Жанр: Любовные романы
Триумф нежности
...я пульс в ответ на это мощное мужское
движение. Тем не менее его следующие слова вернули ее к тому, о чем она
размышляла.
— Кэти, я видел его в деревне несколько минут назад. Он отказывается
венчать нас.
Кэти была подавлена тем, что презрение падре Грегорио зашло так далеко. Ее
прекрасное лицо вспыхнуло от негодования.
— Он объяснил тебе почему?
Неожиданно Рамон улыбнулся одной из тех внезапных, сокрушительных улыбок, от
которых у Кэти всегда перехватывало дыхание.
— Кажется, падре Грегорио считает, что тебе не хватает некоторых
качеств, которые, по его мнению, необходимы, чтобы стать хорошей женой.
— Каких, например? — с досадой потребовала Кэти.
— Кротость, послушание и уважение к власти. — Кэти разрывалась
между гневом и чувством вины. — И что же ты ему сказал?
— Я сказал, что мне нужна жена, а не собака.
— И?
Черные глаза Рамона вспыхнули от смеха.
— По-моему, падре Грегорио считает, что мне будет лучше завести собаку.
— Замечательно! — пылко воскликнула Кэти. — Кажется, этот
надоедливый старый тиран демонстрирует неестественный интерес к твоему
благу.
— На самом деле он заботится о тебе, — криво усмехнулся
Рамон. — Он очень боится, что через некоторое время после свадьбы мне
захочется убить тебя.
Кэти повернулась к нему спиной, чтобы спрятать смущение и обиду;
— Неужели для тебя так важно, что он думает? Руки Рамона легли ей на
плечи, и он нежно, но твердо прижал ее к себе.
— Ты же знаешь, что нет. Но для меня нестерпима мысль о промедлении
нашей свадьбы. Если падре Грегорио не передумает, я найду священника в Сан-
Хуане, и наши имена огласят заново. Но это означает отсрочку. Кэти, падре
Грегорио — единственный, кто может обвенчать нас в воскресенье. Ты знаешь
это. Все остальное уже приготовлено. Работа в доме закончится сегодня, твои
родители уже заказали билеты на самолет в субботу, и я забронировал им номер
в гостинице.
Кэти затрепетала от его теплого дыхания, раздувающего ее волосы, от интимной
близости его могучего тела. Но он вдруг сказал:
— Падре Грегорио только что уехал на остров Вьекус. Он вернется во
вторник, и я хочу, чтобы ты опять встретилась с ним и дала любые
обязательства, которые ему необходимы.
Сопротивление Кэти было подавлено, когда он развернул ее к себе и нежно
поцеловал.
— Ты сделаешь это для меня? — хрипло пробормотал он, оторвавшись
от нее.
Кэти взглянула на его сильный, чувственный рот. Она не могла ему
сопротивляться. Он хотел ее так сильно, что уже почти не владел собой. И она
так же сильно желала его.
— Да, — прошептала Кэти.
Его объятия яростно сжались, когда он захватил ее губы жадным, ищущим
поцелуем. Когда ее губы раскрылись, он застонал от удовольствия, и этот звук
вызвал в Кэти какой-то первобытный отклик. Она бесстыдно отвечала на его
страсть, желая доставить ему такое же удовольствие, какое он давал ей. Она
целовала его так же чувственно, как и он ее, ее руки возбуждающе скользили
по его спине и плечам, а ее тело изгибалось под ним.
Ей было почти больно, когда он прервал поцелуй и поднял голову. Все еще
трепеща от желания, Кэти открыла свои как будто сонные глаза.
В глубоких сумерках их взгляды встретились.
— Я люблю тебя, Кэти, — сказал он.
Кэти открыла рот, но не смогла сказать ни слова. У нее все сжалось внутри.
Она попыталась произнести
я люблю тебя
, но слова, которые Дэвид заставлял
ее снова и снова выкрикивать в ту отвратительную ночь, застряли сейчас в
горле, парализуя голосовые связки. Она обвила руками его шею с мучительным
стоном и начала целовать в страстном отчаянии, несмотря на то что каждый
мускул его тела был натянут в ожидании ее ответа.
Боль, как горячий острый нож, пронзила Рамона. Она не любит его. Черт бы ее
побрал. Она не любит его!
— Я... я не могу сказать это, — судорожно произнесла она,
прижимаясь к нему. — Я не могу сказать тех слов, которых ты ждешь от
меня. Я просто не могу.
Рамон уставился на нее, ненавидя ее и себя за любовь к ней. Передернувшись,
он хотел подняться, но Кэти яростно затрясла головой, еще крепче обнимая его
и еще ближе прижимаясь к нему. Слезы хлынули из ее прекрасных глаз, блестя
на длинных ресницах и стекая по щекам.
— Не переставай любить меня, — горячо умоляла она, — только
лишь потому, что я еще не сказала этих слов, Рамон. Пожалуйста, не надо!
— Кэти! — резко проговорил он.
Ее мягкие губы задрожали от холода в его голосе. Он схватил ее за плечи. Он
намеревался освободиться из ее объятий, решительно оттолкнуть ее от себя.
Кэти поняла это.
— Пожалуйста, не надо, — прошептала она, и у нее перехватило
дыхание.
И самообладание покинуло Рамона. Он со стоном привлек ее к себе и прильнул к
ее губам. Она таяла у него в руках, и ее пламя разжигало в нем глубокую
страсть.
— Кэти, — страстно прошептал он, сжимая девушку в своих объятиях,
когда она поцеловала его с таким пылом, которого никогда еще не
выказывала. — Кэти... Кэти... Кэти...
Она любит его, он знает это! Он смог это почувствовать. Она была не в
состоянии произнести слова, но ее тело говорило ему, что она любит его. Ни
одна женщина не смогла бы отдавать свое тело мужчине так, как сейчас Кэти,
если только она до этого уже не отдала своего сердца.
Рамон опустил ее на траву. Губы Кэти не отпускали его, а руки продолжали
лихорадочно ласкать. Она разжигала в нем огонь, и Рамон расстегнул рубашку
и, на все махнув рукой, бросился в любовный костер.
Его руки освободили ее от блузки и лифчика и насладились тяжестью ее
обнаженной груди, нетерпеливо набухающей под его ладонями. Склонившись над
ней, он захватил ее рот, а язык, ритмично входя в него, рассказывал о том,
чего бы хотело его тело. И Кэти приветствовала это вторжение.
— Я умру за тебя, — страстно прошептал он. — Я до боли хочу
тебя. — Он обхватил ее затылок ладонью и хрипло произнес:
— Заставь меня захотеть тебя еще сильнее, Кэти.
Она заставила. Она вложила в свой поцелуй все сердце, и Рамон со стоном
удовольствия чувственно задвигался, прижимая ее к себе и желая раствориться
в ее теле. Наконец он перекатился на бок, увлекая ее за собой.
Ресницы Кэти, вздрогнув, приподнялись. Рамон тяжело и быстро дышал, его лицо
потемнело от страсти. Она приподняла свои губы к нему, и он начал
приближаться к ней, но сдержался.
— Прежде чем это закончится, — хрипло выдохнул он, — ты
сведешь меня с ума.
Кэти ожидала, что он завершит то, что они начали. Но он лег на спину и
вытянулся рядом с ней, убаюкивая ее в своих объятиях. Смущенная, Кэти лежала
рядом. Она не могла попять, почему Рамон внезапно остановился. Может быть,
он решил, что она захотела этого? Но она этого совсем не хотела! Как он мог
так подумать, когда все ее тело желало его, когда больше всего на свете она
хотела доставить ему наслаждение? Она перекатилась на бок, полная намерения
взять все в свои руки.
— Если я действительно свожу тебя с ума, то в этом только твоя
вина, — сказала Кэти, и прежде чем он успел ответить, она начала
неторопливо и соблазнительно исследовать языком контуры его уха.
Он потянулся к ней свободной рукой и обхватил за талию, лаская ее. Его рука
прижимала ее крепче, и он вздохнул от наслаждения, когда она слегка лизнула
его шею.
— Кэти, прекрати, — предупредил он с рычанием. — Или я сделаю
это с тобой.
Кэти бесстрашно продолжала свои эротические исследования.
— Ты уже сделал, — выдохнула она. — И мне это нравится.
— И мне тоже, вот почему я прошу тебя остановиться. Кэти собрала все
свои силы и приподнялась на локте. Какое-то время она задумчиво разглядывала
сверкающую серебряную цепочку и медальон, лежащий на его груди, а затем
подняла на него огромные, полные недоумения глаза.
— Рамон, — сказала она, проведя ногтем по цепочке и не обращая
внимания на то, какой эффект на него это произвело, — тебе не приходило
на ум, что мы не должны останавливаться?
Рамон схватил ее своенравную руку, удерживая от дальнейших мучительных ласк.
— Я думал об этом, — пробормотал он, — наверное, две сотни
раз за последние десять минут.
— Тогда почему? Я имею в виду, почему мы остановились?
Он отвернулся и посмотрел на маленькие звезды, застенчиво сверкающие в
вечернем небе.
— Потому что скоро мимо нас пойдут люди, окончившие работу.
Конечно же, это было правдой, но не поэтому он отстранился. Если бы он был
уверен, что Кэти любит его, он взял бы ее где угодно, лишь бы они смогли
остаться наедине. Если бы он был уверен, что она любит его, они бы
занимались любовью каждый день с их приезда в Пуэрто-Рико. Если бы Кэти
любила его, единение их тел только усилило бы это чувство.
Но если то, что она испытывала к нему, было лишь сильным физическим
влечением, если это была единственная причина, по которой она хотела выйти
за него, тогда удовлетворение этого желания до свадьбы освободило бы ее от
силы, которая тянула ее к алтарю. А он не хотел рисковать.
Не
хотел
, — подумал он горько. В течение девяти дней он умышленно
возбуждал ее страсть до лихорадочного, томительного нетерпения и
останавливался, не давая ей освобождения. Он намеренно разжигал ее
сексуальный аппетит, не утоляя ее голода. Для этого ей придется сначала
стать его женой.
Временами Рамон стыдился себя. Кэти доверяла ему, а он использовал ее
желание как орудие, чтобы заставить ее стать его женой. Но оружие оказалось
обоюдоострым, потому что и он подвергал себя физическим мукам, когда целовал
и ласкал ее и оба они загорались яростной страстью, а затем отступал от нее.
Каждый раз, когда он удерживал ее, это было для него страшным мучением, так
как он знал, что она любима, разгорячена и желает отдаться, но все же не
брал ее.
Какой же я мужчина, если подвергаю ее такому унизительному сексуальному
мучению?
— виновато задумался Рамон и с горечью сам же ответил на этот
вопрос: он был мужчиной, который глубоко любил женщину, по-видимому, не
разделявшую его чувств. Он резко возразил себе, что Кэти любит его! Он
чувствовал это по ее поцелуям. Ей-богу, еще до свадьбы она согласится с
этим! Он заставит ее произнести эти слова.
А если она не скажет?
Рамон, закрыв глаза, сделал глубокий, неровный вдох. Тогда ему придется ее
отпустить. Его гордость и самоуважение никогда не позволят ему жить с ней,
любя ее так сильно, но зная при этом, что она не любит его. Он не переживет
стыда или боли, какую приносит любовь без взаимности.
Кэти прижалась к нему, пробуждая его от мрачных размышлений.
— Пора уходить, — сказал он, с неохотой приподнимаясь. —
Габриэла и Эдуарде ждут нас к ужину. Они, наверное, гадают, куда это мы
подевались.
Кэти невесело улыбнулась, надевая блузку и приглаживая руками растрепанные
волосы.
— Габриэла знает, где мы. А Эдуарде, разумеется, предположит, что я
утащила тебя куда-нибудь, пытаясь соблазнить.
Рамон посмотрел на нее с внезапным весельем:
— Эдуарде беспокоится совсем не о том, что ты можешь украсть мою
невинность, Кэти. Я потерял ее много лет назад, в ту же ночь, если не
ошибаюсь, что и он.
Прелестный подбородок Кэти приподнялся с благовоспитанным безразличием, но
ее голос зазвенел от ревности, что доставило удовольствие Рамону, который
ожидал именно такой реакции.
— И сколько тебе было лет?
— А вот это тебя не касается, — рассмеялся он.
Глава 17
— Еще раз большое спасибо, — весело воскликнула Кэти. Это было два
дня спустя.
Она стерла грязное пятно со щеки, помахала на прощание Рафаэлю, его жене и
сыновьям, которые помогали ей убираться, расставлять мебель и вешать
занавески — словом, придавать дому жилой вид. Она смотрела, как старый
грузовик Рафаэля с грохотом поехал вниз по дороге, а затем повернулась к
Габриэле, которая утомленно раскачивалась в кресле.
Они работали с восхода, а сейчас уже приближался вечер.
— Как ты думаешь, Рамон удивится? — спросила Кэти. На ее лице
застыло выражение того счастливого изнеможения, которое она заметила и у
Габриэлы.
— Будет ли он удивлен? — повторила Габриэла, и ее темные глаза
вспыхнули от веселья. — Два дня назад здесь работали рабочие и дом был
пустым. Вечером, когда Рамон увидит, что мебель стоит на месте, кровать
собрана и даже свечи и льняные скатерти украшают кухонный стол, он просто не
поверит своим глазам!
— Надеюсь, что ты права, — с оттенком гордости сказала
Кэти. — Я говорила ему, что этот дом сможет стать прелестным, но он мне
не верил.
— Прелестным? — Габриэла, тряхнув головой и забрав сумочку,
направилась к двери. — Он потрясающий! Кэти, у тебя просто талант
декоратора!
Глядя на нее, Кэти вспомнила о тех бесчисленных милях, которые они проехали
вместе, о бесконечных покупках, которые они сделали, об утомительных часах,
проведенных в поисках этих вещей. Несмотря ни на что, Габриэла оставалась
бодрой и готовой поддержать ее в трудную минуту.
— Габи, — мягко сказала Кэти, захваченная волной любви и
признательности, — а у тебя великий талант — талант быть другом.
Улыбка осветила лицо Габриэлы.
— Странно, не так ли, это сходство между нами? Мы знакомы каких-то
одиннадцать дней, а ты мне как сестра.
Две женщины застенчиво улыбнулись друг другу. В конце дня они распили
бутылку вина, чтобы снять усталость.
Теперь им было легко сказать то, что они чувствовали, но о чем молчали.
Габриэла ушла домой.
Кэти подняла бокал и допила последний глоточек, взглянула на наручные часы:
было уже пять часов. Вчера она настояла, и Рамон пообещал зайти сюда прямо
после работы. Это означало, что он мог появиться в любую минуту. Она прошла
на кухню, вымыла оба бокала и поставила их на новую белую стойку, чтобы они
высохли к приходу Рамона.
Она открыла буфет и достала другую бутылку красного вина и штопор. Вообще-то
она уже достаточно выпила.
Даже немного больше, чем достаточно
, —
усмехнулась Кэти. Она чувствовала себя слегка навеселе. Но завершение
ремонта дома может послужить хорошим поводом для торжества.
Она обвела гордым взглядом кухню. Стены над деревянной панелью были оклеены
зелено-белыми обоями. На одной стене красовалась коллекция соломенных
корзинок всех размеров и форм, которую Кэти приобрела за полцены по
сравнению с ценой в Штатах. Все шкафы были заново выкрашены белой краской,
со вставкой из обоев, что очень гармонировало с цветом стен.
Она вышла из кухни и прошлась по комнатам. В спальне она задержалась, чтобы,
хотя в этом не было необходимости, расправить на постели одеяло ручной
работы. Оно было расшито большими квадратами, каждый из которых был новой
расцветки, но подходил при этом к основным цветам — золотистому, белому и
коричневому. Золотистые занавески на широких окнах служили хорошим
дополнением к темному дубовому туалетному столику, передней спинке кровати и
густому золотистому ковру, который лежал на отполированном дубовом полу.
Кэти расправила складки на занавесках так, чтобы они изящно обрамляли окна.
Спальня — просто отличная
, — решила она. И мужская.
Кэти отогнала прочь непрошеную мысль и медленно перешла в гостиную. Она
потратила почти три тысячи долларов из своих денег, но они были потрачены не
зря, гордо подумала она. Она поставила два кресла, обитых кремовой тканью,
напротив дивана рыжеватого цвета с широкими валиками и высокой спинкой.
Между ними на полу лежал темный ковер. Наибольшим расточительством для нее
оказалась покупка инкрустированного кофейного столика с медной отделкой. Но
когда она увидела его, то не смогла устоять. Еще ей понравился комплект из
стола с лампой и двух стульев. Или все-таки антикварная медная лампа была
самой дорогой ее покупкой? Кэти не смогла вспомнить этого, да это и не имело
никакого значения. Комната с гардинами кремового цвета на высоких окнах была
богатой и уютной.
И мужской
, — прошептал тихий голос.
Кэти твердо решила не обращать на него никакого внимания и перешла в ванную,
умылась и причесалась. От ожидания у нее заблестели глаза, когда она
посмотрела на себя в зеркало. Или ее глаза блестели от вина? Кэти тряхнула
головой и оглядела ванную.
Она стала слишком ультрамодной
, — с
некоторым сомнением подумала она. Как только все принадлежности в ванной
покрасили в белый цвет, она сделала такого же цвета обои, используя
ослепительно белую пленку с рельефно напечатанными вырезками из газет.
Практичный фон! Стоит сменить цвет полотенец — и ванная будет выглядеть как
новая. Кэти вытерла руки красным полотенцем, бережно расправила его и
повесила повыше черного. Наверное, уже сегодня в деревенском магазине
появились заказанные ею полотенца. Завтра после встречи с падре Грегорио она
заедет и заберет их.
Она бросила последний взгляд на ванную. Ванная, конечно, чуть более
современная, чем все остальное в доме, но выглядит элегантной.
И мужской.
Наконец-то Кэти согласилась с этим. Но Рамону это должно понравиться. В
конце концов, он был очень мужественным. Она подошла к кофейному столику в
гостиной и передвинула в центр яркие желтые и оранжевые цветы.
Темно-бордовый
роллс-ройс
плавно остановился на обочине дороги рядом с
грязным грузовиком. Рамон нетерпеливо взглянул на длинную аллею, раздумывая,
стоит ли Гарсии подвозить его к входной двери. Он страстно желал увидеть
Кэти и поэтому не хотел тратить время на подъем в гору пешком. Но с другой
стороны, если Кэти увидит, что шофер привозит и отвозит его с работы на
роллсе
каждый день, она, естественно, начнет задавать вопросы. Вопросы, на
которые он вынужден будет отвечать, но не сможет ответить без лжи. Как глупо
— приходится лгать ей во имя... честности. Но ведь он на самом деле бедняк!
— Жди меня завтра как обычно, — проинструктировал он Гарсию.
Рамон открыл дверцу и вышел из машины, не дожидаясь ответа шофера. Он знал,
что завтра в полвосьмого Гарсия притормозит на дороге и будет ждать его
около поворота в полумиле от деревенской площади. Вопросы не задавались,
объяснений не ждали. Даже несмотря на то что Гарсия давно уже не получал
денег, старик все еще настаивал на том, чтобы возить Рамона.
— Мы с тобой так долго вместе, ты и я, — сказал Гарсия Рамону в
аэропорту, когда они с Кэти прилетели в Пуэрто-Рико. Сверкая мрачными
темными глазами, он добавил с огромным чувством собственного достоинства:
— Пока эта машина не продана, я буду делать то, что делал всегда.
Поднимаясь в гору, Рамон думал о Гарсии со смешанным чувством нежности и
раскаяния. Если бы Рамон попросил его подогнать машину с включенным
двигателем ко входу в банк и подождать, пока он ограбит его, Гарсия выполнил
бы это без колебаний. И вот его награда за двадцать лет безупречной службы:
без работы, с одними лишь блестящими рекомендациями в кармане! Рамон
надеялся, что сможет дать ему больше. Гарсия заслужил большего.
Рамон замер около входа в дом. Все печали и проблемы дня улетучились и были
забыты. Кэти была здесь, в его доме, она ждала его. Солнечный свет струился
в окно, головку окружал золотистый ореол, когда она наклонилась, чтобы
поставить полевые цветы в керамическую вазочку.
Чувство глубокого удовлетворения охватило Рамона, обволакивая его своим
теплом. Как странно, что он, по общему мнению, один из богатейших людей в
мире, никогда раньше этого не испытывал, приходя домой. Его ждали любовницы
и слуги, многоквартирный дом, виллы на берегу моря. Но он никогда не знал
этого тихого и светлого ощущения покоя, потому что он никогда не приходил
действительно к себе
домой
. Кэти оказалась для него
домом
.
Раньше люди завидовали ему, а теперь жалели его, потому что он потерял свое
богатство. Какая потрясающая глупость! Теперь у него была Кэти, и она
сделала его действительно богатым. Этот прелестный ангел со светлыми
волосами и смеющимися голубыми глазами собирался родить ему детей и делить
вместе с ним дни и ночи. Она была всем тем, чего не хватало в его деловой
жизни. Она была его счастьем.
Рамон произнес очень тихо:
— Я люблю тебя, Кэти.
Она повернулась к нему, и улыбка вспыхнула на ее лице.
— Ну? — лучезарно улыбнулась она. — Что скажешь? Она
покружилась с протянутыми руками и выжидающе посмотрела на него через плечо.
Рамон знал, что она услышала его слова, и его сердце сжалось оттого, что она
не ответила. Но он все-таки смог преодолеть эту боль.
— Ты выглядишь великолепно! — сказал он, пробежав оценивающим
взглядом по ярко-зеленому велюровому верху, оставляющему обнаженной часть ее
груди, и шортам, открывающим длинные стройные ноги. Кэти округлила глаза:
— Не обо мне! О доме, мебели, обо всем...
Сначала Рамон мог смотреть только на Кэти. Потом туман рассеялся, и он
огляделся. То, что он увидел, ошарашило его.
— Как ты умудрилась купить все это на те деньги, которые я тебе
оставил? Не ожидал, что ты обернешься так быстро. Я собирался дать тебе еще
денег, когда ты сказала, что готова поискать мебель.
Она побледнела:
— Тебе не нравится?
— Не нравится? — усмехнулся он. — Я даже еще не осмотрелся.
Но как...
— Прекрати думать о деньгах. Я оказалась ужасно ловкой
транжирой, — сказала Кэти, беря его под руку, и повела из комнаты в
комнату.
Реакция Рамона поставила ее в тупик. Она видела, что ему понравилось и то,
что она приобрела, и то, как она это расставила. Он был щедр на похвалы, и
они были искренними, хотя что-то явно угнетало его.
Ей не пришлось долго ждать, чтобы выяснить, в чем дело. Кухня была последним
местом ее экскурсионного маршрута. Когда Рамон внимательно осмотрел ее, он
прошел к стойке, куда она поставила бутылку вина. Кэти восхищенно смотрела,
как его длинные умелые пальцы ловко откупорили бутылку.
— Ну? — выжидающе протянула она. — После того, как ты увидел
дом целиком, что скажешь?
— Я нахожу его исключительно привлекательным, — сказал он, наливая
вино в оба бокала. Один он протянул ей. — Ты собираешься здесь жить?
Этот вопрос поверг ее в кратковременное молчание, затем она ответила:
— Да.
— И как долго? — хладнокровно поинтересовался он. Из-за выпитого в
голове у Кэти был какой-то туман.
— Почему ты задаешь мне эти вопросы?
— Потому что в этом доме две спальни, — сказал он, пристально
разглядывая ее. — Вторая, как ты понимаешь, для детей. Тебе пришлось
потратить много усилий, чтобы обставить ее для меня красивым столом,
книжными полками и одним креслом. Не двумя. Но ты подготовила эту комнату
для меня одного, не для нас обоих и не для наших детей. Твоя квартира была
заполнена растениями, а в этом доме нет ни одного. Твоя спальня была такой
женской, а...
— Растениями? — Кэти прищурилась. Она перестала тревожиться,
развеселившись. — Я даже и не подумала о цветах. Я подарю тебе цветы в
качестве свадебного подарка, — быстро решила она.
— А ты подаришь мне детей? — спросил он с невозмутимым лицом.
— В качестве свадебного подарка? — усмехнулась Кэти. — Нет,
конечно. Подумай о сплетнях!
Рамон перевел взгляд от ее пылающих румянцем щек к пустой бутылке, стоявшей
около той, которую он только что откупорил.
— И сколько ты выпила?
— Чуть больше половины, — гордо объявила она. — Остальное —
Габриэла.
Казалось, что Рамон хотел встряхнуть ее. Вместо этого он подошел к широкому
окну в углу кухни. Посмотрев на бокал, он медленно выпил вино, а затем
уставился в окно:
— Почему ты хочешь стать моей женой, Кэти? Кэти заметила напряжение в
его лице и безрассудно попыталась развеселить его.
— Потому что ты высокий, темный и красивый! — поддразнила она его.
Он улыбнулся ей недолгой кривой ухмылкой, в которой не было никакого
веселья. — Почему еще ты хочешь стать моей женой?
— Ну, по тем обычным причинам,
...Закладка в соц.сетях
