросил Питер, — но Элизабет не поедет с тобой в Лондон. Она согласилась
стать моей женой. Ну? Что скажешь на это?
Он язвительно усмехнулся.
— Что скажу? — переспросила Уитни, опустив глаза, чтобы скрыть
торжествующую улыбку. — Какая досада! Я так хотела показать Элизабет
столичную жизнь!
Питер, весьма добродушный по натуре человек, нежно улыбнулся будущей жене и уже дружелюбнее сказал:
— Поскольку ты так настаивала на этой поездке, можете вместе заказать в
Лондоне приданое. Если отец Элизабет даст согласие на свадьбу, она скорее
всего решит завтра же ехать и, кроме того, уже успела сообщить, что хочет
видеть тебя подружкой невесты.
Глава 23
В городском доме Арчибалдов Уитни встретила запыхавшаяся Эмили: каштановые
волосы покрыты платком, на щеках грязь.
— Ты выглядишь в точности, как метелка трубочиста, — засмеялась
Уитни.
— А ты — словно небесный дар! — воскликнула Эмили, обняв
подругу. — Скажи, может ли человек из дворянского сословия сидеть рядом
с нетитулованным джентльменом? — в отчаянии охнула она.
Уитни удивленно заморгала.
— Это все проклятый прием, — пояснила Эмили, когда подруги уселись
в салоне после того, как Кларисса поднялась в комнату для гостей, а Уитни
сняла ротонду. — Мама Майкла сказала, что я должна учиться принимать
гостей. Ты имеешь хотя бы малейшее представление, сколько всяческой суеты и
шума поднимается по такому незначительному поводу, как правильно рассадить
их за столом? Вот посмотри, что мне приходится выносить!
Подойдя к письменному столу, Эмили развернула план расположения столов с уже
написанными именами гостей, много раз перечеркнутыми и вновь написанными
сверху.
— Так можно или нельзя сажать их вместе? Мама Майкла одолжила мне с
дюжину книг по этикету, но в них столько противоречий, что я окончательно
запуталась.
Уитни просмотрела план и поспешила к письменному столу. Опустив перо в
чернила, она в два счета
рассадила
гостей и ослепительно улыбнулась
потрясенной подруге.
— Благодаря школе тети Энн я могу все! Даже если на приеме будут
присутствовать аристократы из пяти разных стран! — похвасталась она.
Эмили, все еще встревоженная, опустилась на диван.
— Это наш первый официальный прием, и мама Майкла обязательно приедет и
будет следить за каждым моим шагом. Она во всем придерживается этикета и
считает, что условности необходимо соблюдать. Знаешь, она была ужасно
недовольна, что сын женился на ничтожестве без громкого имени и большого
состояния, и теперь я должна показать ей, что смогу устроить просто
идеальный прием — такой, на каком она еще никогда не бывала!
Уитни, ломавшая голову, под каким предлогом увидеться с Клейтоном, медленно
расплылась в радостной улыбке. Вернувшись к письменному столу, она взяла
перо и написала на плане еще одно имя.
— Это сделает тебя лучшей хозяйкой во всем Лондоне и предметом зависти
остальных, — гордо объявила она, вручая листок с планом Эмили. — А
твоя свекровь лопнет от злости!
— Герцог Клеймор! — охнула Эмили. — Но он посчитает меня
самой самонадеянной личностью в мире! Кроме того, он не придет: ни один из
гостей, пусть даже и титулованных, ему не ровня.
— Придет, — заверила Уитни. — Дай мне приглашение и листок
бумаги.
Немного подумав, Уитни написала Клейтону и объяснила, что приехала в Лондон
навестить Эмили и надеется увидеть его на приеме у Арчибалдов. Она
запечатала в конверт письмо вместе с приглашением. и велела одному из лакеев
отнести его к секретарю его светлости, мистеру Хаджинсу, и сказать, что это
письмо от мисс Стоун, — так Клейтон посоветовал ей называть себя, если
она захочет связаться с ним как можно скорее.
Лакей явился с известием, что его светлость отправился в загородное поместье
брата и вернется в Лондон завтра утром.
Эмили выглядела одновременно сокрушенной и обрадованной.
— Он слишком устанет, чтобы прийти вечером на прием, — вздохнула
она.
— Он обязательно будет, — с веселой уверенностью возразила Уитни.
После ужина Эмили попыталась было завести разговор о Поле и герцоге
Клейморе, однако Уитни очень спокойно, но твердо объявила, что не желает
обсуждать ни того, ни другого, и, чтобы смягчить резкость отказа, призналась
лучшей подруге с уморительными шутками в том, как заманила в ловушку беднягу
Питера и вынудила его сделать предложение Элизабет.
— Элизабет, Питер и их родители вместе с миссис Мерритон и Маргарет
сегодня утром выехали в Лондон почти одновременно со мной, — смеясь,
закончила она рассказ. — Отправились заказывать Элизабет приданое.
— Скажи мне кто-нибудь несколько лет назад, что ты будешь подружкой на
свадьбе Элизабет, я бы посчитала такого человека безумцем! — покачала
головой Эмили.
— Думаю, она и тебя попросит быть подружкой на свадьбе, — заявила
Уитни. — Они будут венчаться в Лондоне, поскольку здесь живут почти все
родственники Элизабет и Питера.
С самого полудня субботы Уитни не позволяла себе задумываться о предстоящей
встрече с Клейтоном. Она и Кларисса все утро ездили по поручениям Эмили, и
на обратном пути Уитни попросила кучера Арчибалдов завернуть в парк. Она
оставила горничную в открытой коляске, а сама медленно побрела по дорожке
между клумбами с только что высаженными хризантемами.
Уитни сказала тете Энн, что Клейтон к ней безразличен, но сама знала, что
это не совсем правда. Он утверждал, что
хочет
ее, а это означало, что он
ее желает. Уитни уселась на скамейку, ощутив, как загорелись щеки при
воспоминании о его теплых губах, руках, ласкавших ее тело.
Она перебрала в памяти все их встречи, начиная с того первого раза, когда
увидела Клейтона. Он стоял у ручья, прислонившись к стволу платана,
наблюдая, как она подставляет солнцу босые ноги. Они уже были помолвлены в
тот день, а она приказала ему убираться из своих владений. Уитни испытала
прилив справедливого негодования при мысли о том, как он избил ее хлыстом,
но злость тут же испарилась — ведь она заслужила наказание. Улыбка коснулась
губ девушки, как только перед глазами встала сцена того вечера, когда они
играли в шахматы. Румянец на щеках стал еще ярче, когда она вспомнила, как
горели ее губы от его поцелуев.
Клейтон желал ее. И очень ею гордился. Она Поняла это на балу у Ратерфордов.
Конечно, он не любит Уитни, но она ему не безразлична, иначе его не ранили
бы все те ужасные вещи, которые она сказала в тот день возле беседки. Он
...Закладка в соц.сетях
